Текст книги "Язык цветов (СИ)"
Автор книги: Анастасия Ковальковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18
POV Кирилл
Вечер прошёл спокойно.
Слишком спокойно.
Кир закрыл за собой дверь кабинета и на мгновение задержался, не включая свет. Дом жил своей тихой жизнью: где-то наверху шаги Агаты, шум воды в ванной, приглушённый звук фена. Всё на своих местах. Всё правильно.
И всё – не так.
Он медленно снял часы, положил их на стол. Этот жест всегда означал одно: рабочий день окончен. Контроль ослаблен. Формально.
Фактически – наоборот.
Он сел в кресло, откинулся назад, сцепил пальцы. Перед глазами снова встал ужин. То, как она говорила «спасибо» – без улыбки, но искренне. То, как не радовалась вслух. Не кидалась к нему. Не старалась понравиться.
Она приняла решение.
И это было опасно.
Он сделал то, что обещал. Причём быстрее, чем ожидал сам от себя. Один звонок партнёру. Второй – организатору. Пара коротких объяснений. Где-то – намёк, где-то – компенсация, где-то – жёсткая точка.
Он мог бы не делать этого.
Мог бы потянуть.
Мог бы сказать: «позже».
Но он сделал.
Потому что понял:
если сейчас не отдать – потом придётся забирать силой.
А он не хотел силы.
Он вспомнил её взгляд после поцелуя. Не растерянный. Не смущённый.
Осознавший.
Она поняла, что произошло.
Поняла, как здесь принимаются решения.
И – не убежала.
Это значило больше, чем любой ответ.
Кир закрыл глаза.
Он не считал себя манипулятором. Он просто всегда видел на два шага вперёд. Люди называли это контролем. Он – ответственностью. Если не он, то кто?
Но с Агатой всё было иначе.
Она не ломалась.
Не прогибалась.
Она адаптировалась.
И именно это его тревожило.
Потому что адаптация – временное состояние. А потом человек либо принимает правила, либо ищет выход.
Агата не выглядела как та, кто принимает.
Кир поднялся, подошёл к окну. В отражении стекла – спокойное лицо, ровный взгляд, уверенность. Его обычное состояние.
Но внутри…
Он впервые за долгое время задал себе вопрос, который обычно считал слабостью:
А если она уйдёт – не физически?
Если однажды он будет сидеть с ней за столом, говорить, планировать, касаться —
а она будет уже не здесь.
Не в этом доме.
Не в этом выборе.
Не с ним.
Он сжал челюсть.
Нет.
Этого он не допустит.
Он дал ей маленькую победу. Осознанно.
Теперь важно, чтобы она не поняла, что это была победа.
Нужно, чтобы это выглядело как:
– компромисс;
– забота;
– совместное решение.
А не как оплата.
Он услышал, как наверху стих шум воды. Шаги. Дверь спальни.
Она готовилась ко сну.
Кир выключил свет в кабинете, но не пошёл к себе сразу. Остановился в коридоре. Несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к дому.
Он не пойдёт к ней сегодня.
Не будет касаний.
Не будет продолжения.
Пусть ночь пройдёт спокойно.
Завтра она проснётся с ощущением, что её услышали.
Что она может влиять.
И только потом – шаг за шагом – он аккуратно вернёт баланс.
Не забирая.
Не ломая.
Не торопясь.
Потому что теперь он знал главное:
Агата – не слабая.
А значит, ошибиться с ней можно только один раз.
И Кир не собирался делать эту ошибку.
День свадьбы
Этот день пролетел так быстро, что я почти не успела его испугаться.
Всё было именно так, как я хотела.
Тихо.
Без суеты.
В кругу семьи.
Мама плакала – но это были хорошие слёзы. Отчим держал её за руку и всё время улыбался, будто боялся спугнуть момент. Кристина крутилась рядом, красивая, нарядная, взрослая больше, чем обычно.
И Сева.
Сева оказался… неожиданным.
Он был громким, живым, смешным – таким человеком, который будто заполняет собой пространство, не подавляя. Он шутил, поднимал тосты, подхватывал паузы, смеялся первым и заражал этим смехом остальных. Настоящая душа компании. Тамада без должности.
Мы смеялись от души. Настояще. По-настоящему.
Я заметила, как Кристина смотрит на него – чуть дольше, чем нужно. С интересом. С восхищением. С той самой наивной влюблённостью, которая ещё не умеет быть осторожной. Она и сама это понимала – Сева был для неё слишком взрослый, слишком другой. Но от этого взгляд не становился менее тёплым.
Мама была счастлива. Я видела это по тому, как она смотрела на меня – спокойно, без тревоги. Как будто внутри неё что-то наконец отпустило.
Сева, конечно, кричал «горько».
Громко. Настойчиво. С ухмылкой.
Нам приходилось целоваться с Киром.
Хорошо, что у нас уже был опыт.
Это больше не смущало так сильно. Не выбивало из равновесия. Поцелуи были короткими, уверенными, почти привычными. Люди аплодировали, смеялись, а я ловила себя на мысли, что всё это происходит будто немного со стороны.
Праздник пролетел как один миг.
И вот мы уже ехали домой – с водителем, с подарками, с лёгкой усталостью и ощущением, что что-то важное всё-таки случилось.
В машине я тихо сказала:
– Спасибо тебе… что сделал свадьбу такой, как я хотела.
Кир ничего не ответил сразу. Просто обнял меня, притянул к себе. Его рука легла мне на плечо – уверенно, спокойно.
В машине было тепло.
Я весь день была на ногах: причёска, макияж, ЗАГС, ресторан, разговоры, улыбки. Усталость накрыла неожиданно. Я положила голову ему на грудь – и почти сразу уснула.
Последнее, что почувствовала, – его дыхание. Ровное. Спокойное.
Он заметил, что я уснула, уже возле дома. Не стал будить. Просто попросил водителя открыть двери и осторожно взял меня на руки. Я смутно ощущала движение, чьи-то шаги, тихие голоса.
В комнате он уложил меня на кровать.
Я открыла глаза и резко села, будто вынырнула.
– Тш-ш, – сказал он спокойно. – Всё хорошо. Ты дома.
Он спросил:
– Помочь тебе раздеться? Или справишься сама?
Я помедлила. Потом тихо сказала:
– Помоги… развязать корсет.
Я встала. Он подошёл сзади. Делал всё медленно, бережно. Его пальцы иногда случайно – или не совсем – касались кожи. Лёгко. Почти невесомо. Я стояла неподвижно, не потому что не могла уйти, а потому что не знала, куда двигаться дальше.
Когда корсет был развязан, он остановился.
Он понял.
Я не была готова.
– Спокойной ночи, Агата, – сказал он тихо.
И вышел.
Я осталась одна. Сняла платье, переоделась в пижаму, легла на кровать. Тело было уставшим, мысли – странно ясными.
Он ушёл в свой кабинет.
Мы лежали в разных комнатах.
Под одной крышей.
С одной и той же мыслью.
Этот день был правильным.
Тёплым.
Настоящим.
Но впереди было утро.
И с ним – всё остальное.
Глава 19
Утро после
Агата проснулась раньше будильника.
Секунду она не понимала, где находится. Потолок был знакомый, комната – тоже, но внутри было странное ощущение, будто она вернулась из долгой поездки и всё вокруг чуть-чуть сдвинулось.
Потом память аккуратно разложила всё по местам.
Свадьба.
Поездка домой.
Его руки.
Корсет.
Дверь, закрывшаяся за его спиной.
Она медленно села в кровати. В доме было тихо. Не пусто – просто спокойно. Неожиданно спокойно для первого утра замужней жизни.
Она посмотрела на кольцо.
Оно не казалось тяжёлым. Не жгло. Не пугало.
Но и радости детской не вызывало.
Факт.
Вот что это было.
Агата накинула халат и вышла из комнаты.
Запах кофе встретил её ещё в коридоре.
Она замерла на секунду.
Не потому что испугалась.
А потому что это было… слишком нормально.
Кир стоял на кухне спиной к ней. В рубашке, уже собранный, спокойный. Он держал в руке турку и смотрел, как поднимается пена.
Как будто это было обычное утро. Как будто вчера не было ЗАГСа, тостов, поцелуев и новой фамилии в документах.
– Доброе утро, – сказал он, не оборачиваясь.
Он услышал её шаги.
– Доброе, – ответила она.
Голос звучал ровно. И её это удивило.
Он поставил перед ней чашку.
– Спасибо.
Они сели за стол друг напротив друга.
Не как чужие.
Но и не как близкие.
Просто два человека, которые теперь официально связаны одной жизнью.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
Не формально. Внимательно.
Она задумалась.
– Спокойно, – сказала честно. – Устала… но спокойно.
Он кивнул.
– Это хорошо.
И в этом «хорошо» не было подтекста. Не было скрытой победы. Только констатация.
Несколько секунд они пили кофе в тишине.
Потом он сказал:
– Сегодня ничего не планируй.
Она подняла глаза.
– Почему?
– Потому что вчера был тяжелый день– он чуть улыбнулся, – Отдохни.
Это звучало как забота.
Но Агата вдруг поймала себя на том, что ждёт продолжения.
Условия.
Просьбы.
Напоминания о чём-то.
И когда их не последовало – она растерялась сильнее, чем если бы они были.
– А ты? – спросила она.
– У меня пара встреч. Коротких. Я вернусь рано.
Снова пауза.
Он смотрел на неё так, будто хотел что-то добавить. Но не стал.
И это было новым.
Раньше он бы направил разговор. Подвёл к нужной теме. Обозначил следующий шаг.
А сейчас – оставил пространство.
И это пространство было непривычным.
– Кир… – сказала она вдруг.
Он поднял взгляд.
– Спасибо тебе. За вчера. Не только за свадьбу.
Он понял.
Не улыбнулся. Не отмахнулся.
Просто ответил:
– Я старался сделать правильно.
Не «для тебя».
Не «ради нас».
А – правильно.
И почему-то именно это прозвучало честнее всего.
Он допил кофе, встал, надел пиджак.
Подошёл к ней.
Не поцеловал.
Не обнял.
Просто коснулся пальцами её плеча. Легко. Почти нейтрально.
– Отдыхай, Агата.
И вышел.
Дверь закрылась.
Дом стал тихим.
Агата осталась сидеть за столом, глядя в окно.
Внутри не было боли.
Не было радости.
Было ощущение, что они оба сделали шаг.
Очень осторожный.
Очень взрослый.
Очень опасный.
Потому что теперь между ними начиналось не противостояние.
А тихий, вежливый брак, в котором можно прожить годы…
так ни разу и не сказав вслух самого главного.
И Агата впервые подумала:
А если трещина – это не то, что разрушает?
А то, через что однажды может пробиться правда?
Она не знала ответа.
Но утро было слишком ясным, чтобы снова делать вид, что вопросов нет.
Дома было тихо.
Слишком тихо для отпуска.
Агата походила по комнатам, зачем-то поправила плед на диване, заглянула в окно, включила телевизор и тут же выключила. Внутри было беспокойство – не тревога, а ощущение, что день проходит мимо, а она будто заперта в красивой коробке.
Она взяла телефон.
Агата:
Я хочу немного прогуляться. Съездить в торговый центр, развеяться.
Ответ пришёл быстро.
Кир:
Возьми водителя. И будь осторожна.
Ни запретов. Ни вопросов.
И от этого стало неожиданно легко.
Она даже улыбнулась, пока собиралась – простая одежда, лёгкий макияж, распущенные волосы. Как будто собиралась в прошлую жизнь. В обычный день.
Телефон завибрировал.
Уведомление банка. Перевод. От Кирилла.
Сумма была больше, чем нужно просто «прогуляться».
Агата нахмурилась и сразу написала.
Агата:
Не стоило переводить деньги. Я не просила, у меня есть свои. Я просто предупредила.
Ответ пришёл через пару минут.
Кир:
Я сам так захотел. Ты моя жена. В этом нет ничего страшного. И купи мне рубашку. Любую. На свой вкус.
Она задержала взгляд на сообщении.
На свой вкус.
Агата:
Хорошо.
Торговый центр встретил её светом, музыкой и гулом голосов. Жизнь. Обычная, шумная жизнь, где люди выбирали кроссовки, спорили у витрин и ели мороженое на ходу.
Она шла уже почти час.
Себе ничего не смотрела.
Сначала – рубашка.
Почему-то это казалось важным. Почти личным.
Первый магазин – слишком официально.
Второй – слишком ярко.
В третьем она остановилась.
Рубашка была глубокого холодного синего цвета. Строгая, но не жёсткая. Она сразу представила её на Кире – как этот цвет подчеркнёт его глаза, как ляжет по плечам.
Рядом она увидела запонки. Металл с тёмной вставкой – сдержанные, но с характером.
Подошло идеально.
Она расплатилась. Девушка на кассе улыбнулась, протягивая пакет.
И в этот момент мир резко сменил фокус.
В нескольких метрах от неё стоял он.
Илья.
Она узнала его мгновенно. Не по лицу даже – по фигуре, по тому, как он стоял, чуть ссутулившись.
Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.
Она пошла к нему сама, не думая. Дотронулась до его плеча.
Он резко обернулся.
– Привет… – выдохнула она.
– Привет, – ответил он глухо.
Теперь она видела всё.
Гипс на руке.
Синяки под глазами.
Осунувшееся лицо.
– Как ты? Как здоровье? – тихо спросила она.
Он повернулся к ней полностью.
И посмотрел так, будто перед ним стоял не человек.
А что-то грязное.
– Знаешь что, Агата? – сказал он хрипло. – Иди ты нахуй.
Он развернулся и ушёл.
Просто ушёл.
Она осталась стоять посреди торгового центра с пакетом в руке, среди витрин, света и чужих разговоров.
Слёзы появились мгновенно.
Не так.
Всё должно было быть не так.
Не этот взгляд.
Не этот голос.
Не это слово.
В груди стало больно – тупо, глубоко, будто внутри что-то сжали кулаком.
Она еле дошла до туалета. Закрылась в кабинке. Вода из крана была ледяной, но даже она не помогала.
Слёзы текли и текли.
Тридцать минут ушло на то, чтобы просто снова начать дышать ровно
В машине она смотрела в окно, не видя дороги.
Внутри было пусто и больно одновременно.
И вдруг она увидела красную неоновую вывеску:
BAR
– Остановите здесь, пожалуйста, – сказала она водителю.
Он удивился, но кивнул.
Бар внутри был полупустой. Тихая музыка, приглушённый свет.
Она села за стойку.
– Коктейль, – сказала она. – Любой.
Первый она выпила залпом.
Второй – так же.
Третий – уже медленно.
С теплом в груди боль начала расплываться, терять чёткие края.
Бармен что-то говорил – она отвечала, даже улыбалась.
Слова становились легче. Мысли – тише.
Людей было немного.
И впервые за день ей не нужно было держаться.
Не нужно было быть хорошей, правильной, благодарной женой.
Можно было просто быть девочкой, которой больно.
И которая не знает, куда эту боль теперь девать.
Глава 20
POV Кирилл
Дом встретил его тишиной.
Кир снял пальто, положил ключи на консоль в прихожей и машинально посмотрел на часы.
Рано.
Она должна была уже вернуться.
Он прошёл в гостиную, включил свет, но телевизор включать не стал. Тишина была привычной – рабочей, контролируемой. Но сегодня в ней появилось что-то лишнее. Ожидание.
Прошло ещё двадцать минут.
Он взял телефон.
Набрал Фила.
Водитель ответил сразу. Слишком сразу. На фоне играла музыка – глухие басы, смех, звон посуды.
Кир выпрямился.
– Где вы?
– Кирилл Андреевич, всё нормально, – быстро сказал Фил. – Агата сказала остановиться возле бара. Она там… уже часа два. Я заходил, проверял. С ней всё хорошо.
Пауза.
Музыка на фоне стала громче – будто Фил повернул голову.
– Но если она ещё пару коктейлей выпьет, – осторожно добавил он, – до машины сама не дойдёт.
Несколько секунд Кир молчал.
Бар.
Агата.
Эти слова не складывались в одну картину.
– Скинь координаты, – сказал он спокойно. – Я приеду.
Геолокация пришла сразу.
Он накинул пальто и вышел.
По дороге мысли были холодные, чёткие – но ни одна не подходила.
Агата не пила. Почти никогда. Бокал вина за вечер – максимум. На свадьбе она выпила два бокала шампанского и больше не притронулась.
Что должно было случиться, чтобы она пошла в бар одна… и сидела там два часа?
Он перебирал варианты – тревога, усталость, ссора…
И вдруг мелькнула мысль, от которой внутри неприятно сжалось.
Она боится возвращаться домой?
Думает, что я буду требовать от неё близости?
Решила напиться, чтобы… не чувствовать?
Нет.
Это было не про Агату.
Он знал её. Лучше, чем она сама понимала себя в моменты растерянности.
Но тогда что?
До бара он доехал быстро.
Фил ждал снаружи, сразу вышел из машины.
– Она внутри, за стойкой. Всё спокойно.
– Езжай домой, – сказал Кир. – Дальше я сам.
Фил кивнул и уехал.
Кир зашёл внутрь.
И замер на секунду.
Агата сидела за барной стойкой, чуть развернувшись к бармену. Волосы свободно лежали по плечам, щёки розовые, глаза блестят. Она что-то рассказывала и смеялась – легко, открыто, без той внутренней сдержанности, к которой он привык.
В груди неприятно кольнуло.
С ним она такой не была.
С ним она всегда держала спину прямо. Слова – осторожно. Эмоции – под контролем.
Он подошёл сзади и положил руки ей на бока.
Мягко. Но уверенно.
Она даже не обернулась.
Просто подняла правую руку, покачала ей в воздухе, демонстрируя кольцо, и сказала:
– Я вообще-то замужем!
Кир усмехнулся.
Этот жест неожиданно его порадовал.
Он притянул её ближе, обнимая.
И тут она начала вырываться.
– Я замужем! Вы что, не понимаете?! – возмущённо сказала она, пытаясь повернуться.
Он развернул её стул к себе.
Она увидела его.
Моргнула.
Сфокусировалась с трудом.
И вдруг расплылась в улыбке.
– Ооо… – протянула она. – Муж мой приехал!
Она развернулась к бармену:
– Это мой муж! Кир!
Потом снова посмотрела на него, прищурилась и добавила с неожиданной нежностью:
– Кирюша… а ты что тут делаешь?
Слово «Кирюша» застряло у него в голове.
Фил, похоже, не преувеличил.
Он наклонился чуть ближе.
– Я приехал за тобой.
Она сложила руки в замок, надула губы, как обиженный ребёнок, и повернулась к бармену:
– Ну вот… веселье и закончилось.
Кир смотрел на неё внимательно.
И теперь точно знал – дело не в нём.
Что-то случилось там, снаружи. В том мире, куда она сегодня вышла одна.
И это «что-то» было сильнее страха, сильнее неловкости, сильнее их сложных отношений.
Это было больно.
И он уже чувствовал – вечер только начинается.
Уговорить её уехать оказалось сложнее, чем провести сложные переговоры.
– Ты скучный, – заявила Агата, когда он аккуратно накинул на неё пальто. – И вообще не умеешь веселиться.
– Я запомню, – спокойно ответил он, придерживая для неё дверь.
В машину он усадил её почти силой – она хихикала, крутилась и пыталась что-то доказать барной стойке, которой уже не было рядом.
Как только дверь закрылась, она сразу оживилась:
– Музыку! Включи музыку! И пой со мной!
Кир посмотрел на неё и понял: ночь будет длинной.
Он включил ей музыку на планшете. Агата сосредоточенно листала треки, что-то бормотала себе под нос, хмурилась, как будто решала мировую проблему.
И вдруг…
– О! Вот это!
Из колонок заиграл Лепс.
Кир тихо рассмеялся.
Агата уже пела. Громко. С чувством. Размахивая рукой, будто стояла на сцене.
Через минуту она повернулась к нему и хлопнула по руке:
– Пой! Или я тебя уволю! И водителя сменю!
Он не выдержал и засмеялся вслух.
– Ладно, сдаюсь.
И он пел. Тихо, мимо нот, продолжая рулить. Включил печку посильнее – надеялся, что тепло её убаюкает.
Но эту девушку не брало ничего.
Она хотела жить, шуметь и устраивать хаос.
Дома стало только хуже.
Она скинула каблуки прямо в прихожей.
– Музыку! Я танцевать хочу! Раз в баре не дал – танцуй со мной дома!
Кир включил музыку на телевизоре, а сам пошёл к бару. Достал виски, налил себе и выпил залпом.
Он чувствовал – ему это понадобится.
Агата заметила.
– Мне тоже налей!
– Может, хватит на сегодня? – спокойно сказал он.
Она остановилась.
Посмотрела на него.
Ничего не сказала.
И молча пошла в сторону коридора.
Он нахмурился, догнал, поймал её за руку.
– Ты куда?
– В комнату. Если ты со мной не веселишься, я буду веселиться одна.
Он вздохнул, развернул её обратно и усадил на диван.
Налил немного виски. Долил колы.
Протянул стакан.
Она просияла так, будто он подарил ей мир.
Они сидели рядом. Пили. Она что-то рассказывала – бессвязно, смешно, с жестами. Смеялась своим настоящим смехом, не сдерживая себя.
И он поймал себя на мысли, что никогда не видел её такой.
Без защиты.
Без напряжения.
Без роли.
Живую.
– Как ты оказалась в баре? – мягко спросил он.
– Увидела красивую вывеску… – махнула она рукой. – И всё.
Он кивнул.
Он видел, что она врёт.
Но сегодня не стал разбирать ложь по слоям.
Вдруг она замерла.
– Рубашка!
Подскочила с дивана и куда-то побежала.
– Где пакет?! Где пакет?!
Она выглядела так серьёзно, будто от этого зависела её жизнь.
Кир невольно улыбнулся.
Если бы Фил не передал ему пакет перед отъездом, она бы, похоже, действительно поехала его искать.
Он молча встал, принёс пакет из прихожей.
Она выхватила его и торжественно вручила ему.
– Вот!
– Это всё, что ты купила? – спросил он. – А тебе?
– Мне ничего не понравилось, – отмахнулась она и снова сделала глоток.
– Примерь!
– Завтра надену.
– Нееет! Сейчас! Я хочу посмотреть!
Он посмотрел на неё.
На её горящие глаза.
На упрямо сложенные губы.
И понял, что проще согласиться.
Он молча снял гольф через голову.
Остался с голым торсом.
И на секунду задержал взгляд на ней.
Она смотрела открыто. Не смущаясь. Не пряча глаза. Просто смотрела.
Он достал рубашку. Медленно надел. Застегнул пуговицы.
Поднял на неё взгляд.
Она встала.
Подошла ближе.
– Очень идёт, – сказала тихо, уже без смеха. – Я так и представляла.
Достала запонки и, сосредоточенно хмурясь, помогла ему застегнуть манжеты.
Пальцы у неё были тёплые. Чуть дрожали.
– Мне нравится, – сказал он. – Очень.
Она улыбнулась.
Счастливо.
И в этот момент он понял – для неё это было не про одежду.
Это было про то, что он носит то, что выбрала она.
И это почему-то значило для неё больше, чем можно было объяснить словами.
