Текст книги "Язык цветов (СИ)"
Автор книги: Анастасия Ковальковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 27
POV Агата
Агата проснулась от запаха выпечки и голосов на кухне.
Она лежала ещё несколько секунд с закрытыми глазами, улыбаясь. Рука Кира тяжело и тепло лежала у неё на талии, дыхание щекотало затылок.
Голоса снова донеслись из кухни.
Женский. Знакомый. Родной.
Она резко приподнялась на локте.
– Кир… – прошептала она. – Это что, мама?
Он сонно поморщился, открыл один глаз и хрипло пробормотал:
– Мм… да… Я её впустил… Ты спала так сладко, что я не рискнул будить.
– Ты пустил мою маму в дом, пока я сплю?!
– Я был полностью одет! – тут же возмутился он шёпотом. – Почти сразу.
Она засмеялась и ткнулась лбом ему в плечо.
– Ты невозможный.
– Зато твоя мама теперь считает меня идеальным зятем. Я помог ей донести пирог. Это +100 к репутации.
На кухне было светло и шумно.
Мама стояла у плиты в их фартуке и что-то активно помешивала, будто была здесь хозяйкой уже лет десять.
– Наконец-то! – воскликнула она, увидев Агату. – Я уже думала, вы до обеда не встанете!
Агата смущённо улыбнулась и обняла её.
– Мам, мы просто… спали.
Мама выразительно посмотрела на Кира.
– Конечно. Я так и поняла.
Кир невинно поднял руки.
– Я молчу. Я вообще очень скромный человек.
– Да-да, я заметила, – хмыкнула мама. – Особенно когда ты в шесть утра пытался доказать мне, что умеешь варить кофе лучше меня.
– И доказал!
– Не смеши. Ты просто купил дорогие зёрна.
Агата смотрела на них и не могла перестать улыбаться.
Они разговаривали легко. Шутили. Перебрасывались подколами так, будто знали друг друга всю жизнь.
И вдруг стало ясно – они правда нашли общий язык. Без неё. По-настоящему.
За завтраком мама наблюдала за ними молча пару минут.
Как Кир подвинул Агате тарелку ближе.
Как она автоматически отдала ему свой кусочек тоста, потому что он «любит поджаристые края».
Как их колени соприкасались под столом, и никто не отодвигался.
Мама тихо вздохнула – тепло, облегчённо.
– Я так рада за тебя, – сказала она, глядя на дочь. – Наконец-то ты светишься, а не просто держишься.
Агата замерла на секунду.
Кир тоже посмотрел на неё – не влезая, не перебивая.
Мама улыбнулась Киру:
– Береги её.
Он ответил без шуток. Спокойно. Серьёзно.
– Больше всего на свете.
И в этой простой фразе было столько правды, что Агате вдруг стало трудно дышать.
Не от боли.
От чувства.
Позже они пили чай, и мама с Киром уже спорили о чём-то своём – о ремонте, о путешествиях, о том, что «современные сериалы уже не те».
– Вы вообще на чьей стороне? – возмущалась Агата.
– Мы против тебя, – дружно ответили они.
– Предатели.
– Семейный союз, ничего личного, – серьёзно кивнул Кир.
Мама рассмеялась, глядя на них, и покачала головой.
– Я спокойна за тебя, Агат.
И впервые за долгое время Агата поняла – она тоже.
Когда мама уехала, в доме стало непривычно тихо.
Хорошо тихо.
Агата улыбнулась, убирая чашки со стола, и поймала себя на мысли, что внутри до сих пор тепло после маминых слов.
– Я в душ, – крикнула она Киру.
– Хорошо! – донеслось откуда-то из глубины дома.
Тёплая вода расслабляла, мысли текли медленно и спокойно. Она простояла под струями дольше, чем собиралась, просто наслаждаясь ощущением лёгкости в теле.
Когда она спустилась вниз, вытирая влажные волосы полотенцем, в гостиной было полутемно.
И тихо.
– Кир? – позвала она.
Ответа не было.
Она сделала шаг вперёд… и замерла.
Вся гостиная была уставлена корзинами с красными розами. Десятки. Может, сотни. Алые лепестки в мягком свете свечей казались бархатными.
На столике – два бокала с шампанским. В колонках негромко играла музыка.
У неё перехватило дыхание.
– Кир?..
Она прошлась по комнате, касаясь пальцами лепестков, всё ещё не веря, что это происходит с ней.
И в этот момент он выскочил из-за дивана.
– Сюрприз!
Она вскрикнула и рассмеялась одновременно, а он уже подхватил её на руки и закружил.
– Кир! Я же мокрая! – смеялась она.
– Мне всё равно! – он остановился, прижимая её к себе. – Я люблю тебя. Больше жизни люблю.
Он сказал это горячо, искренне, не играя.
У неё внутри дрогнуло.
– Красные розы – это символ горячей любви, – добавил он чуть тише, глядя ей в глаза.
Она провела ладонью по его щеке, всё ещё улыбаясь.
– Мне так нравится, когда ты даришь цветы… и пишешь в записках, что они значат на языке цветов. Это так… необычно, Кир. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так признавался.
Он смутился – по-настоящему, по-мальчишески.
– Да ладно тебе…
Она не дала ему договорить – притянула к себе за ворот футболки и поцеловала.
Сама.
Он тихо выдохнул ей в губы и ответил сразу, крепче обнимая её за талию.
Мир вокруг будто стал мягче, тише. Остались только тепло его рук и её сердце, которое вдруг забилось быстрее.
Он осторожно усадил её на спинку дивана, встал близко, почти касаясь.
Поцелуи стали глубже, медленнее. Его ладони скользнули по её спине, прижимая ближе, и от этого по коже побежали мурашки.
Она запустила пальцы в его волосы, и в этом жесте уже не было ни сомнения, ни неловкости.
Только желание быть ближе.
Свечи тихо потрескивали. Музыка плыла где-то на границе слуха.
Агата чувствовала только его.
Его тепло. Его дыхание. Его руки, в которых она больше не терялась – а находила себя.
И в этот момент она вдруг поняла:
Любовь пришла не вспышкой.
Она подкралась тихо. Через заботу. Через смех. Через тепло рядом.
И теперь жила в каждом её вдохе рядом с ним.
Глава 28
POV Агата
Она проснулась раньше него.
В комнате было тихо и светло – мягкий утренний свет пробирался сквозь шторы, ложился тёплыми полосами на стену и на его лицо. Кир спал на боку, чуть нахмурившись, будто даже во сне что-то решал.
Агата лежала, не двигаясь, и смотрела.
Раньше утро рядом с мужчиной всегда приносило неловкость. Мысли. Напряжение. Нужно было что-то говорить, как-то себя вести, соответствовать.
С Киром было иначе.
Можно было просто лежать и слушать его дыхание. Чувствовать тяжесть его руки у себя на талии. Не ждать подвоха. Не искать признаков холода.
Она осторожно провела пальцами по его запястью. Во сне он чуть сильнее притянул её к себе, уткнулся носом ей в затылок.
И этого простого движения оказалось достаточно, чтобы внутри разлилось спокойствие.
Она больше не была одна в этом мире.
И рядом с ним это не пугало.
Через полчаса кухня пахла кофе.
Кир стоял у кофемашины с видом человека, совершающего великое таинство.
– Только не говори, что опять экспериментируешь, – сонно сказала Агата, заходя на кухню.
– Это не эксперимент, – важно ответил он. – Это поиск идеального баланса помола и температуры воды.
– Ты просто нажимаешь кнопку.
– Ты разрушаешь магию.
Она подошла ближе, заглянула в кружку и скептически прищурилась.
– Если там опять будет «нотка карамели с послевкусием ореха», я вылью это в раковину.
– Неблагодарная женщина, – вздохнул он, протягивая ей чашку.
Она сделала глоток… и удивлённо подняла брови.
– Ладно. Сегодня вкусно.
Кир расплылся в победной улыбке.
– Запомни этот день. Ты официально признала мой талант.
– Не зазнавайся.
Он потянулся за сахаром, задел ложку, и она со звоном упала на стол, расплескав кофе.
– О, великий бариста, – сухо сказала Агата.
– Это был художественный жест.
Она покачала головой, взяла салфетку и начала вытирать стол. Кир вдруг макнул палец в молочную пенку и быстро коснулся её носа.
– Кир!
– Теперь ты часть композиции.
Она попыталась выглядеть сердитой, но смех всё равно прорвался. Он наклонился, поцеловал её в кончик носа, стирая пенку губами.
Маленько. Глупо. Смешно.
И невероятно тепло.
Позже она стояла у окна с кружкой в руках, глядя, как по двору медленно скользят редкие машины. Мысли текли лениво, без тяжести.
Кир подошёл сзади и молча обнял её. Просто обнял. Подбородок лёг ей на плечо, руки сомкнулись на животе.
Без слов. Без вопросов. Без попытки что-то исправить или объяснить.
Просто рядом.
И вдруг она ясно поняла одну вещь.
Раньше рядом с мужчиной ей нужно было стараться. Быть удобной. Правильной. Лёгкой.
Рядом с Киром можно было просто быть.
Со своими мыслями. Со своим молчанием. Со своими страхами, которые больше не казались такими страшными.
Она накрыла его руки своими.
– О чём думаешь? – тихо спросил он.
– О том, что мне хорошо, – так же тихо ответила она.
Он чуть крепче сжал её, и этого было достаточно.
Позже они собирались ехать в магазин – закончился чай, и Кир вдруг решил, что «нормальные люди не могут жить без запаса печенья».
Она надевала куртку в прихожей, когда он, проходя мимо, автоматически переплёл свои пальцы с её.
Не глядя. Не задумываясь. Просто привычным движением.
И они так и вышли из дома – держась за руки, обсуждая какую-то ерунду про список покупок и споря, нужны ли «три вида печенья или это уже излишество».
Агата вдруг поймала себя на мысли, что больше не боится будущего.
Впервые оно казалось не тёмным коридором, где не видно конца,
а дорогой, по которой они идут вдвоём.
И от этого внутри было тихо.
Спокойно.
Светло.
Кир завёз её на работу сам.
По дороге он что-то рассказывал про смешной разговор с поставщиком, возмущался ценами на кофе и между делом держал её за руку на светофорах. Обычное утро. Спокойное. Тёплое.
Перед рестораном он наклонился через консоль и коротко поцеловал её.
Половина дня прошла в привычном ритме. Заказы, поставки, разговоры с поварами, проверка зала. Всё шло ровно, как отлаженный механизм.
И всё равно мысли то и дело ускользали.
К нему.
К тому, как он утром, не просыпаясь, притянул её ближе.
К его серьёзному «Больше всего на свете».
К тому, как спокойно стало внутри рядом с ним.
Она ловила себя на том, что улыбается без причины.
– Агата?
Она подняла голову.
И улыбка медленно исчезла.
У входа в зал стоял Илья.
Мир не рухнул. Не закружился. Не исчез.
Он просто стал холоднее.
– Нам нужно поговорить, – сказал он.
Голос знакомый. Когда-то родной. Сейчас – чужой.
– У меня работа, – ровно ответила она.
– Пять минут.
Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула в сторону служебного коридора.
– Быстро.
Они остановились у окна в конце коридора. Шум зала сюда почти не доходил.
Илья выглядел уставшим. Осунувшимся. Но её это больше не трогало так, как раньше.
– Я нашёл твою записку, – начал он. – В нашей съёмной квартире.
Агата молчала.
– Я не знал… Агат, я не знал правды. Мама… она врала. Когда я был в больнице, она давала мне звонить не на тот номер. Я думал, что звоню тебе. А там никто не брал трубку. Она говорила, что ты не приходила. Что тебе всё равно.
Он сглотнул.
– А потом, через месяц, она сказала, что ты вышла замуж. Я не поверил. Пока не увидел фото. С ним.
Он выдохнул, будто всё это время держал слова внутри.
Агата смотрела на него спокойно. Не перебивая. Не задавая вопросов.
Когда он замолчал, она сказала тихо:
– Я не хочу тебя больше видеть и слышать, Илья.
Он вздрогнул.
– Агат…
– Человек, который по-настоящему любит, всегда выслушает. Даже если больно. Даже если страшно. А не разворачивается и не уходит, когда я пыталась тебе всё рассказать. – Ты даже не дал мне шанса, – продолжила она. – Ты поверил чужим словам быстрее, чем мне.
– Я был разбит! Я думал, ты меня бросила!
Она коротко, неверяще усмехнулась.
– Любовь не ломается от первого удара, Илья. Она либо есть, либо её нет.
Он сделал шаг к ней.
– Я люблю тебя.
И тут она действительно рассмеялась. Горько. Почти устало.
– Знаешь, что я вспоминаю, когда ты это говоришь?
Он молчал.
– Клуб. Ту ночь. Девушку у тебя на коленях.
– Это было не по-настоящему! Я был пьян, я злился, я…
– Хватит, – она подняла руку. – Мне всё равно.
Тишина стала тяжёлой.
– Я не хочу тебя видеть. И слышать. Больше никогда.
В его глазах мелькнула злость – резкая, обиженная.
– Ты пожалеешь.
– Нет, – спокойно ответила она. – Я уже однажды пожалела. Второго раза не будет.
Он резко развернулся и ушёл, толкнув дверь так, что она глухо ударилась о стену.
Агата ещё несколько секунд стояла неподвижно.
Потом медленно выдохнула и пошла к себе в кабинет.
Там она села в кресло и долго смотрела в одну точку.
Разговор закончился.
Но внутри всё равно ныло.
Не из-за него.
Из-за той девушки, которой она была тогда. Которая любила. Верила. Собиралась строить семью.
И которую так легко оказалось не услышать.
К вечеру за ней приехал Кир.
Она увидела его через окно – как он выходит из машины, как ищет её взглядом – и привычно улыбнулась.
Он вошёл, поцеловал её в висок.
– Устала?
– Немного, – мягко ответила она.
Она старалась говорить легко. Обычно. Как всегда.
Только внутри разговор с Ильёй прокручивался снова и снова.
Ей было больно не потому, что она всё ещё любила его.
А потому что когда-то любила по-настоящему.
И этого оказалось недостаточно.
POV Кир
Он поймал себя на том, что улыбается без причины уже который день.
Агата изменилась. Не резко. Не показно.
Просто стала… настоящей.
Она больше не замирала в его руках. Не думала каждую секунду, правильно ли что-то чувствует. Её поцелуи стали смелее, теплее. Она отвечала, тянулась к нему сама, иногда даже первой.
И самое главное – в её глазах больше не было той далёкой тени, с которой он так долго жил рядом.
Он ничего у неё не требовал. Не торопил.
Просто был рядом. Делал для неё всё, что мог.
И ждал.
Ждал не признания из вежливости.
А того самого, настоящего.
Он верил – она скажет. Когда будет готова.
Утром она была лёгкая, светлая. Смеялась в машине, спорила с ним из-за какой-то ерунды, поцеловала на прощание сама – быстро, но так тепло, что у него весь день внутри было тихое счастье.
А вечером…
Вечером она вышла к нему другая.
Не холодная. Не чужая.
Но как будто немного… закрытая.
Он увидел это сразу.
Улыбка была. Слова были. Даже тон был прежний.
А вот глаза – нет.
– Устала? – спросил он мягко, пока они ехали домой.
– Немного, – ответила она слишком быстро.
Он не стал давить. Но внутри уже появилось знакомое напряжение – то самое, когда чувствуешь: что-то случилось, а тебя туда не пускают.
Дома он помог ей снять пальто, провёл ладонями по её плечам, чуть задержал руки – давая понять, что он здесь, рядом.
Она посмотрела на него и улыбнулась. Стараясь.
Это было хуже всего.
– Пойдём в душ, – тихо сказал он. – Смоем этот день.
Она не возразила.
Тёплый пар быстро заполнил пространство, отрезая их от внешнего мира. Вода стекала по коже, шумела, глушила мысли.
Он прижимал её к себе под струями, целовал в висок, в щёку, в плечо. Медленно. Бережно. Не требуя, а спрашивая каждым прикосновением.
И она отвечала.
Её дыхание сбивалось, пальцы крепче сжимали его плечи, тело отзывалось на его близость так же честно, как и в последние дни.
Но где-то глубоко всё равно оставалась тонкая, почти невидимая стена.
Он чувствовал это кожей.
Она была с ним.
И всё же – будто не до конца.
Он уткнулся лбом в её влажный висок, закрыл глаза.
Ему важно было не просто её тело.
Ему нужна была вся она. Со всеми мыслями, страхами, болью.
– Я рядом, – прошептал он ей в волосы. Не как страстное признание. Как обещание.
Она ничего не ответила. Только прижалась крепче.
Позже, уже в спальне, когда дом снова стал тихим, он лежал рядом и смотрел в потолок.
Агата спала, свернувшись к нему спиной, но её ладонь всё равно лежала у него на груди – будто даже во сне ей нужно было чувствовать, что он здесь.
Кир осторожно накрыл её руку своей.
Он не знал, что произошло днём.
Но знал одно: что бы это ни было – он не уйдёт.
Даже если она снова попробует закрыться.
Даже если придётся ждать ещё.
Потому что любить её для него уже стало не вспышкой.
А выбором. Каждый день.
Глава 29
POV Кир
Он понял, что больше не хочет ждать, пока тревоги сами рассосутся.
Если мир пытается снова добраться до неё – он просто увезёт её туда, где мира нет.
– Собирайся, – сказал он утром.
– Куда?
– Похищаю тебя. Законно. Ты моя жена.
Она прищурилась, но в глазах уже появилось любопытство.
Через час город остался позади. Дорога стала уже, по краям потянулся лес, воздух будто стал чище даже в салоне машины.
Когда впереди показались аккуратные домики и лёгкий пар, поднимающийся в холодный воздух, Агата повернулась к нему с таким лицом, что он сразу понял – попал.
– Кир… это что…
– Угу. Те самые чаны, про которые ты говорила.
Она засмеялась – по-настоящему, легко, как тогда утром. И у него внутри отпустило.
Горячая вода обняла тело сразу, до мурашек. Контраст с прохладным воздухом кружил голову. Пар поднимался вверх, пряча мир за мягкой дымкой.
Агата сидела напротив него сначала, опустив плечи в воду, с закрытыми глазами.
Потом медленно придвинулась ближе.
Потом ещё.
В итоге она уже сидела у него между коленями, спиной к его груди, расслабленная, тёплая, настоящая.
Он обнимал её, водил ладонями по мокрым плечам, по рукам, просто чувствуя, как она постепенно перестаёт быть напряжённой.
– Вот так тебе нравится? – тихо спросил он.
Она кивнула, запрокидывая голову ему на плечо.
– Очень…
В этот момент он понял – ради таких её выдохов он готов был перевернуть весь мир.
Они почти не разговаривали. Только иногда смеялись, когда холодный ветер касался мокрой кожи, и она сильнее прижималась к нему.
И он чувствовал – сейчас она здесь полностью. Без мыслей. Без прошлого.
Только с ним.
Когда они вернулись в домик, разрумяненные, тёплые, немного сонные от жара, Агата рухнула на кровать и застонала:
– Я больше не могу двигаться…
– Отлично, – сказал Кир, доставая пакет. – Тогда тебе придётся лежать и принимать ухаживания.
Она приподнялась на локтях.
– Это что?.. О боже. Клубника?!
– И сливки.
– Я выйду за тебя замуж ещё раз.
– Запишем.
Она попыталась сама выдавить сливки, но руки были ленивыми после горячей воды, баллончик выскользнул, и она только рассмеялась.
Кир сел рядом.
– Беспомощная женщина, – с наигранной серьёзностью сказал он и аккуратно украсил ягоду.
Он поднёс клубнику к её губам. Она откусила, прикрывая глаза от удовольствия.
Потом взяла ягоду для него.
Они кормили друг друга, смеялись, пачкались сливками, вытирали друг друга салфетками, но в каждом случайном касании было больше, чем просто игра.
Это было про близость. Про доверие. Про то, как легко стало быть рядом.
Агата смотрела на него долго, тихо, совсем по-другому, чем раньше.
Без сомнений. Без оглядки.
Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая каплю сливок.
– Ты снова где-то в мыслях? – спросил он мягко.
Она покачала головой и придвинулась ближе, касаясь губами его уха.
– Я здесь, – прошептала она. – С тобой.
И в этих трёх словах было больше, чем во всех признаниях, которые он когда-либо слышал.
Когда клубника закончилась, а сливки ещё остались, Кир игриво усмехнулся и начал развязывать халат Агаты. Она молча наблюдала за его действиями.
Он взял баллончик со сливками и выдавил ей на грудь. Начал поедать сливки с её груди и втягивать её сосок. Агата стонала, а Кир уже приступил ко второй груди, аккуратно выдавил сливки и слизывал их, при этом теребя сосок.
Агата уже ерзала на кровати от ожидания. Кир её специально мучил и изводил. Она потянула его на себя, и он оказался сверху. Быстро поменяла их позиции, и теперь он был снизу. Она выхватила у него баллончик со сливками и выдавила их ему на шею. Начала его мучить и медленно слизывать с него, при этом кусала его шею.
Кир схватил Агату за затылок и резко вошёл языком ей в рот. Они целовались как дикие. Затем Агата оторвалась от Кира, сбросила с него боксёрки, выдавила сливки ему на член, и стала сосать. Он запрокинул голову и издал громкий стон.
Кир прервал Агату и сказал ей.
– Зайчик, брось меня, я сейчас взорвусь.
Пока Агата размышляла над его словами, Кир уже повалил её на кровать и вошёл в неё. Они уже были на взводе. Толчки были точные и настолько приятные. Агата уже была на пике. Я ускорил темп стал сжимать её грудь. Агата двигалась ему навстречу и царапала мне спину. От этого он еще больше сходил с ума.
Кир сказал Агате.
– Кончай, малышка, кончай.
Через секунду, – Агата прокричала последний раз, и её уже накрыло наслаждением. Кир сделал ещё три толчка и кончил вслед за ней.
Вечер медленно растаял в тишине.
За окном темнел лес, в стекло мягко бился редкий ветер, а в домике было тепло – густое, уютное, как после долгого смеха и горячей воды.
Агата лежала, уткнувшись лбом Киру в грудь. Кожа всё ещё хранила жар чана, мышцы были приятно тяжёлыми, а внутри – то самое ленивое, спокойное счастье, когда не хочется ни говорить, ни думать.
Только чувствовать.
Его пальцы лениво перебирали её влажные пряди, иногда касаясь виска, иногда шеи – рассеянно, почти сонно. Не разжигая, не требуя. Просто потому что хотелось касаться.
Она тихо выдохнула и закинула ногу на его бедро, прижимаясь ближе всем телом.
– Хороший день… – пробормотала она сонно.
– Лучший, – ответил он так же тихо, целуя её в макушку.
Они были расслабленные, уставшие, сытые – и едой, и теплом, и друг другом. Без спешки, без тревог, без мыслей о том, что будет завтра.
Только сейчас.
Только их маленький тёплый мир посреди леса.
Дыхание Агаты стало ровным, глубоким. Она уснула первой, крепко прижавшись к нему, будто даже во сне боялась отпустить.
Кир ещё немного лежал, глядя в темноту, слушая её дыхание и чувствуя тяжесть её руки у себя на груди.
И впервые за долгое время ему тоже было абсолютно спокойно.
Он закрыл глаза, прижал её чуть крепче к себе – и уснул с ощущением, что держит в руках весь свой мир.
