Текст книги "Язык цветов (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

Неделя спустя

Неделя прошла почти незаметно.

По утрам Агату в ресторан возил водитель Кира. Машина всегда ждала у ворот, ровно в одно и то же время. Кир уезжал раньше – когда она ещё спала. Иногда она находила на кухне записку, иногда просто понимала это по тишине в доме.

Вечером её всегда забирал он сам.

Мамина операция прошла хорошо. Врачи были довольны, восстановление шло без осложнений. Агата впервые за долгое время позволила себе выдохнуть. Она говорила с мамой по видеосвязи, улыбалась, слушала, как та строит планы на возвращение.

Они подали заявление в ЗАГС.

Свадьбу назначили через три недели.

Кир не торопил. Не давил. Не напоминал. Он по-прежнему спал отдельно – в своём кабинете. Агата понимала: у неё есть отсрочка. До свадьбы.

Об Илье он не говорил. Никогда.

Агата тосковала по нему молча. Он так и не позвонил. Телефон по-прежнему молчал. Она не знала, что с ним, как он, выписали ли его из больницы. Мысли о нём возвращались каждый вечер – когда она оставалась одна в комнате.

Кир позволял себе немногое. Иногда – обнять. Коротко. Сдержанно. Иногда – поцеловать в голову, когда она уставшая возвращалась с работы. Когда забирал её из ресторана, всегда держал за руку. Спокойно. Уверенно. Иногда подносил её ладонь к губам и легко касался поцелуем.

Агата заметила, что перестала вздрагивать.

Перестала отстраняться.

Перестала ловить себя на желании отойти на шаг.

Она начала привыкать.

Кир это видел.

В один из дней она проснулась и сразу поняла – в комнате что-то изменилось. У стены стоял большой пакет. А рядом – огромный букет пионов. Свежих, тяжёлых, с густым ароматом.

На кровати лежала записка.

«Пионы – символ красоты. А ещё – заботы и привязанности.»

Агата долго смотрела на слова, не зная, что чувствует.

В пакете оказалось платье. Красное. Глубокого оттенка. Шикарное. То самое, которое она даже не успела увидеть в салоне.

Она примерила его почти машинально – и замерла у зеркала.

Платье село идеально. Подчеркнуло фигуру, сделало её взрослой, спокойной, другой. Не невестой. Женщиной.

Ей неожиданно понравилось.

– В нём и пойду, – сказала она вслух, сама себе.

Ей не хотелось снова ездить по магазинам. Не хотелось выбирать. Белое или красное – это не имело значения. Это всё равно была не та свадьба, о которой она мечтала.

Она сняла платье, аккуратно повесила его в шкаф и закрыла дверцу.

И только тогда позволила себе подумать о самом страшном:

что, возможно, она уже начала соглашаться.

Трещина

Это случилось в самый обычный вечер.

Кир забрал её из ресторана, как всегда. Она вышла позже обычного – был сложный день, много гостей, шум, усталость. Села в машину и устало откинулась на спинку сиденья.

– Тяжёлый день? – спросил он, заводя двигатель.

– Да, – честно ответила она.

Он не стал расспрашивать. Просто включил тихую музыку и повёл машину плавно, без резких движений. За окном тянулись огни города.

Когда они подъехали к дому, Агата не сразу вышла. Несколько секунд сидела, глядя в лобовое стекло.

– Кир… – она замялась. – Ты можешь сегодня… поужинать со мной?

Слова вырвались сами. Она не планировала их говорить. Даже не сразу поняла, что именно сказала.

Он повернулся к ней. Внимательно. Без удивления.

– Конечно.

И не спросил «почему».

Они ужинали вместе. Без формальностей. Без напряжения. Он заказал еду, расставил тарелки, налил ей воды. Они говорили о мелочах – о работе, о погоде, о том, что мама идёт на поправку.

Агата поймала себя на том, что ей… спокойно.

Когда ужин закончился, она не ушла сразу наверх. Осталась сидеть за столом, обхватив чашку ладонями.

– Я могу остаться здесь ещё немного? – спросила она тихо.

Он кивнул.

– Сколько хочешь.

И в этот момент она поняла.

Он ничего не требовал.

Не тянул.

Не пользовался моментом.

Он просто был рядом.

Позже, уже у лестницы, она вдруг остановилась.

– Спокойной ночи, Кир.

Она подошла сама. Наклонилась и поцеловала его в щёку. Коротко. Почти невесомо.

Он не двинулся. Не ответил поцелуем. Только положил ладонь ей на спину – осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли она.

– Спокойной ночи, Агата.

Она поднялась в комнату и закрыла за собой дверь.

Села на кровать – и только тогда до неё дошло.

Это был её шаг.

Её выбор.

Не вынужденный. Не продиктованный страхом. Не купленный деньгами.

Маленький. Почти незаметный.

И от этого – самый страшный.

Она легла, глядя в потолок, и впервые за всё это время подумала не об Илье.

А потом испугалась этой мысли сильнее всего.

Потому что поняла:

Кир не отнимает у неё прошлое.

Он просто делает так, чтобы оно стало слишком далёким, чтобы за него держаться.

POV Кирилл

Он остался на кухне, когда она поднялась наверх.

Не стал сразу убирать со стола. Просто стоял, опираясь ладонями о край столешницы, и смотрел в пустоту. Дом снова стал тихим.

Она поцеловала его первой.

Ничего большего. Щёку. Почти невинно. Но для него этого было достаточно.

Он знал этот момент. Ждал его. Не торопил. И теперь понял – первый рубеж пройден.

Кир налил себе воды, сделал глоток и медленно выдохнул. Ни торжества. Ни улыбки. Только внутреннее, холодное удовлетворение.

Он не подошёл к ней. Не удержал. Не ответил поцелуем.

Потому что если бы ответил – это был бы его шаг.

А он хотел, чтобы все шаги были её.

Он поднялся в кабинет и закрыл дверь. Достал телефон, пролистал контакты и остановился на одном номере.

Илья.

Палец завис над экраном на секунду дольше, чем нужно.

– Пока рано, – тихо сказал он сам себе.

Он не хотел, чтобы Илья исчез навсегда. Нет. Исчезновение – это резкий обрыв. Боль. Сопротивление.

Ему было нужно другое.

Чтобы Илья стал тенью.

Воспоминанием без продолжения.

Человеком из прошлой жизни.

Кир убрал телефон и подошёл к окну. Во дворе горели фонари, машина стояла ровно на своём месте.

Через три недели у них свадьба.

Он знал: она ещё будет сомневаться. Плакать. Тосковать. Это нормально. Но теперь у него было главное – её согласие на близость. Пусть крошечное. Пусть почти незаметное.

Он не сомневался: дальше будет легче.

Потому что привыкание – это вопрос времени.

А время у него было.

Он выключил свет и сел в кресло, закрыв глаза.

Наверху она, наверное, не спала. Думала. Сомневалась. Боялась.

Он позволял ей это.

Пока.

Первый выход

Он сказал об этом вечером, будто между делом.

– Завтра ужин, – сказал Кир, просматривая сообщения на телефоне. – Ничего большого. Партнёры. Пара знакомых. Ты поедешь со мной.

Агата подняла на него взгляд.

– Как… невеста?

Он посмотрел прямо.

– Да.

Слово прозвучало неожиданно тяжело.

– Тебе не обязательно много говорить, – добавил он. – Просто будь рядом.

Она кивнула. Отказываться было поздно.

На следующий день он привёз её домой раньше обычного. В комнате уже висело то самое красное платье – аккуратно, отдельно от остальных вещей. Рядом лежали туфли и маленький клатч.

– Если не хочешь – можешь не ехать, – сказал он спокойно. – Это не приказ.

Она понимала: это правда.

И всё равно взяла платье.

Она одевалась медленно. Когда вышла, Кир на секунду замер. Не подошёл. Не сказал комплимента сразу. Просто посмотрел – внимательно, оценивающе, будто фиксировал картину в памяти.

– Тебе идёт, – сказал он наконец. – Очень.

В машине он держал её за руку. Как всегда. Спокойно. Уверенно.

Ресторан был дорогой, закрытый. Без вывески, без лишних глаз. Их встретили сразу – кивками, улыбками, вниманием.

– Кир, рад видеть!

– Кирилл, наконец-то!

– А это…?

Он даже не посмотрел на неё.

– Моя невеста. Агата.

Слово ударило сильнее, чем она ожидала.

Руки пожимали ей. Улыбались. Делали комплименты. Спрашивали, как давно, где познакомились. Она отвечала автоматически, как будто заучила роль заранее.

Кир всегда был рядом. Иногда касался её спины. Иногда клал ладонь на талию. Не удерживал – обозначал.

В какой-то момент она поймала на себе чужой взгляд. Мужчина лет сорока, оценивающий, задержавшийся слишком долго. Кир заметил это раньше.

Он ничего не сказал. Просто притянул Агату ближе и положил ладонь ей на плечо. Чуть сильнее, чем обычно.

Взгляд исчез.

Она поняла:

её здесь видят не как женщину.

А как чью-то.

Позже, когда они вышли на улицу, она выдохнула так, будто всё это время не дышала.

– Ты справилась, – сказал Кир, открывая ей дверь машины.

– Я старалась, – ответила она честно.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Ты была идеальна.

Это должно было быть приятно.

Но почему-то внутри стало пусто.

По дороге домой она смотрела в окно и думала, что сегодня впервые перестала быть просто Агатой.

Сегодня она стала невестой Кира – не на бумаге, не в доме, а на глазах у других.

И это делало всё гораздо реальнее.

Когда они подъехали к дому, она не сразу вышла из машины.

– Кир…

– Да?

– Они… всегда будут так смотреть?

Он не стал делать вид, что не понял.

– Да, – ответил он спокойно. – Но со временем ты привыкнешь.

Он вышел первым, обошёл машину и протянул ей руку.

– Пойдём.

Она вложила свою ладонь в его.

И в этот момент с ужасом поняла, что на людях это делать проще, чем наедине с собой.

Глава 15

Выходной

У Агаты был выходной.

Редкость, к которой она так и не привыкла – день без спешки, без формы ресторана, без чужих голосов. Дом был наполнен запахами кухни: свежие овощи, тёплый хлеб, курица с картошкой, медленно запекающаяся в духовке.

Она резала салаты аккуратно, почти педантично. Огурцы – тонкими ломтиками, помидоры – крупнее. Руки двигались автоматически, мысли – нет.

Сегодня должны были прийти мама и сестра.

Впервые. До свадьбы.

Агата хотела, чтобы они познакомились с Киром заранее. Чтобы не в ЗАГСе. Не между делом. Не в спешке. По-человечески.

Мама до сих пор не могла привыкнуть к новости. Она много расспрашивала – слишком много. Удивлялась, осторожно, но Агата чувствовала это удивление в каждом взгляде.

– Я думала… – начинала она и замолкала.

Она думала, что будет Илья.

Агата рассказывала ей про Кира. Спокойно. Уверенно. Так, будто действительно его знала. Говорила о привычках, о внимательности, о том, что он надёжный. И только иногда ловила себя на мысли, что говорит о человеке, которого на самом деле не знает.

Она встретила маму вчера в аэропорту, сама отвезла домой. Здоровье уже не пугало – анализы хорошие, врачи довольны. Мама смеялась, строила планы, благодарила её каждые несколько минут.

– Если бы не ты…

Агата улыбалась и кивала.

Только мама не знала, какой ценой всё это далось.

Она потянулась за бутылкой с оливковым маслом и начала заправлять салат. В этот момент на её бока легли руки.

Она дёрнулась.

Масло пролилось на стол, оставив блестящее пятно.

Эти руки она уже знала.

– Привет, – сказала она, вытирая стол салфеткой и не поворачиваясь.

Кир вернулся с работы. Он всегда умел подкрадываться незаметно – без шагов, без звуков, будто появлялся из воздуха.

Его руки остались на ней. Не сжали. Не притянули. Просто лежали.

Она чувствовала тепло его тела за спиной.

Он положил голову ей на плечо и молча наблюдал, как она мешает салат. Потом поцеловал её в плечо – коротко, почти рассеянно – и отстранился.

Сел за стол, напротив.

– Мне нравится, когда ты хозяйничаешь на кухне, – сказал он спокойно.

Она улыбнулась. Автоматически.

– Ты же помнишь, что сегодня на ужин придёт моя мама с сестрой? – спросила она, не поднимая взгляда.

– Конечно, – ответил он сразу.

Она сделала паузу. Потом всё-таки сказала:

– Я хочу попросить тебя… не говорить маме, что деньги на операцию – от тебя.

Он посмотрел внимательнее.

– Почему?

Она вздохнула.

– Я не хочу, чтобы она думала, что эти деньги повлияли на нашу свадьбу. Это мой выбор. Я просто… не хочу, чтобы она об этом знала. Хорошо?

Он кивнул, не споря.

– Как скажешь.

Пауза повисла между ними – тонкая, почти незаметная.

– Ты теперь будешь при маме играть любящую будущую жену? – спросил он ровно.

Вопрос не был насмешкой. Не был обвинением.

Но ей стало стыдно.

Она резко почувствовала, насколько они всё ещё чужие. Разные комнаты. Отсутствие поцелуев. Неловкость прикосновений.

Не то чтобы она этого сильно хотела.

Но она понимала – так неправильно.

Она запуталась. Совсем.

Не знала, как жить эту жизнь с человеком, которого не любит. И не понимала, когда именно свернула туда, откуда уже не выйти.

Она так ушла в свои мысли, что забыла ответить.

Кир всё так же сидел напротив и смотрел на неё, ожидая.

Она почувствовала этот взгляд и вздрогнула.

– Поможешь мне? – быстро сказала она, переводя тему.

– Чем?

Она протянула ему стопку тарелок.

– Накрыть стол в гостиной.

Он встал, взял тарелки. Она пошла следом, не отставая ни на шаг – будто боялась снова остаться наедине с собственными мыслями.

Она поставила салат на стол.

Они вместе расставляли приборы.

Молча.

И в этом молчании было слишком много того, о чём никто из них не решался сказать вслух.

Приход

Звонок в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда Агата расставляла последние бокалы.

Сердце дёрнулось – резко, будто она ждала не гостей, а экзамен.

– Я открою, – сказал Кир и пошёл первым.

Она остановилась на секунду, вытерла ладони о фартук и пошла следом.

На пороге стояли мама и Кристина. Мама – заметно посвежевшая, с лёгким румянцем и тем самым взглядом, в котором всегда было слишком много заботы. Кристина – сдержанно улыбающаяся, внимательно разглядывающая дом.

– Мам, – Агата шагнула вперёд и обняла её. – Проходи.

Потом повернулась к Киру.

– Кир, это моя мама – Оксана Владимировна.

– А это моя сестра – Кристина.

Кир сразу протянул руку.

– Очень рад познакомиться.

Оксана Владимировна улыбнулась – тепло, по-настоящему.

– Взаимно, Кирилл.

Они сели за стол.

И почти сразу Агата почувствовала, как напряжение медленно отпускает.

Мама и Кир удивительно быстро нашли общий язык. Он спрашивал о её здоровье, о дороге, о том, как она себя чувствует после операции. Она отвечала охотно, с удовольствием, рассказывала, смеялась, задавала вопросы в ответ.

Разговор потёк легко, без пауз.

Кристина иногда вмешивалась – задавала короткие вопросы, уточняла, шутила. Кир отвечал спокойно, без заученных фраз, без показной любезности.

– Очень вкусно, – сказал он, попробовав курицу. – Ты сегодня превзошла себя.

– Правда, Агат, – поддержала мама. – Я даже не ожидала.

Агата улыбнулась, чувствуя странную смесь гордости и тревоги.

В какой-то момент мама посмотрела на них внимательнее.

– А расскажите… – сказала она осторожно. – Как вы познакомились?

Агата напряглась, но Кир ответил сразу, не давая ей времени испугаться.

– Я зашёл пообедать в ресторан, – сказал он спокойно. – Увидел Агату и… сразу влюбился.

Он сказал это так просто, будто говорил о погоде.

Потом наклонился и поцеловал её в щёку.

Она почувствовала это мгновенно – мягко, но отчётливо. И почти не задумываясь, положила свою руку поверх его ладони.

Он заметил.

Ему было приятно.

Но он знал – этот жест был не для него. Для мамы.

Ужин шёл дальше легко. Смех, разговоры, ощущение уюта. Мама и Кристина явно были довольны. Слишком довольны.

– У тебя замечательный будущий муж, – сказала мама, когда Кир вышел на минуту. – Я спокойна за тебя.

Эти слова кольнули.

Когда Кир вернулся, разговор свернул в воспоминания.

– Я ведь не сразу придумала имена, – вдруг сказала мама, улыбаясь. – В молодости я очень любила читать Агату Кристи. Просто сходила с ума по её книгам.

Кир заинтересованно поднял брови.

– Правда?

– Да. Когда родилась первая дочь, я даже не сомневалась – назвала Агатой. А потом подумала: если будет вторая, назову Кристиной.

Кристина закатила глаза.

– Мам, ты это всем рассказываешь.

– А что? – рассмеялась мама. – Если соединить – получается Агата Кристи.

Кир на секунду растерялся. Потом улыбнулся.

– За это стоит выпить, – сказал он, поднимая бокал. – За мечты, которые всё-таки сбываются.

– Агата Кристи, – добавил он с лёгким смехом.

– Агата Кристи! – тут же подхватила мама.

Они чокнулись.

Агата смотрела на них и вдруг поняла:

со стороны это выглядело почти идеально.

И именно поэтому внутри было так тревожно.

Наедине

Кир вышел на кухню – проверить чайник, убрать со стола, дать им пространство. Он сделал это незаметно, будто случайно, но Агата сразу поняла: он оставил их специально.

Мама проводила его взглядом и только потом посмотрела на Агату.

– Пойдём, – сказала она мягко. – Посидим немного.

Они прошли в гостиную. Кристина осталась на кухне, что-то рассказывая Кириллу – специально громко, чтобы не мешать.

Мама села на диван, аккуратно, будто всё ещё берегла себя. Агата села рядом, поджав ноги, как в детстве.

Несколько секунд они молчали.

– Он хороший, – сказала мама первой. – Очень.

Агата кивнула.

– Я вижу, как он на тебя смотрит, – продолжила она. – Спокойно. Надёжно. Так смотрят мужчины, которые не играют.

Сердце у Агаты сжалось.

– Мам… – начала она, но та подняла ладонь.

– Подожди. Дай мне договорить.

Она вздохнула.

– Я знаю, ты не так это себе представляла. Я же не слепая. Я видела, как ты собиралась замуж за Илью. Видела, как ты жила этим.

Имя прозвучало тихо. Без упрёка. Но оно всё равно резануло.

– Я не спрашиваю, почему всё изменилось, – сказала мама. – Это твоя жизнь. Но я хочу знать одно.

Она повернулась к Агате и посмотрела прямо.

– Тебе с ним спокойно?

Агата замерла.

Не «любишь ли ты его».

Не «счастлива ли».

Спокойно.

– Да, – ответила она после паузы. И испугалась, что не соврала.

Мама кивнула, будто именно этого и ждала.

– Это важно, – сказала она тихо. – Иногда спокойствие важнее любви. Любовь… – она усмехнулась. – Она может быть разной. И не всегда бережной.

Агата почувствовала, как к горлу подступает ком.

– Ты знаешь, – продолжила мама, – я ведь всё время боялась, что ты будешь слишком терпеть. Ради других. Ради меня.

Агата опустила взгляд.

– Мам…

– Я сейчас здорова, – сказала она твёрже. – Правда. Ты не обязана больше ничего делать ради меня. Слышишь?

Агата кивнула. Но внутри всё протестовало.

Мама взяла её за руку.

– Если ты выходишь за него, потому что хочешь – я буду рада.

– Если потому что считаешь, что должна… – она сжала пальцы Агаты. – Я всё равно буду рядом. Но мне будет больно.

Агата почувствовала, как дрожат её пальцы.

– Я… – голос сорвался. – Я не знаю, мам.

Это была правда.

Мама притянула её к себе и обняла – осторожно, но крепко.

– Тогда не торопись внутри себя, – прошептала она. – Даже если снаружи всё уже решено.

Они сидели так несколько секунд.

Потом мама отстранилась, улыбнулась и вытерла уголок глаза.

– А теперь пойдём, – сказала она легко. – А то Кир подумает, что я тебя отговариваю.

Агата слабо улыбнулась в ответ.

Когда они вышли на кухню, Кир поднял взгляд. Их взгляды встретились.

Он ничего не спросил.

Но Агата вдруг поняла:

мама дала ей разрешение сомневаться.

И от этого стало не легче – а страшнее.

Проводы

Они одевались в прихожей медленно, без суеты. Как будто никто не хотел торопить этот вечер.

Кристина первой надела пальто, застёгивая пуговицы и украдкой оглядываясь по сторонам – дом, Агату, Кира. В её взгляде не было подозрений, только любопытство и лёгкое облегчение.

– У тебя правда всё хорошо, – сказала она Агате, обнимая её. – Я рада.

Агата кивнула, прижимая сестру к себе чуть крепче, чем нужно.

Мама задержалась. Она поправила шарф, потом снова сняла перчатки, будто вспомнила что-то важное.

– Кирилл, – сказала она, повернувшись к нему. – Спасибо за вечер. И… за заботу.

Он ответил сразу, без пафоса:

– Спасибо, что пришли. Мне было приятно познакомиться с вами.

Мама внимательно посмотрела на него. Долго. Чуть дольше, чем принято. Потом кивнула, словно для себя что-то решив.

– Береги её, – сказала она спокойно.

Это не было просьбой. Скорее – утверждением.

– Я постараюсь, – ответил он.

Агата стояла рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Слова звучали правильно. Слишком правильно.

Мама подошла к ней, обняла. Медленно, осторожно, но с той самой материнской силой, которая остаётся даже после болезней и страхов.

– Я горжусь тобой, – сказала она тихо, почти на ухо. – Что бы ни было – помни это.

Агата закрыла глаза.

– Я люблю тебя, мам.

– Я знаю.

Мама отстранилась, улыбнулась – уже легче, спокойнее.

– Ну всё, – сказала она громче. – А то я сейчас расплачусь, и вы подумаете, что я сентиментальная.

Кир открыл дверь, помог им выйти. Они спустились по ступенькам, обернулись, помахали.

Агата стояла в дверях, пока машина не скрылась за поворотом.

Только когда двор опустел, она почувствовала, как резко стало тихо.

Слишком тихо.

Дверь закрылась.

Дом снова стал их.

Она медленно повернулась.

Кир стоял рядом, не слишком близко, но и не далеко. Снял пиджак, повесил его на спинку стула.

– Твоя мама сильная, – сказал он. – И умная.

Агата кивнула.

– Ты ей понравился, – сказала она после паузы.

– Я заметил.

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Тебе было важно, чтобы всё прошло хорошо.

– Да.

– Всё прошло хорошо, – сказал он спокойно.

И это было правдой.

От этого внутри стало ещё тяжелее.

Она прошла в гостиную, машинально начала собирать бокалы. Он помогал молча, не мешая, не торопя. Их движения были слаженными, почти привычными.

Когда последний бокал оказался на подносе, она остановилась.

– Кир…

Он поднял взгляд.

– Спасибо, – сказала она. – За сегодня.

Он кивнул.

– Это был важный вечер.

– Для меня, – добавила она.

– Для нас, – поправил он мягко.

Она не стала спорить.

Они стояли напротив друг друга несколько секунд. Между ними не было напряжения – только усталость и что-то новое, ещё не оформленное.

– Я пойду наверх, – сказала она.

– Хорошо.

Она уже сделала шаг, когда он добавил:

– Агата.

Она обернулась.

– Ты сегодня была очень… настоящей.

Она не сразу поняла, что именно он имел в виду.

И, возможно, он тоже.

Она поднялась по лестнице, не оглядываясь.

Наверху она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула.

Мама уехала спокойной.

Сестра – довольной.

Вечер – удался.

А внутри у Агаты было ощущение, будто она только что сделала ещё один шаг.

Ночь

Дом уснул не сразу.

Агата долго сидела на кровати, не раздеваясь. Платье сменилось на домашнюю одежду, волосы были собраны кое-как, но внутри всё ещё звучали голоса, смех, звон бокалов.

«Тебе с ним спокойно?»

Она легла, но сон не шёл. Потолок был слишком близко, тишина – слишком громкой. Она перевернулась на бок, потом на спину, снова на бок. Мысли возвращались по кругу, будто не находили выхода.

Она не знала, сколько времени прошло, когда услышала шаги в коридоре.

Медленные. Неспешные.

Стук в дверь был едва слышным.

– Агата, – голос Кира. – Ты не спишь?

Она закрыла глаза на секунду. Потом тихо ответила:

– Нет.

Дверь не открылась сразу. Он ждал разрешения.

– Можно?

Она колебалась. Совсем немного.

– Да.

Он вошёл и прикрыл дверь за собой. Свет не включал – в комнате хватало мягкого света от ночника. Он остановился у стены, не подходя ближе.

– Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, – сказал он.

Она села на кровати, поджав колени.

– Всё нормально.

Он кивнул, будто ожидал именно этого ответа. Несколько секунд они молчали.

– Твоя мама… – начал он и замолчал. – Она переживает за тебя.

– Я знаю.

– Она задавала правильные вопросы.

Агата подняла на него взгляд.

– Ты слышал?

– Нет, – ответил он честно. – Но я понимаю людей.

Она усмехнулась – коротко, без радости.

– Она спросила, спокойно ли мне с тобой.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

– И что ты сказала?

Агата сглотнула.

– Сказала, что да.

Он внимательно смотрел на неё. Не давил. Не ловил.

– Это правда? – спросил он спокойно.

Она не сразу нашла ответ.

– Это… проще, чем любовь, – сказала она наконец. – Но и страшнее.

Он медленно выдохнул.

– Я не прошу от тебя чувств, которых у тебя нет, – сказал он. – И не прошу притворяться со мной, когда мы одни.

Она заметила, как он подчеркнул когда мы одни.

– Тогда зачем ты пришёл? – спросила она тихо.

Он подумал.

– Чтобы ты не осталась с этим одна, – ответил он. – Сегодня был тяжёлый день.

Она опустила взгляд.

– Я всё время думаю, что делаю что-то неправильно, – сказала она. – С тобой. С собой. С прошлым.

Он сделал ещё один шаг, но всё равно не коснулся.

– Ты ничего не обязана чувствовать быстро, – сказал он. – И ничего не обязана доказывать.

Пауза.

– Даже мне.

Она посмотрела на него – и вдруг поняла, что это не успокаивает. Это… облегчает.

– Ты можешь просто посидеть? – спросила она неожиданно для себя. – Здесь.

Он кивнул сразу.

Сел в кресло у окна, не на кровать. Откинулся, сложил руки, будто показывая – дистанция сохранена.

В комнате снова стало тихо.

Она легла, повернувшись к стене. Потом всё-таки сказала:

– Спасибо, что сегодня был… таким.

– Каким?

– Удобным, – ответила она честно. – Для мамы. Для всех.

Он усмехнулся – почти незаметно.

– Это моя работа.

– А для себя ты кем был? – спросила она.

Он не ответил сразу.

– Терпеливым, – сказал он наконец.

Она закрыла глаза.

– Спокойной ночи, Кир.

– Спокойной ночи, Агата.

Он посидел ещё немного. Потом встал так тихо, что она не услышала шагов. Дверь закрылась без звука.

Агата лежала и чувствовала странное.

Ей было спокойно.

И от этого снова становилось страшно.

Потому что спокойствие переставало быть временным.

Можно ли быть счастливой без любви, если рядом спокойно?

Напишите, что думаете, в комментариях.