Текст книги "Мраморный меч 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Он погладил Ривза по голове и улыбнулся.

− Если мы сможем найти лошадь для тебя… Я обязательно помогу тебе.

Ривз улыбнулся ему широко и посмотрел, как на ожившего бога. Да. Ара достоин таких взглядов. Он был наместником Бога на земле, великим героем и спасителем.

15

За время, проведенное в этом мире Тера ни разу, не праздновала Мальбурн. В Яме о нем редко говорили, да и не праздновали, скорее всего. Хотя, она не могла отрицать и того, что просто пропустила праздник из-за родов. Кажется, тогда знахарка говорила о том, что родила уродца Тера спустя несколько дней после Мальбурна. От воспоминаний о беременности, родах и уродце, который, к сожалению, не умер, к горлу подкатила тошнота. В поселении же они вообще не отмечали праздники, лишь ориентировались по ним. Тера знала, что, если приближался Мальбурн, значит вскоре растает снег и придет весна.

О приближении праздников они узнавали от болтливого Илзе, который время от времени выходил к людям.

Как его только там не убили?

Тере думалось, что люди просто не хотели убивать себе подобных. У них оставалось то, что называлось совестью и что напрочь отсутствовало у большинства ее знакомых. Может, не убивали Илзе еще и потому, что считали шпионом. Будто он втирался к ним в доверие и выжидал удачного момента, а может, просто собирал информацию. Если второму не удивилась бы, то в первое верилось с трудом. Два года слишком большой срок, да и Вьерн всегда был настороже. Несмотря на молчаливость и отстраненность, в некоторых моментах ленивую медлительность, он оставался одним из самых сильных и опасных воинов поселения.

И Вьерн всецело принадлежал ей.

Тера до сих пор не понимала чувства, которые вызывала эта мысль. Она гордилась, чувствовала свою важность и превосходство, потому что мужчина, который был сильнее ее обидчиков, который в одно мгновенье мог ее сломать еще раз – сидел у ног и доверчиво смотрел. Иногда казалось, что Вьерн примет все, что она предложит, даже кружку чистого яда. Но все равно оставалось недоверие и настороженность. Мужчины всегда прибегали к лести и уловкам, чтобы достичь желаемого.

Время шло, времена года сменяли друг друга, а Вьерн оставался на ее стороне. Даже когда власть естественно перешла от безынициативной Теры к Ив, он с Зариной единственные, кто полностью остались на ее стороне. Остальные же ее уважали, все еще смотрели вопросительно, но шли за силой. Тера их не винила. За ярким лидером всегда идти приятнее и легче.

Отпраздновать Мальбурн предложила Ив и все поддержали идею. Больше всех веселился и ждал праздника Лаки. Он постоянно крутился рядом с Октавией, которая обрела силу, вновь гуляла, занималась шитьем, хоть и выходила на холод с опаской. Не отходил от нее Лаки и потому, что боялся, что странная болезнь затронула лишь Октавию. Так он думал.

Тера не говорила никому, что у нее кожа шелушилась и слезала, будто она сгорела на солнце. Нет, не говорила и прятала тело под платьями и платками. Слезающая кожа не волновала ее, не доставляла неудобств. Странное состояние закончилось лишь несколько дней назад, а застаревшая кожа слезла, когда она отмокала в горячей воде. После кожа у нее была чувствительной, более мягкой, но не более того.

Похожая линька была и у Вьерна. У него до сих пор сходила кожа на спине, из-за чего он часто дергал плечом. Но болезненных ощущений, по заверению Вьерна, не было. Было ли такое у остальных – она не знала. Когда к власти пришла Ив, они стали не так охотно с ней делиться переживаниями, а по связи она ничего не чувствовала. Бывали моменты, когда вспыхивало внутри беспокойство, исходящее от Аделин или страх Лаки, когда Октавия прикладывала руку к голове.

Тера больше не решала вопросы, лишь наблюдала издалека за происходящим. Признавала, что стало спокойнее. Ив хорошо распределяла обязанности, и наемники дальше леса не заходили. Благодаря этому у них была еда и человеческое мясо они ели чаще, чему радовались все. Наверняка они уже и забыли ледяное чувство голода, которое порой преследовало по несколько дней.

Может, это даже к лучшему. Тера не могла знать наверняка, должно пройти время.

Сейчас она стояла на пороге дома в теплых, высоких сапогах, которые однажды ей принес Вьерн. В платье из плотной ткани с длинными рукавами, корсетом и подолом по щиколотку. Холод она не чувствовала так остро, как когда была человеком, но все равно сейчас на ее плечах лежал большая, шерстяная шаль. Если б Тера ее не надела, то Вьерн ходил за ней безмолвной тенью и надоедал.

В ладонь уткнулся холодный, влажный нос. Тера посмотрела на Мино, который вилял хвостом и подставлялся под ее прикосновения. Выпрашивал ласку. Она едва не фыркнула, удержала спокойствие на лице и погладила его между ушей. Сейчас Мино, будто убедившись, что были рядом те, кто ее защищал, проводил много времени в лесу с волками или бегал на речку с Лаки.

Она спокойно смотрела на то, как Куки с Люцией расчищали поляну от снега. Не только расчистили ее, но и положили много сухих веток. Тера никогда не интересовалась особенностями праздников в этом мире, потому что большая часть из них из-за церкви была запрещена. Она знала, что на Серат дома украшали цветами, а молодые девушки надевали самые красивые платья и шли к озерам или рекам. Мальбурн и Акрат не праздновались людьми, которые боялись гнева Папы и Мамы. Все праздники времен Древних заменились христианскими. Тера чувствовала их настроение, потому что в домах видела иконы, слышала, как люди молились и постились.

Она едва не фыркнула. Семья Трии никогда не была сильно религиозной, в отличии от остальных. И от того смешнее ей становилось, когда вспоминала разговоры между женщинами. Те не считали Теру за человека, поэтому спокойно говорили при ней. Жаловались они тогда на пост, из-за которого сексом еще долго нельзя будет заняться. Эти женщины вообще ждали секса как благословения, а потом счастливые крутили большим пузом.

Как же они смешны и глупы.

Куки и Люция улыбались широко и собирали из веток костер. Зачем, она не знала. Похоже ее невысказанный вопрос заметили, потому что Вьерн неожиданно заговорил.

− На закате разжигают костер и бросают в него по одной старой вещи. Так прощаются с холодной зимой и просят о перерождении. На костре готовят мясо, пьют вино, а потом прыгают через него. В основном молодые девушки

Глупость.

Тера никогда не участвовала в подобных плясках и не хотела сильно. Она скривилась от одной только мысли, что взрослые люди будут прыгать через костер, как дети малые. Понятно, почему такие праздники запретила церковь, потому что велико веяние язычества. К тому же даже сейчас она слышала упоминание нескольких имен, которые скорее всего принадлежали Древним.

Об этих Древних Тера много не знала, потому что не интересовалась. Может, когда-нибудь спросит у Зарины, которая, наверное, все знала, или прочитает в книги. За последнее время она уже хорошо читала детские сказки и немного понимала взрослые, ветхие книги. Тера никому не говорила про свое обучение, ведь стыдно признавать, что взрослая женщина в начале зимы два слова едва соединяла. Тогда головная боль и раздражение появлялась уже после нескольких строк, сейчас же спокойно она могла прочитать несколько страниц.

Это действительно выглядело забавно. Тера не участвовала в плясках, лишь стояла в стороне вместе с Вьерном и наблюдала. Взяла из рук Аделин тарелку с приятно пахнущим мясом с хрустящей корочкой и несколькими вареными картофелинами. Вьерн же держал две кружки с терпким, красным вином: из одной пил сам, вторую держал для нее.

Тера медленно ела, не собираясь садиться. Да и не хотелось ей, ведь осталось лишь поваленное дерево. Лучшее место заняла Ив, как новая королева, справа от нее Вейди, а слева Дрей. На пнях и скамейках сидели остальные. Рядом с Дереем Лаки, Октавия и Аделин с Оском, которые оставили Мики в спальне. Напротив них сидели близнецы и в самом конце Илзе с Зариной. Последние сидели чуть в стороне, словно вместе с остальными, но все равно в отдалении.

Расстановка сил не явная, будто они не уверены в собственном расположении относительно Ив. Похоже, замечала это, и сама Ив, которая улыбалась и вовлекала в разговор всех, ненавязчиво их двигала к себе. Делала их ближе. Сегодня никто не дежурил, лишь иногда Мино убегал в лес, но сразу же возвращался и садился рядом с ней. Ел брошенные Лаки кости с мясом.

Выглядели они радостными и слегка выпившими. Тера уже поела и сейчас медленно пила вино, чувствуя присутствие Вьерна за левым плечом. Все это время он не отходил от нее и, похоже, не собирался. Несколько раз Тера смотрела на него вопросительно, но Вьерн то ли игнорировал эти взгляды, то ли считал ответ очевидным – молчал.

Когда они вновь расчистили поляну и кинули несколько поленьев в костер. Началось самое веселое. Держа подол платья непозволительно высоко, Люция с разбега перепрыгнула через костер. Тера сделала шаг назад и глотнула вино, от которого оставалось приятное послевкусие и тепло гуляло по телу. После перерождения она не пьянела, что несколько раз спасало ее от неловких ситуаций. В Яме к ней относились настороженно, но сын старосты был не единственным, кто хотел ее в своей постели.

− Вам не помешало бы тоже развлечься.

К ним подошел Илзе в новой шубе и высоких сапогах. В тусклом, теплом свете от огня он выглядел раскрасневшимся и растрепанным. Похоже алкоголь ему в голову ударил, иначе Илзе не подошел к ней с такими словами. Он слишком осторожен и один из немногих знал о манерах.

Тера еще раз осмотрела Илзе с ног до головы и хмыкнула, сделав глоток вина. Она не хотела развлекаться. Она не была такой же радостной, как Ив и не питала интереса к различным сборищам. Особенно таким, неорганизованным и шумным, когда люди смеялись, в пьяном угаре разговаривали громко и делали глупости.

− Вы очень скучная, королева. Поэтому власть перешла Ив, − сказал Илзе и встал рядом с ней. Тера не была с ним согласна, но все же промолчала. Это не ее дело. Власть у нее уже давно забрали и теперь Тера свободная, ничем не обремененная женщина. – Среди торговцев ходит слух о смене власти в поселении монстров.

Тера посмотрела на него, потом на Аделин, которая улыбнулась Оску и пошла домой. Скорее всего к Мики.

− Говори.

Илзе на ее слова фыркнул и рассмеялся тихо, скорее всего чтобы не привлекать внимание. Несмотря на то, что самой общительной и умной среди них была Зарина, большей информацией владел Илзе. Его не стоило сбрасывать со счетов. Несмотря на раздражительность, он был весьма полезен. Тера даже малодушно радовалась, что он не занял ни одну из сторон. Но, если верить тому, что она увидела… Илзе не станет всецело никому подчиняться и пойдет туда, где сила.

Перестав смеяться, он улыбнулся и убрал волосы с редкими снежинками с лица.

− Вы как всегда строги, моя королева. О, не смотрите так на меня, нас никто не слышит, − сказал тихо Илзе и подмигнул ей. Похоже его алкоголь сильно раскрепощал. Илзе хмыкнул. Будто прочитал ее мысли и посмотрел на Лаки, который уже клевал носом, но упрямо стоял рядом с костром. – Просочилась информация о напряженной обстановке в поселении. Сейчас люди уверены, что власть сменилась, появилась более властная и агрессивно настроенная королева. Из Ямы многие уехали, но также многие приехали. Наверняка в поисках острых ощущений. Кроме этого, все говорят о герое пророчества.

Он замолчал, будто выдерживая драматическую паузу. Тера нахмурилась, посмотрела на Илзе и вопросительно вскинула бровь. Его молчание начинало злить.

− Герой пророчества, − продолжил он то ли боясь за свою жизнь, то ли ему надоело ждать. – Посланник Бога, который должен вас уничтожить. Говорят, он прошел обучение и вместе с рыцарями направился сюда. Однако сейчас зима. Не думаю, что он приедет раньше наступления весны, но стоит быть готовыми. Лишние проблемы нам ни к чему.

Если припомнить, то слухи о герое ходили уже давно. Тера никогда не верила в пророчества, но, похоже, люди верили в это. О герое говорили как о святом и это странно. Но в то же время понятно. Людям нужен герой, нужна надежда. Теперь люди будут считать, что с монстрами покончено. Тера не знала, была ли угроза реальной, но… Она посмотрела на Ив.

Это не моя забота. Королева теперь Ив и безопасность ее забота. Я теперь свободна.

Тера допила вино и нахмурилась, когда пустую кружку у нее из рук забрали. Посмотрела на Вьерна с двумя пустыми кружками, который выглядел трезвым, потом на Илзе.

− Ты много знаешь о нем.

Именно такое впечатление сложилось у Теры, потому что говорил Илзе уверенно и беззаботно. Будто им нечего бояться. Если она и прислушивалась к слухам, то немного и не придавала им большого значения. Вряд ли герой будет сильнее всех рыцарей и наемников, которые приходили в поселение.

Илзе опять фыркнул и хохотнул, запрокидывая голову. Осушил одним глотком свою кружку и еще сильнее покраснел.

− Вам стоит бояться не героя, поверьте, он совершенно бесполезен. Был. Не уверен, какой он сейчас, − пожал он плечами и вновь убрал волосы с лица. – Вам стоит опасаться наемников. Поверьте, есть люди, которые хотят вашей смерти. Она будет посылать наемников и дальше, пока не узнает о вашей мучительной смерти.

Говорил он уверенно, будто правда знал такого человека. Тера посмотрела на Илзе внимательно и громко фыркнула. Прикрыла глаза, игнорируя удивленный взгляд с его стороны.

− Ты прав. Эта маленькая девочка желает моей смерти больше, чем жить.

Она вспоминала о Герде редко. Также редко думала о уродце, который, она надеялась, уже умер. Значит, Герда уехала из Ямы и искала человека, который ее убьет. Какая эта малышка мстительная. Лучше бы своей жизнью занималась, замуж вышла и детей рожала, как остальные женщины из Ямы. Тера не уверена, надолго ли ее хватит, но убеждалась в мысли, что Герда доставит ей еще проблем.

16

В дверь тихо постучали. Миель вздрогнула от неожиданности, вскинулась, непонимающе смотря по сторонам. Голова болела, перед глазами все еще стояли слова на древнем языке. Выдохнув, Миель потерла переносицу, пытаясь унять головную боль.

Вновь стук.

Миель закрыла книгу, оставляя между страниц закладку и положила на нее учебник по экономике.

− Входите.

Гость будто только этого и ждал. Дверь открылась и в библиотеку вошла Лукреция с подносом, на которой стоял небольшой чайник и чашечка с блюдцем. Она спокойно подошла и поставила поднос на журнальный стол, рядом с которым стоял двухместный диван и кресло. Обычно это место использовалось для обсуждений важных вопросов или дискуссий. Миель сидела за письменным столом рядом с большим окном, где читала учебники и делала записи в свитках.

Поняв, что кроме Лукреции никто не пришел, Миель достала книгу из-под учебника и открыла на нужной странице. Тихо поблагодарила, когда рядом поставили чашечку с зеленым, ароматным чаем.

− Скоро будет обед, госпожа.

Миель посмотрела на горничную, нахмурилась, пытаясь понять смысл ее слов. Кивнула в знак того, что услышала и продолжила чтение.

Лукреция из библиотеки больше не уходила, лишь время от времени подливала чай и стояла у дверей. Пока она была там, никто в библиотеку без разрешения не войдет. Это Миель было только на руку, ведь незваных гостей ей не нужно.

Об обеде она не волновалась. Перед выходом Лукреция ее предупредит вновь и тогда Миель соберется, спрячет книги и выйдет из библиотеки. Сегодня у нее уже были уроки и после обеда ей останется лишь занятие с дворецким, который медленно вводил ее в курс дела. Тетушка в последнее время чувствовала себя неважно и работала из спальни. Однако и она многого в силу состояния не могла решить, поэтому простые дела по контролю жизни в доме поручали ей.

Миель вздохнула, закрывая глаза руками. Это ужасно. С приходом зимы состоянии тетушки стало хуже, из-за чего она редко выходила из спальни. Миель приходила к ней каждый день после обеда и держала за руку, смотря с беспокойством. Задавала один и тот же вопрос и получала одинаковый ответ. Даже в постели тетушка выглядела строгой, не улыбалась, под глазами залегли тени и волосы не такие ухоженные, как раньше.

В дверь вновь постучали. Миель напряглась, положила между страницами закладку и спрятала книгу под учебником по экономике. Успела вовремя, потому что дверь приоткрылась и в библиотеку заглянула сестренка Катарина.

− Миель, пора обедать, − сказала сестренка Катарина и вошла в библиотеку. Нахмурилась, когда увидела на столе учебники. – Ты слишком много учишься.

Смотря на сестренку Катарину, Миель широко улыбнулась и встала из-за стола. Поправила пышную юбку с россыпью жемчужин на голубом шелке, подошла к сестренке и взяла ее за руку.

− Пошли кушать. Я голодная, − радостно сказала Миель и свободной рукой погладила себя по животу. Сестренка Катарина лишь покачала головой, сжала ее руку в ответ и пошла в столовую.

Голова у Миель болела не только от количества информации, которую она читала на древнем языке. Но и от высокой прически с множеством железных шпилек, которые царапали кожу головы. Больно. Шпильки постоянно напоминали о себе тупой болью в голове. Однако Миель старательно игнорировала это, ведь она должна выглядеть безупречно.

В столовой светло и тихо. Место во главе стола пустовало – тетушка обедала в спальне, еды не много ведь их всего двое. Миель не знала точно, что произошло с нянюшкой сестренки Катарины, но ее уже некоторое время никто не мог найти. Она приехала с наступлением зимы и привезла нескольких учителей, которые занимались с Катариной. Привезла нянюшка и письмо от старшего брата, где тот высказывал свое недовольство.

Нянюшка сестренки Катарины пропала не так давно, чуть позже христианского Рождества. Рождество они не праздновали, но старший брат прислал письмо со скупым поздравлением. После этого нянюшка пропала. Сестренка Катарина сказала, что та уехала обратно в особняк по делам, но кареты не пропадали и лошадей меньше не становилось.

Больше этот вопрос Миель не поднимала.

Она ела медленно, пытаясь очистить разум. От большого количества мыслей было тошно. Миель учила этикет, историю и экономику, в тайне ото всех читала книги на древнем языке, вышивала и играла на арфе, из-за которой потом долго болели подушечки пальцев. К этому прибавились занятия с дворецким и решение вопросов дома.

Устала.

Миель устала от этого.

− Ты в последнее время очень занята. Уверена, что сможешь потянуть это? Тебе всего двенадцать, − неуверенно и с долей волнения спросила сестренка Катарина. Миель смотрела на нее, видела вопрос в глазах и почему-то нервозность. Будто ее что-то беспокоило, невысказанный вопрос, природу которого Миель не знала.

Она едва не нахмурилась, но сдержалась, лишь улыбнулась благодарно. Лезть в голову сестренки опасно, да и проблем Миель пока не видела. Можно подождать.

− Все хорошо, спасибо за заботу, сестренка. Мне нужно заниматься, чтобы стать хорошей женой и не выглядеть глупо во время дебюта, − все еще улыбаясь ответила она. Посмотрела вопросительно. – Но сестренка Катарина, ты так давно живешь со мной. Не будет проблем, что ты не посещаешь чаепития?

Сестренка Катарина достигла брачного возраста и уже должна была войти в высшее общество. Наверняка старший брат строил на нее планы и сейчас злился. Потому что сестренка красивая, воспитанная и ее можно выдать замуж не только за выгодного семье мужчину, но и за хорошего.

На ее слова сестренка Катарина фыркнула и нахмурилась недовольно. Похоже ей не нравилась мысль о возвращении домой и посещении чаепитий. Миель порой казалось, что у сестренки уже был возлюбленный, но она о нем не рассказывала. Может, она была права или, наоборот, ошибалась. Ей на самом деле это не так важно. Главное, чтобы у семьи не было неприятностей.

− Я попросила через няню передать весть о том, что уехала к сестре поправить здоровье. Если у меня проблемы со здоровьем, то как я могу посещать балы и чаепития?

В ее словах была доля истины. Особенно для людей, которые не знали, что происходило. Сестренка Катарина не выглядела больной или уставшей. Нет. Она пряталась от брата и еще кого-то, скорее всего лечила сердечные раны, потому что Миель не раз видела, как в небольшом саду сестренка прикасалась к розам и плакала. В такие моменты ее предположение о тайном возлюбленном укреплялись.

После обеда Миель сразу пошла к тетушке. Постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла в большую спальню. Окна открыты и в спальне светло, на кровати сидела тетушка с волосами, перевязанными атласной лентой на затылке, с меховой шалью на плечах.

Выглядела тетушка удручающе. Казалось, за прошедший день она стала бледнее. Кривилась иногда, будто от головной боли. Тетушка сидела на постели и держала в руках документы. У окна стояло две горничные, которые чутко следили за состоянием тетушки и время от времени давали ей травяные сборы.

В спальне пахло травами, от которых болела голова и подташнивало. Однако Миель улыбнулась широко, присела в реверансе и села на стул, приставленный к постели.

− Как вы себя чувствуете, тетушка?

Миель смотрела обеспокоенно, держала холодную ладонь тетушки, пытаясь ее согреть. Ее едва не трясло от страха и всепоглощающего чувства вины. Улыбалась, показывала строгой тетушке, что все хорошо. Но хорошо и спокойно не было.

− Приемлемо, не стоит волноваться понапрасну. Уверена, скоро мне станет лучше, − сухо ответила тетушка, но руку не выдернула. Посмотрела на Миель. – Руфус хвалил тебя. Он говорит, что ты быстро схватываешь и хорошо распределяешь обязанности прислуги. Молодец. Если будешь продолжать в том же духе, эта обязанность может перейти тебе. Гордись.

− Спасибо тетушка, но для меня главное, чтобы вы были здоровы.

Тетушка не улыбнулась ей, но Миель уверена, что уголок губ все же дернулся. От этого еле заметного движения она улыбнулась радостно, подняла руку тетушки и прижалась к ней щекой. Потерлась о сухую кожу. От тетушки пахло травами и цветами, скорее всего от масла.

− Ты стала слишком сентиментальна, Миэль. Излишняя эмоциональность не красит девушку, − строго отдернула ее тетушка и забрала руку. Улыбка Миель дрогнула, но не пропала.

Она выпрямилась, положила руки на подол платья. Даже в таком состоянии тетушка оставалась строгой, сухой и верной себе. Это радовало. Это успокаивало. Миель смотрела на тетушку, чувствовала, как внутри сжирало чувство вины, но все равно улыбалась и верила в лучшее.

❦❦❦

Миель с наслаждением дернула головой, чувствуя, как волосы рассыпались по плечам. Хорошо. После длинного дня с высокой прической распущенные волосы казались райским наслаждением, о котором не раз говорили священники. Миель в христианского Бога не верила, да и не положено ей, но в детстве несколько раз с братом в церковь ходила. Потом ее забрала тетушка и поселила в этом доме, где много деревьев, растений и плющ обвивал одну из стен.

Она любила этот домик. Жизнь вдали от города и светского общества была ей на руку. Вздохнув, Миель села на кровати и откинула голову, закрыв глаза. Все уже наверняка спали. Она и сама сидела в ночной сорочке, в комнате горела лишь одна свеча. Спать совсем не хотелось. У нее болела голова. Ей было плохо и совестно. Встреча с тетушкой далась намного тяжелее, чем она предполагала.

С тихим стуком, в комнату вошла Лукреция. Она наверняка держала чашечку на блюдце с теплым молоком и медом. Миель не была маленькой, но ей до сих пор приносили теплое молоко перед сном, а потом укутывали в одеяло.

− Вы выглядите уставшей. Вам стоит сейчас же лечь спать.

Лукреция поставила на стол блюдце с чашкой и замерла. Медленно открыв глаза, Миель выпрямилась и посмотрела на нее. На свою верную Лукрецию, которая знала слишком много. Наверное, брат бы ее убил, как и тетушка. Миель держала ее рядом. Убить человека никогда не поздно. Лукреция глупой не была, получила в детстве достойное образование, поэтому знала о том, что произойдет, если о происходящем в этой комнате узнают посторонние.

− Тетушке становится хуже, − тихо сказала Миель и протянула руку. Взяла теплую чашку и горько улыбнулась. – Я все же перестаралась. Не уверена, что она когда-нибудь оправиться, − она вздохнула. – Будет счастьем, если она не сойдет с ума и не умрет раньше времени.