Текст книги "Аламейк: Стрела Судьбы (СИ)"

Автор книги: Анабелла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Но проснулась я не от будильника, ведь моё колесо перестало крутиться два дня назад.

2

Вам когда-нибудь снились настолько реальные сны, что вы сомневались в том, что вы спите? И, по закону жанра, конечно, не помнили при каких обстоятельствах вчера засыпали, что, собственно, вчера делали? Конечно, это неопровержимое доказательство того, что всё происходящее сейчас – самая настоящая действительность! Особенно, когда рядом с бурлящим морским берегом бегает твой младший брат, а сама ты чётко видишь свои белые нерешительные ступни, играющие с горячим ванильным песком.

Какие-то помехи.

Где Тигра?

Море… или чёрный фон?

Песок… или мокрая земля?

Из сна меня вырвал чудовищный грохот, подобного которому до этого момента я ни разу не слышала. Или слышала? Почти одновременно с ним послышались крики испуга, и даже самые настоящие истошные вопли страха.

– Оставайтесь здесь! – Громко приказал отец, и, обувшись, стремглав вылетел из библиотеки. Скоро из своего бункера вылез недовольный Прим, конечно же, завязывающий на ходу волосы в хвост. Долго не думая, Чужак побежал вдогонку за отцом.

– Мам, возьми Тигру! – Младший брат тихонько захныкал от прерванного сна, но я чувствовала, что на улице творится что-то неладное. Резко вскочив с настила, я побежала на улицу, на ходу надевая башмаки. Только что была на море, и теперь спросонья бегу на встречу приключениям! Откуда кстати, я знаю, как выглядит море?

Глаза ослепил яркий жёлтый свет, я прищурилась, как только могла, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Отец! – Крикнула я, сбежала вниз по ступенькам и резко уткнулась в чью-то крепкую спину. Чужак.

– Не подходи ближе, Теа. Стой за мной.

– Что это за грохот? Где отец? Пропусти меня, сейчас же!

– Прекрати, стой! Это…это за нами приехали.

Когда моё зрение привыкло к таким дивным условиям освещения, я увидела, что выход из библиотеки загородило несколько огромных грузовиков, издающих те самые пугающие звуки. Мой отец подошёл вплотную к одной из махин и предупредительно замахал руками. Из машин вышли грозные тёмные силуэты, но мой страх успел начать рассеиваться, резко стало светать. В первых предрассветных лучах я старалась рассмотреть их, как только мне позволял это сделать отталкивающий меня Чужак. В руках мужчины держали оружие, то самое, которое я видела в многочисленных книгах, комиксах, энциклопедиях.

– Стрелок! Выходи! Мы прибыли на рассвете. Почему ты так удивляешься? – Я увидела лицо Чужака, жаждущего скрыться, желающего обратить всё это в сон. Он по-настоящему не хотел возвращаться, хотя даже не помнил, куда.

– Я не удивлён! Просто я еще не нашёл.

– Извините, вы бы не могли заглушить свои повозки? Сзади уже образовалась толпа, люди волнуются. – Отец выступил в роли миротворца. Опять.

– Как это не нашёл? Тебе дали время! – Ответил один из «воинов», заглушая мотор грузовика, остальные последовали его примеру. Я насчитала пять огромных фур. Какая ирония. Высокий человек с грубыми чертами лица, который обращался к Чужаку всё это время, оттолкнул моего отца и подошёл вплотную к парню. Они были одного роста, но всё же сильно отличались – от незнакомца исходила неприкрытая злоба.

– Берите мужика, девчонку, найдите еще троих. И не мешкайте! – Я в страхе вцепилась в футболку Чужака, какой-то мужчина схватил моего отца за руки, связал их верёвкой за спиной и почти что силой заставил запрыгнуть его в кузов. Мой отец не знал слова «сопротивление». Да и было ли бы разумно сопротивляться людям с неизвестным нам оружием? С любым оружием? Всё это действо сопровождалось моими криками, после которых я помню всё размыто, как будто я и правда заснула. «Отец!» – вопила я, кричала громче рёва машин, разбудила всё поселение, стала зачинщиком кошмарного помешательства. Мои крики заставили выйти на улицу обеспокоенных чужаков, маму, прибежать из своих жилищ Брену и Скалу.

Отец виновато смотрел на меня из кузова. Но он был невиновен.

Мама вышла из библиотеки как раз тогда, когда за моё плечо схватился тот самый разговорчивый невежа.

– Отпусти! – Процедил сквозь зубы Чужак. – Я сказал, отпусти её! – С яростью прыснул он и стремительно отправил свой кулак прямо незнакомцу в лицо. Мужчина глухо засмеялся, а из его рта потекла окрашенная в алый струйка слюны, показавшаяся мне в слабом свечении предрассветного солнца полыхающим огнём. Я не привыкла робеть при виде ушибов, царапин или просто неких отвратительных картин моего существования в поселении (один раз я принимала непосредственное участие в принятии родов у коровы). Но в моей жизни ранее не было места для насилия, и я искренне верила, что и дальше буду продолжать представлять себе ужасающие нутро эпизоды только в недрах собственного подсознания. До этого момента.

Мощная хватка крепкой руки незнакомца только окрепла от неожиданного удара.

– Отпусти мою дочь, увалень! – Взревела сквозь слёзы мама и со всей силы врезала трясущимися кулаками бугаю по спине. Это его только раззадорило. Он отпустил меня и поспешил заломить руки моей матери за спиной, за что получил лишь несколько царапин, так как мама пыталась отбиться всеми силами, да ещё и плевок в придачу.

– Третий, ты уверен, что это та семья? По мне так какие-то дикари! – Прохрепел мужчина.

Я стояла на площади – настоящий участник происходящего, но словно бы наблюдала за всем со стороны. Ступор, оцепенение, паническая атака? Называйте это как хотите. Но когда я увидела заплаканное лицо матери и её истерические всхлипы в объятиях отца, я поняла, что мне тоже придётся лезть в этот проклятый кузов. Единственное, что я успела сделать, медленно продвигаясь к железной громадине на ватных ногах под подзуживание громилы «Ай-да девочка, молодчина!» и призывы Чужака остановиться, это крикнуть что есть мочи брату, кусочек лица которого мне удалось разглядеть в приоткрытую дверь библиотеки. «Беги, Тигра!».

Но имя моему брату было дано не просто так. Малыш с криком выбежал из библиотеки и вцепился в ногу хохочущего недруга.

– И это…? Это вот Тигра? – Не прекращал смеяться мерзкий тип. Он отцепил брата от себя, как маленькую надоедливую букашку и, взяв его за воротник рубашки, потащил брыкающегося бедолагу в сторону машины. Перед самым кузовом я отобрала у него брата и поспешила затолкать трясущееся тельце к родителям. Мне хотелось поскорее закончить этот фарс, только бы враги никому не причинили вреда.

– Давай, залезай, чего встала. Ну, же. – Громила подсадил меня, и уже через секунду я сидела на холодном металлическом полу, обхватив колени руками. Я думала о том, что нужно закричать и попросить о помощи, нужно оглядеть площадь и взмолиться к поселенцам… Но меня обуял страх испортить и без того скверную ситуацию.

– И ты. Ты тоже полезай. Ты вроде умный. Вот и хватит.

Слышу, как кто-то присоединяется к нам. Поворачиваю голову – знакомые рыжие волосы, собранные в хвост. Прим.

Не смотрю ему в глаза, чувствую, как мне не хватает воздуха, жадно глотаю его ртом. Немного привстаю и окидываю площадь взглядом. Где-то вдалеке в безмолвной толпе вижу Скалу, обнимающего вздымающиеся плечи Брены. Солнечные лучи засветили лица почти всех стоящих в том ряду. Безликие призраки моего, теперь уже, прошлого. «Увижу ли я еще друзей? Увижу ли я хоть кого-то? Что нас ждёт дальше? Доживём ли мы до следующего рассвета?» – один за другим мой мозг порождал жалящие вопросы.

– Стрелок, полезай за ними, усмири всех. Выдвигаемся. – Услышала я противный хрип того подобия человека. Чужак тоже не сопротивлялся, и уже через полминуты нас в кузове было шестеро. Погодите.

– Пятеро? На рассвете… Пятеро. На рассвете. – Шептала я, словно заклинание, своё удивительное открытие.

– Не волнуйтесь, никто не причинит вам вреда. – Успокоил нас Чужак. – Я и сам не очень помню, кто эти люди, но я уверен, что они не опасны. – Я ни капли ему не верила.

Загудел мотор. Первый раз в жизни я почувствовала, как движется автомобиль, как движемся все мы, не прилагая совершенно никаких усилий. Это отличалось от повозки, запряжённой конями, и совершенно точно отличалось от того, что я читала в книгах.

– Вы же понимаете? – Закричала я, судорожно осматривая следующий за нами конвой и удаляющуюся многолюдную площадь. – Вы же понимаете?

– Что понимаем, Ти? – Недоумевал Прим.

– Пятеро. На рассвете. Это мы! Это нас ты должен был привезти! Не подходи к нам! Не подходи! – Я с настоящей ненавистью смотрела в голубые глаза недоумевающего Чужака, глаза, не выражающие ничего, даже раскаяния. Он не помнил своего задания, но, тем не менее, оно было. Он – враг. Такой же враг, как и бугай-невежа. Такой же враг, как и его команда.

Но почему тогда он старался защитить меня? И старался ли?

Чужак вскинул руки вверх и отодвинулся к дальнему углу.

– Я не враг вам, Алатея. Пусть я ничего и не помню, но это знаю наверняка. И скоро ты это поймёшь.

Тигра, до этого остававшийся спокойным, заплакал навзрыд.

– О, О, О, Овечка!!!! Овечка! Осталась! Там! Совсем! Одна!

– Тигра, я уверена, что Брена о ней позаботится. Не волнуйся.

Мама начала убаюкивать брата, напевая мелодию одной из поселенских песен. Отчего-то она выбрала именно эту песню. В голове эхом пронеслись строчки: «Пусть думают, что мы не выйдем за порог, пусть думают, что нам не выбраться из тьмы. Мы выучим урок, чрез тысячи дорог сумеем мы сбежать, ворота найдём мы...».

Вдаль уплывало всё, что так дорого. Позади уже остались ярмарочные палатки, окружённые серыми бетонными глыбами, несколько полей и деревянных домов… А вот мы уже прощаемся с озером и въезжаем на непригодную для повозок лесную тропу. Казалось, водителю наплевать на дорогу, он уверен, что сможет проехать, где угодно, пусть и ценой кустов, плодов, и других лесных ценностей. Мы проехали и то место, за которым находилась наша полянка, и даже Веланову хижину, хозяина которой я заметила, прятавшимся за одним из деревьев. «Прощай, Велан. Обещай, что поставишь больных на ноги».

Железный конь всё набирал скорость, а я, вжавшись руками в ограждение, молила всех существующих и несуществующих богов о скором завершении неизвестности. Конечно же, машина должна была врезаться во что-нибудь, они явно задумали нас убить. И тогда, себя тоже?

А что если?

Мама продолжала напевать мелодию безымянной песни, сквозь всхлипы, но мне всё равно стало спокойнее. Я закрыла глаза и решила оставить всё в руках судьбы. Ветер, обдувающий моё мокрое от слёз лицо, стал ещё холоднее. Я не знала, приближаемся мы к концу или началу? Стоит ли рассматривать конец чего-то, как начало нечто другого? Или после смерти совсем ничего нет? Раньше я об этом не задумывалась.

И вот, мы столкнулись.

Но не с чем-то твёрдым, нет, напротив. Меня обволокла нежная тягучая субстанция, все трясущиеся конечности, каждую клеточку. Одинаково дарящая прохладу и живительную теплоту, она обволокла меня, словно вязкий мусс. Я была оторвана от леденящей поверхности кузова, парила вне времени и пространства, в небытии, в абхаве.

Моё сознание, некогда пестрящее воспоминаниями и предположениями, цитатами из обрывков книг и рассказов Тигры полностью поблекло, очистилось, перестало существовать внутри меня, отделилось в чужеродный прозрачный предмет, наподобие мыльного пузыря, только плотный, непробиваемый. Я – пустая, забытая всеми оболочка, имеющая от прежней жизни только имя – Алатея Гал, не могла смотреть, ведь мои глаза так же увязли в энигматическом веществе, но всё же видела, как пузырь моего подсознания с каждым трепетанием безвременного пространства увеличивался в размерах, показывая, один за другим, в рассыпную, забытые моменты, моего когда-то случившегося уже, бытия.

– Я бы так хотела, чтобы она стала кем-то значимым для поселения.

– Кто знает, может быть, у неё получится стать первой женщиной «Ответственной».

– С другой стороны, нашей малышке, лучше оставаться в тени и радовать нас. Я знаю, что это эгоистично, но только посмотри, какая она хорошенькая! Не могу и представить, что через несколько десятков сезонов у неё будет своя семья!

– Помнишь, тебе снился сон, с именами? Для мальчика и девочки?

– Ты считаешь, ей подойдёт это имя?

– Алатея. Тея… определённо. Она родилась под особой звездой.

Чьи это были голоса? Такие знакомые слова, но такие чужие звуки. Как звучит мой голос? У меня есть голос?

На серой бетонной стене ровно наклеены желтоватые листы бумаги.

– Ну, что думаешь?

– Я думаю, ей понравится. Она уже давно просила о большой площадке для рисования.

–Главное, чтобы не разболтала Брене и Скале. Не то завтра сюда прибежит вся ребятня.

–Теа? Разболтала? Дорогая, иногда мне кажется, что она немая! Я даже не представляю, как ей удалось завести друзей.

–Нам бы следовало взять с неё пример.

–И то верно.

Совершенно обычная девочка стоит напротив этой же стены. Родители поздравляют её с Днём прихода в мир.

–Алатея, милая, ты можешь нарисовать всё, что угодно. Замечательно, правда? Хочешь, мы тебе поможем?

Девочка кивает.

–Что ты хочешь нарисовать?

–Небо. – Робко отвечает ребёнок.

–Голубое небо и облака? На всей стене?

Девочка мотает головой.

–А что же тогда?

–Звёзды.

–Мы можем нарисовать синее небо и оставить пустые места для звёздочек. Ты хочешь сделать так?

Девочка снова отрицательно мотает головой. Озадаченные родители переглядываются и садятся рядом с дочкой на служащий диваном матрац на полу.

–Как же ты хочешь нарисовать звёзды?

–Все звёзды выстраиваются в рисунки. Я хочу зарисовать эти рисунки. Возможно, кто-то пытается разговаривать с нами через них. Вы что, никогда не замечали?

Не замечали?

Замечали…

Эхо момента из раннего детства сменяется другим, словно проигрыватель зажевал плёнку.

Всё та же комната, но на этот раз, стена уже разрисована соединёнными друг с другом точками. Девочка выглядит взрослее, аккуратными движениями они снимает бумагу и кладёт в небольшой деревянный ящичек.

– Теа, что ты делаешь?

– Я подумала, что скоро эта стена понадобится Тигриусу. Мы можем приклеить чистую бумагу через пару сезонов.

– Ты покажешь брату свои открытия, когда он подрастёт?

– Это не открытия, папа. Это детские домыслы. Там ничего нет. Возможно, Тигре удастся узнать больше, чем мне.

– Как ты его назвала?

– Ой, прости. Даже не знаю, почему…

– Это отличное имя! И правда, никакой он пока не Тигриус. Тигра.

Тигра.

Тигра.

– А правда, что где-то есть дома высотой, как все наши постройки вместе взятые?

– Наверное.

– А правда, что где-то есть говорящие игрушки?

– Может быть.

– А правда, что…

– Тигра, оставь Скалу в покое. Он решает арифметические примеры.

– А правда, что где-то есть штучка, которая решает такие предметы за тебя?

– Что? – Сидящий на траве с тетрадью и карандашом подросток резко меняется в лице и откладывает предметы на ближний пень. – Правда что ли есть такая штуковина?

– Конечно, Скала, четырёхлетний брат Теи знает всё на свете! Ты что, головой ударился? Не в обиду тебе, конечно, Тигра. Я вообще удивляюсь, как можно научиться читать в четыре года! Да ещё и выговаривать при этом букву «р»! – Девочка с короткими русыми волосами улыбнулась и продолжила вырезать из толстой ветки некое подобие игрушечного кинжала.

– Мама говорит, я умный не по годам. И скоро буду знать всё на свете.

– Ты правда вычитал, что есть такие штуковины?

– Ага. Вычисляторы.

– Теа, твой брат меня пугает! С ума сойти можно.

– Ничего, Брена, просто сходи в библиотеку. Можешь узнать там много полезного.

Подросток с тетрадью разразился смехом, встал и отряхнулся.

– Ты чего, Ти! Там же книжки без картинок, их надо читать, да ещё и думать! Вот умора! – Высокий парень посадил мальчика себе на плечи и побрёл в сторону низких построек.

– Эй, Скала! Ты чего это сказал такое, дурачина?! Я по-твоему не умная, да? Вернись сюда, сказала, сейчас наваляю! Нет, ну вообще. Ти, ты слышала?!

Ты слышала?

Слышала?

– Ты слышала историю про Золушку?

– Я не знала, что такая жила в поселении, бабушка Труди. Первый раз слышу это имя.

– Ну-ну, милая. Совсем не обязательно, что она жила в поселении. Она жила давным-давно и совсем в другом месте.

– А есть и другие места?

– Конечно. Покуда есть истории о других местах, есть и сами эти «места». Пока о них говорят и помнят, они существуют. В общем, давным-давно в…

Такой знакомый силуэт, такой успокаивающий голос… Кто они? Где я? Кто я?

В этом воспоминании её глаза закрыты. Она только слышит разговор двух людей. Но теперь их отчего-то видно на одной из плёнок. С десяток самодельных спальных мешков на полу библиотеки. Все крепко спят, за исключением пары, а может и тройки людей.

– Ты спишь?

– Нет, а ты?

– Не могу заснуть. Да и как тут заснёшь, когда ничего не помнишь. Думаешь, мы друзья?

– Конечно, друзья, Бритый. Иначе быть не может. Я тебя не знаю, но отчего-то проникся к тебе. Это не просто так.

– Вот оно как. Тогда ты будешь Рапунцель.

– Шутить вздумал, болван? Это бабское имя! Свою подружку так называй! – Хриплым от смеха голосом ответил второй.

– Она мне не подружка.

– Дудки! Я же вижу, как вы друг на друга смотрите.

– Может и смотрим, и что? Я знаю, что мы здесь не за этим. Я знаю, что нам надо кого-то или что-то найти. Это всё, что я знаю.

– Найдём, Бритый. Обязательно найдём. Давай спать, брат.

– Давай спать.

Пузырь не лопается и не растворяется в темноте, его просто нет. Изображение исчезает в один миг и вязкую, тёплую, охраняющую Алатею Гал субстанцию пронизывает смертельный холод.

Всё замерзает. Нет ни завывающих ветров, ни белых ледяных хлопьев, лишь колючий, сковывающий мороз.

Что было правдой, а что вымыслом? Кто я такая, зачем я здесь? Где это – здесь? Где…

Горло и нос пробивает поток тёплого воздуха, я снова дышу и чувствую. Моё тело прорывает упругую плёнку, разуму удаётся вырваться из плена необъяснимого. Я всё так же ощущаю руками металлический пол кузова, я знаю, кто я и что происходило со мной сегодня. Единственное, чему у меня нет объяснения – это пребывание в «небытии». Почему мы не врезались во что-то твёрдое? Почему мы прошли сквозь какую-то плёнку и остались живы? Остались ли мы живы?

– Ти! Ти! Открой глаза! Теа!

Меня зовёт Тигра. Не смотря на сковывающий, как пару секунд назад лёд, страх, я понимаю, что мне нужно открыть глаза, ведь меня зовёт мой живой младший брат.

Раз, два, три.

Я увидела перед собой лицо мамы, она гладила мои мокрые щёки и вторила Тигре, прося меня очнуться. Отец помог мне подняться на ноги, и теперь мне предстояло увидеть то, что изменило моё представление о вещах навсегда. Все эти крамольные фразочки типа «Один момент может изменить всю жизнь» слились воедино и стали самой настоящей правдой. Я и представить не могла, что существует то, что никак не может уложиться в моей голове, то, чего там никогда не было, то, чего я не воспринимала.

Теперь и навсегда я разделилась на прошлое и настоящее. Там, за границей, до того, как грузовик пересёк поляну, осталась совсем другая Алатея Гал. Я не видела её с тех пор, на протяжении огромного количества сезонов. Новая же Алатея, прошедшая сквозь барьер неизведанного, стояла сейчас вместе со своей семьей, другом Примом и Чужаком в кузове грузовика, косо припаркованного в помещении с огромной высоты потолками. В будущем, она узнает, что это место называется «парковкой», но тогда голова кружилась так сильно, что не было сил даже стоять.

О дивный новый мир.

3

Хотела бы я сказать, что принятие новой окружающей действительности далось мне также легко, как и Приму, но не могу. Он мне всегда казался похожим на хамелеона. В любом случае, ему легче приспосабливаться к новым условиям. Я же, не успев толком разглядеть окружающих нас людей в белых накидках и десяток других железных повозок, прилюдно избавилась от содержимого своего желудка прямо в ближайший угол. От стыда и плохого самочувствия мне хотелось вернуться к тому необъяснимо успокаивающему состоянию нирваны, или же просто накрыться тяжёлым одеялом и уснуть. В голове не укладывалось, что же это за место?

Вперёд вышла совершенно обычная женщина, отличающаяся только странным для «новой» меня нарядом – белой накидкой на пуговицах поверх обычной одежды.

– Вы, должно быть, напуганы. Манрод, что это за отношение? – Из "нашего" грузовика вышел парень с хвостиком, откликнувшийся, по-видимому, на своё имя.

– Простите, виноват. Память отшибло, как въехали на объект. Даже не помнили, зачем явились. – Женщина на удивление тепло улыбнулась и спрятала прядь выбившихся из пышного хвоста волос за ухо.

– Поняла, вам всем нужно отдохнуть. Дорогая семья Гал, Прим, добро пожаловать в Аламейк! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите им выбраться из этого грузовика! Капитан Тион, а вы что в кузове забыли?

Все мы были немного мокрыми, как если бы пару минут простояли под моросящим дождиком. Я сразу вспомнила о том, как намок Тигра, когда нашёл стрелу и какой предстала перед нами старушка с пророчеством. Первым из кузова выбрался Прим, который, конечно же, из научного интереса делал вид, что совсем не боится этих людей. Следом за ним выбрался Чужак, которого женщина в накидке назвала Капитаном Тионом. Он сразу же подошёл к моему краю кузова и протянул мне руку.

Я больше не доверяла Капитану Тиону. Ведь никто из нас не думал, что моя семья окажется в числе тех «пятерых», которых на рассвете увезут неизвестно куда. Поэтому, вместо того, чтобы спуститься самой, я оторвала от маминой ноги прицепившегося брата, взяла его подмышки и протянула Чужаку. Ах да, Капитану Тиону, извините. Помочь мне спуститься я позволила только отцу.

На твёрдой земле меня штормило не так сильно, но я чувствовала слабость во всём теле. Я вся была какая-то ватная, в руках и ногах покалывало. Немного сонная я осмотрела помещение, но мой взгляд зацепили не многочисленные модели автомобилей или странные конструкции, а внешний вид стоящих впереди меня людей. Я как жираф вытянула шею перед заслонившим меня отцом и вперилась взглядом в мужчин и женщин, цвет кожи и разрез глаз которых повергли меня в шок.

Прежде я не видела людей с миндалевидными глазами, тёмной, почти чёрной кожей, бирюзовыми, как драгоценный камень из музея, волосами. «Кто эти существа? Разве это люди?» – приходили в голову нелепые вопросы. Какой же глупой я была! Какой же дремучей!

– Я представляю, как вы удивлены. Меня зовут Мария. Вы в безопасности. Мы не причиним вам вреда. Сейчас необходимо вас осмотреть, следуйте за мной.

Отец посмотрел на нас и одобрительно кивнул. Конечно, выхода всё равно не было, не прирасти же ногами к этому странному полу. Папа шёл впереди нас, меня под руку вела мама, а по правую сторону к моей всё ещё ватной ноге примостился трясущийся от страха Тигра. Шествие замыкал Прим, то и дело восклицающий «Восхитительно!», «Поразительно», «Да-да, я так и думал!». Гнетущая неизвестность комом подкатывала к горлу: чем дальше мы проходили, тем больше мне хотелось вернуться обратно в грузовик и уехать назад в поселение. Трусиха Алатея. Разве ты не хотела узнать, что же там, за завесой?

Бойтесь своих желаний, это верно говорят.

Перед людьми в белых накидках буквально испарились тяжёлые металлические двери, и мы прошли вслед за ними в ослепляющую комнату, необыкновенную комнату, сделанную из света и дерева. Так мне показалось в первые секунды. Как только зрение привыкло к более яркому свету, чем в дивном железном ангаре, я смогла рассмотреть помещение: светлое и тёмное дерево делило огромную площадь на множественные зоны.

– Алатея, как ты себя чувствуешь? До сих пор тошнит? – Спросила Мария. Шушукающиеся рядом с ней люди вскоре отошли подальше, она же подошла ко мне ближе. – Вы не против, если я осмотрю вашу дочь? Нужно будет проверить давление, сделать анализ крови.

– Как это, анализ крови? – Спросил отец.

– Это не больно. В вену вводится нано-игла. Она ничего не почувствует. Ради вашей безопасности, я проверила бы и ваши показатели. Согласны?

– А у нас есть выбор?

– Выбор есть всегда, Мастер Гал.

– Проверяйте. Что хотите проверяйте, только скорее скажите, что мы здесь делаем, где мы вообще находимся, и кто вы такие!

– Спасибо. После анализов. Мы всё вам расскажем. Нам нужно знать, что вы в порядке после трансмиссии.

На большом постаменте стояли в ряд с десяток кабин с прозрачными стенами.

– Я не пойду, Теа! Не пойду! – Начал паниковать Тигра, прежде, несколько раз закатывающий истерики из-за заноз в пальцах.

– Пойдём вместе, хорошо? В одну комнату. Не бойся. Я рядом. – Я взяла брата за руку, поймала одобряющие взгляды родителей и последовала за девушкой со смуглой кожей в такой же белой накидке, как у Марии.

На входе перед кабиной стеклянная перегородка также испарилась, как показалось мне на первый взгляд. Внутри комнаты было множество полок из светлого дерева, красивая деревянная кушетка с белыми подушками и стол с диковинными устройствами.

– Усаживайтесь удобнее. Я – Нелла. И я не кусаюсь. Никто здесь не кусается. Сначала мы обследуем Алатею, Тигриус. И ты увидишь, что бояться нечего.

– Никакой я вам не Тигриус, я Тигра! И ничего я не боюсь, обследуйте меня первым!

– Хорошо, Тигра, но всё же, сначала я обследую Алатею. Скажи, пожалуйста, тебя ещё тошнит? Как ты себя чувствуешь? – Я описала Нелле свои ощущения, после чего она налепила на меня на мои руки какие-то датчики и начала активно тыкать пальцем в стол. Мы с Тигрой переглянулись, брат покрутил пальцем у виска. Неужели мы попали в плен к умалишенным?! По тонкому проводку, идущему от одного из датчиков прямо к столу, потекла струйка крови. Я ничего не почувствовала.

– У тебя немного понижено давление и повышен пульс, но всё в пределах нормы. Анализ крови хороший. Тебе нужен хороший сон. И ещё вот это. – Нелла взяла с одной из полок маленький флакончик из тёмного стекла, открутила крышку и протянула мне. – Выпей, тебе полегчает.

Я сразу вспомнила момент из книги Кэролла "Алиса в Стране Чудес", где девочка выпила жидкость из такой же бутылочки и уменьшилась до неимоверных размеров! Тигра потянул меня за рукав футболки и одним только видом запретил даже брать бутылёк в руки.

Но я взяла и выпила безвкусную жидкость залпом.

– Молодец, Алатея, через минуту тебе станет легче. – Не соврала Нелла. Через некоторое время тошнота и правда прошла, в голове прояснилось, вернулась чёткость зрения. После моего героизма во время проведения совершенно безболезненных процедур Тигра преисполнился храбростью и стойко выдержал нападение множественных датчиков. Нелла протянула брату желтый леденец на тонкой деревянной палочке в награду за послушание, Тигра прошептал «Спасибо», но есть конфету не поспешил.

– Вы все нуждаетесь в качественном отдыхе, всё-таки это ваша первая трансмиссия. Она никому не даётся легко. Сейчас я провожу вас к Марии, и она всё объяснит.

После выпитого лекарства мне стало легче воспринимать происходящее, и я смогла разглядеть ещё много нового, впоследствии ставшего для меня чем-то обыденным. Над нами возвышался высокий деревянный потолок с яркими светильниками. Кроме медицинских кабин в комнате находились еще закрытые кабины не из стекла, а так же сотни, если не тысячи больших экранов. Я готова была поклясться, что видела наш дом на одном из них.

Мы шли за Неллой быстрым шагом, но увиденное мной в одном из секторов бесконечной комнаты, заставило меня остановиться, а Тигру – выронить из рук злосчастный леденец.

Огороженные мириадами экранов, где-то за толстым слоем необычной затуманенной плёнки, словно животные в клетках зоопарка находились такие же люди, как и мы. Я не видела ничего, кроме плёнки, но наблюдала за ними, как если бы смотрела самое настоящее реалити-шоу. Ведь мне только предстояло узнать значение этого слова.

Люди внутри носили такую же одежду, как и мы, они возделывали землю, а после отдыхали на пляже. У них было то, чего не было у нас. У них было море.

Их постройки выглядели как хижины туземцев с соломенными крышами, а климат был намного суше нашего.

В центре их площади, окружённой десятком хижин, находилась каменная библиотека с лестницей и скульптурами, настолько не подходящая по стилю, что казалась вырезанной из газеты картинкой, приклеенной на фотографию. Именно она заставила меня остановиться.

Люди с миндалевидным разрезом глаз разговаривали, готовили еду, даже пели. Они проживали внутри своего поселения свои жалкие туманные жизни, как проживали их и мои соседи, мои родные, я сама.

– Алатея? Тигра? Вы идёте? – Нелла резко повернулась на пятках и подошла к нам. – Оу. Вы уже увидели. У вас, наверняка, теперь ещё больше вопросов. Поверьте, Мария поможет вам. Идёмте.

– Теа. Теа. – Зашептал брат. – Что это значит? Это что, кино? Как в книжках описано? Почему в кино наша библиотека? Почему там такое большое озеро? А? Теа? Теа, скажи что-нибудь!

Я ощущала, как Тигра дёргает мою правую руку, но не могла сдвинуться с места. Всё казалось мне таким ненастоящим, таким неправильным, таким удушающим. Я увидела в одном месте не только то, о чём когда-то читала, но намного больше. Больше в миллиард раз, увидела то, чему не было места в моём узком поселенческом сознании.

Всегда есть нечто большее, чем мы можем понять. Но не всегда мы на самом деле сталкиваемся с этим «великим».

Ай-да, Алатея, ай-да везунчик.

– Это кино, Тигра. Но я ничего не знаю про кино. Ты, наверняка, знаешь больше моего. Пошли. – Ответила я брату безучастным голосом и пошла за Неллой, только потому, что он тащил меня за рукав футболки. Под моей ступнёй что-то хрустнуло. Где-то позади меня на полу остались лежать осколки жжёного сахара.

Я смотрела вперёд перед собой на вьющиеся тёмные волосы Неллы, как на маяк, и попыталась абстрагироваться от увиденного. Но как я могла? Это непосильное задание для такой невежи.

Нелла прикоснулась к широкой белой стене своей ладонью, и меня поразил контраст тёмного на белом. Это выглядело так ново, так роскошно, так необычно. Прямо перед нами испарился кусок стены, образуя дверной проход. Внутри на широких белых диванах уже сидели отец, мать и Прим. В левом углу нервно маячила теперь грозная для меня грозная фигура Капитана Тиона.

– Алатея! Тигра! Вот и вы! Можно начинать. Присаживайтесь, пожалуйста. – Мария одним своим естеством источала доброту и искренность. Но меня эта слащавость отталкивала. Тигра сразу же подбежал к маме и уселся к ней на колени. Я же осталась стоять рядом с идеально ровной стеной, еще десять секунд назад бывшей самой настоящей дверью.

– Алатея, тебе уже лучше? Как ты себя чувствуешь?

Давай, Алатея, ты же Гал. Вспомни, кто ты. Ты умеешь говорить, верно?

– Если вы о лекарстве, то оно мне помогло. Спасибо. В голове прояснилось, и я смогла увидеть то, что лучше бы не видела. – Родители смотрели на меня, как на сумасшедшую. Что ж, может быть я таковой и стала.