Текст книги "Язык цветов (СИ)"
Автор книги: Анастасия Ковальковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 21
POV Агата
Позже, уже сидя на диване рядом с ним, она вдруг поняла, какую глупость сделала.
Зачем она настояла, чтобы он примерил рубашку прямо сейчас?
Пока он снимал гольф, она ещё смеялась. Болтала. Делала вид, что это всё просто шутка.
А потом увидела.
И внутри что-то тихо остановилось.
Она знала, что он в хорошей форме – это было видно по тому, как на нём сидела одежда. По плечам. По спине. По тому, как он двигался.
Но видеть это вот так, вблизи, без ткани, без слоёв – оказалось совсем другим.
Она замерла.
И вдруг очень ясно почувствовала, что ей нужно срочно занять руки, мысли, взгляд – чем угодно, лишь бы не смотреть слишком долго.
Поэтому она и подскочила с запонками. Слишком поспешно. Слишком сосредоточенно.
– Давай помогу, – сказала она, стараясь звучать легко.
Её пальцы дрожали – от алкоголя, от смеха, от всего дня… и совсем немного от него.
Она была пьяна. Ей было весело. И ей отчаянно не хотелось возвращаться мыслями в торговый центр, к тем глазам, к тем словам.
Сейчас был другой мир. Тёплый. Светлый. Живой.
Когда её пальцы коснулись его запястья, она вдруг очень отчётливо поняла одну простую вещь.
Она хочет, чтобы он её поцеловал.
Не из сделки.
Не из расчёта.
Не «потому что так надо».
А просто потому, что сейчас ей хочется почувствовать, что она живая. Что она здесь. Что её можно обнять – не как обязанность, а как желание.
Она подняла на него глаза.
– Поцелуй меня, – сказала она тихо. Почти удивившись своей смелости.
Он посмотрел на неё внимательно. Секунду – будто проверяя, не передумает ли она.
Не передумала.
Он наклонился.
Поцелуй был тёплым, глубоким, медленным. Не резким. Не требовательным. Но от этого только сильнее.
Она выдохнула ему в губы и вдруг оказалась у него на коленях – он легко поднял её и сел на диван, удерживая.
Мир стал мягким, размытым.
Она запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, отвечая на поцелуй уже смелее, забывая, где заканчивается осторожность и начинается желание.
Его руки лежали у неё на талии – крепко, но сдержанно. Он держал её, а не забирал.
И именно это кружило голову сильнее алкоголя.
Тепло разливалось по телу. Мысли путались. Было глупо отрицать – она его хотела. Сейчас. Здесь.
Она скользнула ладонями ниже, под ткань рубашки, чувствуя тепло его кожи.
И в ту же секунду он остановился.
Мягко, но уверенно.
Он отстранился, разрывая поцелуй, и удержал её запястья – не больно, не резко, просто чтобы она замерла.
Она смотрела на него растерянно.
– Почему?.. – выдохнула она. – Ты же…
Он провёл ладонью по её щеке. Медленно. Почти нежно.
– Я не хочу, чтобы ты делала то, о чём завтра пожалеешь.
– Я не пожалею, – упрямо сказала она. Голос звучал тише, чем ей казалось.
Он чуть улыбнулся – грустно, но спокойно.
– Наш первый раз будет только тогда, когда ты будешь трезвая… и будешь хотеть этого так же ясно, как сейчас говоришь.
Она нахмурилась.
– Я и сейчас хочу.
Он ничего не ответил.
Просто поднял её на руки – легко, будто она ничего не весила – и понёс по коридору.
Она не сопротивлялась. Только смотрела на его профиль, на спокойное лицо, на эту странную твёрдость в его решении.
Он уложил её на кровать. Аккуратно. Поправил подушку.
– Спокойной ночи, Агата.
И вышел.
Дверь тихо закрылась.
Она осталась сидеть в темноте, с гулом в голове и теплом в губах.
У него был шанс.
Она дала этот шанс сама.
Но он не воспользовался.
И от этого внутри стало не легче.
А сложнее.
Она сидела в темноте ещё долго.
Минут десять, может больше. Мысли не шли – крутилась одна и та же картинка: диван, его руки на её талии, его губы, его сдержанность.
Она резко встала и пошла в душ.
Холодная вода стекала по коже, но внутри всё равно было жарко. Она закрывала глаза – и снова чувствовала его близко. Его дыхание. Его тепло.
Она хотела его.
Не потому что «так надо».
Не потому что он муж.
А потому что сегодня внутри было слишком больно, слишком пусто, и ей отчаянно нужно было перестать чувствовать себя той, от кого отвернулись.
Илья даже не дал ей договорить.
Не выслушал.
Просто вычеркнул.
И сейчас ей хотелось одного – почувствовать, что её хотят. Что она не лишняя. Не выброшенная.
Она вышла из ванной, завернулась в полотенце и, не давая себе времени передумать, пошла к его кабинету.
Дверь была открыта.
Его там не было.
Из ванной доносился шум воды.
Она села на диван и стала ждать.
Сначала пришло сомнение.
Что он подумает?
Что я навязываюсь?
Что я пьяная и не понимаю, что делаю?
А потом пришла другая мысль.
Я его жена.
И от этого почему-то стало не легче, а только честнее.
Дверь ванной открылась.
Кир вышел, вытирая волосы полотенцем. В одних боксёрах. Спокойный, собранный… и явно не ожидающий увидеть её здесь.
Он замер.
– Агата?.. Ты почему не спишь?
Она посмотрела на него снизу вверх.
– Не могу уснуть без тебя, – сказала она тихо, но упрямо.
Потом добавила, уже с вызовом:
– Ты же говорил… что всё будет, когда я сама попрошу. Почему сейчас сдаёшь назад, Кирюша?
Он закрыл глаза на секунду, будто собирая терпение.
– Потому что ты пьяна, – спокойно сказал он. – И я не хочу, чтобы утром ты смотрела на меня и думала, что я воспользовался моментом.
Он подошёл и сел рядом. Обнял её. Просто прижал к себе.
– Я тебя хочу, – сказал он тихо. – Очень. Но я хочу, чтобы это было правильно. Чтобы ты выбрала меня ясной головой. А не потому, что сегодня было больно.
Эти слова задели.
Потому что он был прав.
Но ей всё равно хотелось тепла.
Она повернулась к нему, коснулась его лица.
– Я хочу тебя по-настоящему, – сказала она.
И в этот момент сама не до конца понимала, где правда, а где попытка залатать дыру внутри.
Она заявила, что желает его по-настоящему, хотя на самом деле это не было правдой. Ей нужна была близость, она хотела ощутить свою нужность. После встречи с Ильей она себя чувствовала брошенной, как кошка, выброшенная на улицу.
Она забралась на него сверху и приступила к поцелуям. Кир отвечал осторожно, словно взвешивая каждое свое действие. Он положил руки ей на ягодицы и сжал, Агата застонала.
Он взял ее лицо в руки и спросил:
– Агата, ты что без трусиков?.
Она засмеялась и начала тереться своим интимным местом о него. Теперь стон сорвался с его губ.
Он запрокинул голову на спинку дивана и спросил в потолок:
– Что ты со мной делаешь?.
Агата с трудом сдерживала себя, Кир же говорил ей уходить, пока ещё может, потому что он сам едва сдерживается. Она продолжала тереться о него, но он, отстранил ее, посадил на диван и сам стал на колени.
Разведя ее ноги, он поцеловал ее туда. Агата была в ужасе, такого у неё никогда не было. Она слышала о подобном, но Илья никогда не позволял себе этого. А Кир... О боже, как это было волнующе! Он там творил такие вещи языком, что Агата думала, сойдёт с ума.
Он продолжал исследовать её языком, она стонала, запуская руку ему в волосы. Он к поцелуям добавлял пальцы, входил и выходил с ними. Боже, как было хорошо! Кир резко встал на ноги и оторвался от неё, быстро снял боксерки и откинул их в сторону, снова встал на колени и спросил у Агаты:
– Тебе нравятся мои поцелуи?
Не дожидаясь ответа, снова кинулся целовать её промежность.
Она выдала стон и крикнула ему:
– Ох, да, Кир, ааа, дааа!
Она наблюдала, как он наслаждается ею, как он нежно целует её, потом грубо всасывает в себя. Он добавил руку и мастурбировал мне, а второй рукой мастурбировал себе. Агата была уже на грани, Кир это чувствовал и прибавил темп. Они кончили вместе: когда последний стон сорвался с её губ, он кончил вслед за ней.
После случившегося Агата лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. Кир аккуратно взял её на руку и понес в душ. Он мыл их обоих. Агата за этим наблюдала. Потом он сначала вытер Агату полотенцем, затем себя, после чего понёс её в комнату, положил на кровать, лёг рядом, укрыл их одеялом и обнял. Так они и уснули вместе.
Глава 22
POV Агата
Агата проснулась медленно, будто выныривала из тёплой, тяжёлой воды.
Первое, что она почувствовала – пустота рядом.
Простыня была холодной.
Она не открывала глаза ещё несколько секунд, лежала неподвижно, слушая тишину дома и собственное дыхание. И вместе с пробуждением в память начала возвращаться ночь. Не обрывками. Не смутно.
А до мелочей.
Слишком ясно.
Его руки. Его дыхание. Его голос – низкий, срывающийся.
То, как он смотрел на неё. Не как на обязанность. Не как на сделку.
Как на женщину.
Её щёки медленно начали гореть.
– Господи… – прошептала она, закрывая лицо ладонями.
Она не жалела.
Вот что было странно. Она не жалела ни секунды. Ни своего порыва. Ни своей смелости. Ни того, что сама пришла к нему.
Но и легче не стало.
Боль никуда не делась.
Алкоголь просто приглушил её на время, как обезболивающее, которое перестало действовать к утру.
Илья всё равно был внутри – занозой, которую невозможно вытащить одним прикосновением другого мужчины. Даже такого, как Кир.
Агата повернула голову.
На тумбочке стоял стакан воды. И таблетка от головы.
Она замерла, глядя на это, и в груди что-то тихо сжалось.
Значит, он проснулся раньше. Ушёл тихо. И подумал о ней.
– Спасибо… – едва слышно сказала она в пустоту.
И тут же накрыла новая волна мыслей.
Как я теперь буду смотреть ему в глаза?
Что он обо мне подумает?
В памяти всплыло, как она сама к нему пришла. Как не слушала. Как настаивала. Как…
Она резко села в кровати.
– Я же буквально накинулась на него… – пробормотала она, чувствуя, как жар поднимается по шее к ушам.
Он останавливал её. Говорил, что она пьяна. Что не хочет, чтобы она жалела.
А она не жалела.
Ей просто было… стыдно.
Не за ночь.
За то, почему она к нему пришла.
Потому что ей было больно. Потому что она чувствовала себя выброшенной. Потому что отчаянно хотела доказать самой себе, что её всё ещё можно хотеть.
– Так, Агата, соберись, – тихо сказала она вслух, будто разговаривая с отражением внутри себя.
Она выпила таблетку, запила водой и ушла в душ.
Холодные струи стекали по коже, но внутри всё равно было тепло – не физическое, а какое-то странное, тревожное. Она закрывала глаза – и снова видела его лицо совсем близко. Его сдержанность, которая ночью всё-таки сломалась.
И от этого становилось ещё сложнее.
Когда она спустилась на кухню, волосы были влажными, лицо – спокойным только снаружи.
Она ожидала увидеть пустоту. Машину уехавшей жизни. Завтрак, оставленный домработницей.
Но на кухне стоял Кир.
В рубашке. Без галстука. С чашкой кофе в руке.
Он повернулся на звук её шагов.
И замер.
И просто смотрел на неё.
Не оценивающе. Не смущённо.
Долго. Внимательно. Так, будто пытался понять, что происходит у неё внутри.
Сердце у Агаты глухо стукнуло о рёбра.
– Доброе утро… – сказала она, и голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.
– Доброе утро, – ответил он.
И тоже не отвёл взгляд.
От этого становилось ещё более неловко. Воздух между ними был плотным, как перед грозой. Вчера между ними исчезла граница. А новой они ещё не придумали.
Она подошла к столу, избегая резких движений.
– Ты… не уехал на работу? – спросила она, наливая себе чай, лишь бы занять руки.
– Позже поеду, – спокойно сказал он. – Хотел убедиться, что ты нормально проснёшься.
Она кивнула.
Сказать «спасибо» казалось слишком мало. Сказать что-то большее – слишком страшно.
Тишина повисла снова.
Агата чувствовала его взгляд на себе почти физически.
– Кир… – начала она и тут же запнулась.
Он поставил чашку.
Подошёл ближе. Не вплотную. Просто сократил расстояние.
– Ты жалеешь? – спросил он тихо.
И в этом вопросе не было ни давления, ни обиды. Только осторожность.
Она подняла на него глаза.
И впервые за всё утро сказала правду без попытки спрятаться:
– Нет.
Пауза.
– Но мне всё равно тяжело.
Он кивнул. Будто именно это и ожидал услышать.
И не стал больше ничего спрашивать. Просто провёл большим пальцем по её щеке – коротко, почти невесомо.
Не как мужчина, который получил своё.
А как мужчина, который остаётся рядом, даже когда близость ничего не решила.
И от этого в груди у неё стало щемить ещё сильнее.
Кир всё ещё стоял близко. Не касаясь, но достаточно рядом, чтобы она чувствовала его тепло.
Он смотрел на неё внимательно, будто решался задать ещё один вопрос.
– Агата… – начал он спокойно. – Что вчера случилось?
Она напряглась почти незаметно, но внутри всё сжалось.
– В смысле? – она сделала вид, что не поняла, и отпила чай, хотя он был слишком горячим.
– Ты поехала в бар одна. Почти не отвечала на звонки. Вернулась… другой, – он говорил мягко, без претензий. – Я просто хочу понимать, что с тобой происходило.
Вот оно.
Тон был не обвиняющий. От этого врать стало ещё тяжелее.
Перед глазами вспыхнуло лицо Ильи. Его холодный взгляд. Его равнодушие. Те слова, после которых внутри всё обрушилось.
Она не могла рассказать.
Потому что тогда это станет реальным.
Потому что Кир будет знать, что даже после всего она всё ещё… не до конца его.
Она пожала плечами и отвела взгляд к окну.
– Ничего особенного, – сказала она как можно ровнее. – Просто устала. Захотелось побыть одной. Выпить. Подумать.
Кир не перебивал.
– Иногда накрывает, – добавила она с лёгкой, вымученной улыбкой. – Глупости в голову лезут. Вот и всё.
Тишина повисла между ними.
Она чувствовала – он не до конца верит. Но и давить не будет.
И прежде чем он успел задать ещё хоть один вопрос, она резко поставила чашку на стол.
Чтобы он не успел сказать что-то ещё. Чтобы не продолжал смотреть так внимательно, будто видит её насквозь.
Она шагнула к нему сама.
Притянула за ворот рубашки и поцеловала.
Поцелуй вышел неровным – больше попыткой сбежать, чем проявлением нежности. Но Кир ответил сразу. Его ладонь легла ей на талию, вторая – на спину, удерживая, но без давления.
Он не углублял поцелуй. Не перехватывал инициативу. Просто был рядом – тёплый, настоящий, живой.
И именно это сбивало её сильнее всего.
Когда поцелуй закончился, они не разошлись сразу.
Так и остались стоять близко, лбами почти касаясь. Его рука медленно скользнула к её волосам, и он начал гладить её по голове – неспешно, задумчиво, как будто успокаивал не её, а себя.
Агата закрыла глаза на секунду.
Вот этого ей и не хватало – не страсти даже, а вот такой тихой близости, где можно просто стоять и дышать одним воздухом.
– Мне нужно ехать на работу, – тихо сказал Кир.
Она кивнула, но рук не убрала.
– Что ты хочешь на ужин? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
Он чуть отстранился, посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти игривое.
Он явно колебался – говорить или нет.
Потом наклонился к её уху.
– Тебя, – сказал он тихо.
У Агаты моментально вспыхнули щёки.
– Кир… – выдохнула она, не зная, то ли возмутиться, то ли улыбнуться.
Он мягко поцеловал её в губы – коротко, почти невинно – и отпустил.
Пока он надевал пальто в прихожей, она стояла на кухне, всё ещё ощущая жар в лице.
– Я буду к восьми, – крикнул он от двери.
Пауза.
– И, Агата…
Она выглянула в коридор.
Он смотрел на неё серьёзно, но без упрёка.
– Сегодня без бара. Ладно?
Не приказ. Не контроль. Просто просьба.
Она кивнула.
– Ладно.
Дверь закрылась.
И только когда он ушёл, она поняла, что улыбается. Но где-то глубоко под этой улыбкой всё ещё жила вчерашняя боль – просто теперь рядом с ней появилось что-то ещё.
Тёплое. Живое. Опасно настоящее.
POV Илья
Смена начиналась как обычная.
Кофе из автомата, короткие шутки в раздевалке, привычная усталость, которая уже стала фоном жизни.
Вызов поступил днём.
Старое здание. Частичное обрушение. Предполагалось, что конструкция ещё держится – такие вызовы у них были десятки раз. Просчитались.
Они работали на верхнем этаже, когда что-то внизу глухо треснуло.
– Уходим! – кто-то крикнул.
Илья рванул к лестнице, но не успел буквально пару шагов.
Пол ушёл из-под ног.
Шум. Пыль. Удар, выбивший воздух из лёгких.
А потом темнота.
Он пришёл в себя уже в больнице.
Белый потолок. Тяжёлый запах лекарств. Писк аппаратуры.
Голова гудела так, будто внутри били молотком.
– Илюша… – раздался знакомый голос.
Мама. Рядом стоял отец – постаревший за одну ночь.
Он попытался пошевелиться и тут же скривился от боли.
– Тихо, тихо, – мать схватила его за руку. – Врачи сказали, тебе очень повезло. Переломы, сотрясение… Но ты жив.
Он слушал, но мысли были в другом месте.
– Где… Агата? – выдохнул он.
Родители переглянулись.
– Она не приходила, – осторожно сказала мама. – Мы ей звонили… она не отвечает.
Он нахмурился.
– Телефон… дайте телефон…
Его мобильный нашли не сразу. Потом сказали, что он потерян под завалами. Новый мама всё забывала привезти. Дни сливались в один длинный коридор из уколов, перевязок и потолка над кроватью.
Он лежал без связи с внешним миром.
И всё это время ждал только одного – что откроется дверь, и зайдёт она.
Сядет рядом. Возьмёт за руку. Скажет своим тихим голосом:
«Я здесь».
Она не пришла.
Он звонил ей с маминого телефона – раз за разом.
Гудки. Пустота. Иногда – автоответчик.
– Может, номер сменила… – пытался он найти объяснение.
Но с каждым днём внутри росло другое чувство. Тяжёлое. Тёмное.
Прошёл почти месяц.
В день выписки мама сидела на стуле у окна, непривычно молчаливая.
– Илья… – начала она и замолчала.
Он сразу понял – что-то не так.
– Что?
Она тяжело вздохнула.
– Твоя Агата… вышла замуж.
Он даже не сразу осознал смысл слов.
– Что за бред? – он усмехнулся. – Мам, ну хватит.
– Поэтому она и не приходила. И не отвечала.
– Это неправда, – жёстко сказал он. – Ты что-то перепутала.
Мама молча достала телефон. Открыла фотографию.
Свадебное платье. Улыбка. Чужой мужчина рядом.
Илья смотрел несколько секунд… потом в глазах что-то щёлкнуло.
Он узнал его.
Тот самый клиент из ресторана.
Тот, кто присылал цветы.
Тот, с кем она попала под дождь.
Тот, из-за которого они впервые серьёзно поругались.
Воздуха стало не хватать.
– Забери меня домой, – глухо сказал он.
Дома было хуже, чем в больнице.
Там хотя бы была надежда.
Здесь – только тишина и фотографии на стенах, где они ещё вместе. Где он был уверен в будущем. В свадьбе. В ней.
Он прокручивал всё снова и снова.
Как она могла?
Когда успела?
Это всё было ложью?
Злость росла, вытесняя боль.
В какой-то момент он просто устал думать.
– Я выйду, – бросил он родителям.
Он поехал в торговый центр – просто идти, смотреть на людей, глушить мысли шумом.
И увидел её.
Она спросила как у него дела как его здоровье, а он послал ее и ушел.
Если бы он остановился хоть на секунду – он бы сорвался. А он не хотел выглядеть слабым. Не перед ней.
Вечером он пошёл с другом в клуб.
Громкая музыка. Алкоголь. Девушки, которые смеялись слишком легко и ничего о нём не знали.
Он улыбался. Шутил. Касался чужих рук, чужих губ.
Всю ночь он пытался вытравить из себя её.
Забыть её запах. Её голос. То, как она смеялась, уткнувшись ему в плечо.
Ничего не вышло.
К утру он понял только одно:
Он не просто потерял Агату.
Он потерял ту версию себя, которая верила, что его можно любить просто так.
Глава 23
POV Кир
Киру не хотелось уезжать.
Он стоял в прихожей дольше обычного, застёгивая часы, поправляя манжет, проверяя телефон – находя любые причины задержаться ещё на минуту.
После вчерашней ночи оставить её одну казалось неправильным.
Он видел утром её глаза.
Она не жалела. Это было честно.
Но внутри неё всё ещё жил кто-то другой.
Илья.
Это имя он не произносил, но чувствовал его присутствие почти физически. Как тень, стоящую между ними.
Кир боялся только одного – что она снова закроется. Спрячется за вежливость, за улыбки, за «всё нормально».
Он не хотел быть для неё утешением.
Он хотел стать выбором.
Рабочий день с самого утра пошёл наперекосяк. Проблемы с поставками, проверка документов, срочный звонок от партнёров. Кир задержался.
К вечеру он вышел в зал клуба – просто проверить, как идёт смена.
И замер.
У бара, прижав к себе какую-то девушку, смеялся Илья.
Тот самый.
Рука у него лежала у неё на талии слишком свободно, слишком уверенно. Они целовались, будто вокруг никого не существовало.
Кир почувствовал, как внутри медленно поднимается холод.
Вот, значит, как.
Первая мысль была простой и грязной – снять на видео. Отправить Агате. Пусть увидит, за кем она страдает.
Палец даже лёг на телефон.
Но он остановился.
Если он так сделает – это будет конец. Не Ильи. Их с Агатой.
Она не простит манипуляцию. Даже если правда будет на его стороне.
Кир медленно выдохнул.
И принял другое решение.
Он позвонил ей.
– Агат, прости, завал на работе… Можешь привезти красную папку из моего кабинета? Очень нужно.
Она согласилась сразу.
Кир убрал телефон и ушёл в кабинет. Включил камеры наблюдения.
Экран разделился на несколько окон. Танцпол. Бар. Вход.
Илья всё так же веселился. Смеялся. Целовал другую. Ни капли боли. Ни капли тоски.
– Быстро же ты забыл… – тихо сказал Кир.
Через двадцать минут он увидел её.
Агата вошла в зал – немного растерянная, оглядывающаяся. Подошла к охране, что-то спросила.
Кир замер.
Он не знал, хочет ли этого. Но уже не мог остановить.
Она шла через зал – и в какой-то момент повернула голову.
Прямо туда.
Где Илья прижимал к себе девушку и целовал её посреди танцпола.
Кир увидел, как Агата остановилась.
Как её лицо будто застыло.
Как она быстро отвернулась и пошла в сторону туалета.
Он резко откинулся на спинку кресла и провёл ладонью по лицу.
Хотелось сорваться. Выйти в зал. Вытащить Илью за шкирку и вышвырнуть из клуба.
Но тогда она всё поймёт.
Поймёт, что это подстроено. Что он хотел, чтобы она увидела.
А он не хотел быть тем, кто добивает.
Минуты тянулись бесконечно.
Он снова включил камеру коридора – вот она выходит из туалета. Лицо спокойное. Слишком спокойное.
Идёт к его кабинету.
Кир быстро закрыл ноутбук, разложил документы, сделал вид, что работает.
Когда дверь открылась, он сразу встал.
Она протянула ему папку.
– Эту? – спросила тихо.
– Да, спасибо, – ответил он и посмотрел ей в глаза.
Они были чуть припухшими.
Сердце у него сжалось.
– Что случилось? – мягко спросил он.
Она едва заметно улыбнулась.
– Давление, наверное… на погоду. Глаза слезятся.
Он не стал спорить.
Просто взял её за руку и подвёл к дивану.
– Посиди со мной сорок минут, ладно? Закончу – и поедем домой вместе. Я закажу тебе чай с лимоном.
Она кивнула.
Кир позвонил администратору, попросил принести чай.
А сам сел за ноутбук.
Печатал. Работал. Делал вид, что сосредоточен на цифрах.
Но каждые несколько секунд смотрел на неё.
Она сидела тихо, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку.
Разбитая.
И ему было больно от того, что он стал причиной этой боли. Пусть и косвенно.
Но ещё больнее было бы, если бы она продолжала любить человека, который уже живёт дальше.
Она держится за прошлое.
А он уже отпустил её.
Кир смотрел на неё и понимал только одно:
Он не идеальный. Не святой. И только что сделал жестокую вещь.
Но если это поможет ей однажды посмотреть на него – по-настоящему посмотреть —
он готов быть тем, кого за это будут ненавидеть.
Потому что он полюбил её ещё тогда.
В ресторане.
С первого взгляда.
POV Агата
Агата не любила бывать в его клубе.
Слишком громко. Слишком много людей. Слишком много чужого веселья, когда внутри пусто.
Она прошла через зал, прижимая к себе красную папку, стараясь ни на кого не смотреть. Хотелось просто отдать документы и уехать.
И именно поэтому она его увидела.
Не сразу.
Сначала – смех. Знакомый.
Потом – поворот головы.
И мир сузился до одной точки.
Илья.
Он стоял посреди зала, прижав к себе какую-то девушку. Она смеялась, запрокинув голову, а его рука лежала у неё на ягодицах – по-хозяйски, свободно, так, будто это его место.
Потом он её поцеловал.
Не неловко. Не случайно.
Привычно.
У Агаты в груди всё сжалось так резко, что стало трудно дышать.
Вот и всё.
Слёзы выступили сами, прежде чем она успела их остановить.
Она резко отвернулась и пошла прочь, почти не разбирая дороги. Только бы не туда. Только бы не видеть ещё.
Туалет.
Закрытая кабинка.
Дрожащие руки.
Она зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть вслух.
Больно было не потому, что он с другой.
А потому что он выглядел… счастливым. Лёгким. Свободным.
Так, будто её никогда и не было.
– Дура… – прошептала она себе. – Какая же ты дура…
Она стояла так несколько минут, пытаясь дышать ровно. Умывалась холодной водой, пока лицо не перестало гореть.
Кир не должен этого видеть.
Только не он.
Когда она наконец вышла, лицо уже было спокойным. Почти.
Она дошла до кабинета и постучала.
Кир сразу встал, когда она вошла.
– Эту папку? – спросила она, протягивая документы.
Он посмотрел на неё слишком внимательно.
– Что случилось?
– Давление… – она слабо улыбнулась. – На погоду, наверное. Глаза слезятся.
Он ничего не сказал, только мягко взял её за руку и подвёл к дивану.
– Посиди со мной немного. Я закажу тебе чай с лимоном.
Она кивнула.
И села.
Не знала, сколько прошло времени. Пять минут. Двадцать. Вечность.
Она просто смотрела в одну точку.
А перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина:
его рука на чужом теле, его губы на чужих губах.
Хотелось плакать. Кричать. Что-нибудь разбить.
Но она сидела тихо.
Когда Кир наконец закрыл ноутбук, она даже не сразу это заметила.
– Поехали домой, – сказал он мягко.
В машине он иногда клал руку ей на ногу – когда позволяла дорога. Лёгкое, тёплое касание.
Она поворачивалась к нему и слабо улыбалась.
Он видел, что с ней что-то не так. Она чувствовала это.
Но он не спрашивал.
И за это она была ему благодарна больше, чем за чай, заботу или тишину.
Потому что сейчас она бы не выдержала ни одного вопроса.
Дома было непривычно тихо.
Они ужинали почти молча. Кир что-то рассказывал про работу – спокойно, размеренно, как будто день был самым обычным. Агата кивала в нужных местах, даже улыбалась иногда.
Она старалась.
Старалась держать спину ровно. Стараться жевать, а не просто перекладывать еду по тарелке. Стараться выглядеть живой.
Только внутри всё было как после взрыва – пыль ещё не осела.
Она почти не чувствовала вкуса. Только иногда ловила его взгляд на себе – внимательный, тихий, осторожный.
Он видел.
Но не лез.
И за это она была благодарна.
Когда ужин закончился, она не ушла сразу, как делала обычно в последнее время.
Она встала, обошла стол и сама подошла к нему.
Обняла.
Просто уткнулась лбом ему в грудь и обняла за талию.
Кир замер на секунду – будто не ожидал – а потом крепко обнял в ответ. Без слов. Его подбородок лёг ей на макушку.
Так они и стояли.
Долго.
В этой тишине было больше близости, чем во всех разговорах.
– Я… плохо себя чувствую, – тихо сказала Агата, не поднимая головы. – Пойду лягу.
Кир чуть отстранился, посмотрел на неё внимательно.
– Иди в спальню, – мягко сказал он. – Мне нужно ещё поработать. Я, наверное, допоздна… Лягу сегодня в кабинете.
Она кивнула.
И – к своему стыду – почувствовала облегчение.
Ей не нужно будет лежать рядом. Не нужно будет притворяться, что всё в порядке. Не нужно будет бояться, что он коснётся её – а она расплачется.
– Спокойной ночи, – сказала она тихо.
– Спокойной ночи, Агата.
В ванной она включила душ на полную, чтобы шум воды заглушил всё.
И только тогда дала себе сломаться.
Слёзы текли без остановки. Она опиралась руками о стену, горячая вода смешивалась с солёной, а внутри было ощущение, будто из неё вынули что-то важное и оставили пустоту.
Он даже не страдал.
Он просто живёт дальше.
От этой мысли становилось больнее всего.
Когда сил стоять больше не осталось, она выключила воду, надела первую попавшуюся пижаму и почти доползла до кровати.
Упала лицом в подушку.
И уснула так же – с влажными ресницами и тяжестью в груди, которая никуда не делась, даже во сне.
