Текст книги "Мраморный меч 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

28

Ара открыл глаза и тут же скривился. Тело болело, правую руку он не чувствовал – отлежал. Полежал недолго и встал с кровати, шипя от боли. Кровать слишком жесткая и узкая, одеяло тонкое и ночью не грело. Конечно, сейчас лето и на улице тепло, почти жарко, но в обители камня, тонких свеч и икон – прохладно, особенно ночью. Поэтому Ара передернул плечами прошлепал босыми ногами до стула и стал одеваться.

Молча вышел из кельи и направился к бочкам с водой, потому что глаза открывались с трудом и спать сильно хотелось. Поэтому Ара не здоровался с раздражающе бодрыми рыцарями, а бурчал и дальше шел в воде. Когда же он умылся и сходил в туалет – стало кратно легче.

− Доброе утро! – радостно поприветствовал его Ривз. Ара вздохнул и кивнул, убирая влажные волосы с лица.

Они вышли из небольшого здания, куда их поселила Мама. Монастырь женский, поэтому нахождение мужчин в его стенах нежелательно. Ара даже понадеялся, что они поедут в какую-нибудь таверну и в монастырь приходили бы как гости, но Мама с учителем решили по-другому. Поэтому он уже несколько дней спал в келье, обедал с монахинями и гулял по саду.

Ара спрятал зевок в кулак и остановился, проходя к нужной скамье. Сел на нее и сразу закрыл глаза, сложил ладони, переплетя пальцы и провалился в дремоту. Мелодичный, приятный голос Мамы этому способствовал. В монастыре молитвы ему нравились, ведь женские голоса слушались приятнее. Иногда монахини пели и Ара даже заслушивался, игнорируя сонливость.

− Ара, − шепотом позвал его Ривз и легко ударил локтем под ребрами. От неожиданности Ара широко открыл глаза и непонимающе посмотрел по сторонам. Повернул голову на тихий смех. – Вы настолько погрузились в молитву, что забыли о происходящем. Молитва закончилась, пора идти на завтрак.

Ара кивнул, соглашаясь с надуманными выводами Ривза и тяжело встал. После короткой дремоты стало легче, глаза больше не болели, и голова не ощущалась чугунной. Борясь с желанием размяться, Ара медленно шел в столовую, где им вновь дали пресную кашу с несколькими маленькими ягодами, воду и мягкий кусок ржаного хлеба.

Он скучал по жизни в деревушке, мягкой кровати и вкусной еде. К счастью, если верить учителю, они скоро уедут. Да и долго мужчинам в женском монастыре находиться нельзя. Никто не сомневался в их добрых намерениях, да и знали, что жили рыцари в отдельном доме. К тому же Ара не разговаривал и почти не встречался с монахинями, которые, по его мнению, были не такими уж и красивыми. С ними он б разделил постель только от скуки.

После такого завтрака сил было не много и чувствовался несильный голод – он не наелся. Но это никого не волновало. Ара закатал рукава рубахи, взял меч и встал напротив Ривза. Для тренировок они выходили за пределы монастыря не только потому, что тренировочной площадки там не было, но и из-за святости места. Мама насилие не переносила, даже в качестве тренировки, да и монастырь святой Агаты священное место, где не проливалась кровь.

− Буду надеяться на ваше милосердие, − сказал Ривз и перехватил меч удобнее. Ара усмехнулся и сделал то же самое. Каждый раз он говорил одно и то же, а потом тихо жаловался на боль в мышцах, на царапины и ссадины. Ара его не жалел, ведь готовился к великой миссии.

За годы, прошедшие с моменты его представления как героя пророчества, Ара стал значительно сильнее. Он не виделся с семьей, не читал письма от них, лишь усмехался горделиво, когда слышал, что его считали лучшим. Говорили, что Ара гордость своих родителей. Люди видели правду, в отличие от его родителей. Те наверняка сейчас кусали локти и жалели, что так с ним обращались.

Ара плотно сжал челюсть и выдохнул резко. Больно. За своими ненужными мыслями не заметил выпад и позволил Ривзу себя ранить, не сильно, но царапина останется. Посмотрел на друга и пошел в наступление, потому что в долгу Ара никогда не оставался и свое прекрасное тело портить не позволял.

В монастыре они не долго – около четырех ночей и за это время рана на боку перестала постоянно болеть. Теперь Ару преследовала ноющая боль, из-за которой он спал всегда на спине или одном боку, немного тормозил в бою, но старался. Показывал случайным прохожим, что он не просто так получил звание героя и был очень сильным.

Наблюдая за Ривзом, который уклонялся и делал выпады, Ара чувствовал боль и усталость. Пора было заканчивать. Однако бой не мог закончится его проигрышем, поэтому, уловив момент, когда друг открылся, Ара атаковал.

По ощущениям бой длился недолго, но Ара устал. Дышал тяжело, пот застилал глаза и сильно раздражал, а ладони вновь болели. Выдохнув резко, он пошел в нападение и в конце концов опрокинул Ривза и вонзил меч рядом с чужой шеей.

Ривз тоже дышал тяжело, смотрел широко открытыми глазами на него. Казалось, друг удивился и не находил слов. Однако быстро взял себя в руки, улыбнулся широко и выставил руку с большим пальцем.

− Вы все лучше и лучше, господин Ара, − выдохнул Ривз. Ара улыбнулся, оттолкнулся от меча и выпрямился. Вытер пот со лба и отошел от Ривза, чувствуя нестерпимое желание помыться. Мокрый, с кровоточащей царапиной, наверняка дурно пахнущий – Ара сейчас выглядел отвратительно.

У него дрожали ноги. Тяжело ступая, Ара достал меч из земли и вложил его в ножны. Протянул руку и помог Ривзу встать, едва не падая от усталости. Но устоял, сделал несколько шагов назад и задумался, была ли вода. К сожалению, рядом нет реки, а в общественную баню не хотелось.

− Ты стал лучше двигаться, но все еще сильно открываешься, − сказал учитель и подошел к ним. Задержался долгим взглядом на Ривзе, потом посмотрел строго на Ару. – Ты слишком агрессивен и не рассчитываешь силы. Бой без стратегии – верная смерть. Не считай королеву глупой, не совершай ошибку. Тебе еще многому предстоит научиться, Ара Маккей.

Ара сжал плотно челюсть и напрягся. Едва сдержался, улыбнулся через силу и поблагодарил за совет. Учителя он недолюбливал. Тот всегда был чем-то недоволен, критиковал Ару и постоянно делал ему замечания. Закрывал глаза на то, чего он добился. Идиот. Он просто завидовал Аре. Ведь Ара, в отличие от учителя не только герой пророчества, наместник Бога, но и аристократ. Конечно, его семья потеряла былое величие, но фамилию они сохранили и, когда он победит королеву, Ара возродит род Маккей.

Когда он вновь станет аристократом и получит земли, обязательно поквитается с теми, кто его недооценивал. Учитель был одним из первых в списке.

Помыться ему все же удалось, как и сменить рубашку на чистую. Теперь от него не пахло потом, песок не забивался между пальцев. Чувствовал себя Ара теперь человеком. Расслабленно стоял у дверей и подставлял лицо солнцу. Остальные рыцари ушли в город, а Ривз взял из библиотеки книгу и читал в своей келье. Ара думал о том, что можно было бы сходить в город, покрасоваться перед женщинами, может, с кем-нибудь разделить постель.

Да, мысль была хорошая. Секса у него не было давно.

− Рада видеть вас, герой пророчества.

Ара повернул голову и увидел Маму в привычном белоснежном платье, короне с рубинами и платке. Всегда одевалась одинаково, ступала тихо и улыбалась доброжелательно. Ара улыбнулся ей в ответ и склонил голову.

− Для вас просто Ара, − ответил он. Мама улыбнулась в ответ и кивнула, но Ара уверен – по имени она его не назовет. Прошло несколько дней, а она так ни разу и не сделала этого.

− Составите мне компанию на прогулке? – спросила она и указала ладонью на тропинку, которая петляла между яблонями со спелыми, зелеными плодами. Ара сам нередко гулял по этим тропинкам, коротал время, потому что читать не любил, а в город его не отпускали – говорили рано.

− Почту за честь.

Ара подошел к Маме и встал в полуметре от нее. Пошел по тропинке, идя шаг в шаг с ней, смотрел на аккуратные клумбы с цветами, в которых прятались ненавистные ему пчелы. Повернул голову, рассматривая высокое вишневое дерево и заметил, как за ними семенило несколько монахинь. Вспомнил, что женщинам в монастыре один на один оставаться с мужчинами запрещалось.

Едва не рассмеялся. Ара, может, не показывал свой интеллект, но прекрасно видел, что мужчины им здесь не нужны. Мама наставляла монахинь не только на путь истинный, но и сопровождала в других областях.

− Мне сказали, что вы уже собираетесь в дорогу, − сказала Мама и посмотрела на него. Приятно. Ара не видел ее полностью ни разу, не знал, какого цвета у Мамы волосы и какая фигура пряталась под балахоном. Но, несмотря на это, понимал, что молодой она была красива.

− Учитель говорит, что со дня на день отправимся дальше в путь. Я все еще готовлюсь к битве, − последнее он скорее проворчал. Аре уже надоело это, если честно. Он изначально не был слабаком, просто ему все завидовали, ведь его выбрал Бог. Завидовали до сих пор, знали, что Ара быстро разберется с королевой, а им пока это было не нужно.

Все считали его дураком, хотя сами были таковыми. Ара уже не обращал внимание на большую часть слов и ждал, когда учитель получит от Папы наказ. Промедление ему не нравилось, но и раздражающим оно не было. Ара ездил, его восхваляли, кормили и выполняли все прихоти. Ради этого ему всего лишь приходилось улыбаться и на людях не показывать характер – невысокая цена за комфорт.

На самом деле такая жизнь ему нравилась. Тренировки, путешествия и постоянные молитвы – небольшая плата за вкусную еду, восхищение в глазах людей и за женщин, которые теперь сами просились к нему в постель. Учитель и Ривз были недовольны и не раз говорили, что так у него будет много бастардов, но Ара не слушал. Детей у него не было и не будет в ближайшее время, никого признавать он не собирался.

− Жаль, что вы провели в монастыре так мало времени. Разговоры с вами, герой, всегда доставляли мне удовольствие.

− Как и мне было интересно узнавать новое, Мама, − хмыкнул Ара, понимая, что Мама все знала. Да, за это время он многое узнал и пока это останется при нем. Пока эта информация не будет полезной.

Мама улыбнулась, скорее всего понимая недосказанность.

− Надеюсь, когда-нибудь вы приедете еще раз, − сказала она и поздоровалась в проходящей мимо монахиней. Самой молодой и красивой. Лишь на нее засматривался Ара, но Мама быстро его осадила, сказав, что все женщины монастыря принадлежали ей. Спорить не хотелось, да и смысла не было.

− Всенепременно.

Да, он бы хотел приехать еще раз. В монастыре на первый взгляд спокойно и правильно: монахини учились, молились и ухаживали за растениями. Мама благословляла детей, заступалась за женщин и улыбалась всегда доброжелательно. Ара видел, слышал все это, а также то, что скрывалось от остальных.

Поэтому да, он бы приехал сюда потом, после принятия аристократского титула.

− Герой, моя просьба может показаться слишком самонадеянной и несвоевременной, но прошу, выслушайте, − сказала Мама и остановилась. Посмотрела на Ару внимательно. Дождавшись осторожного кивка, она чуть расслабилась и продолжила: − В Цергее появился плохой человек, который докучает семьям монахинь. Я прошу вас, герой пророчества, помочь мне и наказать зло.

Ара едва не скривился. Вновь геройствовать. Да, он был героем пророчества, но все равно не любил приключения. Обычно это приносило с собой много проблем. Разбираться с кем-то желания не было, да и не видел он в этом смысла. Однако выбора у Ары не оставалось.

Поэтому он улыбнулся как можно более дружелюбнее. Выждал несколько мгновений и ответил, контролируя голос. Не давая истинным эмоциям пробиться сквозь доброжелательность.

− Конечно. Помощь ближним – моя главная обязанность. Я не смогу оставить в беде невинных людей.

В ответ Мама улыбнулась и протянула руку. Довольно прикрыла глаза, когда Ара поцеловал костяшки ее пальцев. Она словно не ждала от него другого ответа. Ара бы не удивился этому, поэтому промолчал и повел Маму дальше. сегодня он геройствовать точно не будет.

❦❦❦

Ара стоял и смотрел на людей, которые связанные сидели в комнате. Ужасном комнате, если честно, где стояли бочки с овощами, с потолка на крюках свисали куски мяса, которые пахли просто отвратительно. От запаха тошнило, но больше комнат он не видел, да и эта была ближе всего. Скорее всего эту комнату использовали как кухню, потому что печь стояла рядом, как и небольшой стол на четыре человека, глиняная посуда.

Семья.

На первый взгляд они не выглядели опасными: сухой, долговязый мужчина, полная женщина с сальными волосами, от которой его тошнило больше, чем от запаха. Смотрел на них и не понимал, как мужчина вообще посмотрел на такую уродливую кабаниху? Тот тоже не был красавцем, с залысиной на затылке и большим носом, но посмотреть на такую женщину… Ара считал, что место таких в качестве прислуги в большом доме, где они работали на благо человека, но не показывали носа с кухни или прачки.

Кроме крикливой кабанихи и бледного от страха мужика, в комнате сидел мальчик лет десяти, который рыдал и гонял сопли в носу. Усладой для глаз была молодая девушка, с ссадиной на скуле и разбитой губой, которая смотрела на него настороженно. Не красавица, но хорошенькая, с длинными волосами, совершенно незапоминающегося, русого цвета, аккуратным носом, чуть раскосыми, зелеными глазами и россыпью родинок на шее и ключицах.

Обычные люди, которые ничем не выделялись на фоне остальных, но именно они, если верить собранной информации, изводили монахинь. Ара, если честно, так и не понял, что случилось на самом деле, но монахини жаловались на них.

Разговор уже состоялся, и они поняли, что так поступать не следовало. Ара посмотрел на Ривза, который, как всегда, поплелся за ним. Потом вновь на семью.

− Вам больше так делать не стоит, − еще раз повторил он и осмотрелся. На кухне кроме мяса, овощей и фруктов стояло несколько стеклянных бутылок с вином и корзинка с сушенной рыбой. – В качестве наказания мы забираем некоторые продукты.

Ара подошел и порылся в шкафах, достал рыбу, вино и булочки, которые вкусно пахли. Сложил все в одну корзину, которую отдал обомлевшему Ривзу и вновь посмотрел на семью. Кабаниха выглядела недовольной, грозно кричала и била пяткой о пол. На нее Ара внимания не обращал, смотря на мальчишку. Он все еще плакал, если бы руки были свободны, то размазывал сопли по лицу. Но что-то в нем настораживало.

Смотрел внимательно, потом на симпатичную девушку с ссадиной. Внешне она не похожа на остальных.

− Ты кто? – спросил он. Одежда у девушки выглядела более опрятной и аккуратной: платье из тонкой ткани с длинными, пышными рукавами, приталенное и мелкими, вышитыми из цветных ниток цветы. Волосы не растрепаны, а аккуратно убраны в пучок на затылке.

Приятная, опрятная и симпатичная – она совсем не похожа на кабаниху и ее мужа. Вопрос о том, что она здесь делала вставал острее.

− Они забрали меня из дома, − недовольно ответила девушка и покосилась на кабаниху. Скривилась от боли и вновь посмотрела на него. – Не добровольно, как вы можете заметить.

− Неправда!

Ара посмотрел на кабаниху, которая выглядела оскорбленной. Еще более уязвленной, чем раньше, когда выслушивала обвинения в том, что они обманным путем забирали у семей монахинь деньги. Не обратив на это внимание, Ара посмотрел на девушку и подошел к ней.

Достал меч из ножен и разрезал веревку. Протянул руку, помогая ей встать. Да, фигура у нее красивая и родинки были не только на шее и ключицах, но и на запястье, на большом пальце. Это даже мило.

Он дернулся и сделал несколько шагов в сторону, смотря себе под ноги. Между досок росло небольшое деревце, пока еще тонкий ствол с ветками и молодыми листьями. Никогда раньше Ара не видел, чтобы из пола росли деревья. Внимание привлекло и испуганный писк. Ара поднял голову и посмотрел на бледного, перепуганного мальчишку.

Оу.

− Ривз, бери мальчишку и пошли отсюда. А этого, − Ара кивнул на позеленевшего мальчика, который зарыдал с удвоенной силой. – Нужно отдать его в церковь – мальчишка маг. Те либо выбьют из него магию, либо…

Договаривать он не стал, но и так было понятно. Церковь магов не любила и считала исчадьями ада. Охота на магов не велась так активно, как раньше, но их отлавливали, силой выбивали магию, а если не получалось – наказывали или предавали огню. Сына кабанихи ждало что-то плохое – пытки или быстрая смерть.

Не обращая внимание на крики и истерический плач мальчишки, который упирался, топал ногами и пытался применить магию, Ара вышел из дома. Не оборачивался – знал, что Ривз держал мальчишку и корзину крепко. Девушка же немного хромала, но упрямо шла за Арой.

Икающего мальчишку они отдали рыцарям, которые сразу же направились в церковь. Ара же посмотрел на девушку.

− Ты где живешь? Я провожу тебя и проконтролирую, чтобы тебе не причинили вред, − сказал Ара и улыбнулся обворожительно. Да, девушка была в его вкусе и, пока они здесь, он бы не прочь с ней развлечься.

Девушка посмотрела на него в ответ, улыбнулась смущенно и указала пальцем в дома, находящиеся по правую сторону от них. Махнув Ривзу, который на удивление даже не попытался остановить его, Ара пошел вслед за девушкой. Он удивленно смотрел на уходящего Ривза и задавался вопросом – что с ним случилось? Обычно друг постоянно ворчал, отгонял женщин и потом устраивал ему долгий разговор, большую часть которого Ара прослушивал.

От размышлений о странности происходящего его отвлекла теплая ладонь. Ара остановился и посмотрел на маленькую ладонь, лежащую на его предплечье. Улыбка у нее приятная и немного смущенная, но чуть надломленная из-за раны.

− Спасибо, что помог мне. Не уверена, что все закончилось хорошо, если б ты не пришел, − сказала она и приподнялась на носочках. Быстро поцеловала его в щеку и отошла, улыбаясь. – Меня зовут Далия, запомни это имя, Ара Маккей.

29

Катарина вышла на улицу и прикрыла глаза от палящего солнца. Выдохнула недовольно и спустилась на дорожку, отходя от двери в сторону, чтобы не загораживать проход. День обещал быть жарким, поэтому горничная отдала ей платье из тонкой ткани в несколько слоев с кружевами, вышивкой на подоле и тугим корсетом. Неглубокое декольте с сияющими кристаллами, пышные рукава и цвет у ткани приятный − светло-зеленый. Волосы Катарина попросила убрать в высокую прическу, которую закололи острыми шпильками, а взволнованная Миель отдала ей соломенную шляпу с атласными лентами, которые завязывались под подбородком.

Выглядела она сегодня великолепно. Катарина знала это, кружась перед зеркалом и убеждалась, когда на нее смотрели. Со стороны, наверное, выглядела как фея из легенд. Улыбнулась горделиво, вспоминая, как смотрел на нее жених, выбранный братом.

Она скривилась, вспоминая встречу. В аристократических кругах Катарина считалась старой. Ей уже исполнилось двадцать лет и обычно в этом возрасте молодые аристократки уже несколько лет находились в политическом браке и воспитывали не первого наследника. Сестренка Галатея в этом возрасте уже родила Матильду и не так давно родила долгожданного наследника, в честь которого в Вермелло был устроен грандиозный праздник.

На тех немногих чаепитиях, которые Катарина посещала по договоренности с братом, на нее смотрели косо. Все они уже замужние дамы или только прошедшие дебют девушки. Катарину считали за глаза неполноценной, некоторые негодовали в голос. Однако она говорила всем одно и то же с грустной улыбкой: «Болезненная сестренка требовала ухода. Да и любимый воевал сейчас на острове». Люди верили и отступали на время.

Однако долго она бы не могла всех обманывать. Да и брат напирал. Поначалу он не трогал ее и писал письмо редко, но когда семья няни подняла панику, и все поняли, что она никуда не поехала… После похорон, на которые Катарина не приехала, прикрывшись плохим самочувствием, брат приехал к ним. Миель тогда побледнела и смотрела всегда себе под ноги, тетушка из комнаты вышла и выглядела даже нормально.

Брат тогда был зол и кричал на нее за закрытыми дверями. Размахивал руками и даже дал ей звонкую пощечину, когда Катарина сказала, что сердце ее уже принадлежало другому. Наговорил брат тогда много плохого и обидного, ушел из комнаты, когда она дышала с трудом из-за икоты и соплей. Плакала Катарина долго, с трудом выпила успокаивающий настой, который не помог. Успокоилась она лишь благодаря Миель, которая гладила ее по голове и тихо напевала колыбельную.

Как оказалось, брат не уехал.

В особняке Миель он провел около четырех дней. За эти дни они много ругались, кричали друг на друга и расходились по комнатам, чтобы потом вновь при встрече доказывать свою точку зрения. Катарина понимала, что брат ее никогда не любил и не считал за семью, но не решал проблему кардинально, за что она была благодарна.

Пока брат был в особняке, все находились в напряжении. Когда он уехал, все выдохнули, а у Катарины на руках был подписанный контракт. Брат дал ей свободу с условием, что она выйдет замуж за нужного человека. Торопить он ее был не намерен и представлял выбор.

Она поправила рукав платья и посмотрела по сторонам.

− Госпожа, − из-за угла вышла горничная в простеньком платье и небольшой шляпке на голове. Она склонила голову, дожидаясь дальнейших указаний.

Миель дала ей хорошую горничную – молодую, симпатичную и не говорливую. Она выполняла приказы безукоризненно, улыбалась вежливо и выслушивала ее ворчание. Да, Катарине она нравилась, даже сейчас не спрашивала, как прошла встреча с женихом, лишь уточняла, когда они поедут обратно.

Катарина вздохнула, размышляя, что лучше делать. Скривилась от ноющей головной боли и помассировала виски. Посмотрела по сторонам, понимая, что люди проходили оживленные и кроме разговоров слышна музыка.

Жарко, воздух сухой, из-за чего голова болела сильнее и наверняка на коже появится загар. Все это Катарина понимала, как и то, что лучше вернуться сейчас, но не хотела.

− Сегодня какой-то праздник? – спросила она, равнодушно смотря на проходящую мимо пару. Зависти, как раньше не было, лишь злость на то, что эта девица сейчас счастливо улыбалась, держала мужа за руку и гладила огромный живот.

Страшная. Уродливая. Наверняка муж с ней только из жалости.

− Сегодня в Ксоуре ярмарка, госпожа.

Катарина задумчиво посмотрела на горничную, потом на людей и кивнула сама себе.

− Сначала погуляем. Брат ведь не так давно прислал деньги, − задумчиво протянула Катарина и усмехнулась. – Нужно купить себе новые украшения и ткани. Может, Миель что-нибудь возьму.

Это был еще один положительный момент после подписания контракта. С ее отъезда в особняк Миель брат перестал присылать деньги. Катарина жила за счет сестры, новые платья с украшениями не покупала – портные перешивали старые платья, а украшениями делилась Миель. После же соглашения брат вновь стал ее финансировать, присылал украшения и деньги, на которые Катарина покупала платья, арендовала кареты и посещала чаепития.

Ее внешний вид – лицо семьи и брата, поэтому Катарина надевала только лучшее и самое модное. Жаль, что этого не видел Илзе.

Она медленно шла по улице, чувствуя, как новые туфли натирали пятку, а кольцо, которое подарил ей жених, немного спадало. Он не угадал с размером и кольцо было немного велико, да и большой рубин, который Катарина недолюбливала, утяжелял. Вспомнив, как жених дарил ей это кольцо, как улыбался широко, а потом гладил ее руку, едва не скривилась.

Да, брат нашел ей хорошую партию. Не с первого раза, но этот был ненамного старше нее, имел статус, являлся хорошим другом брата и владел большой землей на севере страны. Собой он тоже недурен, но не так красив, как Илзе. Хороший, образованный мужчина с безупречными манерами – любая бы радовалась, но Катарина лишь выдавливала из себя улыбку и выполняла условия договора.

Натаниэль Эттвуд – молодой маркиз, поддерживающий брата, второго из четырех герцогов королевства. Катарина видело его на редких приемах, на которые ее приглашал брат. Видела, но не обращала внимание, потому что радовалась редким встречам с любимым и контролировала собственные жесты и слова – упасть в грязь лицом не хотелось. Сейчас же, Натаниэль был для нее как глоток свежего воздуха после пяти претендентов, которых Катарина отвергла.

Он хороший, милый и интересный, но не Илзе. Кроме Илзе Катарине никто не нужен был.

На самом деле Натаниэль был лучшим, потому что служил в рыцарском отряде. Участвовал в завоевательских походах, что давало ей время. На самом деле здесь он лишь набегами и сейчас как раз это время, когда за месяц Натаниэль решал накопившиеся дела, проводил с ней время, обсуждал предстоящую свадьбу, которая должна быть весной. Катарина радовалась и вышивала платки, готовила ничего незначащие амулеты, которые повязывала на его меч, когда отправляла в очередной поход.

За своими размышлениями Катарина не заметила, как вышла на торговую улицу, которая заканчивалась площадью с большим фонтаном. Она вновь скривилась от головной боли, которая посещала ее все чаще и медленно пошла по улицу, рассматривая товары. Останавливалась у столов с дорогими тканями, щупая их и рассматривая узоры. Ткань качественная и, по заверениям торговца с темной кожей, с индивидуальным и неповторяющимся узором.

Несколько тканей она купила, представляя платья и длинные юбки из них. Шла мимо минералов, рядом с которыми ошивались маги, мимо горшков с цветами и коробок с фруктами. Есть не хотелось, потому что обед с Натаниэлем был плотный, да и уличную еду она никогда не ела – брезговала.

Остановилась у длинного стола с украшениями и стала рассматривать их с интересом. Украшения Катарина любила, особенно ожерелья, благодаря которым ее шея становилась еще тоньше. Еще она любила серьги, в то время как Миель отдавала предпочтения браслетам, брошам и тонким цепочкам с кулонами.

− Дайте мне вот эти и эти, − сказала она и указала пальцем на два ожерелья, серьги и брошь. Подумав, взяла еще одни.

− У вас прекрасный вкус, госпожа, − ответил ей торговец и протянул коробочки с украшениями. Катарина улыбнулась вежливо, поблагодарила и отдала все горничной. Обычно на ярмарках украшения и драгоценные камни продавались в единственном экземпляре. Они были качественные, и торговцы не обманывали, как делали это некоторые ювелиры.

Вздохнув, Катарина свернула с торговой улицы и спряталась в тени домов. Жарко. Пот струился по вискам и шее, вниз по позвоночнику. Очень хотелось пить и желательно чего-то холодного.

Катарина посмотрела на горничную с большой корзиной и сумкой.

− Отнеси все в карету и принеси мне пить. Я постою здесь и подожду.

Горничная колебалась и смотрела на нее неуверенно. Катарина понимала ее терзания ведь знала, что слугам в городе нельзя оставлять господина одного. Знала также и то, что ослушаться приказа горничная тоже не могла. Катарина с легкой улыбкой наблюдала за этим, наслаждаясь. Однако горничная сделала выбор слишком быстро.

− Прошу, не уходите никуда. Я скоро вернусь.

Когда горничная ушла, Катарина выдохнула. Пусть та и была не проблемной, молчала и выполняла все, что требовалось, ее постоянное присутствие все равно напрягало. Сейчас стало будто легче. К тому же Катарина не врала, ей и правда было нехорошо и идти куда-то не хотелось.

Она смотрела на проходящих мимо людей без особого интереса. Они были ей не ровней, ведь аристократы редко посещали ярмарки, а магов Катарина никогда не воспринимала всерьез. Они были лишь пережитком прошлого, которое рано или поздно исчезнет.

Уже заскучав, Катарина услышала чужое ворчание и встрепенулась. Вышла из тени и заозиралась по сторонам, ища источник голоса. Не могло же ей это показаться. Не находя знакомого человека, Катарина едва не расплакалась от досады. Неужели от жары у нее начали галлюцинации?

Кошмарно.

Посмотрев по сторонам, она сделала шаг назад, обратно в тень. Сжала плотно челюсть, сдерживая обиду. Однако, когда слезы уже стали мешать, Катарина вновь услышала его голос.

− Идиот, − проворчал проходящий мимо парень. Его голос такой же, как она запомнила. Недолго думая, наверное, совсем не думая, Катарина поддалась вперед и схватила его за руку. Потянула на себя, уходя все глубже в тень и не обращая внимание на крик, ругань и руку, которая теперь отпихивала ее.

Парень развернулся, зло смотря на нее… И это был он! Ее любимый, единственный и самый прекрасный Илзе. За прошедшие годы он повзрослел, вытянулся и возмужал: черты все такие же плавные, но взгляд другой, плечи стали шире и руки больше. Чуть вьющиеся волосы прятались под чалмой, а тренированное тело под простой рубашкой и брюками.

Илзе стал намного красивее, но все еще оставался ее. Живым. Самым красивым. Идеальны. Любимым. Живым.

− Любимый, ты жив, − выдохнула Катарина. У нее было ощущение, словно в легких не хватало воздуха и руки дрожали, от улыбки болели щеки. Наверняка от слез испортился макияж.

Не в силах бороться с эмоциями, Катарина поддалась вперед и крепко обняла растерянного Илзе. От него пахло мускусом, сеном и почему-то орехами. Он был выше, из-за чего Катарина приподнялась на носочках, обнимала крепко и терлась носом об открытую шею. Он теплый.

− Катарина?

В голосе Илзе сквозило удивление. Когда он отодвинул ее, Катарина увидела растерянность. Даже такой, любимый был прекрасен. Она кивала и вытирала слезы, держа свободной рукой крепко. Боялась, что он вновь уйдет.

− Я так рада, что ты в порядке, − сказала она и вновь заплакала. Вытирала слезы и улыбалась широко, счастливо. Подошла ближе и погладила раскрытыми ладонями по плечам, груди и рукам, сжимая его предплечья. – Я так испугалась, когда ты пропал. Так испугалась, родной! С тобой все хорошо? Тебя никто не обижал?

Илзе округлил глаза от удивления, потом улыбнулся ласково. Также ласково, как раньше. Сам взял ее руки в свои, осмотрел с ног до головы, словно видел впервые. Катарина даже покраснела и неловко опустила взгляд. Наверняка выглядела она сейчас не очень хорошо, зареванная и покрасневшая.

Но Илзе погладил ее по мокрой щеке, поднял лицо за подбородок. Катарина посмотрела на него настороженно, но не увидев в глазах отвращения, неуверенно улыбнулась.

− Со мной все хорошо. Я смог сбежать и вылечиться, − ответил Илзе и стер слезы с ее щеки. Его руки теплые, с мозолями на ладонях, но такие нежные. Катарина прижалась щекой к ладони, впитывая чужое тепло. – Но как ты? Ты выросла за столько лет и похорошела, − сказал он и посмотрел на ее руки. – Ты теперь замужняя женщина?

− Нет! – тут же возразила Катарина и приблизилась к нему. Посмотрела широко открытыми глазами, боясь, что он ее возненавидит. Ненависть Илзе Катарина не пережила бы. – Я не предавала тебя! Я никогда не предам тебя, любимый. Моя душа и тело по-прежнему принадлежат только тебе. Это воля брата, но я еще не замужем. Поверь мне! Он всего лишь жених, который постоянно в захватнических походах.