Текст книги "Язык цветов (СИ)"
Автор книги: Анастасия Ковальковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 24
POV Агата
Утром она проснулась раньше будильника.
Не потому что выспалась.
Просто сон закончился – как выключили.
Несколько секунд Агата лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что чувствует.
Боль?
Злость?
Стыд?
Ничего.
Внутри было тихо. Пусто. Ровно.
Как после сильного шторма, когда море вдруг становится стеклянным – но ты знаешь, сколько всего утонуло на глубине.
Она медленно села на кровати. Вчерашние слёзы напоминали о себе тяжестью в веках, но даже это казалось чем-то далёким. Как будто плакала не она.
В ванной она долго смотрела на своё отражение.
Лицо как лицо.
Глаза чуть опухшие.
Губы бледнее обычного.
– Нормально, – тихо сказала она себе. – Ты выглядишь нормально.
Это было важно. Выглядеть нормально.
На кухне пахло кофе.
Кир уже был там – в рубашке, с закатанными рукавами, как всегда по утрам. Он что-то читал в телефоне, второй рукой помешивая кофе.
Он поднял глаза, когда она вошла.
И сразу посмотрел внимательнее.
– Доброе утро, – мягко сказал он.
– Доброе, – ответила она спокойно и села напротив.
Голос звучал ровно. Даже слишком.
Он поставил перед ней чашку.
– Я сделал тебе кофе. Как ты любишь.
– Спасибо.
Кир смотрел на неё чуть дольше обычного.
– Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами.
– Лучше. Наверное, просто устала вчера.
Он кивнул, но взгляд не отвёл.
Он чувствовал – что-то изменилось. Только не мог понять, в какую сторону.
В машине она смотрела в окно.
Не в телефон. Не на людей. Просто на дорогу.
Кир несколько раз начинал говорить – про погоду, про работу, про какие-то мелочи – и сам же замолкал. Её «угу» звучало вежливо, но как будто из другой комнаты.
Когда он остановился у ресторана, она уже тянулась к ручке двери.
Он мягко коснулся её руки.
– Агат.
Она повернулась.
– Если тебе сегодня тяжело… я могу отменить часть встреч. Заберу тебя пораньше.
Она чуть улыбнулась. Очень аккуратно. Как рисуют улыбку на стекле пальцем.
– Не нужно. Всё нормально.
И вышла.
День прошёл мимо неё, как поезд за окном.
Она делала всё правильно:
✔ проверила поставки
✔ поговорила с поваром
✔ ответила поставщику
✔ улыбнулась гостям
Она даже смеялась один раз – когда официантка что-то уронила и сама испугалась громче всех.
Смех получился настоящий по звуку.
И совершенно пустой внутри.
В какой-то момент она поймала себя на мысли, что уже два часа ни разу не подумала об Илье.
Не потому что стало легче.
А потому что внутри не было сил вообще о чём-то думать.
Это пугало больше, чем слёзы.
Вечером Кир приехал раньше обычного.
Она вышла из ресторана, увидела его у машины – и автоматически улыбнулась. Он открыл перед ней дверь, как всегда.
– Как день? – спросил он.
– Спокойно.
– Устала?
– Немного.
Короткие ответы. Мягкий голос. Отсутствующий взгляд.
Кир чувствовал: она не закрылась.
Она… выключилась.
И это было страшнее.
В дороге он положил руку ей на колено – осторожно, как проверяют температуру воды.
Раньше она бы чуть напряглась. Или наоборот, незаметно подвинулась ближе.
Сейчас – никак.
Ни реакции. Ни отстранения.
Просто позволила.
Кир медленно убрал руку и отвернулся к дороге.
Дома она помогла накрыть на стол. Спросила, будет ли он рыбу или мясо. Пожелала приятного аппетита. Убрала посуду.
И всё это – так спокойно, что становилось не по себе.
– Агат, – тихо сказал Кир, когда она протирала стол.
Она подняла глаза.
– М?
Он секунду колебался.
– Ты сейчас со мной?
Вопрос вырвался сам. Без упрёка. Почти шёпотом.
Она посмотрела на него. Долго. Внимательно.
И честно ответила:
– Я просто очень устала.
Это было правдой.
Просто не всей.
Он кивнул.
И больше ничего не спросил.
Ночью она легла в постель и выключила свет.
Слёз не было.
Мыслей почти тоже.
Только ощущение пустого места внутри, где раньше что-то болело.
Она лежала на боку, глядя в темноту, и впервые подумала не об Илье.
А о том, как странно спокойно рядом с Киром.
Не тепло.
Не счастливо.
Но спокойно.
И сейчас это было единственное, что не причиняло боли.
POV Кир
Кир проснулся среди ночи.
Не от звука.
От ощущения.
В доме было слишком тихо.
Он лежал в кабинете на диване, глядя в потолок, и вдруг понял – он уже несколько минут прислушивается. Как будто ждал, что где-то хлопнет дверь, зашумит вода, послышатся шаги.
Ничего.
Он сел, провёл рукой по лицу и посмотрел на часы – 02:17.
Сам не до конца понимая зачем, он встал и вышел в коридор.
Свет не включал.
Дверь в спальню была приоткрыта.
Он замер на пороге.
Агата не спала.
Она лежала на боку, спиной к двери, глаза открыты. Смотрела в темноту перед собой.
Не плакала. Не двигалась. Просто… лежала.
Словно её здесь было только наполовину.
– Агат… – тихо позвал он.
Она чуть вздрогнула, будто вернулась издалека, и повернула голову.
– Ты чего не спишь?
– Не знаю, – спокойно ответила она. – Просто не хочется.
Голос был ровный. Пустой. Без ночной хрипоты, без усталости.
Кир вошёл в комнату.
– Можно? – кивнул он на край кровати.
Она кивнула.
Он сел осторожно, будто боялся её спугнуть.
Несколько секунд они молчали.
– Хочешь воды? – спросил он.
– Нет.
– Может, открыть окно?
– Не надо.
Кир сжал ладони.
Он знал, как она выглядит, когда злится.
Знал, как – когда плачет.
Знал, как – когда врёт.
Но вот такой он её не знал.
– Агата… – начал он и остановился. Слова казались громкими и грубыми. – Ты… где сейчас?
Она моргнула. Вопрос будто прошёл сквозь неё с задержкой.
– Здесь, – тихо сказала она. – С тобой.
Но это было не так. И он это чувствовал кожей.
Он осторожно протянул руку и коснулся её пальцев.
Холодные.
Она не отдёрнула руку. Но и не сжала в ответ.
И вот это напугало его по-настоящему.
Лучше бы она плакала. Кричала. Обвиняла. Ненавидела его.
А не исчезала вот так – тихо, в нескольких сантиметрах от него.
– Я рядом, – сказал он негромко. Неуверенно. Почти как просьбу, а не обещание.
Она посмотрела на него долго. Спокойно. Уставшими глазами.
– Я знаю.
И слабо улыбнулась.
Эта улыбка была вежливой.
Не живой.
У Кира внутри что-то медленно сжалось.
Он вдруг отчётливо понял:
вчера он боялся, что она всё ещё любит другого.
Сегодня он боялся другого —
что она вообще больше ничего не чувствует.
– Ложись спать, – тихо сказала она. – Тебе рано вставать.
Забота. Мягкость. Тепло в словах.
И полное отсутствие себя внутри.
Кир встал не сразу.
Ему хотелось лечь рядом. Обнять. Заставить её что-то почувствовать – злость, раздражение, что угодно.
Но он видел: любое давление сейчас только отдалит её дальше.
Он аккуратно наклонился и поцеловал её в висок.
Она закрыла глаза. Вежливо. Терпеливо.
Как человек, который позволяет.
– Спокойной ночи, Агат.
– Спокойной ночи.
Он вышел из комнаты и тихо прикрыл дверь.
Вернувшись в кабинет, он не лёг.
Сел на диван, упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками.
Он может бороться с соперником.
Может решать проблемы.
Может защищать.
Но как вернуть человека, который медленно гаснет изнутри —
он не знал.
И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно.
POV Агата
Утро началось так же, как вчера.
И так же, как будто не с ней.
Кофе. Душ. Одежда. Машина. Дорога.
Она смотрела в окно и ловила себя на мысли, что не запоминает ни одного светофора.
В ресторане было неожиданно людно – обеденная бронь сдвинулась, повара нервничали, официанты путались в заказах.
Раньше она бы мгновенно включилась – чётко, быстро, собранно.
Сегодня она делала всё правильно.
Но как будто через стекло.
– Агата, можно вас на минуту? – тихо позвала официантка Лена.
Агата кивнула и отошла в сторону.
Лена мялась, теребя край блокнота.
– Тут… это странно, наверное… Я просто спросить хотела. Вы в порядке?
Автоматический ответ уже был готов.
«Да, конечно».
Он почти сорвался с губ.
Но Лена смотрела не формально. Не из вежливости.
А по-настоящему.
– Вы сегодня… как будто вас нет, – тихо добавила она. – Простите, если лезу.
И вот эта фраза почему-то задела сильнее всего.
Как будто вас нет.
Агата моргнула.
В груди что-то дрогнуло – впервые за два дня не тупо, а остро.
– Я… – голос чуть подвёл, и ей пришлось прокашляться. – Я просто не выспалась.
Лена кивнула, но не ушла.
– Если нужно, я могу сегодня закрытие взять на себя. Вы иногда нас всех спасаете. Можно и вам выдохнуть.
Это было сказано просто. Без жалости. Без пафоса.
И вдруг стало тяжело дышать.
Не от боли.
От тепла.
Агата резко отвернулась, будто рассматривая лист с бронями.
– Спасибо, Лен. Я подумаю.
Лена мягко улыбнулась и ушла.
А Агата осталась стоять, глядя в таблицу, но не видя цифр.
Вас как будто нет.
Она медленно выдохнула.
И вдруг поняла – это правда.
Последние два дня она не жила. Она функционировала. Как официантский планшет – нажал кнопку, получил действие.
А где она сама?
Где та, которая смеялась, спорила, злилась, чувствовала?
Куда она делась?
И почему исчезла не тогда, когда увидела Илью…
а позже?
Ответ пришёл тихо. Непрошено.
Потому что тогда больно было по нему.
А сейчас больно по себе.
Глаза резко защипало.
Она быстро прошла в служебный коридор, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.
Слёзы выступили неожиданно – не истерикой, а тихо, горячо, живо.
И в этом было облегчение.
Она не пустая.
Раз болит – значит, ещё живая.
Вечером Кир приехал за ней, как всегда.
Она села в машину и впервые за два дня сама заговорила:
– Сегодня у нас официант разбил три бокала подряд. Я думала, повар его убьёт.
Кир повернул голову так резко, что чуть не пропустил поворот.
– И чем всё закончилось? – осторожно спросил он.
– Я заставила повара съесть десерт. Для снятия агрессии.
Уголок её губ дрогнул.
И вот эта крошечная, настоящая улыбка ударила его сильнее любого признания.
Он не улыбнулся в ответ. Не пошутил. Не стал развивать тему.
Он просто кивнул.
Потому что понял —
это не разговор.
Это возвращение дыхания.
И если сейчас не спугнуть – она сама сделает следующий шаг.
Глава 25
POV Агата
Вечером дома было тихо.
Не напряжённо. Не тяжело.
Просто спокойно.
Кир что-то делал на кухне – негромко звякала посуда, шумела вода. Обычные звуки. Домашние.
Агата сидела на диване с книгой, но уже минут десять смотрела в одну и ту же страницу.
Она слушала.
Не слова.
Присутствие.
Раньше тишина рядом с человеком давила. Заставляла чувствовать неловкость, необходимость говорить, быть «удобной».
С Киром тишина была… как плед.
Тёплая. Не требующая ничего.
Он вышел из кухни с двумя чашками.
– Я не знал, хочешь ли ты чай, но всё равно сделал, – сказал он и поставил кружку перед ней.
– Спасибо.
Она взяла чашку, и их пальцы на секунду соприкоснулись.
Раньше она бы сразу отдёрнула руку – автоматически, не задумываясь.
Сейчас – нет.
Она просто задержала пальцы на краю кружки. Рядом с его рукой.
Секунду.
Две.
Кир это заметил. Но даже не пошевелился.
Не помог. Не приблизился. Не превратил момент во что-то большее.
И именно поэтому она не отстранилась.
Позже они смотрели какой-то фильм. Она даже не запомнила, о чём он.
В какой-то момент она почувствовала холод.
Не физический.
Внутренний. Тот самый, который появлялся последние дни, когда мысли начинали возвращаться.
Раньше в такие моменты она закрывалась. Уходила в себя. Терпела.
Сегодня она сделала что-то другое.
Медленно, почти неосознанно, она подвинулась ближе.
Не к нему.
К теплу.
Её плечо коснулось его руки.
Кир замер.
Не повернулся. Не посмотрел. Даже дышать, кажется, стал тише.
Он дал ей возможность передумать.
Она не передумала.
Через минуту её голова осторожно опустилась ему на плечо.
Очень легко. Почти невесомо.
Как будто она проверяла – выдержит ли.
Кир медленно выдохнул.
И только тогда позволил себе чуть повернуть голову, коснувшись щекой её волос.
Не поцелуй.
Не объятие.
Просто контакт.
Тёплый. Спокойный. Настоящий.
У Агаты внутри что-то дрогнуло.
Не вспышка.
Не страсть.
А ощущение, будто она долго стояла на ветру – и наконец зашла в дом.
Глаза сами закрылись.
Впервые за долгое время ей не нужно было держаться.
Не нужно было казаться сильной. Спокойной. Нормальной.
Можно было просто… прислониться.
Кир очень осторожно накрыл её ладонь своей.
И только тогда она слегка сжала пальцы в ответ.
Маленькое движение.
Но осознанное.
Она не думала об Илье.
Не боролась с чувствами.
Не выбирала.
Она просто сидела, положив голову на плечо мужчине, рядом с которым было тихо.
И впервые за долгое время эта тишина не пугала.
Она грела.
Фильм продолжал идти, но она уже давно его не смотрела.
Она чувствовала только тепло его плеча под щекой. Его дыхание. Спокойное. Ровное.
И свою ладонь в его руке.
Не неловко.
Не терпя.
А… правильно.
Когда Кир чуть повернул голову, его губы почти коснулись её волос. Он замер – давая ей время отодвинуться, если она захочет.
Она не отодвинулась.
Она медленно подняла голову сама.
Их лица оказались близко. Слишком близко, чтобы притворяться, что это случайно.
Секунда.
Он смотрел ей в глаза – не требовательно, не жадно.
С вопросом.
И впервые за всё время ответ пришёл изнутри без страха.
Она чуть подалась вперёд.
Совсем немного.
Этого было достаточно.
Кир поцеловал её осторожно. Медленно. Будто боялся спугнуть.
Это был не поцелуй страсти.
Это был поцелуй проверки – можно ли быть ближе?
И она ответила.
Не резко. Не отчаянно.
Тепло.
Её пальцы сами нашли ворот его футболки. Сжали ткань. Не чтобы удержать – чтобы почувствовать, что он настоящий. Здесь.
Кир тихо выдохнул ей в губы – так, будто держал это дыхание очень давно.
Он не торопился. Ни одним движением.
Каждое прикосновение спрашивало.
Каждый её ответ разрешал.
И в какой-то момент она вдруг поняла:
Она не сравнивает.
Не убегает мыслями.
Не заставляет себя.
Она здесь.
С ним.
Когда он осторожно провёл ладонью по её спине, по коже побежали мурашки – не от тревоги. От живого, тёплого отклика.
Она прижалась ближе сама.
И это стало точкой, после которой между ними больше не было расстояния.
Позже, когда дыхание медленно успокаивалось, она лежала рядом, уткнувшись лбом ему в грудь.
Тишина в комнате была другой.
Не пустой.
Наполненной.
Кир гладил её волосы так бережно, будто держал что-то хрупкое и бесконечно ценное.
Он ничего не говорил.
Потому что любое слово сейчас было бы меньше, чем момент.
Агата слушала его сердце под щекой.
Ровное. Сильное.
И впервые за долгое время внутри не было ни боли, ни пустоты.
Было тепло.
Тихое. Настоящее. Не вспышка – а медленно разгорающийся огонь.
Она не называла это любовью.
Но впервые подумала, что рядом с ним ей хочется не прятаться.
А оставаться.
POV Кир
Он боялся пошевелиться.
Боялся, что если вдохнёт слишком глубоко – момент рассыплется.
Она лежала рядом. Сама. Не из благодарности. Не из слабости.
Потому что захотела.
Он понял это в ту секунду, когда она ответила на поцелуй – не осторожно, а искренне.
И внутри у него стало тихо.
Не победа.
Не торжество.
Облегчение.
Будто он очень долго держал дверь открытой – и наконец она вошла сама.
Он не знал, что будет дальше.
Не знал, сколько в ней ещё боли.
Не знал, сколько раз она ещё закроется.
Но сейчас она была здесь.
С ним.
И этого было достаточно.
Он коснулся губами её виска – едва заметно.
Она во сне придвинулась ближе.
И Кир впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза без страха, что утром она снова станет далёкой.
Глава 26
POV Агата
Она проснулась от запаха кофе.
Не от тревоги.
Не от тяжёлых мыслей.
А от тёплого, домашнего запаха, который медленно вытащил её из сна.
Агата не сразу открыла глаза. Сначала почувствовала.
Тёплую руку на своей талии.
Тяжесть мужского плеча под щекой.
И одеяло, под которым было слишком уютно, чтобы шевелиться.
Потом услышала его голос:
– Я начинаю думать, что ты притворяешься спящей, чтобы не делиться завтраком.
Она улыбнулась ещё с закрытыми глазами.
– Смотря что в меню, – пробормотала она хриплым со сна голосом.
– Кофе, тосты и клубника. Я старался. Даже ничего не сжёг. Почти.
Она открыла глаза.
Кир сидел рядом на кровати, уже одетый в домашнюю футболку и спортивные штаны, с подносом в руках. Волосы чуть растрёпаны, лицо расслабленное – таким она его почти не видела. Без работы, без напряжения.
Только он.
И смотрел он на неё так, что внутри становилось тихо и тепло.
– Доброе утро, – сказал он мягко.
– Доброе…
Она подтянула одеяло выше к плечам, вдруг остро осознав, что под ним на ней ничего нет. Щёки слегка порозовели.
Кир это заметил и усмехнулся:
– Не переживай. Я уже всё видел. И всё ещё в восторге.
– Кир… – она смущённо ткнула его ногой под одеялом.
Он рассмеялся и поставил поднос ей на колени.
– Ты красивая по утрам, – сказал он уже тише. – Настоящая. Без защиты.
Она опустила глаза в чашку.
– Спасибо…
Он смотрел на неё ещё секунду, потом всё же сказал:
– Я так долго ждал этой ночи, Агат.
В голосе не было давления. Только честность.
Она подняла взгляд. Тёплый. Мягкий.
И в то же время растерянный.
– Кир… я…
Слова застряли. Она не могла сказать то, чего ещё не чувствовала.
Он понял. Конечно понял.
Это мелькнуло в его глазах – быстро, почти незаметно. И тут же исчезло.
Он легко улыбнулся и щёлкнул её по носу.
– Ладно, серьёзные разговоры запрещены до второй чашки кофе. Новое правило.
Она тихо выдохнула – с благодарностью.
– Кто это придумал?
– Я. Я тут главный по утренним глупостям.
– О нет…
– О да.
Он вдруг наклонился и быстро поцеловал её в щёку.
– Кстати, у тебя волосы торчат вот тут, – он показал жестом, – как у маленького взъерошенного воробья.
– Это модная укладка.
– Тогда я требую автограф у стилиста.
Она рассмеялась. Настояще. Свободно.
И от этого смеха в комнате стало светлее, чем от зимнего солнца за окном.
Позже поднос съехал куда-то на тумбочку, а они снова оказались под одеялом.
Разговаривали обо всём и ни о чём. Шутили. Спорили, кто из них больше занимает места в кровати.
– Ты спишь по диагонали, – возмущался Кир.
– Это стратегическая позиция.
– Это оккупация территории.
Она схватила подушку и легонько ударила его.
– Переговоры окончены.
– Ах так? Военные действия?
Через секунду они уже смеялись, пытаясь отбиться друг от друга подушками, путаясь в одеяле.
Кир вдруг поймал её за запястья и завалился вместе с ней обратно на матрас.
– Всё, ты проиграла, – заявил он торжественно.
– Это временное отступление!
Она смеялась так близко от его лица, что дыхание смешивалось.
Он смотрел на неё – живую, тёплую, смеющуюся – и в этом взгляде не было ни страха, ни напряжения. Только радость, что она здесь. С ним. Сейчас.
– Почему ты не на работе? – вдруг спросила она, всё ещё улыбаясь.
– У меня выходной, – ответил он. – И я собираюсь провести его со своей женой.
Он сказал это легко, но в голосе прозвучало что-то глубже.
– И что мы будем делать? – прищурилась она.
– Не вылезать из кровати, – серьёзно сказал он. И тут же, смеясь, уткнулся носом ей в шею. – Это официальный план.
– Кир!
Она снова рассмеялась, пытаясь отбиться, но уже без особого энтузиазма.
И впервые за долгое время её смех звучал не как защита.
А как счастье, которому она наконец позволила случиться – хотя бы на одно утро.
Выходной растянулся, как тёплый летний день – медленно, лениво, счастливо.
Они правда почти не вылезали из кровати.
Сначала – смеялись, прячась под одеялом, как дети, которые прогуливают школу. Потом Кир всё-таки утащил её на кухню, заявив, что «организмам нужен стратегический запас еды».
Они ели прямо с одной тарелки, стоя босиком на холодном полу.
– Ты украл последнюю клубнику, – возмутилась Агата.
– Это была спасательная операция. Я защищал её от тебя.
– От меня?!
– Ты выглядела опасно решительно.
Она фыркнула и мазнула ему по губам джемом. Он замер на секунду, потом медленно улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё начинало таять.
– Ты сама напросилась, – тихо сказал он.
И через минуту они снова смеялись, убегая обратно в спальню, путаясь в пледе и чуть не врезаясь в дверной косяк.
В какой-то момент, между шутками, поцелуями и их смешной вознёй, Агата вдруг поймала себя на мысли:
Она не ждёт, когда всё закончится.
Не считает минуты.
Не прислушивается к тревоге внутри.
Ей хорошо.
По-настоящему.
Кир был рядом – тёплый, живой, внимательный. Он смотрел на неё так, будто до сих пор не верил, что она здесь, с ним, и можно просто смеяться, касаться, целовать без страха, что она исчезнет.
И в его прикосновениях больше не было осторожной просьбы.
Была радость. Жадная, светлая радость человека, который долго ждал – и наконец получил шанс быть рядом открыто.
Но самое важное – он слушал её. Каждое движение, каждый вдох. И от этого внутри у неё рождалось чувство безопасности, которого она раньше никогда не знала.
Она не думала, что может быть вот так – легко, тепло, без напряжения.
Что близость может быть не про доказательства.
А про удовольствие быть вместе.
Днём они всё-таки выбрались на улицу – в ближайшую кофейню, растрёпанные, сонные, смеющиеся без причины.
Кир держал её за руку так естественно, будто они делали это всю жизнь.
Она поймала своё отражение в витрине – и замерла.
Глаза светились.
Не от слёз.
От жизни.
И она вдруг поняла: это он.
Не потому что спас.
Не потому что был рядом в трудный момент.
А потому что с ним она снова начала чувствовать себя живой.
Вечером они снова оказались в кровати – усталые, счастливые, немного оглушённые этим днём.
Агата лежала на его груди, рисуя пальцем невидимые узоры по коже.
– О чём думаешь? – тихо спросил Кир.
Она улыбнулась, не поднимая головы.
– О том, что ты невозможный.
– В хорошем смысле?
– В очень хорошем.
Он усмехнулся и поцеловал её в макушку.
Кир не говорил громких слов. Не давил признаниями.
Но в том, как он держал её, как смотрел, как снова и снова тянулся к ней – было всё.
И впервые мысль о будущем не пугала Агату.
Потому что теперь, когда она думала о завтрашнем дне…
Рядом с ней был он.
И это казалось правильным.
