Текст книги "Аламейк: Стрела Судьбы (СИ)"

Автор книги: Анабелла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Думаю, у нас есть время проверить. – Я прошла на кухню и выглянула в окно: люди заполнили часть площади, прилегающую к библиотеке. Издалека тот смельчак, который стоял на верхнем балконе, выглядел как нарисованный Тигрой карандашом человечек без определённых черт. Лук в его руках дрожал, как и когда-то, у неумелой меня. Чужак подвинулся к окну еще ближе и плотно прижался ко мне. Фигурка вдалеке отпустила стрелу, но ничего не произошло. Она словно бы срослась с луком, стала с ним единым целым. От гула и возмущенных криков жителей затряслись хлипенькие стёкла.

– Я же говорила, это лишь вопрос времени. – Теперь поселенцы казались мне теми, кого в книгах называют «язычниками». Они стали частью некого ритуала, длительность которого для них не имела значения. Огромная очередь высоких парней редела крайне медленно, ведь лишь единицы умели стрелять из лука. Обед, ужин, сон, и я была уверена, что на завтра всё повторится. Разрешат ли им не работать больше одного дня? Что же на это скажет мой отец?

– У нас есть около двух дней, верно? Пока они не позволят мне выстрелить?

– Да, около того. До завтрашнего вечера. Ты что, начинаешь верить?

– Это единственное, что остаётся. Когда нет никакого смысла, ты начинаешь искать его в самых абсурдных вещах. – Я улыбнулась.

– Ты прав. Наверное, под таким девизом и жили мои люди все эти годы.

– Два дня… – Чужак посмотрел в сторону приближающегося Тигры и засиял. – Я понял! Я понял! У нас есть два дня! Видишь? – Он снова протянул мне свою широкую правую ладонь. У Чужака были крепкие руки, но на них не было царапин и мозолей от тяжелого труда. Он точно не возделывал землю и не занимался скотом. Кто он такой?

На ладони виднелось уже, знакомое мне «5. Через 2. На рассвете».

– Это значит, что через два дня на рассвете вы покинете поселение? Но как? Просто уедете? В повозке?

– Это всё, к чему я пришёл. Остальное для меня – большая загадка.

«Загадка» – подумала я. «По части загадок специалист у нас Прим. Странно, что он еще не здесь».

– А что тогда, по-твоему, значит цифра пять? – Чужак закусил нижнюю губу и похрустел пальцами. Думает?

– Конечно, пять – это мой возраст. Но вообще-то, мне скоро шесть, Ти!

– Я прекрасно это помню, Тигра. Закончил с бельём?

– Так точно! – Тигра отсалютовал, как будто был военным из книжки с картинками, исполнившим приказ. – Теперь я могу задать вопросы новенькому?

– Зови меня Чужак. – Парень одобрительно посмотрел на меня.

– Какое странное имя… – Тигра поморщился. – Вот я бы не хотел, чтобы меня так звали. Это не очень позитивное слово. – Чужак рассмеялся.

– У меня есть еще одно имя, но я пока держу его в тайне. Как только мы станем хорошими друзьями, я тебе его расскажу, идёт? – Парень сильно нагнулся и протянул брату ладонь. Тигра счёл за честь рукопожатие великана. Интересно, если их поставить рядом со Скалой, Чужак будет намного выше и крупнее?

В окно я увидела отца, Прима и трёх других чужаков из повозки. Все они направлялись к нашему дому.

– Тигра, Чужак ответит на твои вопросы потом. А пока, почему бы тебе не пойти и не посмотреть, как смельчаки пытаются разбить проклятие? – Тигра скорчил недовольную мину.

– Вот так всегда, Теа. Это не смельчаки, а дурачки! Это нечестно, ведь я нашёл стрелу.

– Именно поэтому тебе следует пойти туда и проследить за своей стрелой. И не забудь занять очередь на обед. – Брат знал, что со мной спорить бесполезно, поэтому понуро поплёлся наблюдать за этим бессмысленным обрядом. На миг я подумала, что даже статуи, охраняющие вход в библиотеку, скорее всего, смеются над жителями, и придумывают каждому «стрелку» обидные прозвища. Я налила в стакан холодной воды из кувшина, промочила горло и протянула стакан Чужаку.

– Спасибо, – кротко промолвил он. Парень осушил стакан до дна, и я пришла к выводу, что он, видимо, не умеет просить.

Я подумала о том, что близится время обеда, который нам, вероятно, придётся делить с чужаками. Хорошо, что во время ярмарок людям ничего не жалко, но распространится ли данное правило на них? В надежде на успокоение моих нервов, я стала разглаживать тонкую вязаную салфетку на столешнице, но это не помогало. Каково это, не знать кто ты, откуда и нужен ли ты кому-нибудь? Предки тебя подери, Алатея, не будь такой доверчивой!

Из прихожей донеслись тяжёлые шаги, но не потому что шли какие-то толстяки, а потому что человек было пятеро. И все они, не смотря на ранний час, выглядели ужасно уставшими, так что еле передвигали ноги. Сначала отец кивком попросил стакан воды, потом на кухню поспешил Прим, одним своим видом показавший всё недовольство по поводу решения отца оставить Чужака наедине со мной. Когда в нашу и без того небольшую кухню зашли спутники Чужака, Прим сразу же приступил к допросу. Троица разговаривала очень неохотно, до того момента, пока Чужак не поделился со всеми догадкой на счёт его заметки на руке.

– Пять…что тогда может быть числом «пять»? Для координат цифр мало, значит это количество. Говорите, ваш фургон почти пуст… Возможно, вы должны привезти пять каких-то предметов из поселения? Я не знаю, что вы делаете в своём поселении. Может, вам нужны образцы нашего недоурожая для анализа? – Прим очень туго завязал выбившиеся волосы обратно в хвост. Мне всегда казалось, что это помогает ему размышлять.

– При всём моём уважении… – Чужак выдержал вопросительную паузу.

– Прим. Совсем забыл представиться.

– Прим, мне не кажется, что нам дали такое снаряжение для сбора урожая. Мы одеты не как фермеры, мы одеты как…

– Как воины. – Закончил мысль Чужака отец. Парень кивнул.

– Будем надеяться, что через два дня вы сможете покинуть наше поселение. Мы постараемся дать вам пять… чего бы-то ни было. И продолжим жить дальше, как ни в чём ни бывало.

– А что с пророчеством?

– Боюсь, вам действительно придётся выстрелить. Там еще даже половина желающих не прошла, ведь никто толком не умеет стрелять! Можно живот от смеха надорвать.

– Я сам не очень уверен, что умею стрелять из лука. – Чужак тоскливо посмотрел в сторону площади. – Мне бы потренироваться.

– Ну, вот еще. Может быть, вам провести частный урок? Чтобы вы совсем не опозорились?

– А что, Теа, ты можешь!

– Это был сарказм, Прим. Если он и правда тот парень из пророчества, то он сможет выстрелить без всяких тренировок! Ерунда какая-то. – Одна из девушек резко зашипела сквозь зубы. Мне показалось, что она вот-вот скажет что-то обидное, но кроме этого звука, она ничего не произнесла. Чужак успокоил подругу, видимо, у неё очень хорошая рефлекторная память. Если я правильно это назвала.

– Нам всё равно надо бы поскорее с этим закончить, дочка. – Отец называет меня дочкой, только если просит о действительно важном деле.

– Да, конечно, хорошо. Я готова давать уроки каж…Подожди. Ты что… Но как?! – Я так давно не слышала, чтобы отец смеялся и вот тот редкий случай – искренний папин смех.

– Ты думаешь, я ничего не знал о твоих бессонных ночах и ранних вылазках из дома? Да и Прим секреты держать умеет, мягко говоря, не очень. Но он правда старался тебя не выдать. – Я с упрёком посмотрела на друга и тоже засмеялась. Только чужакам было неловко, ведь они здесь были совершенно лишними.

Пока мы решали, кто и где будет спать, приблизилось время обеда. С улицы донёсся грустный восклик парней, которые не успели до обеда выстрелить из лука, а также фразы: «Запишите!», «Я следующий!», «Вы запомнили?».

Я оставила отца дома и пошла за обедом, который должен был проводиться на открытом воздухе в связи с празднеством. Около дома сестёр Мороуз в ряд выставилинесколько больших дощатых неполированных столов и лавок, и многие уже заняли себе места под солнцем. В действительности там, где ветер дул не так сильно. Я же знала, что мы не сможем присоединиться к «нормальным» поселенцам и надеялась, что они нас поймут.

– Если честно, мне не нравится сам факт того, что они будут спать в вашей квартире. – Я удивлённо посмотрела на Прима, якобы говоря: «Да что ты говоришь? А мне как он не нравится!». – Конечно, это правильно, что ты будешь спать с матерью и девушками, но никто из вас не застрахован от несчастных случаев! Я имею в виду, они же могут вас…

– Так, хорошо, хватит! Я понимаю, что ты волнуешься, но это ни капельки не помогает. Я тоже боюсь, что нам всем во сне перережут глотки. Именно поэтому я не буду спать, а под подушкой у меня будет лежать нож. Теперь ты спокоен? – Прим выглядел еще более испуганным, чем раньше.

– Нет! Как я могу быть спокоен, если ты будешь спать с ножом?!

– Тебе будет спокойнее, если мы все переночуем в библиотеке?

– Да! О, да! Почему только я не предложил этого твоему отцу?

– Потому что ты всегда больше паникуешь, а уже потом радуешь мир замечательными идеями. – Мы снова от души посмеялись. Я была рада чувствовать это тепло от общения, именно в такой жуткий момент жизни нашего поселения, как этот.

Первым в очереди я заметила Скалу, потом Брену, маму и Тигру. Они все стояли рядом друг с другом.

– Ну, что, ты уже записался? – Спросила я друга, но не успел он ответить, как Брена, не умеющая скрывать на людях эмоции, одарила меня крепкими объятиями.

– Ти, ты в порядке? Несколько часов в компании неизвестно кого! Я тут с ума сошла! Кто они? Зачем они здесь?

– Все в порядке, Брена, я в порядке. Они уедут уже послезавтра, возможно, даже завтра вечером.

– Как ты можешь так просто об этом говорить? Как будто они туристы какие!

– Если честно, они не помнят, кто они такие. – Помог мне с ответом Прим.

– Но этот бугай-то точно, из пророчества, да?

– Мы ничего не можем знать наверняка, Брена. – Казалось, вопрос девушки задел Скалу.

– А может быть это я, из пророчества. Я же только завтра стрелять буду…

– Ой, по мне лучше, чтобы это был он. Не хочу, чтобы с тобой еще какая-то ерунда приключилась! – Мы с Примом засмеялись.

– Это верно, с нами за эту неделю столько ерунды приключилось! Мам, ты в порядке? – За разговорами с друзьями я не обратила внимания на свою уставшую, но всё так же красивую, маму. Тигра уже рассказал ей о том, что нам пришлось принять у себя этих людей, на правах «гостей», отчего ей стало еще тяжелее.

– Всё хорошо, Теа. – Тихо сказала мама, ясно давая понять, что всё не так хорошо, как хотелось бы.

На обед давали огромное количество каш и плодов на выбор, а также пироги, свежий хлеб и какие-то горячие напитки. Я смотрела на это всё, как на пародию праздника, мне было жаль столько еды, выкинутой для такого неправильного события. Хотя, так казалось, наверное, только мне. Любой поселенец не пренебрегает случаем вкусно поесть. Втроём мы принесли три чана – один с плодами, другой с кашами и выпечкой, а третий с каким-то фруктовым напитком. Как бы я не хотела, за одним столом с чужаками я смогла съесть только одну картофелину и кусочек пирога с грушей. Даже Тигра съел меньше обычного. Не стеснялся обедать как у себя дома только второй парень из группы чужаков, но никто из нас на него не злился, у нас не принято выбрасывать еду. Потом Тигра мне напомнил, что «из-за этих вот» мы совсем забыли помолиться. А изменило бы это что-то?

После обеда и небольшой уборки, мы закрыли чужаков в доме, воспользовавшись ключом, наверное, в первый раз за несколько поколений. Отец отправился на разговор к Ответственным, Прим к матери, а мы с Тигрой и мамой несколько часов просидели на траве, слушая песни Ника под гитару и наблюдая, как один за одним, ребята убивают в себе героев, а в поселении надежду на спасение.

Когда начало темнеть, было принято решение на несколько часов зажечь фонарики и свечи и просто посидеть в тишине. Так приятно сидеть и не думать о том, что вот-вот случится что-то плохое…В целом, можно было назвать этот день неплохим, если бы не одно происшествие. Вы и сами уже поняли, какое. Неиссякаемая энергия Тигры волшебным образом превратила наш вечер в праздник хоть на короткий момент, он даже несколько раз играл с другими детьми в активные игры. Мама сплела мне из полевых цветов тоненький венок: василёк, аквилегия, синий лён, клевер. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, как одновременно чудаковато и изысканно я смотрюсь в цветочной диадеме и странной куртке из прошлого. Даже Тигра не потерял свою бабочку, что не могло не радовать. Неужели раньше люди могли себе позволить сидеть вот так вот без дела, смотреть на природу, слушать музыку? Какая непозволительная роскошь!

Почти к концу празднества к нам присоединился отец, но он точно не из тех, кто умеет сидеть без дела. Не прошло и десяти минут, как он заговорил о чужаках и о том, как же мы будем спать. Я предложила ему вариант с библиотекой, и он ему сразу понравился. Правда отец не горел желанием спать со всеми в одной комнате. Я уверяла его, что так будет безопаснее, на что он ответил, что нам с мамой и Тигрой лучше остаться дома. Мама сказала, что про него начнут говорить всякие дрянные вещи, мол он спит с чужачками в одной комнате. На это отец ответил, что мы не знаем, единственные ли это чужаки в поселении и всем лучше действительно спать в библиотеке…

Именно поэтому уже почти рассвело, а я сижу и записываю всё о прошедшем дне. Мама спит, как убитая, Тигра даже ни разу не шелохнулся. Даже Прим сопит за соседней стенкой. Только отец снова не сомкнул глаз, я знаю.

Где-то час назад я выходила на улицу, посмотреть на небо, подышать ночным воздухом. Площадь в это время казалась пугающей и одновременно прекрасной. Словно люди в спешке бросили всё, убежали в самый разгар праздника, оставив после себя только гирлянды и затоптанные лужайки.

За мной последовал Чужак.

– Не спится? Я видел, ты уже несколько часов что-то быстро пишешь. – Я не хотела ничего ему отвечать, получилось только тяжело вздохнуть. Я облокотилась на одну из каменных глыб, а Чужак сел на ступеньку.

– Если хочешь, можешь не отвечать. Я понимаю, что тяжело спать, когда вокруг незнакомые люди. Именно поэтому я и не сплю. – Я с удивлением посмотрела на него.

– А мы не такие уж и разные, а? – Ухмыльнулся парень.

– Раньше я мечтала хотя бы одну ночь провести в библиотеке. Я думала, если посчастливится заснуть в главном зале, то мне приснится бесконечный сон, в котором я смогу прочитать все книги. Это место не похоже на все остальные. Это храм знаний, величественный и загадочный. Кто-то его нам оставил. Возможно, кто-то изваших. Я пишу хронику. Начала не так давно, всего неделю. Я подумала, что это может быть полезно кому-то в будущем, если мы так и не выберемся. Я рассказываю нашу историю, конечно, со своей точки зрения, как всё вижу я, но я ничего не выдумываю, не приукрашиваю, пишу всё, как есть. Сегодня лунный свет упал прямо на тот стол, что я выбрала. Мне бы хотелось думать, что это какой-то знак. Что кто-то хотел, чтобы я всё это рассказала… А, может быть, я просто ищу оправдание своим нелепым ночным действам…Мы много не говорим. Я раньше вообще мало говорила, чаще кивала, руками показывала. А за эту неделю стала как будто другим человеком. И чтобы такое сказать, кому попало, ты уж, прости… Что со мной происходит? – Чужак широко улыбнулся, в свете луны он казался мертвенно бледным, сродни тем величественным старым статуям-стражам, жизнь которым подарил безымянный гений скульптор.

– Возможно, это хорошая перемена. Каждый следующий день меня сильно пугает, хотя им только предстоит наступить. А я уже боюсь. Неизвестности. У вас тут довольно неплохо, мне совсем не хочется уезжать. Если мы сюда приехали, значит, у нас была какая-то цель? Может быть, мы от кого-то бежали? – Я, к удивлению для самой себя, искренне обрадовалась таким словам.

– Спасибо, очень приятно, чтоприезжиму нас понравилось. Тебе следует немного поспать, будь уверен, никто тебя и пальцем не тронет. Завтрашнее испытание решит всё, от его исхода будет зависеть многое. – Чужак встал и удовлетворённым взглядом окинул площадь, будто перед ним раскинулся один из самых красивых в мире пейзажей. Но это была наша простая скромная улочка. Мне согрело душу то, что кто-то смог оценить мой дом, наше тихое убежище.

Перед самым входом в библиотеку Чужак тихо сказал мне «Спасибо, Алатея», а я лишь кротко кивнула в ответ.

Он минут десять смотрел, как я пишу, а потом сдался и уснул. К счастью, мне удалось тихонько открыть шкафчик с бумагой и никого не разбудить. Как много я сегодня написала! Завтра я напишу больше обычного. Мне так кажется. Пойду посплю несколько часов, если удастся. Накроюсь своей праздничной курткой, ведь она еще не принесла мне удачу. Вдруг повезёт, и мне приснятся сюжеты всех книг, или я сама стану их героиней. Вдруг…

Много лет спустя.
1

Перед глазами идеально белый и гладкий на ощупь лист бумаги, и вот на нём уже живут несколько разборчивых слов, написанных синей ручкой. С течением времени бумага пожелтеет, и капли разных напитков сделают некоторые слова нечитабельными, но пока большинству из них только предстоит появиться на свет.

Мои мысли сейчас в таком же состоянии. Они похожи на идеально белый и гладкий на ощупь лист бумаги. Но те слова и картинки, что довольно часто на нём появляются – исчезают со скоростью шквалистого ветра. И снова белый лист.

Иногда его заполняют сплошные чёрные точки. Это и многоточия, и воспоминания, и планы…

Их бесчисленное множество, они как рой надоедливых насекомых беспрестанно громко жужжат, а вскоре надолго умолкают, оставляя после себя лишь пустоту.

Иногда в пустоте появляется песок, он такой разный и неоднородный, что в глазах начинает пестрить. А иногда – это трава: свежая, пожухлая, скошенная, затоптанная десятками пар ног, грязная или оросевшая.

Но, в конце концов, все тот же белый лист.

Ночью или в сумерках на листе появляются еле заметные облачные пятна. Лист не должен темнеть или уходить во тьму. Конечно, так ты не увидишь звёздного света, дорога не будет таинственной и тёмной. Но будет ли вообще эта дорога? Порой мне кажется, что за границами этого листа ничего нет. Отгонять эти мысли помогает возвращение в реальность. Потому что этот лист – моя жизнь. А мы как-никак неразлучны. От своей жизни никуда не деться. Ты не можешь просто так взять и начать жить жизнью другого человека, изменить своё прошлое, условия своего появления в этом страшно туманном мире.

Там, где я живу сейчас почти всегда пасмурно. Небо часто похоже на белый, слегка сероватый помятый бумажный лист. Всё немного бледное и какое-то обесцвеченное... Всё напоминает мне о моём предназначении.

Воспоминания неосязаемы и не существуют физически, хотя и напоминают сами по себе материю. Со временем они истончаются, их волокна рассыпаются под действием влаги, температуры, их структура напоминает ткань и бумагу одновременно. Когда воспоминания еще можно называть новорожденными – они яркими вспышками пролетают в человеческом сознании. Их пробуждают слова, предметы, запахи, звуки. Их сентиментально пробуждает еще не оправившийся от эмоциональных потрясений мозг.

Мне страшно забыть. Забыть лица, голоса, запахи. Места, дни, людей.

Я знаю, что теперь помню всё произошедшее после той роковой недели уже не так, как раньше, но только сейчас, по прошествии всех этих лет я готова, наконец, в полной мере описать, как изменилась моя жизнь и представление о ней. Я уже не уверена в достоверности многих фактов, пылящихся на полках моего сознания, поэтому заранее решаюсь принести извинения за некоторые вольности, небольшую выдумку (скорее всего по части диалогов) и пространные лирические отступления. Прошло слишком много времени.

Я помню, что даже трубач в тот день спал дольше положенного. Поговаривали, что некоторые смельчаки решили выпить чего-то покрепче фруктовых и травяных отваров, и среди них, естественно, был трубач.

Всех нас, уставших не от насыщенного праздника и вечера на открытом воздухе, а от крайне изматывающей, как физически, так и психически, яркой на события недели, начали будить те, кто по природе своей не могут спать целые сутки – дети.

– Мама! Папа! Тея! Люди!

– Поверить не могу, что так долго спал! Почему не протрубил будильник? – Первое, что я увидела – мамино плечо, а сзади колышущиеся от сквозняка широкие штаны Прима. Мне хотелось сделать вид, что я всё еще сплю, но глаза предательским образом не хотели закрываться. Когда все проснулись и стали убирать после себя импровизированные кровати из старых матрацев и обрезков тканей, напряжение немного спало: чужаки подозрительно осмотрели нас, а мы их. Никто никого не зарезал. Это обнадёживало.

Я старалась много не говорить и даже не смотреть никому в глаза, меня съедал ужасный стыд за все мои вчерашние вольности, а голова пронзительно гудела, не давая сконцентрироваться. Недосып, в конце концов, дал о себе знать. Чужаки тоже были немногословны, мне это понравилось. Вспоминая вчерашний вечер, я задумалась, что из этого правда, а что домыслил мой уставший мозг? Правда ли была такой открытой в общении с Чужаком? О чём я только думала?

Мне не приснились сюжеты книг, захватывающие путешествия, сумасшедшие приключения, таинственные места или райские пейзажи. Мне не приснилось ничего, и я, закутав в свою совершенно обычную куртку Тигру, смирилась с реальностью.

Из своей комнаты в главный зал пришла мама Прима, которая также как и он, хваталась за голову, за сердце, за слоняющегося по залу Тигру, и недоумевала, как это так случилось, что все проспали. Затрубил будильник. Но на этот раз, люди уже высыпали на улицу, лениво потягиваясь. Мы вышли из библиотеки, строго наказав чужакам ждать нашего возвращения. Трубач огласил время – десять часов утра. Надо же, я поспала, на удивление прилично.

Этим утром разговаривать не хотелось не только мне. Но некоторые всё-таки винили в случившемся трубача, вчерашнюю еду и напитки, а также «гнусные инфернальные силы», которые вот уже неделю портили всем жизнь. Кто-то из Ответственных, используя рупор, огласил, что завтрак этим утром будет состоять из несъеденных вчера вечером остатков, а также, что в двенадцать часов празднество продолжится. А я думала лишь о том, как добраться до жилища и умыться. Ах да, еще о том, как весело я проведу день, обучая Чужака стрельбе из лука. Впрочем, в то утро моё внимание заостряли многие другие вещи: опухшие лица поселенцев, унесённые ветром гирлянды, пробегающие мимо дети, одетые наспех; поразительно быстро летящие облака, многозначительные взгляды отца. Уже на следующий день я поняла, почему.

Я предвкушала феерию апатичных сонных мух, вяло спешивших окончить этот праздник, замести следы, и как ни в чем, ни бывало, вернуться к прежнему укладу жизни. Но и здесь я ошиблась. Уже за завтраком жители оживились и воодушевлённо обсуждали еще не потухшую надежду на спасение.

Когда все пошли по домам собираться к завтраку, отец отвёл чужаков к нам, во избежание неудобств.

– Я очень рад, что мы все пережили эту ночь! – Сказал мне Прим у выхода из библиотеки. Я знала, что он по-настоящему рад, но больше, конечно, за сохранность своей жизни и жизни его матери. Мне нравился Прим, но тогда я поняла, что сватовство поселенцев не закончилось бы добром. Зная, что мне может угрожать опасность, как и ему, Прим провёл всю ночь в своей комнате, заперев дверь. Возможно, он еще и подпёр её стулом, а под подушку положил нож, это мне неизвестно, но то, что его волнение было по большей части волнением за его собственные нервы, я знала наверняка. Зачем переживать за меня, когда есть мой отец – он-то всех сумеет защитить. Я не была зла на Прима, а приняла это как должное. Я всегда, если не ожидала от него чего-то такого, то чувствовала, что оно непременно может случиться. Вот у Скалы с Бреной так бы никогда не случилось. В это мне хотелось верить.

Мама умылась быстро, а отец с Тигрой устроили обливание прохладными отварами на заднем дворе. Войдя в ванную, я решила немного потянуть время и стать такой чистой, насколько позволяло количество принесённой отцом воды. «С этим всплеском я отпускаю усталость, а с этим – дурные мысли. С этим – недоверие, а с этим – старуху с её пророчеством. С этой водой пусть уйдут все ветра, а с этой – бестактность Прима!». Чистая телом, и как мне хотелось думать, очищенная разумом и душой, я надела высушенную футболку, прежние штаны, куртку, возвращённую братом, и посмотрела на себя в зеркало – прежнюю Алатею в последний раз.

После меня в ванную было разрешено пойти чужачкам, а уже после чужакам. У нас еще осталось немного еды с ужина, поэтому я решила отправиться за добавкой одна. Тигра по традиции пошёл кормить Овечку. Чужак догнал меня у двери.

– Тебе помочь? – Я вопросительно посмотрела на парня.

– Да…Извини, глупый вопрос, нам же лучше не выходить.

Мне хотелось ответить ему «Как ты смеешь такое предлагать? По-твоему я изнеженная девица, которая ничего не может сделать самостоятельно?!». Но я лишь кивнула, не поднимая глаз, и отправилась занимать очередь. В этот день мне не хотелось ни с кем говорить, не хотелось ничего делать и даже думать не хотелось. Я окинула взглядом такую привычную и родную мне очередь: хоть люди и были одеты в причудливые для них одежды, мне искренне хотелось видеть их другими. Этого было недостаточно. Наверное, приезд людей из-заграницытак подействовал на меня, но я правда яростно желала перемен. Почему бы всем этим посредственным людям не изменить хоть что-нибудь? Почему их так устраивает привычное положение вещей? Почему они до сих пор не пришли к нашему дому и не допросили чужаков, не заставили каждого из них выстрелить из лука, не растерзали их, не…

– Теа! Ну и дела, а? Первый раз на моей памяти мы так проспали. Чувствую себя отлично!

– Это меня очень радует, Скала. Теперь ты точно готов к выстрелу. – Друг озадаченно поднял бровь в ответ на реплику Брены.

– То есть раньше я не был готов?

– Я не это имела в виду. Ти, я слышала, сегодня вы спали в библиотеке? Как всё прошло? – Мне снова не захотелось отвечать.

– Нормально. – Брена бы показала своё недовольство моей репликой, не подойди её очередь. Неужели куртка начала приносить мне удачу?

Подруга несколько забылась и, заняв мне место рядом с собой, начала широко размахивать руками. Я приобняла тёплый дымящийся котелок, посмотрела на неё и пожала плечами, мол, извини, у меня обязанности.

Хотелось бы пренебречь этими обязанностями, не остаться с друзьями, не вернуться в переполненное людьми жилище, не вернуться вообще. Но куда мне было бежать?

Папа встретил меня у входа и помог с едой. Тигра был тише обычного, казалось, он тоже глубоко погружён в свои мысли. После привычного безмолвного завтрака, которому снова не предшествовала молитва, я подошла к брату.

– Тигра, хочешь пойти посмотреть, как Чужак будет учиться стрелять?

– Не очень. Но спасибо.

– Всё в порядке? Ты же знаешь, что можешь мне сказать, что угодно?

– А ты знаешь? – Мальчик завёл руки за спину и сложил их в замок.

– Что знаю?

– Что можешь сказать мне всё, что угодно! – Меня обескуражил вопрос брата.

– Конечно, знаю. К чему такой вопрос? – По узкому коридору прошёл чужак с хвостиком. Никогда бы не подумала, что наше жилище станет пристанищем для таких непохожих на нас людей.

– Почему ты тогда говоришь не со мной, а с бумагой?! Я что, хуже бумаги?! Почему? Почему, Теа? – Я повторяла про себя «Только не плачь. Только не плачь», но мантра не помогла. Тигра разревелся. Тогда я поняла, что и он по-настоящему устал за эту неделю. В этом тёмном узком проходе я села на корточки и прижала малыша к себе. Стараясь выглядеть взрослым, помогать нам и принимать недетские решения, мой брат всё еще был ребёнком, крохотным, познающим окружающий его мир, совсем незрелым человеком. Ему хотелось быть обласканным, понятым, принятым, если не всеми, то, как минимум нами – его семьёй. Именно в тот момент я поняла, что хотела бы того же. Я бы хотела, чтобы моя мама обняла так нас обоих, чтобы пожалела нас, вслух подтвердила наши страдания.

– Прости меня, Тигра. Прости меня! Конечно, ты лучше бумаги! Не смей думать иначе! И я обязательно тебе расскажу всё то, что написала. Только не сейчас. Ты же понимаешь, что мы не одни. – Заплаканный мальчик отстранился и снова надел маску важности.

– Конечно, понимаю. Именно поэтому я почти всю ночь не спал и следил за ними!

– Какой ты молодец! – Ответила я, а про себя подумала «Глупыш! Тебе надо набираться сил по ночам, а не играть в сторожа!» – И что же ты узнал?

– Ничего, но думаю именно потому, что я следил за ними, они ничего не учудили.

– Да, спасибо тебе. Я думаю, именно поэтому они ничего не сделали. Ты пойдёшь смотреть на урок? – Малыш сразу оживился.

– Пойду! А меня научишь? – Я невольно рассмеялась.

– Прости, Тигра, может быть позже. Все наши луки размером с твой рост!

– Тогда, когда вырасту?

– Тогда, когда вырастешь. – И мы заключили с Тигрой пакт.

На лавочке на заднем дворе уже сидел Чужак и сверлил глазами самодельную старую мишень с облупившейся краской и выбившейся от влаги бахромой волокон. Этой мишени там раньше не было. Отчего-то наш задний двор всегда был обнесён редким деревянным забором, что отделяло его от заднего двора других домов. Только тогда я поняла, что родители будто ожидали, что им придётся что-то или кого-то скрывать. Редкими вечерами я видела из окна, как родители молча сидели в обнимку на этой самой лавочке.

– Готов? – Спросила я. Чужак кивнул. Тигра с радостным лицом приземлился на лавочку, будто в ожидании театрализованного представления.

Я провела ногой по рыхлой земле линию для стойки, а затем подняла с земли оставленный отцом лук и взяла из старого кожаного колчана стрелу. Руки дрожали, плечи ныли. А что ты хотела, Алатея? Без регулярных тренировок мышцы коченеют. Зато память у них отличная. «Прямая линия, ноги на ширине плеч, прямая спина, тетива натянута, прицелиться, отпустить». Стрела попала в третий от центра круг. Могло быть и хуже. Я протянула нерешительному парню лук и подала другую стрелу.

– Повтори.

– Что? Да как же я повторю, я ведь никогда раньше не стрелял?!

– Мы же не знаем, кто ты. И ты не знаешь. Может быть, ты чемпион по стрельбе из лука? Повтори, а там посмотрим.

– Если стрела грохнется в грязь, я не буду смеяться! Обещаю! – Прокричал со скамейки брат. Я ухмыльнулась. Мне хотелось посмотреть, как стрела ничком упадёт в грязь. Давай же, покажи мне, что ты ничего не смыслишь в стрельбе.

Чужак принял вызов.

Прямая линия, ноги на ширине плеч, прямая спина, тетива натянута, прицелился, отпустил.

Стрела попала. Прямо в центр.

Тигра присвистнул.

– Пойдём Тигра. Он и без нас справится. – Чужак посмотрел на меня круглыми от удивления глазами и поспешил убедить в обратном.