Текст книги "Пес бездны, назад! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Лучше сказать мужчине «нет», чем согласиться на «да». Вынужденное любыми обстоятельствами «да» измучает и вас и того, кого вы хотите им облагодетельствовать. Ну, это так. Решайте сами. Простите, никогда не любил все эти любовные страдания и драмы. Всего хорошего.

И вышел.

Телефон пискнул. «Дядя Герман, – писал Виталик, – у нас минус урок. Вы можете меня захватить пораньше?» – «Ок», – ответил мужчина и поморщился. «Дядя». С другой стороны, всё складывалось очень удачно. Гулять ему почему-то расхотелось. Настроение ушло в минус.

Он уже почти подходил к автомобилю, когда телефон снова ожил.

– Здорова, – раздался жизнерадостный голос друга. – Какие планы на выходные?

– Выборг.

– Супер. Я подгребу.

– Тебя захватить?

– Не. Я на двоих. Четыре – слишком много для меня.

Герман усмехнулся.

– С женой?

– Не. Она с матерью. А ты с Веруськой?

– Вера с батей.

– Шикардос. Гуляем, значит, по-пацански.

Герман хмыкнул.

– Кот, – выдохнул, веселея, – скажи, зачем нам в этой жизни женщины?

– А слишком хорошо жить, знаешь ли, тоже плохо, – рассмеялся друг. – Давай, до связи.

Вот с кого надо было брать пример. Герман знал, что год назад в автокатастрофе Кот потерял дочь. Но друг смог выкарабкаться и никому не давал возможности себя жалеть.

Виталик ждал парня своей сестры, сидя на автобусной остановке. Рядом на скамейке сидела светловолосая девочка в штанах, смутно знакомая Герману. «Одноклассница», – вспомнил мужчина, кивнул ей. Витя обернулся к собеседнице, махнул ей рукой, распахнул дверь.

– Так до завтра, да? – спросил весело.

– До завтра, – взволнованно пропищала девочка и покраснела, словно помидор.

«Куда они все торопятся влюбляться?» – устало удивился Герман. Виталик сел, пристегнулся и захлопнул дверь. Автомобиль рванул с места.

– Музыка помешает?

– Не, дядя Герман, – Виталий надел чебурашку на уши. – У меня своя.

Герман кивнул и включил Рамштайн. Настроение было соответствующее. Почему-то очень хотелось позвонить Артёму и высказать ему всё, что старший брат думает по поводу оживления дохлой лошади. «Он что, не видит, что там ни хрена желания, а лишь комплексы вины?»

Глава 11
Верь мне

Старшие сёстры – безумно навязчивые особы. Осени пришлось изворачиваться, чтобы отказаться от сопровождения Алисы. Нет, ну в самом деле! Вот это было бы совсем смешно – прийти в сопровождении сестры, словно малолетка. Ещё за ручку держаться, ага.

День рождения проходил в загородном доме Витэля, но Осень, конечно, не стала сообщать об этом ни маме, ни сестре. Те бы точно не отпустили. Впрочем, о том, что едет на праздник к мальчику, Осень тоже не сказала. Официально девочка отправилась на всю ночь в гости к Камилле. Она сама не знала, зачем брякнула про ночёвку – оставаться у Витэля до утра девочка не планировала.

– Я только приеду, поздравлю и вернусь, – сообщила она Эйю.

– Ага. Презервативы захватить не забудь, – нахально подмигнул тот.

Отражение с утра стебался над девочкой, Витэлем и предполагаемым праздником, и эта его грубая шутка стала последней каплей в бочке терпения. И сейчас, прижимаясь лбом к стеклу рейсового автобуса, Осень ожесточённо думала, что напрасно вернула мерзкого зеркального парня. Правда, в этот раз девочка не стала швырять зеркальце, просто оставила его дома.

Вечер выдался необычайно тёмным – тучи затянули небо. Но сельские фонари как-то рассеивали мглу, и Осень по геолокации всё же нашла нужный дом. В его окнах горел жёлтый электрический свет. Сердце колотилось бешено, до звона в ушах. Дом показался девочка странно необжитым и неуютным. От покосившегося забора к покосившейся веранде вела топкая грязная тропинка.

Дверь открыл Витэль. Глаза парня блестели. Увидев одноклассницу, радостно заулыбался.

– Я мимо проезжала, решила зайти, – буркнула Осень заранее приготовленную фразу. – Держи.

И пихнула в его руки фирменную коробочку, завязанную ленточкой. Витэль мельком взглянул на подарок. Открывать, к досаде гостьи, не стал. Посторонился:

– Проходи.

– Не хочу.

– Да ладно тебе! Пошли. Я тебя ждал.

Он взял её за руку и втянул внутрь. Они прошли через тёмный коридор. «Как странно, что у Витэля такой убогий домишко», – удивилась Осень, но парень вдруг притянул девочку к себе, и его горячие мягкие губы нашли её губы. Осень замычала, попыталась отбросить его. Пнула.

– С ума сошёл⁈

– Ты сладкая, – прохрипел Витиэль. – Я же тебе нравлюсь?

– Пошёл ты!

– Ты мне тоже нравишься, Сень.

– Иди нахер. К своей Камилле.

– Мы с ней расстались.

– Ага. Бегу и верю. Второй раз я не…

– Хочешь, я скажу всем, что ты – моя девушка? Идём.

Он решительно потянул Осень за руку, и они вошли в просторную, зачуханную комнату. На продавленных диванах и креслах сидело человек пять парней. Один из них, с кудрявым чубом, играл на гитаре. И все они были не знакомы Осении. Столы ломились от еды и выпивки. Занавески на окнах были задёрнуты.

Девочка попятилась.

– А… а где остальные?

Витэль обхватил одноклассницу со спины, прижал к себе.

– Тебе реально нужны все эти мудаки из класса? Я с ними разругался и послал на…

Раньше Витэль никогда не употреблял при ней мата, и Осень вдруг поняла: парень пьян.

– Это Сеня – моя девушка, – представил её он остальным.

– Привет, красотка! – отозвался один из гостей.

Ему было лет около двадцати, не меньше.

– Я… Мне пора, – пискнула девочка. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Отпущу, конечно, если ты хочешь, – шепнул Витэль, – но сначала вина?

– Н-не надо. Я не пью алкоголь.

– Как же не выпить за именинника? Обидишь, – заржал чубатый и отложил гитару.

Осень в панике обернулась к любимому парню.

– Витэль! – в голосе её зазвенел страх. – Я хочу домой. Меня ждут, тут, недалеко. Я сказала, что…

– Да чё ты паникуешь, как маленькая? Выпьешь бокал и всё. За моё здоровье. Я потом тебя провожу. Нормальные ребята тут. Все свои. И я с тобой же.

Чубатый уже наливал вино. Не в бокал, в покоцанную белую кружку. Осень с ужасом посмотрела на его волосатую руку. Нервно облизнулась.

– Давай, за здоровье Вити и с днём варенья, – улыбнулся ей кучерявый и протянул кружку.

Чувствуя, как вся трясётся от страха, Осень взяла эту кружку, плеснула вином. Рука дрожала.

– Не бойся, – шепнул Витэль.

– Ну? – кучерявый кивнул.

Ей очень не понравилась его улыбка. Какая-то хищная, словно чего-то ждущая.

– Я выпью, и ты меня отпустишь? – пролепетала Осень.

– Конечно, малыш. Я никого не держу, кто не хочет держаться.

Девочка зажмурилась и принялась пить вино мелкими глоточками. Оно было мерзким, горько-кислым. Осень закашлялась.

– До дна! До дна! – заорали парни вокруг.

Допив, девочка пошатнулась, но Витэль удержал. Мир закружился, к горлу подкатила тошнота.

– Пусти. Ты обещал.

– Не так быстро, крошка, – рассмеялся кучерявый. – Мы только познакомились.

– Витэль, ты обещал!

– Он – хозяин своему слову: захотел – взял, захотел – забрал. Дружище, ты же не против?

Одноклассник отбросил Осень в сторону «гостей», девочка вывернулась, но две пары рук тотчас схватили за свитер.

– Отсосёшь и отпустим, – пообещал чубатый. – Сложно что ли? От тебя не убудет.

– Витэль!

Одноклассник – красный, как варёный рак – отвернулся.

– Кам, может, давай это…

– Что⁈ – закричала Осень и рванулась.

Её дёрнули за свитер обратно. Чьи-то руки легли на холмик груди.

– Ну давай, не кочевряжся, шлюшка, – прохрипели на ухо. – Мы тебе даже заплатим… Не обидим.

Из темноты коридора выступила Камилла, остановилась в дверях. Посмотрела на Осень надменно и холодно. Безупречно-прекрасная, элегантно одетая.

– Влейте в эту дрянь водки, – приказала, брезгливо морщась. – Пусть все видят, как она, пьяная, трахается со всеми подряд.

– Ты рехнулась? Ты совсем рехнулась⁈ – Осень всё же вырвалась, бросилась на обидчицу и вцепилась ногтями в её лицо.

Но это был лишь миг краткого торжества. Её тотчас оттащили, подсечкой повалили на колени, схватили за волосы. Голову пронзила острая боль.

– Кам, ну в самом деле, попугали и будет, – пробормотал смущённый Витэль.

– Заткнись, – прошипела та. – Мальчики, не забудьте всё это заснять. А мы пошли. Хорошо отдохнуть, Осень. И да, не стесняйся, получай удовольствие. Ты этого достойна. Именно этого.

– Витэль! – завопила Осень, но её сжимали, тискали, тянули за волосы, запрокидывая голову лицом вверх.

Дверь хлопнула. Кто-то из парней зажал пленнице нос, в зубы скользнуло холодное стекло. Язык обожгло. Пришлось глотать, захлёбываясь. Водка заливала подбородок, хлынула через ноздри. Осень забилась в их руках, увидев, как один из парней расстегивает ширинку.

Что-то тускло блеснуло слева от двери.

Зеркало.

Вернее – кусок разбитого зеркала. Грязный, мутный, забрызганный чем-то белым. И, не помня себя, Осень завопила:

– Эй!

Кто-то снова зажал девочке нос, не давая выкрикнуть «спаси меня», но сердце продолжало кричать.

– Тут все совершеннолетние? – вдруг прозвучал странно весёлый голос. – Ну, кроме девчонки?

Железные пальцы отпустили её нос, парни обернулись, и Осень увидела… Эйя. Парень из зеркала стоял позади насильников, вполне реальный, и жизнерадостно улыбался, засунув руки в карманы голубых джинсов. Он был самым низкорослым из всех, едва ли дотягивая до метра семидесяти. Светло-русые волосы топорщились над затылком забавным хохолком.

– Мудила, ты ещё тут откуда? – изумился чубатый.

– Ты всё равно не поверишь, малыш, – подмигнул ему Эй.

А затем ударил стремительной молнией, кулаком в место стыка рёбер. Чубатый сложился, захрипев. Чьи-то руки выпустили волосы Осени. Четверо мерзавцев разом ринулись на неожиданного защитника. Мир завертелся, живот девочки скрутило резкой болью. Осень согнулась, и её вырвало.

Истошный вопль. Рёв. Стон.

Один из парней катался по полу, держась за ногу, и громко выл. Эй по-прежнему жизнерадостно ухмылялся, как-то криво. Вдруг кто-то выхватил пистолет и выстрелил в зеркального парня почти в упор. И всё равно промахнулся, а в следующий миг Эй сломал нападавшему руку. Тот заорал. Двое оставшихся врагов попятились. Они грязно матерились, поскуливая.

– Добавочки?

– Эй, забери меня отсюда, – заплакала Осень, пытаясь подняться. Мир плясал.

– Вам повезло, – хмыкнул зеркальный ангел, шагнул к ней, подхватил, закинул на плечо.

Один из насильников ринулся было на него, видимо, пытаясь воспользоваться ситуацией. И встретил носом кулак. Рухнул на пол, громко, по бабьи голося.

– Ты тоже хочешь? – вежливо уточнил Эй у последнего, длиннолицего.

Тот замотал головой и зажмурился.

– Жаль, – честно признался «ангел» и вышел в окно, выбив ногой стекло вместе с рамой.

Осень обхватила его шею, вжалась лицом в мягкие волосы, задыхаясь. Эй посадил девочку в седло мотоцикла, видимо, принадлежавшего кому-то из насильников, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Эй, – шепнул и подмигнул ей. – Я же с тобой. Со мной никого больше бояться не надо. Просто держись за меня крепче.

Затем оседлал байк, Осень вцепилась в его пояс, трясясь от пережитого, и они рванули в ночь.

* * *

Они мчали на запредельной скорости, и огни фонарей сливались в светящиеся полосы справа и слева. Девочка прижималась к спасителю. Ей казалось, что она умерла. Совсем. Было холодно и пусто. И даже слёзы уже перестали течь по щекам. Распахнутая куртка Эйя трепетала кожаными крыльями.

Когда они наконец остановились, Осень не могла разжать рук. Парень осторожно снял девочку с седла, взял её ладони и растёр их.

– Испугалась? Надо было сразу меня позвать. Зачем тянула до последнего? Ну же, успокойся. Всё позади. Отвезти тебя домой?

– Н-нет, – она ткнулась носом в его вязанный свитер.

– Тш-ш, было б из-за чего пугаться, – рассмеялся он. – Хочешь, я их всех убью?

Осень замотала головой, всхлипнула.

– П-п-почему он-ни…

– Потому что козлы. Я же предупреждал.

Эй обнял девочку, поставил её ступни на свои кроссовки и попятился, раскачиваясь, словно в танце. Подул в волосы.

– Хэй, люди вообще мудаки. Не парься. Будь как я.

– Я его любила.

– Ну и дура. Любить вообще никого нельзя.

Осень зарылась в его тёплый свитер. Он пах чем-то тёплым и не очень приятным. Псиной? Но девочке сейчас этот запах казался самым лучшим ароматом на свете.

– Пошли, – Эй снял её с себя, взял за руку и потянул за собой. – Идём, купим чего-нибудь пожрать и выпить.

Девочка дёрнулась. Он обернулся, остановившись, а потом хмыкнул:

– Я про кофе. Горячий и крепкий. И шаверму, да?

– Да.

Она сжала его ладонь. Эй скинул с себя куртку и накинул Осени на плечи.

– Насчёт убить я серьёзно, – заметил безмятежно. – Пустячок, а душу согреет.

– Тебя посадят, – девочка почему-то сразу поверила в его слова.

– Меня? Меня – нет. Я – бог. Понимаешь? Да не, ты пока не вдупляешь. Я – царь, я – раб, я – червь, я – бог!

Он вскочил на парапет и, раскинув руки, пошёл, пританцовывая, по тонкой чугунной рельсине над смолисто сверкающей рекой. Осень вцепилась в его штанину:

– Перестань! Я боюсь.

Эй обернулся, смеясь.

– За меня? Серьёзно? Как же вы жалки, люди! – закричал он. – Всю жизнь чего-то боитесь. Давай сюда, малявка, я покажу тебе, каково это – жить и не бояться.

И протянул ей руку. Осень закусила губу. Её всё ещё тошнило, и голова кружилась, а в мыслях царил сумбур. Ей казалось, что она спит, и во сне мир раскачивается, словно качели-лодочки. Эй совершенно точно был сумасшедшим. А ещё он не мог быть. Ведь он жил за зеркалом. Но и там жить не мог.

Это всё бред. Бред. Бред. Бред!

И она решилась. Вцепилась в его ладонь, и парень рывком поставил девочку на парапет, спиной к себе. Обхватил за талию, прижимая спиной к своей груди. Она дёрнулась, но в его руке не было угрозы, лишь поддержка и твёрдость.

– Верь мне, – прошептал парень, обжигая ухо горячим дыханием.

– Я никому не верю.

– Правильно. Никому не верь. Кроме меня. Я научу тебя летать. Раскинь руки.

Она послушно развела дрожащие ладони. Откинула голову, почувствовав правым виском и скулой щетину на его горячей щеке.

– Умница. А теперь иди.

– Я боюсь.

– Я рядом. Это страшнее. Давай, вперёд.

Осень сделала шаг. Мир шатался. Река словно застыла, переливаясь чёрной чешуйчатой змеёй. Ещё шаг. Третий. А потом оба упали на набережную. Ржущий Эй оказался под Осенью. Та вывернулась, села верхом и со злостью ударила парня кулаком в плечо.

– Я же говорила, что упадём!

– Ну и ничего не случилось. Разве нет?

Он лежал на асфальте расслабленный и довольный и ухмылялся. Осень посмотрела в его весёлое лицо, в блестящие, словно полированный металл, чёрные глаза, в бесшабашную улыбку, а затем наклонилась и поцеловала в губы. Эй отстранил её. Мягко, но твёрдо.

– Тш-ш, ты мелкая. Когда там тебе шестнадцать?

– В декабре.

– Ну вот до декабря и подожди. Ага?

А потом вскочил, обнял и прижался лбом ко лбу, закрыв глаза.

– Но сначала как следует подумай. Те сволочи по сравнению со мной – пушистые котятки и няшки.

– Мне всё равно.

Эй засмеялся в голос, увлёк девочку за собой в лабиринт улиц Крестовского острова.

Они шли по пляшущему в лужах свету фонарей, танцуя под музыку со смартфона. То вдруг бежали, то кружились. То просто шли в обнимку, слушали на двоих музыку в наушниках, пили мерзкий горячий кофе и ели шаверму, купленные в ларьке «24 часа». Когда Осень устала, Эй посадил девочку на шею и поскакал козликом, оглушительно мекая и приставив её пальцы к своим вискам.

– Перестань! – смеялась она, пытаясь вырвать руки.

На рассвете они вышли на набережную залива. Эй, посадив девушку на гранитный парапет, сбежал вниз, но вскоре вернулся, схватил Осень за руки, потянул за собой. Ошалевший сонный мужик внизу рядом с небольшим катером тупо смотрел на странную парочку. Эй шутливо поклонился девочке, прижав левую руку к сердцу, а правую отведя в сторону, помог забраться на борт. Запрыгнул сам, взвёл мотор, и катер рванул на запад.

– А как ты… – крикнула Осень ему на ухо, обхватив парня за талию.

Тот обернулся. Растянул губы в хищной усмешке:

– Я его купил. Ты когда была в Кронштадте в последний раз?

* * *

В продуваемом всеми ветрам городе-порте они гуляли недолго. Осень как-то сразу сникла, ноги словно налились чугуном. Голова потяжелела. Девочка шла и ныла, что ей холодно, и улицы грязные, и… Эй хмыкнул, достал смартфон и снял квартиру буквально в пару кликов. А затем вызвал такси.

«Хорошо жить с безлимитной кредиткой, – думала Осень, поднимаясь по сбитым ступенькам вонючей лестницы. – Когда ты можешь просто в три раза переплатить, чтобы не ждать обозначенных сроков». К её удивлению, Эй продемонстрировал хозяину паспорт.

– Я думала, у тебя таких документов не водится, – прошептала она изумлённо, когда они остались одни.

Эй фыркнул.

– С чего бы? Странные мысли.

Вода в душе оказалась едва тёплой, и Осения, быстро завершив водные процедуры, забралась на широкую двуспальную кровать, закуталась в несколько пледов и уставилась на экран телевизора, в котором уютно трещал камин. Вернее, видео камина. Глаза девочки закрывались.

– Надо было просто отвезти меня домой, – проворчала она.

– Выспишься и отвезу, – серьёзно заявил Эй, сел на ковёр на полу, согнул колено, обхватив его рукой, и запрокинул голову на кровать. – Если тебя в таком виде увидит мать, будет много шума. Оно тебе надо? Во сколько ты обещала быть?

– Утром.

– Ну, позвони сестре и скажи, что задержишься.

Осень предпочла написать смс.

В квартире было уютно и тепло. Через опущенные жалюзи на окне свет проникал мягко и ненавязчиво.

– Почему ты о себе всегда говоришь плохо? – слабым голосом спросила Осень, чтобы хоть что-то спросить.

Парень оглянулся. У него были карие глаза, красноватого оттенка, похожие на перезревшую черешню. На челюсти алела ссадина, наливаясь синяком.

– Потому что я плохой, Осень. Ты даже не представляешь насколько.

– Ко мне ты добр.

– Ты – моя прихоть, – хмыкнул парень. – А ещё ты меня выручила из одной основательной проблемки. Ладно, ты совсем отрубаешься. Спи давай.

Вскочил, выключил телевизор и вышел.

Осень свернулась калачиком, закрыла глаза и провалилась в сон. И сотни рук из темноты схватили её, разрывая и лапая. Чьи-то острые когти зажали её нос, вцепились в волосы. Девочка забилась, захлёбываясь криком.

– Тш-ш, тише, – её встряхнули, и она увидела совсем рядом черешневые глаза. – Ты так полицию накличешь. А это нам совсем лишнее. Мне ещё не хватало обвинений в педофилии. Для счастья.

– Я засужу этих подонков, – всхлипнула Осень.

У неё тряслись губы и горели щёки. Эй хмыкнул:

– У меня был вариант получше. Я, пожалуй, схожу за успокоительным каким-нибудь. Аптеки, наверно, уже открылись.

Она вцепилась в его руки.

– Не уходи, – всхлипнула. – Мне страшно. Или я пойду с тобой и…

Девочка принялась сбрасывать пледы, но Эй лёг рядом поверх одеяла, сгрёб Осень, вместе с её коконом.

– Ну ок. Не уйду. Спи.

И Осень снова провалилась в сон.

Рук не было. Тьмы не было. Только снег. И столетние ели. И огромный волк, весело ухмыляющийся огромной клыкастой пастью. Но его девочка почему-то совсем не боялась. Она зарылась в серый мех, чуть-чуть пахнущий псиной, и смотрела, как с ватного неба, кружась, падает белый снег.

«Я их засужу», – подумала с ненавистью и шмыгнула носом.

Если вдруг читатель сомневается, что сцена насилия на даче могла иметь место в действительности и образы негодяев кажутся карикатурными, а их действия противоречащими здравому смыслу, то читатель может погуглить «насилие на вписках». Но не рекомендую. Это очень тяжёлая информация.

Глава 12
Бирюльки

Обратно они ехали на автобусе, уютно устроившись на парных мягких сидениях. Слушали музыку: сначала Летова, Башлачёва и кого-то ещё из плейлиста Эйя, а потом любимую Алёну из треков Осени. Девочка положила спутнику голову на широкое плечо и дремала. Он обнимал её, небрежно, возможно, лишь для того, чтобы просто куда-то девать правую руку.

Метро оказалось забитым: люди возвращались с дач. Эй и Осень смогли встать в уголке, прислонившись к дверям с надписью «не прислоняться». Парень обнял девочку, и усталая девятиклассница почти лежала на его груди. Движение электрички убаюкивало, голос певицы в наушниках сливался с музыкальными инструментами. Осень вздрогнула, когда Эй вдруг ожил и потянул её на выход. Захлопала сонными глазами.

Пересадка.

На Садовой, как обычно, было много народу. Девочку снова замутило. «Почему он не вызвал такси?» – подумала она, когда в новой электричке снова не оказалось сидячих мест. Ткнулась в его плечо и снова задремала.

Петроградка встретила парочку моросью и холодом. Осень проснулась. Эй держал её за руку, и его ладонь была широкой и очень горячей. Они шли по тёмному мокрому проспекту, и девочка послушно брела за спутником, не задавая вопросов. Перед самым домом парень вдруг остановился, обернулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза. Тени причудливо искажали его лицо.

– Подавать заявление в полицию – не самая лучшая идея, честно тебе скажу, – серьёзно сказал он. – Впрочем, поступай на своё усмотрение.

– Мы ещё увидимся? – её голос дрогнул, и Осень закусила губу.

Эй хмыкнул и ухмыльнулся:

– Зависит от твоего желания. Какие ж вы, девочки, всё-таки девочки.

В парадной оказалось темно. Видимо, лампочка перегорела. Осень замерла, внутренне сжавшись.

– Никого нет, – уверенно заявил парень позади неё.

– Откуда ты знаешь? – ворчливо отозвалась она.

– Такие вещи я чую. Идём.

Он снова взял её за руку и повёл по лестнице. Дверь в квартиру Осень открыла своим ключом. И сразу нос к носу столкнулась с Людмилой Прокофьевной.

– И эта с мужиком! – возмутилась соседка. – Не квартира, а бордель! Петровна, иди посмотри на своих дочерей…

– Тётя Люда… – пискнула Осень, заливаясь краской.

Крепкие руки вдруг притянули её со спины.

– Когда некому юбку задрать, то поневоле позавидуешь, да, тёть Люд?

Девочка обернулась, чувствуя, как заполыхало лицо. Эй ухмылялся, прямо и зло глядя на соседку.

– Я сейчас полицию вызову, юный хам! – взвизгнула та.

– Думаешь, один я не справлюсь?

– Это ещё что такое? – из кухни вышла мать. Нахмурилась. – Осень, живо в комнату. Молодой человек, вы…

– Яша, – отозвался Эй, удерживая Осень.

– Яша, будьте добры, уберите руки от моей дочери. И я вас не задерживаю.

– Нелли Петровна, вы только вот посмотрите на эту молодёжь…

– Я не добр, – пояснил Эй, в упор глядя на разгневанную женщину, – и добрым не буду. Но, если бы это была моя дочь, уверен, я бы позаботился о ней лучше. Вы очень плохая мать, Нелли Петровна.

– Вот родите дочь, и тогда поговорим, – процедила та.

Осень обернулась к Эйю:

– Яша? – переспросила с запоздалым недоумением.

– Ты можешь звать меня, как звала, – ухмыльнулся тот. – Говорил же: у меня много имён.

– Молодой человек, немедленно покиньте нашу квартиру…

Дверь в комнату Осени открылась, и на пороге показалась Алиса. Сестра была в серых джинсах и растянутом свитере. Она быстро оглядела всех, посмотрела на Осень, на Эйя.

– Добрый вечер. Мам, подожди. Молодой человек проводил Осень до дома, в этом нет ничего плохого. Вы, наверное, хотите чаю, Яша? Или, может, чего-то существеннее?

– Водочки бы, – засмеялся Яша-Эй. – Чаю с водочкой…

Осень наступила ему на ногу.

– С водичкой, то есть. Оговорился случайно. Люблю, понимаете ли, чай с водичкой. Но не буду. Передаю вам с рук на руки вашу дочь, многоуважаемая Нелли Петровна. И донесите до сведения многонеуважаемой соседки, что, тявкая на всех подряд, можно случайно угодить в пасть к волку.

И нежеланный гость, круто развернувшись, покинул квартиру.

– С тобой всё в порядке? – Алиса подошла к сестре, хмурясь и вглядываясь в её лицо.

– Нет.

– Пойдём, расскажешь, – она увлекла Осень в комнату.

Людмила Прокофьевна продолжала что-то визгливо высказывать соседке. Алиса плотно затворила дверь.

– Что случилось?

– Всё хорошо, – Осень потряхивало. Она села на кровать и обхватила себя руками. – Меня едва не изнасиловали, но в остальном…

– Что⁈

– Яша меня спас. Но… там…

Алиса села рядом, обняла сестру, притянула к себе.

– Может быть, тебе принести воды?

– Не перебивай меня! – закричала Осень, вскочив. – Ненавижу! Вас всех. Зачем было рожать, если даже квартиры отдельной у нас нет⁈ Зачем плодить нищету? Чтобы всякие сволочи потом могли издеваться, как хотят⁈

Она не заметила, что в комнату вошла мать.

– Зачем вообще рожать⁈ Яша предлагал, но я отказалась. А, наверное, надо было, потому что сволочи! Потому что…

– Осень, подожди. Ты же ехала к Камилле…

– Вот к ней-то я и приехала, – девочка засмеялась, слёзы брызнули на щёки. – Правда ехала не к ней, а Витэлю. Но он тоже мудак.

– И Витэль попытался…

– Не он! Он трус! Трус и гад! Подонок! Он просто… Он даже изнасиловать не мог сам, потому что трус! Но ему помогли…

– Что⁈ – это уже вмешалась мать. – Тебя обесчестили?

– Нет! – рявкнула Осень.

– А ты небось и не сопротивлялась?

– Пятерым мужикам⁈ Я бы посмотрела, как ты… Мама, идём в полицию. Эти твари должны сесть. И лучше на электрический стул! Их было пятеро…

– А Камилла? Всё это произошло у неё дома? – тихо уточнила Алиса.

И за этот вопрос Осень возненавидела сестру ещё сильнее.

– Я ехала к Витэлю! Вот только там…

– То есть ты мне солгала? – холодно уточнила мать, скрестив руки на груди и прислонившись к двери. – Шлюха малолетняя. Сказала мне, что к подружке, а сама к мальчику рванула? Зря они тебя по кругу не пустили, тварь малолетняя.

– Мама! – Алиса вскочила.

– Сука не захочет – кобель не вскочит, – процедила мать.

Осень сглотнула. Вцепилась пальцами в покрывало:

– Я тебя ненавижу!

– Вкалываешь на трёх работах, чтобы прокормить, выучить, на ноги поставить, а она только и смотрит, как под мужика поскорее лечь…

– Заткнись! – заорала Осень, стиснув кулаки, и подскочила к матери. – Ты сама нас нагуляла без му…

Дёрнулась от резкой боли. Схватилась за щёку. Алиса схватила руку матери, снова занесённую для удара.

– Перестань! – закричала на неё. – Немедленно!

– Я ухожу от вас. Навсегда, – выдохнула Осень, отшвырнула мать и бросилась вон.

И услышала вслед:

– Беги-беги на панель, шалава малолетняя…

В коридоре толпились любопытные соседи. В дверях своей комнаты, прижав ладошки к румяным щёчкам, качала головой Анжелика Михайловна. Осень выбежала на лестницу, не закрывая дверей, кубарем скатилась вниз и споткнулась о тёмную фигуру, сидящую на ступеньках. Эй успел её перехватить.

– Забери меня отсюда! – закричала Осень, захлёбываясь плачем без слёз. – Увези меня куда-нибудь. Или убей. Ты же можешь, я знаю.

– Могу, – согласился он. – Но лучше убью всех остальных.

– Осень!

К ним бежала Алиса. Оба обернулись к ней.

– Извините, Яша, могу я поговорить с сестрой наедине?

– Я не хочу с тобой разговаривать! Ты тоже считаешь меня шлюхой и…

– Нет. Осень, я не…

– Ну и что! Ну и считай! Мне плевать! Это ты отпустила меня и… И…

Алиса подошла, обняла сестру и прижала к себе.

– Прости меня, – прошептала судорожно. – Прости…

Они обе расплакались.

– Ты мне поможешь подать заявление? Алис? Я всё равно его подам…

– Конечно, помогу.

Осень всхлипнула, обхватила сестру руками. Тонкие пальцы сестры взъерошили волосы младшей.

– Я не хочу домой, не хочу! Не хочу больше видеть её…

– Тише, моя хорошая. Мы что-нибудь придумаем.

– Позвони Артёму. Пусть он снимет квартиру. Давай жить вдвоём? Почему ты не выйдешь за него замуж? Мы бы жили все вместе… я бы вам не мешала, честно… Артём нормальный…

– Осень…

– Почему я должна жить в коммуналке? Почему должна заходить на кухню, где едят абреки? Почему должна терпеть эту…

Алиса крепче прижала её к себе. Где-то залаяла собака, а потом вдруг завыла.

– Да сколько можно-то⁈ – раздалось откуда-то сверху. – Хотя бы вечером в воскресенье можно не орать? Кому-то завтра на работу…

– Квартиру я вам сниму, – неожиданно отозвался Эй, про которого все забыли. – Но тебе, девочка, пятнадцать. Никто не разрешит тебе жить там, где ты хочешь, и с кем хочешь.

– Спасибо, мы сами решим этот вопрос, – Алиса подняла голову и твёрдо взглянула на парня.

– Вы уже решили! – крикнула Осень и отпрянула от сестры. – Прекрасно решили!

– Давай сначала дойдём до полиции. Только подожди, пожалуйста, я поднимусь за паспортом.

– Мы подождём снаружи, – миролюбиво согласился Эй, взял девочку за руку и вышел.

Осень колотило. На улице Эй развернул девочку лицом к себе, прижал к стене.

– Ты чего психуешь? – спросил добродушно.

– Я не психую! Пусти!

– Ага. А у меня сиськи отросли. Хорош истерить. Предложил же: убью всех, включая мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек. Могу быстро и легко, могу сложно и красиво. Заканчивай мозги выносить своим. Выноси чужим.

– Тебе хорошо говорить, – дрожа от ярости, прошипела Осень, – тебя не насиловали.

Тёмные брови насмешливо поднялись. Яша наклонил голову набок:

– С чего ты решила?

– В-в смысле?

Его крупные, остроугольные зубы блеснули в усмешке.

– Ты думаешь, что насилуют только девочек? А если хрен вырос, то всё, вне опасности?

– Перестань! – она ударила его в плечо, но не сильно.

Бешенная злость куда-то испарилась. Девочка бессильно ткнулась в него и тихо заплакала.

– Вы стали нежными, – заметил Яша. – Слишком нежными. Это не к добру. Так всегда бывает перед большим трешаком. Насилие – такая же неотъемлемая часть жизни, как убийство и воровство. Ещё лет двести… да не, лет сто назад насилие было нормой. Мужик покупал себе жену на брачном рынке, а дальше она рожала ему, и её согласия никто не спрашивал. Или из-за штампа в паспорте принудительный секс уже не насилие?

– Не говори мне таких мерзостей, – жалобно попросила Осень.

– Ну ок, – согласился тот.

Они помолчали. И вдруг Яша запел мягким низким голосом, совсем тихо, почти ей на ухо:

– От героев былых времён не осталось порой имён…

Он пел и тихо покачивал её, и Осени почему-то становилось легче. В объятьях Эйя девочка чувствовала себя защищённой. Словно больше не существовало ночи, холода и тёмных подворотен.

– Кто исполнитель? – спросила она, когда Яша закончил.

– Вот ты темнота, – рассмеялся тот и взъерошил её мягкие волосы. – Дикая тварь из дикого леса.

– Яша, Осень, я тут.

Оба оглянулись на Алисин голос, но парень даже не подумал выпустить девочку из рук.

– Я позвонила Артёму. Он приедет за нами. Я думаю, в полицию лучше пойти с утра. Тебе надо отдохнуть.

– Я думаю, в полицию лучше вообще не ходить, – хмыкнул Эй.

Осень нахмурилась и заявила решительно:

– Нет. Они должны сесть. Сегодня – я, а завтра – кто-то ещё. Такие сволочи чувствуют себя безнаказанными потому, что все молчат.

– Вор должен сидеть в тюрьме, – рассмеялся Эй и выпустил девочку из объятий. – Ну, как знаете.

* * *

Артём приехал минут через пятнадцать. Я открыла заднюю правую дверцу автомобиля, и села вместе с сестрой. Парень глянул на нас в лобовое зеркальце.

– Сразу домой, или заедем, отметим?

– Домой, – попросила я, чувствуя просто неимоверную усталость. – Артём… у тебя есть что-то успокаивающее?