Текст книги "Язык цветов (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Отголоски

Утро началось почти так же, как вчера.

Свет за шторами, тишина, тёплое дыхание Ильи рядом. Агата лежала, не открывая глаз, и пыталась удержать это состояние – хрупкое, спокойное, будто стеклянное.

Илья спал. Его рука лежала у неё на талии – привычно, уверенно. От этого прикосновения было легче.

Она осторожно выбралась из кровати, чтобы не разбудить его, и пошла на кухню. Поставила чайник, включила свет. Обычные движения. Обычная жизнь.

Телефон лежал на столе.

Экран был тёмным.

Агата поймала себя на том, что смотрит на него слишком внимательно. Словно ждёт, что он загорится сам.

Он в чёрном списке, – напомнила она себе.

Он не может написать.

Телефон молчал.

Она выдохнула и занялась завтраком.

Позже, уже по дороге на работу, Илья что-то рассказывал – о планах на выходные. Агата слушала, кивала, улыбалась. Всё было правильно. Всё – как должно быть.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – сказал он, останавливая машину у ресторана.

– Просто не выспалась, – ответила она и наклонилась, чтобы поцеловать его. – Всё хорошо.

Он поверил.

И это почему-то кольнуло.

В ресторане было шумно. Обеденный час, гости, суета. Агата погрузилась в работу – заказы, разговоры, движение. Это помогало не думать.

Почти.

Когда она зашла в кабинет, чтобы разобрать бумаги, официантка оставила на столе конверт.

– Это вам, – сказала она. – Курьер принёс. Сказал – лично в руки, но вас не было.

Агата замерла.

– От кого?

– Не знаю. Без имени.

Конверт был плотный. Белый. Ничего лишнего.

Сердце стукнуло сильнее, чем нужно.

Не будь смешной, – одёрнула она себя.

Это может быть что угодно.

Она вскрыла конверт.

Внутри был всего один лист. Без подписи. Без даты.

Короткая фраза, напечатанная ровным, аккуратным шрифтом:

«Иногда блокировка – это просто иллюзия выбора. Береги себя».

Агата почувствовала, как холод медленно поднимается от пальцев к груди.

Он не писал.

Не звонил.

Не нарушал правил.

Он просто напомнил, что он рядом.

Она медленно села в кресло. В кабинете было тихо – слишком тихо после шума зала. Бумага в её руках казалась тяжёлой, будто в ней было больше смысла, чем слов.

Как он узнал, где я?

Когда?

Зачем именно сейчас?

Ответ был очевиден и оттого ещё страшнее.

Потому что она решила, что всё закончилось.

Агата сложила лист, убрала его обратно в конверт и глубоко вдохнула. Потом ещё раз. И ещё.

– Всё под контролем, – прошептала она, не веря собственному голосу.

Снаружи кто-то позвал её по имени. Работа продолжалась. Мир не рухнул.

Но где-то на уровне инстинкта она уже знала:

Кир не требует внимания.

Он просто присутствует.

И с каждым таким «отголоском» его становится всё больше в её жизни – даже там, где она выбирает свет.

К вечеру в ресторане стало спокойнее. Основной поток гостей схлынул, осталась привычная рабочая тишина – негромкие разговоры, звон посуды, шаги официантов.

В этот момент к администратору подошёл курьер.

– Букет для Агаты, – сказал он и протянул цветы.

Когда ей передали букет, Агата сразу почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Цветы были жёлтыми. Яркими, свежими, необычными. Она не знала их названия – раньше такие ей не дарили. Они смотрелись слишком живо, слишком нарочито красиво.

В букете была открытка.

Агата помедлила секунду, потом всё же открыла её.

Всего одна строка:

«Зверобой – обозначает, что я добьюсь тебя любой ценой».

Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Очень красивый ход, – подумала она с горечью.

Цветы со смыслом. Язык цветов. Каждые – как сообщение, как шаг ближе.

Она поймала себя на пугающей мысли:

Если бы это придумал Илья – я бы радовалась. Я бы хранила эту открытку.

Но цветы от Кира вызывали только тревогу и злость.

Агата взяла букет и понесла его в кабинет. Закрыла за собой дверь, села в кресло и долго смотрела на жёлтые лепестки. Они были красивыми. И от этого становилось ещё хуже.

– Чёрт… – выдохнула она.

Внутри что-то сорвалось.

Резко, почти зло, она взяла телефон, зашла в настройки и убрала Кира из чёрного списка.

Хватит.

Она нажала «вызов».

Один гудок.

Второй.

На третьем он поднял трубку.

– Я рад тебя слышать, Агата, – спокойно сказал Кир, будто ждал этого звонка. – Я соскучился.

Её передёрнуло.

– Когда ты оставишь меня в покое? – жёстко спросила она.

На том конце повисла пауза. Но не растерянная – выверенная.

– Я буду в ресторане через час, – сказал он так же ровно. – К моему приходу пусть будут готовы: салат «Цезарь», стейк из рыбы с пюре и два штруделя.

Агата сжала телефон так, что побелели пальцы.

– К семи всё будет на столе, – ответила она сквозь зубы.

Он сбросил первым.

Агата сидела неподвижно несколько секунд, глядя в погасший экран.

Злость накрыла волной.

Он её не слышал.

Или слышал – но игнорировал.

Она не знала, как до него донести, что он должен забыть о ней. Не знала, какие слова на него действуют, если вообще действуют.

Агата вышла из кабинета и подошла к Сергею, официанту.

– Запиши заказ, – сказала она ровно и продиктовала всё, что сказал Кир.

Сергей кивнул и начал пробивать заказ в компьютере, не задавая вопросов.

Агата вернулась в кабинет, закрыла дверь и села за стол.

Ревизия. Бумаги. Цифры.

Обычная работа.

Только жёлтые цветы всё ещё стояли в углу кабинета – слишком яркие, слишком живые, как напоминание о том, что Кир снова сделал шаг.

И, как ему и нравилось, – без разрешения.

К семи часам ресторан наполнился спокойным вечерним гулом. Свет стал мягче, тени – длиннее. Агата закончила ревизию и как раз закрывала папку, когда почувствовала это – не звук, не шаги, а присутствие.

Она подняла взгляд.

Кир вошёл в зал уверенно, без спешки, будто это место принадлежало ему так же, как и всё остальное. Он был одет просто, но со вкусом. Окинул взглядом зал, почти сразу нашёл её и слегка кивнул – не приветствие, а знак, что он здесь.

Агата вышла из кабинета и подошла к его столу.

– Ты сказал, что придёшь за заказом, – холодно произнесла она.

– Я сказал, что буду в ресторане, – поправил он. – И хочу, чтобы ты поужинала со мной.

– Нет.

Он даже не удивился.

– Я заказал для тебя «Цезарь» и штрудель, – продолжил Кир спокойно. – Твой любимый.

– Я не буду ужинать с тобой, – повторила Агата.

Он посмотрел на неё внимательнее, будто взвешивая что-то внутри себя.

– Если ты поужинаешь со мной, – сказал он тихо, – я оставлю тебя в покое на неделю.

Слова повисли между ними.

Агата почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Неделя. Целая неделя без сообщений, без намёков, без цветов и курьеров.

Может, за это время он найдёт себе другую жертву, – мелькнула мысль.

Может, забудет обо мне.

Она думала недолго.

– Один ужин, – сказала она. – И ты держишь слово.

– Всегда, – ответил Кир и чуть улыбнулся.

Агата села за стол напротив него.

Сначала они ели молча. Она чувствовала его взгляд, но он не торопил её, не давил. Это молчание было напряжённым, но странно… комфортным. Слишком.

Кир первым нарушил тишину.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он негромко.

– Давай без этого, – отрезала Агата.

Он усмехнулся, но спорить не стал. Завёл разговор – нейтральный, почти обычный. О ресторане, о городе, о мелочах. Агата отвечала коротко, но отвечала. Разговор неожиданно потёк.

Когда тарелки убрали, Кир заказал чай.

– И два штруделя, – добавил он, глядя на неё. – Ты же всё равно не откажешься.

Она не стала спорить.

Когда перед ними поставили десерт, Кир на секунду задумался, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

– Когда у тебя свадьба?

Агата напряглась.

– Через две недели.

– Ты уверена, – медленно произнёс он, – что хочешь выйти замуж за того парня?

Она выдержала его взгляд.

– Уверена.

Он кивнул, будто принял ответ. Но в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое – не злость и не разочарование. Скорее интерес.

– Хорошо, – сказал Кир. – Тогда ешь штрудель. Он остывает.

Агата взяла вилку.

Неделя тишины стоила одного ужина.

Так она решила.

И не заметила, как сама начала считать дни.

Они уже ели десерт. Штрудель был тёплым, с вишнёвой начинкой, чай – ароматным. Со стороны всё выглядело почти мирно. Почти нормально.

Кир медленно отложил вилку и посмотрел на Агату внимательно, слишком внимательно.

– Скажи, – тихо спросил он, – я тебе нравлюсь?

Вопрос был задан спокойно, без нажима. Именно это и насторожило.

Агата подняла на него взгляд. Несколько секунд молчала, будто решая, сколько правды можно позволить.

– Ты очень красив, – сказала она честно. – Но я люблю другого.

Её ответ ему… понравился.

Она поняла это по тому, как едва заметно изменилось его лицо.

Кир протянул руку и положил ладонь поверх её руки – уверенно, будто имел на это право.

– Это ты красивая, – сказал он мягко. – И я не могу забыть ту ночь. В машине.

Агата резко вытянула руку и спрятала её под столом.

Он усмехнулся.

Не убрал руку сразу. Вместо этого наклонился ближе и кончиками пальцев легко провёл по её губе.

Агата замерла.

Кир поднёс палец к своим губам и медленно облизал его.

Она смотрела на него ошарашенно, не в силах сказать ни слова.

Он рассмеялся – тихо, почти добродушно.

– У тебя был джем на губе, – сказал он спокойно. – Я просто убрал. Не удержался… я очень люблю вишню.

Агата продолжала смотреть на него, не двигаясь. Она чувствовала, как внутри всё сжалось, как будто пространство между ними стало слишком тесным.

Кир понял.

Он всегда понимал, когда она закрывается.

Он встал, аккуратно отодвинул стул.

– Спасибо за ужин, – сказал он вежливо, будто это был обычный вечер. – И за компанию.

Повернулся к выходу, но перед тем как уйти, обернулся ещё раз.

– Это будет самая мучительная неделя без тебя, – добавил он с лёгкой улыбкой.

И вышел.

Агата осталась сидеть за столом, не прикасаясь к десерту. Чай остыл. Штрудель больше не вызывал аппетита.

Она поняла одно:

неделя тишины – не подарок.

Это отсрочка.

И она не была уверена, что готова к тому, что будет после.

Глава 10

Четыре дня

Прошло четыре дня.

Кир, как и обещал, не появлялся.

Не писал.

Не звонил.

Не напоминал о себе ни цветами, ни намёками, ни чужими голосами.

И Агата была этому рада.

Эти дни были светлыми. Почти счастливыми.

С Ильёй у них всё шло хорошо – легко, по-настоящему. Они вместе готовили ужины, спорили из-за специй, смеялись, убирались под музыку, пели вслух и танцевали прямо на кухне. Ночи были страстными, тёплыми, живыми – такими, после которых просыпаются с улыбкой и ощущением, что жизнь наконец складывается.

Скоро она станет его женой.

До свадьбы оставалось девять дней.

В тот день Илья был на работе, а Агата поехала в торговый центр – искать платье.

Она уже почти час ходила по магазинам, перебирая вешалки, примеряя одно за другим, но ни одно не отзывалось внутри. Всё было либо слишком чужим, либо слишком «не её».

Она уже собиралась сделать перерыв, когда телефон резко ожил в кармане.

Звонок.

Настойчивый.

Чужой.

Агата достала телефон. Номер был не подписан.

– Алло?

На другом конце говорил мужчина. Спокойно, официально. Она не запомнила ни его имя, ни должность – только слова.

На работе произошёл несчастный случай.

Илья пострадал.

Он в больнице.

– Я сейчас приеду, – сказала Агата и даже не поняла, как сбросила звонок.

Она выбежала из торгового центра так быстро, что люди оборачивались. Поймала такси, назвала адрес – пятьдесят девятая больница – и всё остальное время сидела, сжимая руки, глядя в одну точку.

В больнице её не пустили к нему.

– Состояние тяжёлое, но не критичное, – сказал врач. – Жить будет. Переломы, сотрясение головы.

Агата выдохнула. Резко, до боли в груди.

Жить будет.

Это было главное.

В этот момент в коридор почти вбежали его родители.

Голоса. Крики. Вопросы. Паника.

А потом – взгляд.

Наталья Васильевна увидела Агату и сразу изменилась в лице.

– К нему её не пускать, – резко сказала она врачу. – Ни в коем случае.

Агата опешила.

– Почему? – тихо спросила она. – Что я сделала?

Наталья Васильевна посмотрела на неё холодно, сверху вниз.

– Ты нам не ровня, – сказала она без колебаний. – И ты не заслуживаешь быть рядом с моим мальчиком.

В этот момент Агата всё поняла.

Не сразу. Не словами – внутри.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и пошла к выходу из больницы.

Снаружи было прохладно. Серое небо, редкие прохожие, шум машин.

Агата села на лавочку у входа и заплакала.

Горько. Беззвучно. Так, как плачут, когда рушится не тело – надежда.

Девять дней до свадьбы вдруг показались ей слишком длинными.

И слишком хрупкими.

Когда Агата немного успокоилась, она поехала домой.

Квартира встретила её тишиной. Слишком пустой, слишком громкой. Она сняла пальто, прошла в комнату – и взгляд сам упал на вещи Ильи. Его куртка на спинке стула, кроссовки у двери, кружка на кухонном столе.

Илья.

Это имя будто выбило из неё воздух.

Агата опустилась на край кровати и снова разрыдалась. Уже не сдерживаясь. Её трясло от бессилия и обиды.

Она не понимала.

Почему его родители так настроены против неё?

Почему они решили, что она недостойна быть рядом с человеком, которого любит?

Она любила Илью. Искренне. По-настоящему. Она хотела быть с ним, поддерживать его, быть рядом в любой момент. Почему за них кто-то решил иначе?

Мысли путались, накладывались одна на другую. Усталость накрыла внезапно. Агата даже не заметила, как уснула – прямо так, в одежде, с мокрыми от слёз ресницами.

Утром её разбудил звонок телефона.

– Агата – услышала она голос мамы.

Она с трудом поднялась, будто тело стало чужим.

– Ты совсем забыла о родителях, – сказала мама, – Приезжай ко мне. Нам нужно поговорить.

В голосе было что-то такое, что заставило Агату насторожиться.

– Я приеду через час, – ответила она.

Ровно через час Агата уже звонила в знакомую дверь.

Мама открыла сразу и, ничего не говоря, крепко обняла её. По-настоящему, по-матерински. От этого объятия внутри что-то дрогнуло.

Они прошли на кухню. За столом уже сидела Кристина. Она что-то весело рассказывала, но, увидев Агату, сразу вскочила и буквально налетела на неё.

– Я так по тебе соскучилась! – сказала она, обнимая сестру.

Мама поставила турку на плиту, начала варить кофе. Привычные движения, будто она пыталась сохранить обычность момента.

Когда чашки уже стояли на столе, мама села напротив дочерей и на несколько секунд замолчала.

Агата и Кристина внимательно смотрели на неё.

– Я переписала квартиру на вас, – наконец сказала мама. – На вас обеих. Вы мои дочки.

Они переглянулись.

– Зачем? – почти одновременно спросили они.

Мама опустила взгляд. И вдруг заплакала.

– Нужно всё успеть сделать… – её голос дрожал. – Я не знаю, сколько мне осталось жить.

Кристина побледнела.

– Мам… что ты говоришь?

Мама вытерла слёзы, но они всё равно текли.

– На работе был медосмотр. Нашли опухоль в голове. Я проходила обследование ещё раз… диагноз подтвердился.

Мир будто остановился.

Кристина разрыдалась сразу, закрыв лицо руками.

Агата сидела неподвижно, а потом резко подалась вперёд.

– Какая опухоль? Где именно? Что говорят врачи? – вопросы сыпались один за другим.

– Оперировать могут только в Германии, – тихо сказала мама. – Пока она не очень большая… но времени мало. И денег у нас таких нет.

– Сколько? – спросила Агата.

– Неделя, – ответила мама.

Это слово повисло в воздухе, как приговор.

Агата сжала губы.

– Я соберу деньги, – сказала она твёрдо. – Я что-нибудь придумаю. Мы всё сделаем, мам.

Она не знала как.

Не знала где.

Но знала – другого выхода нет.

Они ещё долго говорили. Плакали. Обнимались. Агата успокаивала Кристину и маму, повторяя, что всё будет хорошо, даже если сама в это не верила.

Через два часа они разошлись.

Агата ехала домой и смотрела в окно, не видя дороги.

В голове бился один-единственный вопрос:

где взять такую сумму за неделю?

И ответа у неё пока не было.

Глава 11

Три дня Агата бегала по банкам.

С утра до вечера – очереди, кабинеты, одинаковые лица менеджеров и одни и те же слова:

– К сожалению, мы не можем одобрить кредит.

– Недостаточный доход.

– Слишком короткий срок.

Она выходила на улицу, делала глубокий вдох и шла в следующий банк. Потом – в следующий.

Вечерами она звонила знакомым. Просила осторожно, почти шёпотом.

Кто-то сочувствовал.

Кто-то извинялся.

У кого-то просто не было такой суммы.

Нужных денег не было ни у кого.

К Илье её так и не пускали.

Родители закрыли всё – врачей, разговоры, любые попытки приблизиться. И Агата знала: помощи от них не будет. Его мать ясно дала это понять ещё в больнице.

Ты нам не ровня. Ты недостойна нашего сына.

Эти слова жгли сильнее отказов.

На третий день Агата сидела в пустом кабинете. За столом, уткнувшись локтями в край. Она схватилась за голову, сжимая волосы, будто это могло удержать мысли, которые метались одна за другой.

Четыре дня.

Всего четыре дня.

Ей впервые по-настоящему захотелось опустить руки. Просто перестать бороться.

Но она не могла.

Не имела права.

От бессилия слёзы потекли сами. Она закрыла лицо ладонями и тихо заплакала – без звука, почти не дыша.

Дверь кабинета открылась.

– Неделя прошла, – раздался знакомый голос.

Агата вздрогнула. Резко выпрямилась, начала поспешно вытирать слёзы, отвернулась к окну.

Кир стоял у двери. Он сразу заметил покрасневшие глаза, дрожащие пальцы, напряжённые плечи.

– В чём дело? – спросил он уже жёстко.

Она попыталась промолчать. Но силы кончились.

– Илья… – сорвалось у неё. – Он в больнице. Его родители… свадьба… всё не так.

Слова лились сами. Она рассказала про несчастный случай, про отказ, про то, что свадьба откладывается на неопределённый срок.

А потом сказала:

– Мама…

И больше не смогла.

Она заплакала снова – по-настоящему, надрывно.

Кир молча подошёл, присел перед ней на корточки и осторожно убрал ладонями слёзы с её щёк.

– Что с ней? – спросил он тише, без давления.

Агата рассказала. Про опухоль. Про Германию. Про кредиты. Про отказы. Про то, что нужной суммы ей не собрать.

Её снова трясло.

Кир поднялся, сел в кресло и потянул её к себе. Агата даже не сопротивлялась. В следующий момент она уже сидела у него на коленях, уткнувшись лицом ему в плечо.

Со стороны это выглядело слишком близко. Слишком интимно.

– Не плачь, – сказал он спокойно. – Всегда есть выход. Просто ты ищешь не там.

Она подняла голову. Посмотрела на него заплаканными глазами. Он большим пальцем медленно стёр слезу с её щеки.

– Сколько времени? – спросил он.

– Четыре дня, – прошептала она.

Он кивнул, будто уже всё решил.

– Я дам тебе столько, сколько нужно.

Агата замерла. Внутри всё сжалось.

– Просто… не плачь больше.

Она смотрела на него и понимала – ничего в его жизни не бывает просто так.

– Но ты… – голос дрогнул. – Ты что-то хочешь взамен?

Кир улыбнулся. Медленно наклонился к её уху и тихо сказал:

– Тебя хочу.

Агата резко отстранилась и посмотрела на него.

– Ты хочешь дать мне эту сумму… – голос дрогнул, но она договорила, – …за одну ночь со мной?

Кир прикусил губу. На секунду – будто действительно задумался. Потом медленно покачал головой.

– Нет.

Она выдохнула, но облегчение длилось мгновение.

Он поднял на неё взгляд – тяжёлый, внимательный.

– Я хочу тебя всю, – сказал он тихо. – Целиком.

Он сделал паузу.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Агата будто обожглась. Она резко спрыгнула с его колен, отступила на шаг, словно между ними внезапно выросла пропасть.

– Нет, – сказала она сразу. – Я тебя не люблю.

Её голос стал твёрдым. – И никогда не полюблю. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Кир усмехнулся. Не зло – уверенно.

– Когда-нибудь сможешь, – спокойно ответил он. – И полюбишь тоже.

Она покачала головой.

– Нет.

Он ничего не стал доказывать. Просто взял со стола чистый лист, ручку и быстро написал адрес. Протянул ей.

– Если примешь моё предложение, – сказал он, вкладывая листок ей в руку, – жду тебя по этому адресу. С чемоданом.

Агата молчала. Пальцы сжали бумагу так сильно, что она смялась.

Кир направился к выходу, но у двери остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– Если ты примешь моё решение, назад дороги уже не будет.

Дверь закрылась.

Агата так и осталась стоять посреди кабинета, сжимая листок, не в силах пошевелиться.

Через несколько минут она медленно убрала его в сумку – рядом с телефоном, будто пряча от самой себя.

Выйдя в зал, она подошла к официантам.

– Я поеду домой. Мне плохо. Если что-то случится – сразу звоните.

Те молча кивнули.

Дорогу домой она не запомнила.

В квартире было слишком много Ильи. Его запах, его вещи, его жизнь – повсюду. Агата села на пол, прижала к лицу его рубашку и заплакала.

– Прости… – шептала она, не зная, кому именно.

Она не могла его предать.

Не могла его потерять.

Она любила только его.

Но и маму оставить она не могла.

Всю ночь Агата ходила по квартире, прижимая к себе рубашку Ильи, плакала, останавливалась у окна, снова возвращалась в спальню.

Листок с адресом лежал в сумке.

Тяжёлый, как приговор.

К утру она так и не знала, какое решение примет.