Текст книги "Аламейк: Стрела Судьбы (СИ)"

Автор книги: Анабелла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Дома, конечно же, никого не было. Сначала я положила маме и папе в тарелки рассыпающийся холодный омлет, знатно сдобренный подтаявшим сливочным маслом и холодные жирные булочки. Увидев, какими голодными глазами Тигра смотрит на это подобие завтрака, я положила в его тарелку всё, что осталось в миске.

– Теа, ты положила мне две порции. Ты, наверное, опять задумалась.

– Нет, Тигра, я не голодна. Ты сегодня много бегал и даже носил тяжести. Ты же знаешь, что скорее вырастешь, если будешь хорошо кушать? – Ах, дети с этим неумолимым стремлением стать взрослыми!

– Знаю! Правда, не голодна? А что мы скажем маме? – брат взял вилку и начал жадно поглощать яйца.

– Ничего. Пусть думают, что я поела.

Я умилялась над тем, как кушает мой брат и составляла дальнейший план действий. График, говорят они. Ерунда, говорю я. Отведу Тигру в библиотеку, а сама пойду в школу. Надеюсь, Брена и Скала расскажут мне всё в перерыве. Четверг. Сегодня мы читаем ботанику и сельское хозяйство. Нудно, но нужно. А ещё мы собирались перед работой в поле поесть яблок всем классом. Вряд ли кто теперь захочет идти в лес, поползут слухи, и жители поползут скорее с работы домой.

Я не стала говорить Тигре жевать медленнее, он сам знает, как ему лучше. Должна признать, в некоторых вещах он смыслит даже больше, чем я.

В тазу на кухне еще оставалась теплая вода: я помыла посуду Тигры и ополоснула свою, положив все на сушку. Брат взял свой маленький рюкзак с тетрадью, ручкой и какой-то библиотечной книгой, я тоже взяла свою кожаную папку со школьными принадлежностями, надела вчерашнюю футболку с коротким рукавом и наспех промыла царапины ледяной водой.

Я узнала, сколько времени, только когда мы подошли к библиотеке. Было почти девять часов утра, а занятия обычно начинаются в восемь. Прежде я никогда не опаздывала, было страшно, что ментор сделает мне выговор, может быть негласный, в худшем случае даже словесный.

Правая входная дверь была открыта и придерживалась большим булыжником. Нас, как и каждый день до этого, встретили рогатый конь и остроухий мужчина. Они, также как и почти любой житель поселения, поприветствовали нас молчанием. Сквозь осколочные витражи свода прямо в центр зала восхитительно яркими лучами лился тёплый радужный свет.

Магическое место с неповторимой атмосферой, которой нет ни в одном уголке поселения. По левую и по правую стороны главный зал заставлен высокими деревянными шкафами с книгами, а ближе к центру расположены массивные прямоугольные деревянные столы со старыми креслами.

Там, где в соборе бы располагался алтарь, находился детский манеж из остролиста, обшитый мягкими подушками. Там уже сидели малыши. Я усадила Тигру в кресло напротив одного из столов, пятеро его знакомых ребят уже образовали кучку рядышком и что-то бурно обсуждали. Я знаю, что Тигра любит читать в тишине, а если её не добиться, то хотя бы в одиночестве

. Встретившись глазами с младшим ментором Бетой, я потрепала брата по голове и направилась ко входу в пристройку. Краем глаза я заметила, что он вытащил из портфеля книгу – это был «Маленький принц».

Чтобы попасть в школу нужно выйти из главного зала в коридор с правой стороны. Там находятся подсобные помещения для Менторов. Потом нужно повернуть налево, потому что с правой стороны расположен наш маленький музей, и идти прямо, пока не упрёшься в неестественный для романской архитектуры корявый дверной проём с дощатой дверью. За ней и находится школа.

В переходном коридоре стоит несколько лавок и они, на удивление, были заняты моими одноклассниками. Кроме лавок там стоял ужасный гул.

– Теа, ты же там была, да, Теа? – подбежала ко мне всегда растрепанная Марта Луг. – Что там стряслось?

– Менторши еще нет, а всех младших отпустили помогать в поле под надзором взрослых, чтобы не несли всякую ахинею. – Её брат Даг жевал во рту колосинку.

– Вот бы и нам отменили занятия, а! – сказал кто-то сидящий в темноте вдалеке.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы снова привыкнуть ко всем этим людям, как я привыкаю к ним каждый день, а моим глазам также нужно было привыкнуть видеть в темноте.

– Э, да. Я была там. Это Спрут Ив. Ему придавило ноги желудёвым дубом. Остаться разрешили только сильным ребятам. Ну, вы понимаете...

Все прекратили дурачиться и смеяться, сидящие на лавках выпрямились, большинство же, как бы мне не хотелось, уставились прямо на меня. Читая обо всем в книгах, привыкаешь к трагическим моментам и чрезвычайным происшествиям. Казалось бы, кот на дереве, опять кот на дереве. Но кто они вообще, эти коты? Есть ли у них способность забираться на деревья? Или тот же Берлиоз. Очень жаль, что он попал под некий транспорт и умер ужасной смертью, но это всё не то. Все эти горести остаются лишь словами на бумаге, пока ты своими собственными глазами не видишь, не чувствуешь, не переживаешь их.

– С ума сойти! – выкрикнул Ник. Он выделяется из всех нас тем, что когда ему было пятнадцать, одним утром он проснулся как обычно, умылся, оделся и... поседел на половину головы. Тогда же у него появилась какая-то необыкновенная супер сила подымать всем настроение. – То есть в нашем поселении что-то... произошло?

– Я вам говорю, это не к добру. – Сделала вывод Лиана. – Кстати, Теа, а где Скала и Брена? Не уж то они наконец... вместе? – Самая низкая, но самая проворная, она очень любила заниматься сводничеством. И не только на досуге. Девушка начала хлопать в ладоши.

– Перестань, Ли. Скала – сильный парень, тут все ясно. А Брена, может быть помогает...

– Всем привет! – как раз на слове Костыля (на самом деле его зовут Майло, но почему-то он избрал себе кличку Костыль) «помогает» в коридор вошла Брена.

Со всех сторон на девушку посыпались вопросы о том, где она была, что знает о случившемся, что произошло с желудями, ногами и почему-то омлетом.

– Ребята, я просто долго завтракала! Пыталась разогреть омлет на открытом огне, но не смогла быстро его разжечь, поэтому пришлось есть холодным, а потом еще булочки уронила, а вы знаете, как мой папа реагирует на все связанное с едой, а еще потом соседи побежали на поле и все так быстро происходило, что я совсем забыла о времени... – подруга тараторила без остановки очень долго, умело маскируя своё истинное утро. Она знала, что после пары-тройки обыденных предложений никто её слушать не будет и, пользуясь случаем, отвела меня в сторонку, в самый тёмный угол коридора.

– Я сама мало, что знаю, Ти. Флора была безутешна, я отвела её к сестрам, не домой. Там за ней приглядят, а то, кто знает, что она может сделать в таком состоянии. Остается только ждать Скалу, – я одобрительно кивнула и продолжила ждать Ментора, молча, в отличие от остальных. В скором времени она пришла. Высокая и худосочная, она всегда собирала мышиные волосы в тугой пучок на затылке, настолько тугой, что брови и глаза находились в жутком натяжении. Возможно, с десятилетиями она не представляла себя по-другому, чувство дискомфорта вовсе не ощущалось, однако нам смотреть на неё всегда было по-своему больно. Её зовут Лидия Мо, она живёт со своими старыми родителями и так и не вышла замуж. Трудно судить о том, какой Лидия человек: для меня она всегда была больше машиной, нежели человеком, казалось она не чувствует ничего или с истинным актёрским мастерством это скрывает.

– Старший класс, – Лидия прокашлялась от столь редких реплик, на которые ей всё-таки хватало сил или храбрости, – сегодня вы учитесь без получасового перерыва. Надеюсь, всем понятно почему. После первого занятия вы сможете перекусить булочками прямо в классе, – Она произнесла слова настолько тихо, что всем тем, кто удобно устроился в углах, пришлось подвинуться ближе к Ментору. От этого она захрипела еще больше.

За еще одной наспех сколоченной дверью находится просторный квадратный коридор с одиннадцатью дверьми. Двери эти ведут в маленькие учебные классы, где умещаются два ряда длинных узких лавок со столешницами, маленький учительский столик и стул. На отполированных стенах висят выцветшие с годами и изрядно потрёпанные таблицы и правила: их немного, но они по сей день напоминают ученикам, что и сотню лет назад такие же дети, как они сейчас, учили то же самое.

Мне очень хотелось упомянуть, что отпускать классы младше, но оставлять учиться нас, нечестно. Потом я подумала, что ведь и остальных Менторов тоже отпустили с работы, оставив в школе только Лидию, и решила ничего не говорить. Мы с Бреной сидели рядышком, как всегда. Было очень непривычно, поскольку Скала всегда сидел между нами и держал учебник, постоянно тыкал пальцем в разные смешные картинки и новые слова, а потом с непоколебимым видом профессора вчитывался в название главы в десятый раз и нарочито смотрел на Ментора, как бы говоря «Ничего себе! Вот это да!». Лидия знала, что он снова не напишет исчерпывающей работы по главе, но всегда помалкивала. Знания – сила, но гора мышц – это сила в прямом смысле.

Я знала, что во время проверочной работы буду бездумно переписывать все, что выписала в черновик на уроке. Жирный шрифт всегда оказывается очень полезен. Мне совершенно не было дела до моно и симподиальных соцветий, их классификации и структуры. Им вот явно нет дела до моей жизни. В тот момент я была полностью согласна с утверждением многих моих одноклассников: эта информация нам не нужна, мы здесь просто выживаем.

Ребята надеялись, что Лидия все-таки сделает перерыв, хотя бы десятиминутный, и они смогут перекинуться друг с другом желанными словами. Но нет, какой-то мальчишка принёс корзинку с утренними булочками, и нам пришлось жевать их прямо за чтением сельского хозяйства. Минуты, как бы литературно замусолено это не звучало, тянулись целую вечность, я старалась не думать о произошедшем и не волноваться о друге, который так и не пришел на занятия. Уставшие веки так и норовили сомкнуться и мне волей-неволей приходилось вчитываться в параграф. Без десяти два прозвучал обеденный клич: Морзи Ду замечательно играл на трубе. Этот спасительный звук был самым желанным за такое длинное утро, резко перетёкшее в день.

У нас было достаточно времени для обеда, а несколько дней назад мы условились поесть яблок на поляне в лесу. Я знала, что сегодня не пойду туда ни при каких обстоятельствах. Лучше бы работала в поле и изнуряла себя физической активностью, зато никакие противные мысли не лезли бы в голову. А потом Лидия сказала, что в три часа пополудни нам всем нужно быть в поле, а она собственноручно проверит, кто на месте, а кто решил сбежать.

Воодушевленная парой утренних фраз, Ментор, к нашему удивлению, добавила еще и то, что прекрасно знает о планах некоторых из нас «полакомиться плодами достояния общественности», которые «этим вандалам» осуществить не удастся, в связи с «проведением расследования». Уверена, что ребята не особо расстроились: никому не хотелось проходить через желудёвую поляну, всем казалось, что там поселилась некая сила, и она обязательно уничтожит атмосферу спокойствия и дружелюбия.

После этих слов Ментора уже мало кто смеялся и громко говорил, лишь изредка в нашей обеденной подростковой процессии слышались перешёптывания. Тигра ждал меня у выхода, рогатый конь и остроухий мужчина снова безмолвно попрощались с нами.

Обычно я узнавала у Тигры, что нового он сегодня узнал и рассказывала ему, что узнала сама. Не знаю, может и он не мог сегодня сосредоточиться, но по взаимной усталости в глазах, я поняла, что мы оставим наше познавательное общение на потом.

Ветер продолжал гнать облака и трепать волосы неряшливых жителей. Я впервые за долгое время почувствовала неудобство обычной футболки – было прохладно. Рабочие с полей уже успели образовать недлинные очереди, мы с Бреной и Тигрой встали перед Мартой и Дагом Луг. Очередь сдвинулась всего на пару человек, несколько меланхолично и медленно, никто даже не обсуждал блюда сегодняшнего обеда. Новый порыв ветра обдул меня и Брену – это был запыхавшийся Скала. Он уже успел переодеться для полевых работ, а выглядел скорее измождённо, чем могуче.

– Привет, девчонки! Привет, Тигр! Я сегодня получаю двойной обед, слыхали?

– Это потому что ты хорошо поработал? – спросила Брена.

– Посмотри на него, он же не завтракал! – мне было жаль друга, Скала был настоящей Скалой только после плотного приёма пищи.

– Это правда? – Брена, казалось, искренне расстроилась, Скала кивнул. – Бедняжка! Стой, бедняжка, ты собираешься рассказать нам все в деталях?

Только тогда я заметила обращенные к нам многочисленные любопытные взгляды из ближайших очередей. Ха, извините, никто вам ничего не расскажет, мы же не болтуны!

– Конечно, я всё вам расскажу. Приглашаю вас на обед к себе домой, там мы поговорим без лишних ушей.

– А что родители? – Тигра как всегда был очень внимателен.

– А что родители? Ваши, я точно знаю, все ещё в доме Ивов. Мои сказали, что пообедают прямо в поле. Брена, я не видел твоего отца с самого утра.

– Я...я тоже его не видела. Ну и ладно, отлично!

Восьмилетний сын Ключника, Зуи отложил для моих родителей по порции, состоящей из вареного картофеля, репы, початка кукурузы и нескольких ломтиков свежего ржаного хлеба. Трясущимися неумелыми детскими руками он передал нам и наши миски, а когда очередь дошла до Скалы, он совсем обезумел. Он мог разбить посуду или уронить продукты на землю, так мальчик был взволнован.

Скала живет в доме слева от нашего, на третьем этаже. Вместе с ним в трёхкомнатной квартире живут родители и две младшие сестры. Милейшие создания! Их мать боится, что ростом они пойдут в отца, как Скала.

Поначалу я не была голодна, но запах и вид горячей пищи разбудили во мне долгожданный аппетит. Кухня Скалы мало чем отличалась от нашей, да и вообще любой другой кухни поселения. Разве что его мама повесила красивые голубые шторы на окна, которые сшила и покрасила сама. Если бы его мама жила на земле много сотен лет назад, думаю, она бы была дизайнером. Я много о них читала. Всю посуду в их доме она разукрасила удивительными орнаментами, на больших горшках были нарисованы целые натюрморты! Первым к еде приступил Тигра, который и развязал беседу:

– Теа, я забыл помолиться за завтраком! – с ужасом в голосе произнёс брат.

– Помолись сейчас, ничего страшного. – Я перевела взгляд на Скалу, поскольку молитвы меня тогда мало интересовали. – Скала?

– Да, да. Заранее извиняюсь за рассказ с набитым ртом, но понимаеще, я ощень голофен. – Брена театрально закатила глаза, а я одобряюще кивнула. – Потрепофалось фто-то оково тринадцафи челофек,фтобы подняфь дерефо...

– Нет-нет, Скала, дорогой! Я не могу это слушать, уши в трубочку сворачиваются. Давай ты сначала прожуешь, а потом расскажешь? – Брена художественно разложила еду на тарелке. Мы молчаливо подождали, пока друг не съест всё, кроме кукурузы, оставленной, видимо, на десерт.

Я медленно жевала безвкусный варёный картофель и вдумчиво слушала Скалу, боясь пропустить что-то важное. Что важного могло быть в рассказе о первой в поселении спасательной операции?

– У меня не было времени посчитать, сколько мужчин помогало. Человек тринадцать, может четырнадцать. Нужно было одновременно приподнять ствол с двух сторон. Я приподнимал со стороны ног и сперва не понял, почему все зашумели. А когда отпустил дерево, увидел, что в левую ногу Спрута врезалась пила! Представляете, острая такая, чуть ли ногу не разрубила на пополам! А крови то... – я осуждающе посмотрела на Скалу и перевела взгляд на переставшего жевать младшего брата.

– Да ладно, чего я там не слышал. Мне скоро шесть.

– Продолжим. Мы сразу туго перевязали ноги выше колена рубашками, наспех соорудили кое-какие носилки и понесли прямо с этой пилой в ноге к лекарю, к Велану. Шли мы долго, потому что бедняга то и дело вскрикивал, приходилось останавливаться. Сами знаете, хижина Велана находится в самой чаще. Мы думали как бы не упереться в «ничто».

Ну, могли бы там кругами ходить или еще чего хуже, на месте топтаться. Велан стоял у входа, как будто ждал! Мы, когда несли Спрута, менялись постоянно, а внутрь хижины носилки заносил как раз и я. Сразу в нос запах ударил такой резкий травяной, а хижина сама небольшая внутри, всё еще так заставлено горшками какими-то, сосудами, пузырьками. Я думал, ну всё, сейчас чихну, уроню носилки, ужас. Но я справился. Положили мы носилки прямо на стол, а там ступки всякие, ну вы понимаете. А Велан как стряхнул всё на пол, я думаю, ой, сейчас как разобьётся, но нет. Все цело оказалось.

А потом я думаю: «Сейчас то и посмотрю, как там и что с пилой этой». Ага, как же. Поганой метлой Велан выгнал нас оттуда! И это не фигура речи, слышите, у него была метла в руках, чёрт вот, как сейчас чувствую, прутья жёсткие такие, и грязная, что немаловажно. Прямо по спине ударил. А потом твой отец, Ти, сказал, чтобы мы на дрова этот дуб несчастный порубили, мол, его уже осмотрели, мол, это неосторожность Ива. И пока мы шли обратно, вот чем хотите клянусь, слышали, как пуще прежнего парень визжит. А потом резко прекратились крики и всё.

Долго мы дерево это ломали, рубили, а потом еще и на склад всё нести пришлось. Хотя это мне показалось долго, а рубило нас человек двадцать-тридцать, поэтому справились. А я ведь еще голодный был, да, и кровь эта везде жуткая, липкая. Ну все, думаю, в школу я сегодня не пойду, ну и хорошо это, но устал, да...А потом домой пошёл, пока воду нагрел, пока переоделся и постирал, уже и закончилось всё. Очень мне интересно, что с Ивом стало, но мы как-то работой были все заняты, не поговоришь толком. Ну вот. – Скала удовлетворённо закончил и приступил к поеданию кукурузы.

– Оша-а-а-а-леть, – протянул Тигра.

– Эй, не выражаться! – пожурила я брата.

– Я думаю, – начала Брена, – что нам скажут о судьбе Спрута, только если решат провести какое-нибудь собрание на площади. А в остальном, это личное дело семьи. Нам не стоит в этом копаться.

Со стороны её слова прозвучали несколько хладнокровно, даже Скала удивился такому резкому ответу.

– Нет, Брена, это не личное дело! – впервые за долгое время вспылила я. – Это общее дело, мне казалось, мы все здесь семья.

– Конечно, опять твои идиллические причуды. Никому нет дела до остальных! Ты же видела, как все разбежались при виде окровавленного парня!

– Тебя же там не было... – удивилась я. Все казалось таким наигранным, таким ненастоящим, вся эта нелепая перепалка! Скала искренне недоумевал, но встревать в ссору не решался.

– Может и была, а?

– В любом случае, мой отец сделал правильно. Он не хотел никого пугать. – Тигра закивал, как каждый раз, когда речь шла о правильности действий папы.

– С каких пор все стали слушаться твоего отца? Он просто Плугов помощник! – Брена уже на несколько тонов повысила голос. Я до сих пор не могу поверить в случившееся. Сперва ветер, потом дерево, теперь мы ссоримся? Этот день может стать еще хуже? Я прикусила нижнюю губу, как делаю всегда на нервах, и начала качать головой, словно не желая принять всю абсурдность слов подруги.

– Ладно, хватит. Пойдём, Тигра. – Брат доел почти весь обед, и тут я подумала о том, что если сейчас уйду, то не смогу помыть за нами посуду. Жутко неудобно. – Скала, прости за посуду. За мной должок, – друг, отдавая отчёт происходившему, махнул рукой, мол, ничего страшного, все в порядке.

Но я-то знаю, что нет.

Тигра не задавал вопросов. Я отвела его в теплицу к отцу, которого там, конечно же, не было. Мальчик спрятал рюкзак и сразу же стал помогать рабочим с овощами.

Следующие пару часов я срывала свою злость на траве, которую косила, предварительно мною же наточенной косой. Инструмент вводил меня в какой-то шоковый ступор, он почему-то показался мне похожим на острую пилу, которая вонзается в чью-то крепкую, на первый взгляд, икру.

Сегодня нас всех отпустили с поля очень рано, поэтому я уже несколько часов так подробно описываю сегодняшний день. Мой почерк стал похож на скошенную траву, я сомневаюсь, что сама буду в состоянии его разобрать, а паста в стержне, кажется, скоро закончится. Мама читает Тигре какие-то сказки, а папа еще не вернулся домой. Но перед тем, как пойти спать, мне нужно рассказать об еще одной странности, произошедшей вечером.

Все мы молчаливо были заняты делом, каждый думал о своём, а Молзи Мо что-то тихонько напевала себе под нос. Тогда я пожалела о наших испорченных планах, ведь если бы мы устроили посиделки у яблони, то Ник бы обязательно взял с собой гитару, и мы бы горланили песни так, что Велан бы обязательно начал чертыхаться и просить своих божков оторвать нам языки.

И тогда кто-то снова закричал. На этот раз это были чёткие слова, совсем рядом мужской голос прерывался оглушающим лаем: «Бегите! Бегите! Слышите! Спаса-а-а-а-йтесь!». За спотыкающимся Мастером гнался его же пёс – Вуф. Собака и раньше любила бегать, резвиться и играть с ребятишками, но то, что я видела тогда, никак не походило на старого доброго Вуфа. Всего в метрах пятнадцати от меня стояла эта адская оскалившаяся гончая: глаза Вуфа бешено дергались, вся пасть налилась слюной, рычал он злобно и резко

. Остановившись буквально на несколько секунд, пёс побежал именно в нашу сторону, пронёсся мимо меня и Молзи, отчего мы отскочили прямо на скошенную ранее траву. Вуф всё-таки догнал своего хозяина и, вытянувшись в полный рост, набросился на мужчину. Некогда крепкий Мастер, на закате сил, сломился и упал, а полностью сбрендивший пёс вцепился зубами прямо в его глотку. Следующие несколько минут я помню плохо: Молзи, ухватив ближайшую косу, подбежала к собаке сзади и яростно вонзила остриё прямо в спину зверя.

Подбежавшим к Мастеру мужчинам, пришлось не только добивать пса и оказывать пострадавшему первую помощь, но и оттаскивать ревущую девушку от собаки и вырывать из её рук черенок. Я помню, как только кто-то закричал, что все освобождены от работ на сегодня, а я, без задней мысли, забрала недоумевающего Тигру из теплицы, буквального на выходе встретила маму, которая приобняла меня за плечи и с сочувствием погладила по голове. Она, вероятно, сходила за ужином, но я так и не вышла из комнаты.

***

Сейчас я нахожусь в какой-то дивной полудрёме, мне кажется, что все слова, прочитанные мною когда-либо, я вспомнила за один день. Раньше я не могла строить таких пространных предложений, вспоминать такие детали... но было хорошо отвлечься.

Теперь меня беспокоит всё, что произошло, начиная странным ветром, заканчивая взбесившимся псом.

А ещё, нужно немного поспать.

Что день грядущий нам готовит?...