Текст книги "Мраморный меч 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

13

Еле сдерживая злость, он медленно дышал. Пытался успокоиться и не натворить глупостей. Хмуро смотрел на пустую доску, сжимал руки в кулаки под столом. Не смотрел на учителя Инулу.

Письменная часть экзамены была завершена уже давно. Кроме него в кабинете сидело еще около десяти смельчаков. Большая часть из них, более старшего возраста, выглядели самодовольными. Однако раздражали Вереска не сколько самодовольные ученики, которые были уверены в своем успехе, сколько сам учитель Инула, который въедливо проверял каждый лист и делал пометки. Вереск видел, как в каждом листе появлялись размашистые приписки и кляксы.

Он уверен – учитель Инула будет вредным и упрямым. Наверняка никого он не хотел брать, но желающие набирались, и директор напирал. Напирать будет и Вереск. От своего он не отступиться, сколько бы времени для победы не прошло. Но Вереску не хотелось бы тратить время впустую.

К этому экзамену Вереск подготовился основательно. Несколько дней после уроков сразу уходил в библиотеку, а оттуда в комнату. Иногда забирал с собой учебники и читал ночами, чем злил Алькора. Тот, в конце концов не выдерживал, вырывал книгу из рук, чудом не уничтожая ее, и ложился рядом. Рядом с Алькором почему-то становилось спокойно, его клонило в сон и кошмары не мучали.

Учитель Инула специально тянул время. Вереск уверен в этом. Наверняка он уже все проверил, но все равно тянул, заставлял их волноваться и переживать. Поэтому Вереск отвлекался и пытался сохранить холодный рассудок.

Если все будет так, как в прошлый раз, то вскоре учителю Инуле это надоест и он объявит результаты письменного теста. После этого, принизив их и потоптавшись на чужом самолюбии, отсеет половину. Останутся лишь те, кто не допустил ни одной ошибки. Потом, по рассказам учеников, был устный экзамен, на котором отсеялось еще больше и в конце концов, оставшиеся ученики, проваливали практическую часть.

Тот экзамен, проведенный в середине осени, никто не прошел. Ученики ходили грустные, а учитель Инула важно задирал нос и клялся, что больше подобной тратой времени заниматься не будет. Однако ученики взбунтовались, директор настоял, и учитель Инула сидел, хмурился и едва не скрипел зубами.

− Это отвратительно, − грозно сказал он и отбросил исчерканные листы. Посмотрел на них карими глазами, навыкате. Пузатый, низкий и с большими руками, он тяжело встал из-за стола и посмотрел на них, как на грязь. – И вы хотите попасть ко мне в класс? Даже на элементарные вопросы ответить не можете! Так, лишь трое из вас написали без ошибок. Эти трое остаются, остальные идите и не позорьтесь.

Говорил он эмоционально и грозно, с большой долей сарказма. Грубо, на самом деле, и многим это не нравилось. Многие из учеников встали со своих мест, из-за чего стулья со скрипом проехались по полу. Вереск не встал, наблюдая за остальными. Склочный учитель Инула ненавидел, когда что-то делали без его разрешения, нарушали дисциплину. Вереск это знал, поэтому сидел. В своей работе он был уверен, потому что выучил все, что можно было.

Вереск оказался прав. Как только ученики подняли листы с пола, учитель Инула разразился длинной тирадой. Ему не понравилось самоволие учеников, их невежество и глупость. Выгнал он их быстро. В классе осталось три человека и Вереск из них оказался самым младшим.

Учитель Инула посмотрел на него сурово. Сел обратно за стол, переплетя толстые, короткие пальцы. Начался настоящий ад, которым так пугали его в приюте. Учитель Инула задавал вопросы каждому, потом дополнительные и придирался к каждому слову. Через несколько минут они начали заикаться, спустя еще время думали долго и говорили тихо, чтобы их не расслышали. Даже Вереск взмок от волнения и взвешивал каждое слово. Отвечал правильно, но на дополнительных вопросах говорил медленнее и рассуждал дольше, что учителю Инуле не нравилось.

Пытка длилась долго. Вереск за это время устал и был сильно раздражен. От того, чтобы встать и уйти его останавливало лишь то, что хотелось дойти до конца. Он обязан оказаться в классе. Обязан получить новые знания, которых в книгах нет. Это поможет не только ему, но и Алькору, который все больше увлекался древней магией.

− Все замолчите. Мне стыдно от вашего низкого уровня знаний. Кошмар. Я не раз говорил директору, что принимать в академию стоит на основе знаний, а не способностей, − раздраженно сказал учитель Инула и закрыл лицо руками. Будто ему действительно было стыдно. Не сказать, что Вереск был с ним согласен. Слушая остальных, он понимал, что не настолько глупы были претенденты. Самонадеянные, но далеко не глупые.

После причитаний, учитель Инула выгнал еще одного ученика. К счастью, Вереск остался. Ему бы хотелось отдохнуть или выпить воды, но учитель Инула не дал. Он вышел из-за стола и встал, пристально смотря на них. Не просто внимательно, а даже немного раздраженно.

Вереск уверен − сейчас начнется самое сложное испытание. Учитель Инула до конца будет противиться. Он осторожно посмотрел по сторонам. Кроме него осталась ученица четвертого года обучения, которая, как и Вереск, приходила на экзамен не первый раз. Невысокая с длинными волосами цвета пшеницы и глазами цвета предрассветного неба − что-то среднее между голубым и лиловым. Длинная шея, хорошая фигура и тонкие пальцы, на которые Вереск невольно засмотрелся.

Он отвернулся, внимательно смотря на недовольного учителя Инулу. Девушка явно была полукровкой. Скорее всего ребенком человека и феи, или эльфа, ведь ни крыльев, ни ушей Вереск не видел. Если его предположения верны, а он редко ошибался, то его шансы попасть в класс учителя Инулы после этого экзамена уменьшались. Восприимчивость эльфов и фей к потокам сильнее, чем у людей. К тому же они изначально были лесными жителями, из-за чего с самого рождения обучались магии живой материи.

На фоне девушки полукровки он был слабее. Однако сдаваться Вереск был не намерен.

И все же странно видеть полукровку так близко, на территории людей. В книгах писали, что после пришествия, когда власть захватила церковь, по континенту прошлась волна инквизиции, все остальные расу ушли. Из-за этого людьми сейчас не знаю сколько всего магических рас. После установлении власти церкви феи ушли за горный хребет и редко выходили к людям, пряча при этом крылья. Эльфы спрятались в лесу, который теперь называли Плачущим и никак не контактировали с людьми. О драконах не говорили и ждали смерти единственного их представителя, прикованного магической цепью к скале. Про остальных не было известно ничего.

Вереск хотел бы узнать об этом больше, но любой интерес к времени Древних пресекался на корню и наказывался.

− … тупые. Но это единственное, что вы от меня услышите, − проворчал учитель Инула и поставил на стол два горшка с тонкой, иссушенной палкой. Скорее всего стеблем уже мертвого то ли дерева, то ли куста.

Со своего места Вереск не видел, к какому семейству относилась палка. Однако он видел, в каком ужасном состоянии она была. Рассматривая горшок с палкой, едва не рассмеялся. Похоже последнее задания от экзамена к экзамену не менялось, только в прошлый раз ученикам достался горшок с вялыми, наполовину засохшими листьями.

Учитель Инула ничего не сказал больше, лишь махнул рукой и сел обратно за стол. Вереск медленно встал и подошел к столу, косо смотря на девушку, вставшую рядом. Крыльев не было. Жилет на спине сидел хорошо, юбка короткая и мантию она не надела. Либо у нее от рождения их не было, что с полукровками, по слухам, случалось редко, либо феей она не была. К сожалению, уши закрывали светлые локоны, перетянутые лентой у шеи.

Взяв себя в руки, Вереск обратил внимание на сухую палку, воткнутую в землю. Тонкая, как его мизинец, длинной с ладонь и сухая, безжизненная корой обычно так выглядели старые или пораженные болезнью деревья. У таких деревьев не было шансов и учитель Инула это знал.

Вереск быстро посмотрел на учителя и убедился в своих выводах. Тот усмехался. Магам живой материи не под силу оживить уже мертвую палку так быстро. Это длительный и долгий процесс, потому что нужно сначала вылечить корневую систему и напитать ствол. Потом долго и медленно выращивать ветки, напитывать почки и в конце концов собственными силами распускались листья. На исцеление этого куста уйдет несколько месяцев.

Подошел ближе и прикоснулся к ветке. Искра жизни еще билась внутри, что хорошо. Но разжечь ее будет трудно. Если перестараться, можно просто убить куст. Однако сколько бы Вереск не рассматривал ветку, не мог понять, что это растение.

Он ничего не делал, лишь гладил ветку подушечками пальцев и мягко направлял потоки внутрь. Пробуждал сердце. Ненавязчиво, боясь переусердствовать. Посмотрел с интересом на ветку в руках девушки и заметил, что у нее ветка уже свежая, налившаяся соком. Наверняка это благодаря ее большему родству с природой. Она расторопнее его и учитель Инула это тоже заметил. Смотрел на нее с интересом. Вереск чувствовал, что проигрывал, но пока не напирал, опасаясь убить куст.

Учитель Инула ничего не говорил, но Вереск уверен – времени у них не много. Наверное, экзамен закончится, когда девушка полукровка закончит со своей палкой. Действовала она быстро и точно, Вереск даже восхитился этим.

Обратив внимание на ветку, Вереск прижался пальцами к сухой земле. Корневая система стала сильнее, хоть и была слаба для здорового куста. Он медленно оплетал палку магией, наполнял ее и видел, как медленно отламывалась сухая кора, как под ней появлялась тонкая, но свежая и чуть прохладная, влажная на ощупь. Академия – большой источник силы, древней магии, концентрирующейся в подвалах, в которые учеников не пускали.

В академии легче контролировать и управлять потоками. Это одно из немногих мест силы. Именно поэтому старый замок не разрушали, а лишь укрепляли и учеников никуда не переселяли. Здесь легче научиться управлению, потому что чем дальше, тем меньше потоков и хуже контроль.

− Вы отстаете, молодой человек, − с сарказмом сказал учитель Инула. Вереск посмотрел сначала на него, потом на полукровку и ее ветку. Та больше не напоминала мертвую палку, а крепкий стебель с тонкими ветками. На ее фоне Вереск выглядел невыгодно.

− Жизнь не любит спешки, учитель Инула, − с улыбкой сказал он и посмотрел на свою здоровую ветку, которая казалась все еще маленькой. – Опасность кроется в мелочах. Разрушить можно за секунду, а оживить, восстановить утраченное порой не получается десятилетиями.

Учитель Инула фыркнул и посмотрел на Вереска высокомерно. Полукровка тоже смотрела на него свысока и уже праздновала победу. Может, она была права. Однако Вереск не согласен с такой поспешностью, ведь ее дерево красиво снаружи, но здорово ли оно внутри? Подвох всегда крылся в мелочах и если Вереск начинал изнутри, напитывал куст так, чтобы он выжил, то куст полукровки был здоров и красив лишь на первый взгляд. Выживет ли дерево после экзамена? Вереск не уверен.

Он не хотел красоваться. Вереск никогда не был тем, кто показывал свои силы и хвастался.

− Достаточно, мне это надоело, − неожиданно прервал их учитель Инула. Он махнул рукой и успокоил потоки. Вереск наблюдал за этим с интересом, как потоки успокаивались и становились одним целым с воздухом. Убрал руки, больше не пытаясь контролировать и слышать.

Посмотрел на свой тонкий ствол с несколькими, тонкими ветками, на куст полукровки, на котором уже распускались первые почки. Его мысли подтвердились. Вереск посмотрел на полукровку и задался вопросом, опознала ли она это растение?

− Приемлемо, − вынес вердикт учитель. Все то время, пока Вереск думал и рассматривал полукровку с ее кустом, учитель Инула внимательно осмотрел их работу. Из его уст это было великой похвалой.

Учитель Инула нахмурился и неожиданно сломал оба ствола, рассматривая сердцевину. Смотрел внимательно и с интересом. Вереск чувствовал легкую вибрацию воздуха – учитель управлял потоками. Если бы он не был чувствителен к этому, то не заметил чужих манипуляций. Посмотрел на полукровку, на ее осанку и уверенную улыбку. На ее фоне Вереск проигрывал.

Однако он сделал то, чего не смогла она.

− Хотелось бы мне вас обоих выгнать и больше не видеть, − пробормотал учитель и вздохнул. Положил отломанные ветки на стол. – Расскажите мне последовательность роста этого куста и на какой стадии остановились вы.

− Цербея относится к простым листовым, карликовым растениям. Поэтому он будет маленьким и не плодовитым. Его можно вырастить из ветки, но на это уйдет много времени, так как у этого куста длинные и толстые корни. Мне осталось лишь вырастить листья, которые и ценятся у Цербеи как хорошее лекарство для снятия головной боли.

Вереск слушал ее внимательно и находил в некоторых словах логику. Выглядела полукровка как Алькор, разговаривающий с остальными детьми из приюта. Также легко, но в то же время пренебрежительно, показывая свой статус и знания. Уверенная в своей победе и что ей ничего плохого не сделают.

Обычно таких учителя любили, потому что они знали себе цену. С ними проще, ведь знаешь, что можно ожидать.

− А вы что скажите?

Он посмотрел на учителя Инулу, потом на свой ствол.

− Я согласен с мадам, однако хочу уточнить, что, несмотря на сильную схожесть, это не Цербея. Это Маарак, у которого помимо листьев, из которых получается хороший чай, снимающий тревогу и головную боль, есть маленькие цветы. В первую неделю цветения бутоны можно использовать в качестве лекарства, потом же они превращаются в сильнейший яд, вызывающий головокружение, потерю ориентации и ломоту в теле, − ответил он и усмехнулся, увидев на их лицах недоумение. – Я остановился на стадии выращивания веток. Для меня важна точность и способы дальнейшего применения Маарака, поэтому я укрепил ствол и корневую систему, благодаря чему он выживет и сможет вырасти сам, без посторонней помощи.

Учитель Инула его тоже слушал молча и внимательно рассматривал сломанный ствол в горше. Усмехнулся, потирая большими пальцами подбородок.

− Весьма недурно, молодой человек. Из вас может выйти толк, хоть я и не люблю детей, − сказал учитель и скривился. Вздохнул, будто следующие слова доставляли ему физический дискомфорт. – Через два дня в моем кабинете в три часа и не опаздывать, Вереск. А теперь выметайтесь оба!

Вереск едва не закричал от радости, но лишь сжал руки в кулаки и широко улыбнулся. Вышел из класса с ощущением, что ему хочется прыгать и обнимать всех от переполняющей радости и ликования. Но Вереск широко улыбался и дышал полной грудью. Его потребность в прикосновении к чужакам Алькор не одобрит. Он ненавидел, когда Вереск проявлял привязанность к кому-то кроме него.

Радуясь и улыбаясь широко, Вереск вернулся в комнату. Порывисто подошел и обнял Алькора, который переодевался после уроков. Теплый, Алькор пах жженым деревом, его светлые волосы щекотали нос и щеки. Он напрягся, наверняка нахмурился, потому что недолюбливал прикосновения, но через время обнял в ответ.

− Все получилось? – с долей иронии спросил он и фыркнул, когда Вереск кивнул, мазнув носом по его лбу. – Ты молодец. Я верил в тебя. Когда будет первое занятие?

− Через два дня, − ответил Вереск и ослабил хватку, позволяя Алькору отойти.

− К ритуалу все готово, дорогой. Завтра начинаются выходные и у нас будет много времени, чтобы отдохнуть. Соглашайся, − уговаривал его Алькор, гладил по рукам и смотрел в глаза. Завораживающе, притягательно. Когда он смотрел так, Вереску было трудно отказать.

− Если нам никто не помешает, то я не против, − усмехнулся он и отошел. Расстегнул пуговицы на рубашке и стянул ее. – Только дай сегодня отдохнуть. Экзамен был не из простых.

❦❦❦

− Ты уверен, что все пройдет хорошо? – с сомнением поинтересовался Верес и дернул плечом. Алькор на него зло зашипел, зачерпнул еще краски и продолжил выводить на плече руны, переходя на ключицы и грудь.

Себе он уже все нарисовал и место подготовил. Вереск до сих пор осматривался и не мог поверить, что под дворцом находилась такая большая комната. Стены здесь толстые, пол пустой и потоки вибрировали, просились в руки. Настолько сырой и древней магии Вереск не чувствовал давно. Разве что в том кинжале, который Алькор принес с собой.

− Верь в меня, дорогой.

Вереск верил. Не знал, как Алькор нашел это место, спрашивал, но ему не ответили. Вереск не настаивал. Главное, чтобы их не поймали и не наказали. Ему самому было интересно. В книге говорилось, что ритуал увеличивал силу и резерв в организме. Благодаря этому увеличивалась концентрация и можно управлять большим количеством потоков.

Он был заинтригован.

Медленно встал с холодного, каменного пола и отошел назад. Вновь с интересом посмотрел на большую пентаграмму, которую Алькор нарисовал до их прихода. Похоже приходил он сюда несколько раз, потому что нарисовать такую большую и детальную пентаграмму. Вереск восхищался усидчивости и упертости друга.

− Что мы будем делать?

Он примерно представлял последовательность действий, но все равно не понимал много. Что за чем шло? Что конкретно они будут делать? Верес уточнял только сейчас, когда Алькор напряженно перечитывал ритуал.

− Доверься мне и повторяй движения. Все остальное я беру на себя, − коротко ответил Алькор и пошел в середину пентаграммы. Вереск последовал его примеру, и вздрогнул, когда холодные руки друга коснулись его голых плеч. Стоять в одних штанах в таком холодном месте было неприятно. – Ничего не бойся, дорогой. И ни за что не выходи из пентаграммы до конца ритуала, хорошо?

− Конечно.

Вереск улыбнулся Алькору и получил улыбку в ответ. Они встали на колени. Он слушал как Алькор нараспев произносил то ли заклинания, то ли клятвы на древнем языке. Сейчас так почти никто не говорил. Вереск когда-то учил его и некоторые слова понимал, но они в общую картину не складывались. Потом мысли перестали волновать, их вытеснило странное ощущение в теле. Кожу под нарисованными рунами пекло, а воздух вокруг завибрировал.

Когда Алькор достал из-за спины кинжал с зазубринами, Вереск струхнул. Он недоверчиво посмотрел на сосредоточенного друга, на кинжал в его руке. С самого первого дня тот не вызывал доверия. Однако Вереск верил Алькору, поэтому лишь зашипел, когда кинжал разрезал кожу на его ладони. То же сделал и Алькор.

Кровь окропила пентаграмму, воздух загудел. Вереск зажмурился, чувствуя сильное головокружение и жар в груди. Будто легкие горели и в сердце втыкали иголки. Совершенно неприятное ощущение, медленная пытка. Ему хотелось отползти, ему хотелось просто сесть, однако Вереск упрямо держался, смотрел внимательно на Алькора. Казалось, у него сияли глаза, потому что никогда они не были такими яркими. Завораживающими.

Неожиданно жар сменился холодом и у Вереска перехватило дыхание. Перед глазами все поплыло, к горлу подкатила тошнота. Он пошатнулся, но устоял, почувствовал влагу на руке – Алькор держал его окровавленной ладонью. Смотрел предостерегающе, но не замолкал. Вереск зашипел сквозь зубы, когда тело пронзила вспышка боли.

Наступила тишина, внутри воцарилась пустота.

Вереск дышал тяжело, хватал воздух ртом и смотрел на грудь Алькора. Он еще не понимал, но чувствовал изменения. Ритуал вытянул из него все силы, но подарил что-то новое.

− Ты молодец, − хрипло похвалил его Алькор. Только тогда Вереск позволил себе закрыть глаза. Только тогда прижался лбом к чужому плечу, расслабляясь. Алькор о нем позаботиться, Вереск в этом уверен.

14

У него болели бедра и спина, кожу на ладонях неприятно жгло и некоторые раны до сих пор кровоточили. Тело под быт рыцаря подстраивалось медленно, из-за чего мозоли на пальцах и ладонях были до сих пор чувствительными. С такими руками не то что меч держать, двигать пальцами больно, но учителя это не волновало. Он был строг и упрям, не хотел слушать оправдания, как он их называл.

В дороге они были уже несколько дней. Не привыкшему к дальним поездкам, к отсутствию комфорта и лошадям, Аре было трудно. Он не понимал, почему остановки делались так редко в каких-то лесах, вместо городов. Почему ему приходилось спать на земле, прижимаясь к сальным мужикам в доспехах, чтобы было теплее морозными ночами. То ли ехали они странно и на пути попадалось мало деревень, то ли специально туда не заезжали.

За все время пути Ара в кровати с теплым одеялом спал лишь раз. Но тот раз он запомнил плохо, потому что радостный пошел в трактир и там выпил лишнего. Ночь провел он хорошо, об этом говорили две спящие девушки под боком, но утром болела голова. Учитель тоже был недоволен. Он разбудил Ару на рассвете и заставил быстро собираться. Из-за учителя Ара не успел попрощаться с девушками, лишь урвал несколько поцелуев, натянутых улыбок и обиду в глазах. Девушки оказались симпатичными, жаль Ара был слишком пьян, чтобы все хорошо запомнить. Но он им ничего не обещал.

Он скучал по красивым девушкам, которые после объявления его героем пророчества, сами вешались на шею и раздвигали ноги. Теперь ни одна из них не кривила нос, а, наоборот, улыбались призывно и обнимали крепко. На уродин Ара сам не смотрел, выбирая самых лучших.

Усмехнулся и тут же скривился, вжимая голову в плечи, пряча щеки в меховом воротнике. Посмотрел недовольно на нескольких рыцарей, которые сопровождали его в пути. Всего рыцарей было четыре. В тяжелых доспехах, с меховыми накидками и крупными руками, они спокойно сидели на лошадях, охотились, смеялись у костров и варили похлебку. Чем-то они напоминали Аре отца, который в основном выглядел сурово, но, когда выпивал, смеялся и шутил громче всех. Кроме обычных рыцарей с ним ехал учитель, который во время остановок продолжал уроки.

Ара думал, что, когда начнется их путь к горному хребту, тренировки закончатся. Однако учитель опроверг эти мысли, а Папа с добродушной улыбкой сказал, что обучение позволяло совершенствоваться. Прощальную церемонию сделали грандиозной. В церковь приехал Папа, благословил Ару и рыцарей. В деревне неподалеку устроили праздник, развесили цветы и флажки, в тавернах подавали алкоголь. В ту ночь Ара развлекался, пил и сменил несколько девушек, с которыми даже не попрощался перед отъездом.

Если честно, Ара даже не помнил их лиц. Помнил, что они были старательными, смотрели с глупым обожанием и делали ему очень хорошо.

Бедра болели от того, что Ара несколько часов сидел на лошади. Она порой подпрыгивала, из-за чего он бился бедрами о седло. Холодный ветер со снегом бил по лицу, задувал в уши, потому что капюшон постоянно спадал. Ноги в сапогах мерзли, пальцы немели. Немели и руки в перчатках.

Ара уже не радовался походу. Неужели нельзя было подождать до прихода весны? Тогда было б легче им и лошадям, которые быстро уставали и мерзли. Весной тепло, весной земля сухая и в лесу спать лучше, не так холодно и сыро.

Он не знал точно, где спать они будут сегодня. Прошлую ночь они провели в корнях дерева, постелив на холодную землю плащи с мехом. Меховыми плащами они и накрывались, медленно цедя алкоголь, от которого становилось тепло.

Из-за того, что ехали они зимой, путь станет длиннее. Ара никогда не был рядом с горами и Ямой, но слышал, что ехать до туда в лучшем случае десять дней. Зимой, с частыми остановками и небыстрым темпом наверняка путь по времени растянется.

− К вечеру мы доедем до деревни и там заночуем. Лошадям нужно отдохнуть! – громко крикнул учитель. Ара едва не разродился счастливыми воплями. Какое счастье! Он сегодня будет спать в теплой кровати.

Ара уже представлял, как полежит в горячей воде. Наконец, согреется. Потом сходить в таверну или найдет симпатичную женщину, которая согреет его постель. Это будет хорошая награда за все его страдания.

❦❦❦

Воздуха не хватало, горло болело и руки с ногами дрожали. Ара устал, ему хотелось сесть, а лучше вернуться в теплую кровать, из которой его вытащил учитель на рассвете. И чего не разбудил позже, если они собирались выезжать ближе к обеду? Он не понимал учителя. Знал лишь, что тот был глуп и завидовал Аре, поэтому постоянно придирался и изводил тренировками.

− Все еще ужасно, − сказал учитель и взмахнул мечом. Ара поднял руки вовремя и сумел блокировать удар, но запястья заболели и ноги подкосились. Он держался, кривился он усталости, злости и боли, напирал, чтобы меч учителя не раскрошил его голову.

Отвел меч и попытался нанести удар, однако учитель легко уклонился, развернулся и выставил руку вперед. Лезвие меча замерло в нескольких сантиметрах от шеи Ары.

− Тебе нужно больше стараться и работать. К мечу ты привык, но совершенно не смотришь по сторонам и ведешь себя вызывающе. Если б я не был твоим учителем, то давно отрубил голову.

Тяжело, с присвистом дыша, Ара вонзил меч в холодную, жесткую землю и тяжело оперся на него. Потный, уставший с кровоточащими ранами – он выглядел отвратительно. На него такого точно ни одна красотка не посмотрит.

− Спасибо за ваши слова, учитель, − сквозь зубы ответил Ара и выпрямился. Оставив меч в земле, он отошел к бочке с водой. Вода ледяная, руки сразу заболели, но пот она смывала хорошо. Фыркнув, Ара надел плащ с накидкой и выдохнул медленно, чувствуя сильную усталость.

Он стоял на месте, смотря на медленно светлеющее небо. На небольшой домик позади него, в который, по заверениям старосты, пускали путников. Это и видно, ведь в доме большая кухня, на которой хозяйничала старшая дочь старосты, много пустых комнат со скудным убранством. Ару поселили в отдельную комнату, в которую сначала робко пришла дочка старосты, а потом другая красавица деревни. Давно он так не отдыхал и вылезать из теплой кровати не хотел.

Тихо. Обычно в такое время вставали лишь женщины, которые готовили завтрак и выводили пастись скот. Зимой скот не выводили на прогулку, даже их лошади сейчас спали в конюшне. Нормальные люди так рано не вставали. Ара повел плечом и посмотрел на покрасневшие ладони с водяными мозолями. Больно.

Небольшой дом в два этажа, задний двор, на котором сейчас спокойно разминался учитель и конюшня в нескольких шагах. Милое место. Оно хорошо подходило для пожилых пар, которые доживали свои дни.

От мыслей его отвлек шум. Ара повернул голову и увидел, как из соседнего дома вышел грузный мужчина, который тянул за собой долговязого подростка с растрепанными, неровно подстриженными светлыми волосами. Мужчина кричал, тянул не успевающего за ним парня и, когда тот что-то тихо сказал, ударил ладонью по лицу. Удар похоже получился сильным, потому что голову парня мотнуло, щека покраснела, а на уголке губ скопилась кровь.

Отвратительно.

Ара равнодушно смотрел за происходящим, как подросток волочился по снегу и постоянно извинялся. Обычно так поступали с воришками или рабами. Он не так часто видел подобное, ведь воры убегали быстро, а к рабам относились как к грязи все. Таким людям не повезло с самого рождения.

Мужчина распалялся и тянул парня уже не за покрасневшую руку, а за волосы. Ара развернулся и почти ушел, но мимо него прошел учитель и похлопал его по плечу. Посмотрев удивленно на плечо, он обернулся и заметил полуживого подростка на снегу. Дрожащий, он едва дышал и хрипел так, что даже от дверей было слышно.

Постояв некоторое время в дверях, Ара вздохнул и подошел к парню. Дышал он и правда тяжело, хрипел, выплевывал слюну, смешанную с кровью.

− Ты как? Встать сможешь? – спросил Ара и протянул руку. На него посмотрели с удивлением, которое быстро сменилось болью. Парень выглядел ужасно: распухшее от побоев лицо, дрожащий, мокрый от растаявшего снега и дрожащий. Жалкий. Как брошенная собака.

На его вопрос парень неуверенно кивнул и приподнялся на дрожащих руках. Те подкосились, и парень упал обратно. Нахмурился и вновь выпрямил руки, одну из них вкладывая в руку Ары. Сжав плотно челюсть от боли, Ара не отнял руку, наоборот, сжал холодную ладонь и потянул на себя, помогая подростку встать.

− Пошли, тебе нужно умыться и согреться.

Ара повел хромающего подростка в дом, а там в пристройку с лоханью. В лохани была набрана вода, едва теплая, скорее для того, чтобы умыться, а не помыться. Мылись они все вчера вечером.

− Умывайся и приходи на кухню.

Он ругал себя за малодушие, пока доставал мази и бинты, которые в дорогу им дал Папа. Лекарств было немного и тратить их на незнакомого, мелкого парня не хотелось. Однако отец часто говорил о том, что, если что-то начинаешь – нужно закончить. Как в глазах других будет выглядеть Ара, который сначала привел в дом раненого человека, потом выгнал.

Перебинтовывая руки, нанося мази на раны и синяки, Ара здоровался с рыцарями, которые медленно просыпались и выходили из комнат. Готовая еда уже стояла в печи и дожидалась их. Старшая дочь старосты постаралась, но на глаза Аре не попадалась. Не велика потеря, она была не настолько красива и опытна, чтобы за нее цепляться.

Ели они молча и даже подозрительно молчавшему парню оставили немного. Все смотрели на него с интересом, но вопросов не задавали. Ара тоже ничего не спрашивал, надеясь, что парень скоро уйдет. Но обманывать себя он не видел смысла – интересно все же было.

− Что произошло? За что этот мужчина был на тебя зол?

Парень на его вопрос вздрогнул и посмотрел исподлобья. Будто боялся.

− С отцом поссорился. Он…Решил, что я нагрубил важному человеку и опозорил семью. Не уверен, что смогу вернуться, − медленно, неуверенно ответил парень и насупился. Потом вздрогнул и посмотрел на Ару с благоговением. – Извините, я не представился. Меня зовут Ривз, и я счастлив познакомится с великим героем. Большое спасибо вам за то, что помогли мне. Думаю, если б не вы, я бы умер.

Это было слишком много, и половина из этого не интересовала Ару. Однако ему стало приятно от похвалы. Конечно. Ара великий и если б не он, то Ривз умер. Только благодаря ему парень все еще жив.

На кухню заглянул учитель с небольшим мешком в руке.

− Мы скоро уезжаем. Начинайте собираться.

На его слова рыцари лишь кивнули, Ара едва не скривился. Ему не хотелось обратно на холод и в жесткое седло. К тому же не известно, сколько они еще будут ехать. Эти тупые рыцари забывают о том, что Ара герой пророчества и ехать он должен с удобствами. Идиоты. Ара бы им все высказал, но опасался, что образ великого героя разрушится.

Ему это пока невыгодно, поэтому Ара терпел.

− Господин герой! – крикнул Ривз и схватил Ару за руку. Посмотрел умоляюще, со слезами на глазах. – Прошу, возьмите меня с собой. Я вам пригожусь! Я буду очень полезен! Прошу, не оставляйте меня с отцом. Дайте мне шанс!

Ара смотрел на Ривза, который по-прежнему держал его руку и умолял, едва не ползал на коленях. Слушал его уверения и боролся с желанием вырвать руку. Но не делал этого, смотрел на Ривза, для которого был целым миром сейчас. Замечательное чувство.