Текст книги "Мраморный меч 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Выдохнув резко, зло, Ив закричала:

− Сдохни, наконец, и не мешай мне! Королева может быть одна и ей стану я.

Это одна из немногих твоих правильных мыслей, Ив.

Ив замахнулась и Тера ясно поняла, что ее в покое не оставят. Если раньше была надежда, то сейчас даже ее не осталось. Она видела в чужих глазах безумную решимость, чувствовала ноющую боль в царапинах, которые оставались от меча. Ив нападала, Тера уклонялась и пыталась уйти, но вновь кривилась от боли. Пахло кровью.

Чем больше старалась Ив, тем сильнее злилась Тера. Она хмурилась, шипела сквозь зубы, пытаясь ее образумить, но та оставалась глуха.

Ты не обретешь покой, пока не увидишь мою смерть, дорогая Ив.

Умирать Тера не хотела. Терять второй шанс тоже не собиралась, особенно из-за глупого страха Ив. Нет. К сожалению, Ив сама потеряла свой шанс на жизнь.

− Стой, − перехватив взгляд Ив, приказала Тера. Та замерла на половине движения и посмотрела на нее завороженно. Задышала ровнее. Времени на размышления мало, как и на подбор правильных слов. – Меч в твоих руках… Вонзи его в свое сердце.

Умереть для Ив было слишком просто. Тера знала, что не влияла на тело. Ее приказы всегда туманили лишь сознание, которое следовало четкому приказу. Если б она сказала ей просто умереть – сердце Ив не остановилось бы. К сожалению. Это было бы проще.

Но Тера лишь стояла и наблюдала, как медленно Ив перехватывала меч, направляя острием к себе. Смотрела внимательно, не отводя взгляд и заметила легкую судорогу на лице. Уголок губ дернулся, в глазах вновь промелькнула ненависть.

Соскочила.

− Исполняй приказ, Ив, − тверже приказала она, напрягаясь. Готовая к тому, что Ив нападет на нее. Однако та медленно кивнула, глаза вновь стали стеклянные. Ив прижала острие к груди, неудобно вытягивая руки и вздрогнула. – Вонзи его в свое сердце, Ив!

Слезы, будто чужие, скатились к подбородку, а меч до рукояти вошел в грудину. Крови почти не было, лишь судорогой светло тело, глаза закатились и Ив упала. Тера стояла на месте, смотря на тело перед собой.

Осторожно подошла, достала меч из тела и вновь вонзила, провернула и вынула. Подумала некоторое время и взяла рукоять удобнее. Вьерн с ней редко разговаривал и никогда не обнажал меч, находясь рядом. Однако иногда давал ей свой меч и показывал, как правильно держать и замахиваться. Тера оружием не владела, разве что как управляться с кинжалом понимала. Однако это не помешало ей замахнуться в несколько ударов отрубить Ив голову.

Выдохнула и сделала несколько шагов назад. Ладони неприятно жгло, запах кровь раздражал и платье придется стирать, надеясь, что пятен на подоле не останется.

− Разруби тело на несколько частей и зарой их в землю в разных местах или кинь волкам. Голову оставь, − сказала она и посмотрела на стоящего неподалеку Вьерна. Тера уверена, что стоял он там не долго и пришел, наверняка почувствовав запах ее крови.

Скорее всего остальные тоже почувствовали запах крови и находились сейчас в смятении. Тера тоже не совсем понимала, как лучше поступить. Следила со стороны, как Вьерн разрубал тело Ив, откидывал лоскуты ткани и кривился от запаха крови. Не дожидаясь его, Тера взяла голову Ив за волосы и пошла обратно в поселение.

Нужно сообщить всем, что королева умерла. Теперь она власть и закон.

Когда Тера вышла из леса, на улице стояли все. Они посмотрели на нее, на брызги крови на подоле. Замерли в страхе и побледнели, заметив в ее руке голову Ив. Тера наблюдала за их реакцией, впитывала эмоции: от страха и непонимания, радости, до ненависти.

Подняла голову и, немного подумав, отбросила ее. От глухого удара вздрогнули все.

− Я королева, − говорит она и смотрит на Вейди, который, задыхаясь, стоял коленями на снегу и обнимал голову Ив. Плакал. Как… грустно. – Вы слушаете меня или умираете. Выбор за вами. Оск, уведи Вейди и запри его в подвале. Ты несешь за него ответственность и если он сбежит…

− Я вас понял.

Оск склонил голову и подошел к Вейди. Заломил ему руки и заставил встать. Тера не смотрела на это, заметила лишь, что к Оску присоединился Дрей. Слышала гневные проклятья в свой адрес. Ей интереснее реакция остальных. Жаль, конечно, будет, если кто-то умрет, но неверных оставлять в живых она не собиралась.

Больше никому власть Тера не отдаст.

Но Зарина с Окставией улыбались, Аделин спокойно укачивала Мики. Илзе стоял в стороне и усмехался, из-за чего его хотелось ударить. Однако она стояла и смотрела выжидающе на побледневших близнецов. Дрей уже чувствовался своим и хорошо общался с Вьерном, поэтому подлянки от него ждать не стоило. Вейди так хотел поставить над ней эксперименты, что сам станет замечательным подопытным и умрет в муках.

Из всех верных Ив оставались только они. Побледневший Куки, который прижимал руку ко рту и отворачивался. Люция, которая, поджав губы, смотрела на отрубленную голову. Повернулась, посмотрела на Теру и покорно закрыла глаза, опуская голову.

С ними тоже проблем не будет.

− Дрей и Люция идите в лес и найдите незнакомца. Приведите сюда. Найдете его по следам. Зарина готовь лекарства и место, где он сможет лежать.

Тера смотрела, как они быстро расходились и занимались каждый своим делом. После смерти Ив поселение не замерло. Она стояла и чувствовала, как связь крепла. Похоже, ей все же придется нести ответственность за них.

23

Девятая устала.

Глаза от светлого неба, переходящего в белоснежные снежные насыпи, устали и иногда болели. Кожа казалась сухой из-за того, что ветер гонял снег и время от времени кидал его в лицо. Пальцы ног и руки болели, мерзли даже защищенные плотной тканью, кожей и мехом.

Девятая давно не смотрелась в зеркало и даже не хотела. Ей хватало того, что она видела у Пятой. Кожа не только стала сухой, но и трескалась, местами шелушилась, губы голубые и с кровоточащими ранками. Они шли тяжело, порой утопали по колени в сугробах, но упрямо продолжали путь. Прикрывали глаза, защищаясь от снега, накрывали голову капюшоном, чтобы скрыть уши.

Она не плакала лишь потому, что от этого становилось больно. Один раз Девятая позволила себе такую слабость, пока охраняла спящую сестру ночью. Расплакалась тихо, кутаясь в накидку с мехом, пряча покрасневшие, онемевшие пальцы между ляжками. Сразу заболели глаза, кожу щек стянуло и защипало, а из-за соплей она не могла сделать нормальный вдох. Вместо облегчения слезы принесли лишь еще больше обиды и унижения.

С того дня Девятая не плакала. Запрещала себе это.

− Ты как? – тихо спросила Пятая. Девятая посмотрела на сестру и улыбнулась через силу, слыша тихий треск. Больно. Губы вновь потрескались и кончиком языка она чувствовала привкус крови. С голоду он стал почти прекрасный.

− Хорошо, − выдохнула она и сильнее вжала голову в плечи. Дни длинные, ночи короткие и холодные. Вокруг не было ни одного дерева или куста, за котором можно спрятаться. Из-за этого же ветер сильный, кидающий снег с одного сугроба на другой, пробирающий до костей.

Хорошо не было.

По заснеженному полю шли лишь они. За время пути, спустя пять ночей, Девятая ни разу не увидела животное или птицу. Не было здесь нор и следов, ни деревьев или кустов. Девятая ела снег, из-за чего у нее часто болело горло и медленно жевала маленькие куски вяленного мяса. Растягивала один кусок на целый день, ведь видела, что Пятая не делала даже этого. Поведение сестры ее злило.

Девятая любила сестру. Считала ее единственной семьей, потому что та была рядом с перового дня. Любила сильно, поэтому злилась, когда Пятая пренебрегала собой. В храме сестра отдавала ей лучшие куски еды, защищала перед старшими сестрами и учила многому. Она последовала за Девятой в незнакомое место, не спрашивая о причинах. Заботилась, отправляла спать раньше, покупала дорогую, качественную одежду.

Даже сейчас отдавала единственную оставшуюся еду, беря меньшие куски и обсасывая их, а не кусая.

Девятая устала.

Неожиданно ее схватили за руку и потянули назад. Пошатнувшись, Девятая обернулась, непонимающе смотря на сестру. Хмурую, напряженную Пятую, которая встала рядом, словно пыталась ее защитить от чего-то.

− Что случилось? – обеспокоенно спросила Девятая. Рассматривала ее лицо, потрескавшиеся, бледные губы, обветренный лоб и сведенные к переносице, лохматые брови.

− Там что-то есть.

Непонимающе посмотрев на сестру, Девятая повернулась. Хмуро осмотрела горизонт несколько раз и только присмотревшись, заметила более темное пятно. От страха и облегчения она едва не расплакалась. Они шли долго и много, но впереди и по сторонам было заснеженное поле, от которого уже тошнило.

Спустя столько дней даже смутное пятно вселяло надежду и страх перед неизвестностью.

Переглянувшись между собой, они пошли вперед, в сторону пятна, так и держась за руки. Шли по снегу, слушали его скрип под ногами. Шли не останавливаясь, из-за чего Девятая дышала тяжело, чувствуя, как болел нос и подгибались ноги. Она устала и отдала бы все, чтобы нормально поспать и принимать ванну.

Чем ближе они подходили, тем отчетливее Девятая понимала, что посреди заснеженного поля стоял двухэтажный, небольшой дом. У нее перехватило дыхание. Глаза заболели и руки задрожали. Перед ними стоял настоящий дом. Дом, который Девятая не видела с осени. Настоящий дом за границей, где ничего кроме леса и странных животных они не видели.

Девятая смотрела на дом и сжимала плотно челюсть, чувствуя непролитые слезы. Слишком много эмоций. За все то время, что они шли по земле за границей она не видела следов людей или других рас. Может, здесь жили эльфы или феи, но в старых книгах их дома рисовали по-другому. Нет, дом очень похож на тот, которые были в городах и деревнях, значит его строил человек. Но что здесь делал человек? И жив ли он?

У нее столько вопросов. Все они перекрывали радость от находки.

Пятая сориентировалась быстрее. Она задвинула Девятую за свою спину и хмуро осмотрела дом. Сделала несколько неуверенных шагов в сторону дома, поднялась на крыльцо и перегнулась через перила, заглядывая в окно.

Насторожившись, Пятая вернулась на место, постояла и спустилась на несколько ступеней. Она смотрела на сестру, которая медленно спускалась и хотела уже задать вопрос, но испуганно подпрыгнула. Дверь распахнулась резко, громко ударившись о стену. Вздрогнула и Пятая, которая резко обернулась, посмотрела в дверной проем.

− О! – голос грубый и хриплый. Девятая заметила, как сильнее напряглась сестра, а потом из дома вышел массивный мужчина с большим животом и шрамами на лице и руках. – Девочки, да вы замерзли и устали. Заходите, мы как раз нагрели воду.

Он вышел и взял Пятую за руку. Махнул Девятой, которая растерянно посмотрела на сестру и пошла за ними. Улыбнулась слабо, радуясь тому, что сможет помыться в теплой воде, полежать на мягкой постели и выспаться без страха.

В доме немного пусто, но пахло мясом, тепло, скорее всего разожжен камин. Девятая осматривалась настороженно и не отходила далеко от сестры, которая терла запястье. Кроме улыбающегося мужика в доме находилось еще два человека, которые громко спорили.

− Эй, у нас гости!

От его голоса Девятая вжала голову в плечи, напряглась, когда из комнаты вышло еще два массивных и волосатых мужика. Они посмотрели на них сначала удивленно, потом улыбнулись широко.

− Какие люди в таком месте. Какие крас…

− Им нужно согреться! Наберем им бадью, − распоряжался мужчина, который пригласил их в дом. Посмотрел на них и кивнул чему-то своему. – Плащи можете уставить, мы разложим их рядом с камином. Пока вы моетесь, приготовим еду, вы наверняка давно не ели нормально. Потом уже расскажите, как сюда попали. Не стесняйтесь, снимайте обувь и пойдемте.

Девятая следила за ними, стояла рядом с сестрой и не знала точно, как лучше поступить. Взглянула вопросительно, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице. Пятая поначалу недоверчиво смотрела на мужчин и не двигалась с места, потом осматривалась внимательно и думала. Она видела, как сестре тяжело принять решение, но все надеялась, что они останутся.

− Спасибо. Мы вас не стесним и скоро отправимся дальше в путь, − осторожно ответила Пятая и сняла капюшон с головы. Мужчины посмотрели на них внимательно, но ничего не сказали.

Тот, кто пустил их в дом улыбнулся широко и доброжелательно. Махнул большой рукой, на ладони которой Девятая заметила старые мозоли. Скорее всего он хорошо управлялся с мечом.

− Вам не стоит переживать. Идите быстрее мыться, а то простудитесь.

Девятая сидела в большой лохани и с наслаждением вдыхала пар. Обнимала колени, чувствовала, как медленно тело привыкало к температуре и некоторые участки тела нагревались и переставали покалывать. Пятая же сидела напротив и тоже прижимала к себе ноги. С ее тяжелых волос стекала вода, а щеки раскраснелись.

Было хорошо. Пахло деревом, теплом и травяным мылом, которого оставалось немного. Сестра вымылась сначала сама, потом помогала Девятой, смывала пену с волос и растирала руки с ногами.

После горячей воды Девятая чувствовала себя хорошо. Расслабленной и немного уставшей, ежилась от легкого ветра. Она оделась в прежнюю одежду, лишь накидку и сапоги оставила у камина. Сидя за столом, Девятая смотрела на еду, которая великолепно пахла, от которой болел живот, ведь есть очень хотелось. Кривилась время от времени, когда Пятая случайно дергала ее за волосы, заплетая их в тугую косу.

Кроме нее и сестры за столом сидело три мужчины, которые раскладывали по тарелкам картошку с овощами, отламывали жирные куски мяса. Девятая наложила себе немного и ела медленно, помня наставление сестры. Та тоже делала все медленно и время от времени кривилась.

Если после долгого голодания наесться, может заболеть живот. Об этом предупреждала Пятая и часто говорили сестры. Они несколько раз рассказывали ей и другим детям, что делать, если их схватят в плен.

− Как вы оказались так далеко?

Девятая настороженно посмотрела на мужчин, потом на сестру. Молчала и медленно пережевывала странное мясо, очень вкусное и жирное.

− Мы идем в одно место, − осторожно ответила им Пятая и положила Девятой на тарелку несколько картофелин и вареную морковь. – Но за все это время не увидели никого живого. Как вы здесь оказались?

Мужчины переглянулись между собой и налили немного вина в кружки. Девятая его не пила, потому что сестра была против. Она всегда говорила, что алкоголь нельзя пить детям.

− Мы перешли границу много лет назад небольшой группой. Отошли немного в лес и не смогли вернуться. Блуждали долго, но найти путь назад не смогли и в конце концов решили построить дом.

− Откуда у вас такая еда?

− Здесь неподалеку есть лес, там водятся животные. Зимой они почти все впадают в спячку, но иногда выходят на охоту хищники. Мы иногда тоже выходим на охоту. У нас есть огород, овощи с него хранятся в подвале. Еды хватает, мы не прихотливые.

− Спасибо, что приютили нас. Мы завтра пойдем дальше и не будем вас стеснять.

− Ну что вы, таким красавицам грех не помочь, − с улыбкой сказал мужчина и допил в несколько глотков вино.

❦❦❦

Девятая сонно приоткрыла глаза, потерлась щекой о подушку. Как же хорошо. Матрас мягкий, под головой подушка, теплое одеяло и пахло не мхом или землей. Девятая чистая, лежала, раскинув ноги и не вздрагивала от шорохов. Не боялась за свою жизнь.

Идеально. Девятая мечтала о доме, нормальной кровати и еде так долго, что первое время даже не верила. Засыпала с улыбкой и легкой грустью от того, что придется скоро покинуть такое прекрасное место. Здесь очень хорошо, и Девятая даже усомнилась, стоило ли дальше идти в Плачущий лес. Однако быстро открещивалась от этой мысли, потому что видела его так четко, что понимала − по-другому никак.

Она выдохнула довольно и перевернулась на другой бок. Провела рукой по второй половине кровати и нахмурилась. Пятой не было рядом.

Открыла глаза и приподнялась на локтях, осматриваясь по сторонам. Странно. Сестра не оставила бы ее одну. Может, захотела в туалет или попить? Тогда почему вторая половина была холодной? Девятая выдохнула и легла обратно, вновь закрывая глаза. Прислушалась. Может, Пятая сейчас поднималась. Но шум за пределами комнаты был не похож на шаги.

Вздохнув, Девятая встала с кровати и тихо вышла из комнаты. Шум стал отчетливее и больше похож на шуршание и тихие всхлипы. Нахмурилась. Тихо ступая босыми ногами по холодному полу, она подошла к лестнице и поняла, что на первом этаже горели свечи и камин.

Звуки странные и от них почему-то становится страшно. Девятая замерла на месте, боясь даже дышать. Спустилась на две ступеньки и присела на корточки, смотря на то, что происходило в гостиной.

Крик удалось подавить, но для надежности она закрыла рот руками и даже перестала дышать. Зажмурилась, но картинка перед глазами не пропадала. Глаза защипало от слез, дыхание прерывистое, булькающее. Девятая открыла медленно глаза, покосилась и вновь едва не закричала.

Ее прекрасная, самая добрая и любимая сестра лежала на шкуре и давилась слезами. Кусала в кровь губы, пока голые, пьяные и сальные мужики ее насиловали. Один держал руки, второй сжимал горло и рычал, нависая над ней, а третий мял грудь так, будто хотел ее оторвать. Пятая вся в крови, синяках и слезах лежала, тихо умоляла их остановится и глушила в себе крики и громкие рыдания. Но их и не было слышно за пошлыми и грязными словечками мужиков.

Девятая зажимала рот руками и плакала. сидела в тени, благодаря чему ее не видно было. Ее не видели. Икнув тихо, она встала и вернулась в комнату. Легла на постель, укрылась одеялом, уткнулась в подушку и дала волю эмоциям. Рыдала, размазывая по подушке слезы и сопли, глушила крики отчаяния.

Она не вставала с кровати и не выходила из комнаты. Вздрагивала от каждого шороха и случайного шума. Вытерла слезы и слезла с кровати, когда поняла, что в доме стало тише. Оделась, вышла из комнаты и прислушалась к происходящему в доме. Ничего, только громкий храп. Девятая вновь подошла к лестнице, спустилась на несколько ступеней и присела на корточки. Они голые спали на шкуре. Спустилась до середины и замерла, наблюдая за ними.

Спустилась на первый этаж.

Девятая шла тихо, почти не дышала и не видела из-за слез. Дышать из-за забитого носа стало практически невозможно, поэтому она открыла рот. Подошла и присела перед голой сестрой на корточки. Прикоснулась к ее влажной, еще теплой и грязной коже.

− Сестра, − тихо позвала она. Надавила на чужое плечо, но Пятая не двинулась. Не посмотрела на нее. Не вздрогнула. Не двигалась. Девятая смотрела на нее и сжимала плотно челюсть. Прижала дрожащую ладонь к груди, не чувствуя биение сердца.

Они ее убили.

Девятая смотрела на сестру, которая больше не дышала и не улыбалась. Пятая больше никогда не погладить ее по голове, не поддержит и не скажет, как ее любит.

Она осталась одна.

Вытирая слезы с лица, Девятая сидела рядом с теплой сестрой. Вздрогнула и напряглась, когда один из мужиков всхрапнул и повернулся к ней спиной. Захотелось их убить. Уничтожить за то, что они сделали с прекрасной Пятой. Однако Девятая не сделала ничего, потому что сестра была б против.

Пока они спали, Девятая нашла сумку и сложила в нее еду, нож и еще много полезных вещей. Надела сапоги и накидку, во вторую завернула сестру. Она ее в этом месте не оставит. Пятая достойна могилы.

Напрягшись, она взяла сестру подмышками и потянула к выходу. Жаль, что Девятая маленькая и слабая, не могла поднять сестру. Поэтому, утопая ногами в снегу, она тащила Пятую за собой в сторону леса, пики деревьев которого видела вдалеке.

− Все будет хорошо. Я найду красивое место, откуда ты сможешь видеть рассветы и закаты. Я обещаю тебе.

24

Катарина закрыла дверь и замерла, прижавшись к ней лбом. Прислушалась. Руфус все еще стоял за дверью, но вскоре развернулся и ушел. Она выдохнула и расслабилась только когда звук шагов стих. Отошла от двери и, подумав, достала из шкафа шелковый платок, который накинула себе на плечи. Вытащила распущенные и скорее всего растрепанные волосы из-под платка. В доме Миель тепло, камины хорошо топили, и Катарина не мерзла, но сейчас, в тонкой ночной сорочке становилось прохладно.

Она села в кресло, рядом с журнальным столиком. Покрутила в руках конверт с восковой печатью, которую использовал дворецкий дома. Улыбнулась и окончательно успокоилась, поняв, что письмо не от брата. Вытянула руку с письмом напротив свечи, пытаясь увидеть что-то через просвет, но идея провалилась.

Взяла со стола короткий ножик и вскрыла конверт. Письмо написал дворецкий. По мере прочтения она хмурилась и в конце концов улыбнулась. Няня не приехала в особняк и это беспокоило дворецкого. Он собирался писать брату Катарины, чтобы организовывали поиски. Няню может недолюбливали, но уважали все. Она долгое время служила их семье, воспитывала самого старшего брата и сестренку Галатею.

Пропажа няни вызывала вопросы у всех. Наверняка если брат об этом узнает, то организует поиски и окажет большую материальную поддержку ее семье.

Катарина посмотрела на письмо и поднесла его к свече. Ей было не жаль. Няня никогда не любила ее, всегда хвалила сестренку Галатею и ненавидела Илзе.

Это няня виновата в том, что ее прекрасный Илзе ушел.

Выпустила из рук горящий уголок и смотрела, как он быстро сгорал, оставляя после себя неприятный запах и сажу на столе. Выдохнула и грустно улыбнулась. Ее прекрасный, любимый Илзе. От одной только мысли о нем внутри все наполнялось ликованием, трепетом и сильной грустью.

Его нет рядом так долго.

Катарина обняла себя и откинулась на спинку кресла. Так скучала по нему. Время, когда они были вместе в ее поместье, гуляли по саду и делили постель были самыми лучшими. От одних только воспоминаний становилось тепло на душе и щеки болели от улыбки.

Но все разрушилось из-за них. Они не желали ей счастья и забрали самое дорогое. Катарина уверена, что няня довела Илзе и выгнала его. Без причины любимый не ушел бы.

Несмотря ни на что, Катарина найдет любимого и вернет его домой. Они вновь будут жить в особняке и любить друг друга.

Она накажет всех, кто отобрал у нее шанс на счастье.

В первую очередь виновата была няня, которая приставала к Илзе, называла его рабом и всячески изводила. Любимый сильный, поэтому не жаловался никогда, но Катарина видела, как ему плохо. Потом, когда он ушел, няня только и делала, что ругала его и радовалась. В последнее время она стала просто невыносима и не теряла возможность высказать свое внимание. Называла Катарину дурой, которая повелась на красивую мордашку. Говорила, что Илзе никогда ее на самом деле не любил.

Это стало последней каплей. Теперь няня не скажет ничего против ее Илзе.

Вздохнув, Катарина взяла бумагу с пером и чернильницей. Стряхнула пепел со стола и стала писать ответ. Все же проблем раньше времени не хотелось. Писала дворецкому о том, что няня уехала домой к ребенку и искала уединения. Что ей стало плохо со здоровьем, из-за чего она наверняка будет отдыхать с семьей. На какое-то время это их успокоит.

Катарина не глупая. Понимала, что рано или поздно няню хватятся, будет расследование и в конце концов брат выйдет на гильдию. Но на нее не выйдут, потому что цепочка длинная, делалось через незнакомых, обезличенных людей. Если бы они нашли ее – Катарина уверена, что брат ничего не сделал бы. Не потому, что любил, а потому что она важна. Ее можно удачно выдать замуж, объединив семьи или укрепить связи.

На самом деле брат прислал недавно ей еще одно письмо, в котором сдержанно высказывал свое недовольство. Даже грозился. Однако Катарину это не волновало. Она уже давно не обращала внимание на слова брата, лишь следила, чтобы ее не выдали замуж раньше времени. Ей нужно беречь себя для любимого.

Своего Илзе Катарина ни на кого не променяет.

Посидела в кресле, подумала и отложила письмо с пером. Встала, поправила платок и подошла к кровати. В комнате никого, как и в коридоре – все спали, что Катарине было даже на руку. Она присела на корточки и достала из-под кровати шляпную коробку.

Села на колени и сняла с коробки крышку и заглянула во внутрь. Шейный платок, шарф, перчатки, небольшая записная книжка. Катарина поколебалась и достала сначала перчатки, потом шарф, в который был замотан кинжал. Наверное, лучше было бы взять шейный платок с брошью или шарф, однако они со следами крови. Шарф был полностью покрыт пятнами крови, натекшей с кинжала.

Подумав, она все же отложила перчатки и взяла в руки кинжал, обернутый в плотную ткань шарфа. Скорее всего потом у нее будут пахнуть руки и останется кровяная крошка. Но ее это не волновало. Катарине требовались доказательства того, что няня больше не будет мешать и гильдия их предоставила.

Катарина вздрогнула и резко обернулась, когда дверь в комнату открылась. С нарастающей паникой смотрела на Миель, которая в ночной сорочке и пушистых тапочках стояла на пороге. Сначала она сонно смотрела на Катарину, потом обратила внимание на то, что та держала в руках и подняла брови, приоткрыв рот. Выглядела она шокированной.

− Ты почему не спишь? – севшим от нервов голосом спросила Катарина, пряча кинжал в шарфе обратно в коробку. Туда же убрала платок и взяла перчатки. Встала с пола, поправляя платок на плечах и пошла обратно к столу.

− Я не могла уснуть и хотела попить. Увидела свет у тебя в комнате и решила узнать, может, что-то случилось, − невпопад ответила Миель и поежилась. Закрыла дверь за своей спиной, сделала шаг вперед и хмуро посмотрела на шляпную коробку. – Чьи это вещи? И там ведь… Это кровь? Почему на вещах кровь, сестренка Катарина?

Катарина нахмурилась, но промолчала. Внимательно осмотрела перчатки, которые постоянно носила няня. К счастью, они не запачкались кровью. Дворецкий и остальные точно узнают их и успокоятся.

Она положила перчатки на стол и вернулась к письму. Сделала небольшую приписку, которая должна была вселить уверенность в остальных, что няня жива и с ней все в порядке.

− Это же перчатки твоей няни, − шокировано сказала Миель. Она посмотрела на Катарину большими глазами, дрожащими руками прикрыла рот. – Сестренка Катарина, почему на вещах твоей няни кровь? Ты же говорила, что она уехала в поместье.

− Она и поехала. Просто не доехала, − спокойно пожала она плечами. Катарину на самом деле это не волновало. Главное, что няня больше не мешалась и брат еще не догадывался об этом.

Катарина посмотрела исподлобья на сестру. Та хмуро рассматривала шляпную коробку с чужими вещами. Миель посмотрела на нее и сделалась такой грустной, что Катарина испугалась. Истерики только ей сейчас не хватало.

− Сестренка Катарина, но почему? Няня же заботилась о нас. Она же ничего плохого не сделала.

Миель никогда не поймет. Она не понимала, почему Катарина так не любила няню. Многого не видела. Катарина ее не винила, ведь сестренка Миель еще слишком маленькая и глупая. Она просто не знала, как досталось Илзе!

− Ты не понимаешь, − прошипела Катарина и отбросила перо. Скрестила руки на груди, чувствуя сильную злость. – Няня мешала. Она издевалась над ним. Она не хотела, чтобы я была счастлива!

− Но так ведь нельзя, сестренка Катарина! Няня всегда желала нам только лучшего, − возразила Миель. Катарина скрипнула зубами.

− Она хотела лучшего для себя! – от злости и обиды она повысила голос. Сжала плотно челюсть и хмуро отвернулась. − Из-за нее мой Илзе ушел. И будет счастье для всех, если он просто ушел, а не умер! Они пытались убить его уже несколько раз.

− Сестренка, но беглый раб никогда не будет ровней тебе. Рабы не умеют любить. Они любят лишь твои деньги, а если ты обеднеешь, то он уйдет.

− Ты ничего не понимаешь! – крикнула в ответ Катарина и ударила руками по столу. Чернильница дрогнула, но устояла. Катарина зло оскалилась, скрестила руки на груди. – Сестренка Миель, я же не задаю неудобных вопросов. Я не спрашиваю, что происходит с тетей, но это не значит, что я ничего не вижу.

Миель сразу замолчала и посмотрела на нее широко открытыми глазами. Сейчас она выглядела по-настоящему напуганной, словно перед ней сидел не человек, а монстр. Катарина и сама невольно напряглась, хотела было сказать, что не будет вмешиваться, но не успела. Миель неожиданно для нее вытянула руку вперед и повела пальцами в воздухе, словно перебирала невидимые струны.

Стало пусто.

Катарина почувствовала, как в голове стало холодно и очень пусто. Пустота и тишина, при которой слышен шум крови, длилась не долго. На смену тишине пришел шум, рой мыслей проносился быстро, от чего болела голова и сильно тошнило. Вдохнула тяжело, закатила глаза и упала, не в силах выдержать то, что творилось в голове.

Она смотрела на сестренку Катарину, которая сначала хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, потом закатила глаза и осела. Опустила руку и выдохнула сквозь зубы, чувствуя, как тело пробирала дрожь. Вина и страх за то, что так произошло, выжигали изнутри.

Закрыла лицо дрожащими руками и едва не заплакала. Миель не хотела так. Не хотела, чтобы произошло такое, но сестренка Катарина сама ее вынудила. Миель просто испугалась! Все, еще тяжело дыша, она убрала руки от лица.

− Лукреция.

Стоило ее позвать, как дверь сразу открылась и в комнату вошла Лукреция. Она спокойно осмотрела Катарину, обратила внимание на Миель. Без лишних вопросов подошла и взяла сестренку Катарину на руки, относя ее в постель. Сняла с шеи платок, закрыла шляпную коробку и убрала ее обратно под кровать. Делала это спокойно и молча, будто так нужно.

− Я… Я не хотела, правда, − заикаясь, сиплым голосом сказала Миель.

− Вам стоит вернуться в комнату и лечь спать. Я принесу вам теплое молоко с медом. Вам не стоит волноваться, леди Катарина просто спит.

Миель шмыгнула носом и кивнула неуверенно. Она правда не хотела. Никогда не хотела, чтобы так получилось с тетушкой и с сестренкой Катариной. Правда не хотела. Но так получилось. Сестренка Катарина сама виновата и не стоило пугать.

Вздохнув, она пошла в комнату. Миель лишь надеялась, что состояние сестренки не ухудшится.