Текст книги "Язык цветов (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Утро

Агата почти не спала.

Когда за окном посерело, она просто села на кровати и долго смотрела в одну точку. Решения в голове не было – было только чувство, что времени больше нет.

Она оделась, вышла из квартиры и поехала в больницу.

Коридоры встретили её знакомым запахом лекарств и тишиной, в которой всегда слишком много чужой боли. Она подошла к посту медсестёр, назвала имя Ильи, палату.

– К нему нельзя, – сказала медсестра, не поднимая глаз.

– Пожалуйста… – голос у Агаты дрогнул. – Мне очень нужно его увидеть. Хотя бы на минуту.

Женщина посмотрела на неё внимательно, с сочувствием.

– Мне жаль, – тихо сказала она. – Нам строго запретили.

Агата не сразу отошла. Она ещё несколько секунд стояла, словно надеясь, что что-то изменится. Потом кивнула и медленно пошла к выходу.

На улице было холодно. Она остановилась у входа, глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри всё пустеет.

Следующим адресом была мама.

Мама открыла дверь сразу – с улыбкой, будто всё было хорошо. Обняла Агату крепко, тепло. На кухне она суетилась, ставила чайник, рассказывала какие-то мелочи, стараясь быть жизнерадостной.

Агата смотрела на неё и видела больше, чем слова.

Видела усталость.

Видела страх, спрятанный в глазах.

И именно в этот момент решение сложилось само собой.

– Мам, – сказала она спокойно. – Я нашла деньги.

Мама замерла. Медленно опустилась на стул.

– Какие деньги? – спросила она почти шёпотом. – Откуда?

– Я взяла в долг, – ответила Агата. – У хорошего друга.

Мама внимательно посмотрела на неё.

– Я не помню, чтобы у тебя были такие щедрые друзья.

– Мы познакомились в ресторане, – ответила Агата, не отводя взгляда. – Он наш постоянный клиент.

Мама выдохнула. Как будто с неё сняли огромный груз. Она взяла телефон и тут же набрала Кристину.

– Крис, деньги нашли… Да. Да, всё будет. Я поеду на операцию.

Из трубки донёсся визг радости.

Агата улыбнулась – впервые за долгое время, но улыбка была болезненной.

– Деньги будут завтра, – сказала она маме. – Сообщи врачу.

Мама обняла её снова, долго, крепко. Благодарила, целовала, повторяла:

– Ты моя девочка… ты мой ангел…

Агата вышла на улицу и не стала вызывать такси.

Она пошла пешком.

Впервые в жизни ей хотелось растянуть дорогу домой. Каждый шаг казался прощанием. Она знала – когда откроет дверь квартиры, начнётся другая жизнь.

Там она будет собирать чемодан.

Прощаться с комнатами.

С запахами.

С тем счастьем, которое у неё было с Ильёй.

И назад пути уже не будет.

Квартира встретила её тишиной.

Агата закрыла дверь и долго не двигалась, прислонившись к ней спиной. Здесь всё было про них. Про утро с кофе. Про смех на кухне. Про планы, которые ещё вчера казались настоящими.

Она медленно прошла в спальню и открыла шкаф.

Чемодан стоял внизу. Она вытащила его, поставила на кровать и долго смотрела, не решаясь начать.

Первой в руки попалась его рубашка. Та самая, которую она нюхала ночью. Агата прижала её к лицу, закрыла глаза – и слёзы снова потекли.

– Прости… – прошептала она.

Она складывала вещи аккуратно, будто боялась потревожить память. Платья. Джинсы. Бельё. Каждая вещь казалась лишней, потому что без него всё это не имело смысла.

Она остановилась у его стороны кровати. Провела рукой по подушке. Села, обхватив себя руками.

Телефон Ильи был недоступен.

Агата поняла: сказать вслух она не сможет.

Но оставить слова – должна.

Она взяла лист бумаги и ручку. Руки дрожали.

Записка получилась неровной, с помарками, но честной.

Илья.

Прости меня.

Я знаю, как это выглядит, и знаю, что тебе будет больно. Мне тоже. Очень.

Я люблю тебя. Только тебя. И это никогда не изменится.

Но сейчас я должна сделать выбор, от которого зависит жизнь моей мамы.

Я не ухожу от тебя потому, что разлюбила.

Я ухожу потому, что не могу иначе.

Если бы у меня был другой выход – я бы осталась. Клянусь.

Пожалуйста, не ищи меня и не вини себя.

Это мой выбор. И моя боль.

Я всегда буду помнить нас.

Агата.

Она долго смотрела на записку, потом аккуратно положила её на тумбочку – так, чтобы он точно увидел.

Последний взгляд на квартиру.

На кухню.

На спальню.

На жизнь, которая могла быть.

Агата закрыла чемодан.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Она взяла сумку, последний раз коснулась дверной ручки – и вышла.

Теперь дорога вела только вперёд.

И назад её уже не существовало.

Агата вышла из такси и сразу почувствовала, как стало тише.

Здесь не было шума города. Ни машин, ни голосов. Только ровные улицы частного сектора, высокие заборы и редкие фонари, отбрасывающие жёлтый свет на асфальт.

Она расплатилась, вытащила чемодан и осталась стоять у ворот.

Дом Кира был большим. Двухэтажным. Тёмным. Уверенным в себе, как и он сам. За забором угадывались силуэты деревьев, аккуратная дорожка и крыльцо.

Агата сжала ручку чемодана. Листок с адресом был всё ещё в сумке – теперь уже бесполезный. Она и так знала: если войдёт, назад дороги не будет.

Она нажала на кнопку звонка.

Через несколько секунд ворота медленно разъехались в стороны.

Кир ждал её у входа в дом.

Он стоял спокойно, будто был уверен, что она придёт. Его взгляд сразу опустился на чемодан – коротко, без эмоций. Потом снова поднялся к её лицу.

– Ты всё-таки решила, – сказал он.

Агата кивнула. Слова застряли в горле.

Он молча отступил, пропуская её на территорию. Она прошла по дорожке, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри пустотой.

В доме было тепло и тихо. Большая прихожая, лестница на второй этаж, мягкий свет. Всё выглядело слишком правильно. Слишком чуждо.

Кир закрыл за ней дверь. Замок щёлкнул глухо.

– Теперь ты здесь, – сказал он ровно.

Агата поставила чемодан рядом со стеной и на секунду прикрыла глаза. Она знала – этот дом станет её новой клеткой. Золотой, красивой, но всё равно клеткой.

– Комната наверху, – добавил он. – Ты можешь отдохнуть.

Она ничего не ответила. Только кивнула.

Поднимаясь по лестнице, Агата не оглянулась. Она боялась, что если посмотрит назад – не выдержит.

Наверху она остановилась у окна. За стеклом была ночь. Тихая. Безразличная.

Она положила руку на живот, будто пытаясь удержать внутри всё то, что рвалось наружу.

Теперь её жизнь принадлежала не ей.

POV Кирилл

Я знал, что она придёт.

Не потому что она слабая – наоборот. Потому что у таких, как она, всегда есть предел. И этот предел – семья.

Когда за воротами раздался звук машины, я уже стоял у окна. Увидел, как она выходит из такси, как тянет за собой чемодан, как останавливается и долго смотрит на дом.

Она сомневалась. До последнего.

Я не вышел сразу. Дал ей время. Пусть сама сделает шаг.

Когда ворота открылись, она вошла медленно, будто каждый метр давался ей с усилием. Я заметил чемодан первым. Значит, решение принято.

– Ты всё-таки решила, – сказал я спокойно.

Она кивнула. Без слов. Это было правильно. Слова здесь были лишними.

Дом принял её так же молча, как и я. Она оглядывалась, но не задавала вопросов. Это тоже говорило о многом.

Я закрыл дверь. Щёлкнул замок.

Теперь всё было на своих местах.

Я видел, как она сжимается, как пытается держаться. Она думала, что пришла в клетку. Возможно, так и было. Но клетки бывают разными.

– Комната наверху, – сказал я. – Отдохни.

Она поднялась по лестнице, не обернувшись. Это задело. Не так, как задевает отказ – глубже. Как вызов.

Я не пошёл за ней.

Я прошёл в кабинет. Достал телефон и набрал номер.

– Деньги готовы, – сказал я, когда на том конце ответили. – Завтра утром перевод. Полная сумма.

Пауза.

– Да. Германия. Всё, как обсуждали.

Я положил трубку и на секунду закрыл глаза.

Я не покупал её ночь.

Я покупал будущее.

Своё и её.

На столе лежали документы. Я провёл пальцем по папке. Брак. Фамилия. Жизнь под одной крышей.

Она ещё думает, что не любит меня. Что никогда не сможет.

Ошибается.

Любовь – это не чувство. Это привыкание. Это безопасность. Это зависимость.

И я умею ждать.

Наверху было тихо. Она, наверное, стояла у окна. Или сидела на кровати, не зная, что делать с руками.

Я поднялся по лестнице на пару ступенек и остановился.

– Ты сделала правильный выбор, Агата, – сказал я достаточно громко, чтобы она услышала. – Со временем ты это поймёшь.

Ответа не было.

Я усмехнулся.

Она ещё будет моей. Не потому что должна.

А потому что не останется другого пути.

POV Агата

Первая ночь

Комната была большой. Слишком светлой для ночи. Слишком аккуратной, чтобы чувствовать себя в ней живой.

Агата стояла посреди, не зная, куда деть чемодан. Поставила его у стены и медленно села на край кровати. Матрас был мягким, но это не приносило облегчения.

За окном шумели деревья. Дом жил своей жизнью – уверенной, спокойной, чужой.

Она сняла куртку, потом долго сидела, глядя в одну точку. Телефон лежал рядом, мёртвый. Ни звонков. Ни сообщений. Она и не ждала – знала, что Илья всё ещё в больнице.

Агата легла, не раздеваясь, повернулась к стене и закрыла глаза.

Тишина давила. Каждый шорох казался шагами. Она прислушивалась, ловя звуки дома, будто пытаясь понять, где он сейчас.

Дверь тихо открылась.

Она сразу напряглась.

Кир вошёл спокойно. Не подходя близко.

– Деньги переведут утром, – сказал он ровно. – Врачу уже сообщили.

Агата села. Сердце колотилось.

– Спасибо… – выдохнула она, не поднимая глаз.

Он посмотрел на неё несколько секунд, потом кивнул.

– Спи. Завтра будет тяжёлый день.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Щёлкнул замок.

Агата снова легла. Теперь слёзы потекли сами. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы не закричать.

Перед глазами вставало лицо Ильи. Его улыбка. Его руки. Его голос.

– Я здесь не по любви… – прошептала она в темноту.

Ночь тянулась бесконечно. Сон приходил рывками, обрывками. В одном из них она шла по их квартире, звала Илью – и не находила.

Глава 13

Первый день

Агата проснулась не от будильника.

От тишины.

Сначала она не поняла, где находится. Потолок был чужой. Светлый. Без трещин, без знакомых теней. Потом пришло осознание – медленно, тяжело, как вода в лёгкие.

Дверь открылась без стука.

– Доброе утро, – голос Кира был ровным. – Завтрак готов. Спускайся.

Она молча кивнула. Он не стал ждать ответа и вышел.

Агата села на кровати, опустив ноги на холодный пол. Сердце билось ровно, будто внутри уже не осталось сил для паники. Она умылась, надела первое, что попалось под руку, и спустилась вниз.

Кухня была залита утренним светом. Большой стол. Белая скатерть. Всё выглядело так, словно здесь всегда жили спокойно и правильно.

Агата села. Не сказала ни слова.

Кир поставил перед ней чашку кофе. Аккуратно, почти бережно.

На столе уже стояли тарелки: круассаны с красной рыбой, из-под которой выглядывал свежий лист салата, пышные панкейки и миска с овсянкой.

– Приятного аппетита, – сказал он.

– Приятного аппетита, – ответила она автоматически.

Она взяла вилку, отломила маленький кусочек круассана и тут же поняла – есть не сможет. Кусок в горло не лез. Желудок сжался.

Кир ел спокойно, не торопясь. Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только звоном приборов.

– Ну как тебе завтрак? – спросил он, не глядя.

Агата подняла глаза.

– Вкусно.

Он посмотрел на неё. И неожиданно… покраснел. Совсем чуть-чуть, но она заметила.

– Я сам готовил, – сказал он. – Хотел, чтобы тебе понравилось.

Она замерла.

– Ты… сам?

– Да.

Это удивило её больше, чем должно было. Она кивнула, не зная, что сказать.

Через минуту она всё-таки заговорила:

– Какой у нас план?

Кир отложил вилку.

– После того как твоя мама улетит, мы подаём заявление в ЗАГС. Через месяц – свадьба.

Он сделал паузу, посмотрел на неё внимательно.

– Хотя… если ты так сильно хочешь замуж, можем и сегодня.

Агата сжала пальцы под столом.

– Месяц подождём, – сказала она тихо.

Месяц.

Она держалась за это слово, как за спасательный круг. Целый месяц – вдруг что-то изменится. Вдруг появится выход. Вдруг…

– Хорошо, – спокойно ответил Кир. – Значит, месяц.

Он встал, налил себе ещё кофе.

– Сегодня у нас выходной. Можем поехать в свадебный салон. Выберем тебе платье.

Слово платье прозвучало слишком громко.

Агата кивнула.

– Хорошо.

Больше говорить было не о чем.

Они поднялись из-за стола почти одновременно.

Без прикосновений. Без взглядов.

– Я буду в кабинете, – сказал он. – Собирайся спокойно.

– Угу.

Они разошлись по разным комнатам.

Агата поднялась наверх и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной и медленно закрыла глаза.

Месяц, – повторила она про себя.

У меня есть месяц.

И очень хотелось верить, что этого будет достаточно.

Собралась она быстро. Слишком быстро – будто боялась, что если задержится хоть на минуту, то передумает. Поправила волосы, накинула свитер и вышла в коридор. Перед дверью кабинета остановилась и всё-таки постучала.

– Войдите, – раздался голос Кира.

Она открыла дверь. Он уже поднялся из-за стола и шёл к ней навстречу.

– Ты можешь не стучать, – сказал он спокойно. – Входи без стука. Мне от тебя скрывать нечего.

Эти слова почему-то задели. Где-то глубоко, почти незаметно, они ей даже понравились. Агата тут же оттолкнула это ощущение от себя.

Он взял её за руку – уверенно, без лишних вопросов – и повёл в коридор. Там он уже держал её пальто. Помог надеть, поправил воротник, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Потом надел своё.

Они вышли на улицу. Утро было прохладным, воздух – свежим. Кир снова взял её за руку и повёл к машине. Подвёл к пассажирской двери и открыл её.

Агата села и мельком подумала:

Прямо сама галантность.

Через секунду он обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель и выехал со двора.

Ехали молча. Дорога заняла около сорока минут. Агата смотрела в окно, не запоминая ни улиц, ни вывесок.

Первый свадебный салон встретил их светом, зеркалами и улыбками консультанток. Кир сразу взял ситуацию в свои руки.

– Показывайте платья последней коллекции, – сказал он спокойно. – Экономить на своей невесте я не собираюсь.

Он сел в кресло. Ему тут же принесли чай. Он открыл каталог, пролистал несколько страниц.

Агату уже вели в примерочную.

Платья сменяли одно за другим. Белые. Айвори. С кружевом, с открытой спиной, с длинными шлейфами. Они были роскошными. Безупречными. И стоили, как целая жизнь.

Примерки длились уже больше часа.

Кир каждый раз поднимал на неё взгляд.

– Ну как тебе?

– Не нравится, – спокойно отвечала Агата.

Каждый раз.

Она врала. Платья были шикарными. Но ей было всё равно, в каком из них выходить замуж. И она не могла позволить ему тратить на это такие деньги.

Кир устал сидеть. Встал, отложил каталог и начал сам ходить по салону, внимательно рассматривая витрины.

В это время Агата примеряла очередное платье.

Он обвёл взглядом зал – и вдруг заметил что-то яркое. Красное. Выделяющееся на фоне белого. Кир подошёл ближе и достал платье с вешалки.

Оно было необычным. Смелым. И красным – совсем не свадебным.

Он махнул рукой консультанту. Та тут же подошла.

– Это платье упакуйте и отправьте ко мне домой, – сказал он коротко.

– Конечно, – кивнула девушка и сразу занялась упаковкой.

Через минуту Агата вышла из примерочной в очередном белом платье.

Кир посмотрел и покачал головой.

– Нет. Это тоже не подходит.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, что именно не так, но он продолжил:

– Переодевайся в свою одежду. Мы уходим.

Агата не стала уточнять. Она только кивнула – и вдруг почувствовала облегчение.

Она почти побежала обратно в примерочную. Примерки вымотали её до предела. Хотелось просто снова быть в своей одежде. В чём-то настоящем.

Переодеваясь, она не знала, что одно платье для неё уже выбрали.

И что оно совсем не белое.

Когда она вышла из салона в своей одежде, Кир снова взял её за руку – так же уверенно, будто это уже стало привычкой – и повёл к машине.

В салоне было тихо. Он выехал на дорогу и, не глядя на неё, спросил:

– Ты сильно устала?

– Немного, – ответила Агата честно. – Одеваться, раздеваться… всё это.

Он кивнул.

– Тогда едем домой. У нас ещё есть месяц. Потом что-нибудь подберём.

Она была благодарна ему за эти слова больше, чем хотела признать.

– Хорошо, – сказала она.

Дом встретил их привычной тишиной. Кир сразу ушёл в кабинет, будто продолжая свой обычный ритм жизни, а Агата поднялась наверх, в комнату.

Она заперла дверь в ванной и набрала воду. Горячая. Почти обжигающая. Опустилась в неё медленно, закрыла глаза и выдохнула.

Она лежала долго. Очень долго. Не потому, что хотела расслабиться – потому что тянула время. Каждая минута в ванной казалась безопасной. Там не нужно было говорить, смотреть, делать вид, что всё нормально.

Прошёл почти час.

– Агата, – раздался его голос за дверью. – Когда закончишь, спускайся вниз. В гостиную.

Её сердце сжалось.

– Через полчаса, – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Хорошо, – ответил он и ушёл.

Тишина вернулась. Но теперь она давила сильнее.

Агата медленно выбралась из ванны. Накинула халат, посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным, взгляд – чужим. Она вытерла волосы полотенцем и ещё несколько минут просто стояла, собираясь с силами.

Больше всего она боялась не самого вечера.

А того, чего он будет ждать.

И того, чем может закончиться эта ночь.

Когда она наконец вышла из ванной, шаги её были медленными. Осторожными. Будто каждый из них вёл её всё глубже туда, откуда выхода уже не будет.

Агата спускалась по лестнице медленно. В халате, с влажными волосами, собранными наспех. Сердце билось глухо, тяжело. Она ловила себя на том, что считает ступени – как будто это могло её защитить.

В гостиной горел мягкий свет. Кир сидел в кресле с ноутбуком, но, услышав её шаги, закрыл его и отложил в сторону.

Он посмотрел на неё спокойно. Без оценки. Без жадного взгляда. Просто посмотрел.

– Садись, – сказал он, кивнув на диван напротив.

Она села, аккуратно, на самый край. Сжала пальцы на коленях.

Между ними повисла пауза. Длинная. Тяжёлая.

– Я хотел, чтобы ты поняла одну вещь, – заговорил Кир ровно. – Я не собираюсь к тебе прикасаться, если ты этого не хочешь.

Агата подняла на него взгляд. Не сразу. Будто боялась услышать продолжение.

– Ты здесь не как вещь, – продолжил он. – И не как обязанность. У нас будет время. Столько, сколько потребуется.

Он говорил без нажима. Без мягкости. Как факт.

– Сегодня можешь спокойно лечь спать. Одна.

Она моргнула.

– И… всё?

– И всё, – подтвердил он. – Я не тороплюсь.

Это должно было успокоить.

Но почему-то стало ещё страшнее.

Он встал.

– Твоя комната – твоя территория. Я не войду без твоего разрешения.

Он сделал шаг в сторону лестницы, потом остановился.

– Только не обманывай себя, Агата. Я не отступаю. Я просто умею ждать.

Он ушёл, оставив после себя тишину.

Агата осталась сидеть. Долго. Она не чувствовала облегчения – только странную пустоту и напряжение, которое никуда не делось.

Он не взял силой.

Не потребовал.

Не перешёл границу.

И именно это пугало больше всего.

Позже, лежа в постели, она смотрела в потолок и пыталась понять, что страшнее – когда у тебя что-то отнимают сразу…

или когда дают время привыкнуть к тому, что ты всё равно не сможешь уйти.

Следующие дни

Утро наступило тихо.

Без вторжений. Без приказов. Без резких шагов в коридоре.

Агата проснулась сама. В комнате было светло, за окном шумели деревья. Несколько секунд она просто лежала, прислушиваясь. Дом жил спокойно. Слишком спокойно.

На прикроватной тумбочке стояла чашка с кофе. Тёплая. Запах был мягкий, ненавязчивый. Рядом – короткая записка, написанная ровным почерком:

«Я уехал по делам. Вернусь к вечеру. Завтрак на кухне. Не торопись.»

Она нахмурилась. Это было… неожиданно.

На кухне её ждал накрытый стол. Без излишеств. Овсянка, фрукты, тосты. Всё простое. Будто он намеренно убрал показную роскошь.

Она ела медленно, механически. Поймала себя на мысли, что ей не страшно находиться здесь одной. И тут же разозлилась на себя за это ощущение.

День прошёл почти незаметно. Она ходила по дому, открывала окна, сидела с книгой, которую не читала. Вечером он вернулся – без громких приветствий, без вопросов.

– Как ты? – спросил он, проходя мимо.

– Нормально, – ответила она.

– Хорошо.

На ужин он заказал еду. Поставил пакеты на стол и сказал:

– Выбирай, что хочешь.

Он не сел рядом. Не нависал. Не смотрел пристально.

Так прошло ещё два дня.

Он всегда:

предупреждал, когда уходил

не задавал лишних вопросов

оставлял ей пространство

Но при этом:

всё решал сам

всё контролировал

всегда был рядом

На четвёртый день он сказал:

– Твоя мама хорошо перенесла операцию. Врач доволен.

Агата замерла.

– Правда?

– Да. Завтра можно будет поговорить с ней по видеосвязи.

Он сказал это спокойно, будто сообщал прогноз погоды. Но для неё это было спасением.

– Спасибо, – выдохнула она.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Это не за «спасибо». Это потому, что ты моя семья.

Слово семья прозвучало мягко. Почти тепло.

И именно тогда она впервые испугалась по-настоящему.

Потому что поняла:

он не ломает её.

он не давит.

он создаёт условия, в которых ей становится легче жить рядом с ним.

А к такому привыкают.

И очень трудно потом уйти.