Текст книги "Аламейк: Стрела Судьбы (СИ)"

Автор книги: Анабелла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Мы с ребятами еще несколько лет назад придумали план для отгона сомнений – выходить из дома в разное время. Сначала выходили ребята из чётных номеров домов, шли зигзагами, чтобы прийти в одно время с ребятами из нечётных номеров домов, которые шли к лесу напрямик. Конечно, когда «совсем незаметно» Ник уносил из дома гитару, все могли лишь поухмыляться над нами из окон, делая вид, что решили вдруг поглядеть на окружающий мир из своих квартир.

Я шла, не смотря по сторонам, достаточно быстро, хотя и жила в доме под номером шесть. Мне отчего-то не хотелось разговаривать с кем-то прямо на улице или даже кому-то улыбаться. Я слышала характерный запах трав прямо перед собой – это точно была Ли Рума, мама и бабушка которой, умели делать поразительные травяные саше, поэтому от членов их семьи всегда пахло душистыми травами. Они иногда оборачивалась, но я, делая вид, что смотрю на свои интересные затасканные башмаки, немного сбавляла шаг.

В лесу мы стали чувствовать себя свободнее, вольнее, были более дикими и спокойными. Безмерно радовал факт отсутствия сегодня лесорубов. Можно было без опаски бегать по лесу, есть ягоды прямо с кустов и даже играть в прятки. Мало что поменялось с детских лет, наше убежище оставалось нашим, потому что младшие прекрасно знали, что им не будут интересны наши разговоры, но продолжали тянуться к этим «таинственным посиделкам», в надежде на приобщение к взрослой жизни. Если бы они знали, что это не так. Здесь мы впадаем в детство. Здесь мы снова беззаботны.

Как будто следуя нашему привычному временному распорядку, мы подошли к полянке почти в одно время, с разницей в тридцать-сорок секунд, все двадцать два человека. Кроны деревьев куполом охраняли опушку от ярких солнечных лучей, мягкая сочная трава стелилась на небольшом кусочке земли, по площади не больше нашего маленького озерка. Прямо посередине, на небольшом холмике росли эти величественные, хотя и тонкие творения природы – их стволы вздымались высоко вверх, словно бы яблони были королём и королевой, сидящими на высоких роскошных тронах, а кроны, богато оздобленные плодами, были коронами, инкрустированными драгоценными камнями. Солнечный свет рассеивался сквозь листья и редкими лучами пробивался к земле, освещая неким магическим, чужеземным светом кусты черники, брусники и малины.

Девочки всегда собирали ягоды в простые холщевые платки и после раскладывали вокруг холмика. В то время мальчики нежно и деликатно грабили короля и королеву леса, но те, казалось, вовсе не были против. Потом мы ложились прямо на зелёный ковёр туда, где только душе вздумается, и смотрели на высокий дворцовый свод, на зелёный купол, укрывающий нас от невзгод.

И сегодня мы сделали также. Не знаю, как так получилось, может быть, по привычке, а может быть, по воле случая, но я, Брена и Скала снова лежали рядышком, будто бы не было глупой ссоры недопониманий. Только ветер вносил свои изменения: потолок дворца словно ожил, листья стали танцевать свой особенный тревожный танец, танец колыхающегося блаженства.

Ник, оперевшись на королевский трон, словно дворцовый певчий, начал медленную игру на гитаре, сначала лиричную и усыпляющую, а потом игривую и задорную. Слова старой поселенской песни следующие:

Эх, на озере видишь, водица тепла,

Эх, за речкою полюшко, рожь весела,

Эх, на небе голубеньком светит оно–

Это солнце-светило и в дар нам дано.

Конечно, за годы репетиций не обошлось и без введения современной аранжировки:

Пусть думают, что мы не выйдем за порог,

Пусть думают, что нам не выбраться из тьмы.

Мы выучим урок, чрез тысячи дорог

Сумеем мы сбежать, ворота найдём мы...

– И будет наплевать нам на поля, – продолжал горланить Ник, а мы все вторили ему в унисон. – Ремёсла и рутину день за днём...Сожжём мосты, а в замок короля...Проникнем дружно спрятанным конём...

– Ребята, если мы продолжим вот так вот кричать, то вполне вероятно, что нагрянут незваные гости! – Кика из семьи водоносов редко, когда одаривала нас своими репликами, но если такое случалось, то реплики эти были как нельзя кстати. После полуминутного молчания запевала принял решение:

– Ладно, ладно! Возможно, Кика права. Какие еще варианты у нас есть?

Со всех сторон посыпались различные предложения, начиная от активных игр, заканчивая простой болтовней. Все согласились на предложение Гуся, по заверению Скалы, у которого «сегодня аншлаг», послушать разные истории и сказки.

– И если вы не против, я расскажу одну историю. Или скорее домыслы...называйте, как хотите. –Парень что-то вырезал ногтем на кожуре яблока. – Это про собаку Мастера.

Не знаю, как остальные, но я встрепенулась и приподнялась на локтях: я видела это что-то, что не могла объяснить, своими глазами. Мне нужно было хоть какое-то объяснение, пусть даже и это и сказка, которую расскажет молчаливый Гусь.

– Вообще, мне это бабушка рассказала...

– Разве твоя бабушка...не ярая сторонница движения «против книг и обучения»? Она же не верит во всякие сказки! – удивилась Брэна. Гусь замялся и кинул яблоко в кучу поваленных фруктов.

– Она. Она и не верит. И считает это, ну, то что я расскажу...истинной правдой. – Ребята закивали, давая знать, что готовы слушать. – Их называют падальщиками. Но на самом деле, эти существа не пренебрегают полакомиться и живой плотью.

– Иу! – Лиану передёрнуло от таких жестоких слов.

– Бабушке эту историю рассказывала её бабушка, а той её мать, которая якобы видела всё сама. Люди как-то и где-то жили, безусловно, может, живут и сейчас, но тогда...как только не называли «это» люди: вирус, чёрная магия, бешенство, но день за днём на земле становилось всё больше падальщиков. В них могли превратиться совсем простые собаки, но чаще они появлялись...из неоткуда. Они нападали на людей вечером, на своих хозяев, на остальных животных и даже...даже на младенцев.

– Ох, Гусь, прекрати! – Ли Рума на дух не переносила разговоров о смерти, порезанных пальцах и даже о рожающих коровах.

– Но это правда, Ли! Если мы не будем знать правду о том, что происходит, мы не будем знать, как защищаться!

– По-моему, полоснуть собаку лезвием неплохо помогло, – Ухмыльнулся Даг.

– По описанию взбесившийся пёс Мастера не походил на истинного падальщика, – продолжил Гусь. – Но это только первый случай. Падальщика могут убить только серебряные пули. – По поляне пронеслась волна возмущений и, как ни странно, смеха, со стороны парней.

– Ты это серьезно? Пули? И, наверное, использовать нужно пистолет? – Скала всегда интересовался темой оружия, мог часами разглядывать альбомы в библиотеке. Но теперешняя ситуация его только рассмешила.

– Ага, а еще и с серебром! – Поддержал друга Ник. – У нас же здесь куча рудников, куда ни глянь – золото, серебро, шахты с бриллиантами!

Ветер сковал движения каждого, мы съежились от холода и придвинулись поближе друг к дружке. Ветви яблонь покачнулись, словно в конвульсии, и с самой макушки с грохотом повалился плод, испугавший всех в этой удивительной тишине. У самых дальних кустов, там, куда мы даже боялись смотреть, неистово затрепетали ветви.

– Вам бы не следовало смеяться над словами товарища! Он может оказаться прав! – Из кустов вышла небольшая фигура, укутанная в тёмный шерстяной плотный плащ. Голова была накрыта капюшоном, и казалось, что кроме темноты, там ничего быть не может. Мы оцепенели и могли лишь только вздохнуть от удивления. Кто этот человек? Что ему нужно?

– Не надо меня бояться. Я просто путник. Решила пройти мимо места, к которому обещала когда-то вернуться. – Скрюченные сморщенные пальцы стянули капюшон с головы. Это была низенькая старуха с всклокоченными седыми волосами. Черты её лица были слишком правильными, и если бы не сотни морщин, испещряющих её кожу, как лезвие тонкую бумагу, я бы сказала, что она даже красива. Для пугающей незнакомой старухи. – Вы правы, я не отсюда. Но вам нужно кое-что выслушать, прежде чем я отправлюсь дальше. Это пророчество вам нужно передать всем вашим жителям. Каждый должен знать его наизусть! Чтобы спасти ваше поселение от заточения, очень высокий юноша, не ниже ста восьмидесяти сантиметров, должен выпустить стрелу из древнего лука высоко в небеса, стоя на самой высокой точке башни на площади! Я надеюсь, вы всё запомнили! Не тратьте времени попусту, дети. Спасайте свой народ. – Только женщина закончила и тут же развернулась обратно. Я увидела лишь колышущиеся в ветвях грязные полы плаща. Могу поклясться, что вся её одежда была немного влажной, только вот, отчего?

Как только незнакомка скрылась из вида, Даг и его сестра умчались по направлению к выходу, а Скала с Ником побежали вдогонку за старухой. Мы с Брэной недоумевающе переглянулись, все остальные также растеряно сидели на траве и, казалось, ждали чьего-то приказа. Мы с Брэной, как всегда, поняли, что нужно делать и взаимно кивнули. Она побежала за Скалой, я же побежала в поселение за Дагом. Что он собирался делать?

За мной последовали остальные ребята, кто-то по обыкновению нёс в куртках яблоки, кто-то взял гитару Ника, но все мы слышали крики Дага «Вторжение! Вторжение! К нам вторглись!». И лишь только мы ступили на территорию полей, как все работающие начали бросать инструменты и подбегать к нам.

– Какое вторжение, Дагги, мальчик? О чём ты говоришь? – Спросил искренне удивленный Косарь Луп.

– Вторжение...чужак...старуха...и там про лук...– Запыхавшийся парень упёрся ладонями в колени и мог произнести только обрывки фраз.

– Ти! Давай ты объясняй, что стряслось? – Потребовал откуда ни возьмись, мой отец. Мне пришлось прокашляться, прежде чем начать монолог. Я редко, когда говорила, а говорить на публику мне почти никогда не доводилось.

– Мы были на опушке с яблонями и пели песни, вы же знаете, что мы иногда ходим туда. Потом мы решили...отдохнуть от песен и поиграть в «Предметы». – Папа вопросительно посмотрел на меня, и сразу понял, что мне необходимо приврать перед всей этой любопытной толпой. – Это такая игра, когда называешь предмет, начинающийся на последнюю букву предыдущего. И тут из кустов, прямо из темноты, в которую нам нет пути, выходит старуха в плаще. Она рассказала нам какое-то пророчество, которое наказала передать всем жителям поселения. Вот. – Я закончила, в надежде, что кто-то другой продолжит рассказывать пророчество. Это сделала Марта Луг. Я бы не рассказала это так воодушевленно и мечтательно, как это сделала она. Прирождённая рассказчица.

Стоило бы вам видеть лица взрослых! Казалось, они совершено точно знали, о чём говорится в этом пророчестве. Мы недоумевали еще больше: что же на самом деле происходит? Ситуацию усугубили прибежавшие Скала, Ник и Брэна. Они рассказали, что не нашли никаких следов старухи, но якобы она обронила какую-то дощечку. Ник показал эту дощечку. Она была идентична той, которую Прим нашёл в музее днём ранее. Могла ли загадочная страха подбросить ему её? Могла ли она превратить собаку в падальщика и заставить Спрута покалечить себя? Могла ли она быть ведьмой?

Я попросила Ника отнести дощечку Приму, который, по крайней мере, мог подержать её в сохранности. «Зайду к Приму после того, как поговорю с отцом наедине» – подумала я, но всё случилось не совсем так. Плуг старший поднялся на холмик у дома сестер Мороуз и взял в руки рупор. Перед этим он наказал своему младшему сыну оббежать все поселение и сообщить о собрании на холме. И вот в какие-то десять минут мы стояли, словно огромная очередь за праздничным обедом, примостившись, где могли, рядом с полями, с озером, с сараями, и ждали чего-то важного и удивительного...но. Нам сказали лишь подождать.

«В связи со сложившимися обстоятельствами, с тем, что произошло вчера и, как вы могли услышать уже из слухов, с таинственным нарушителем, мы объявляем собрание на площади. Мы даём всем несколько часов времени для завершения своих работ, сами понимаете, мы не можем отставать от графика. И в семь часов вечера, обладатель самого мощного голоса в поселении Ник, сделает объявление от лица Ответственных. За работу!».

Конечно же, мы не могли отставать от графика. Больше не безмолвная толпа проследовала к местам своей работы, что, в свою очередь, пришлось сделать и мне, полноценному члену общества, поймавшего тоскливый и усталый взгляд моего отца. Зато на эти несколько часов на выручку мне пришёл Тигра, он сразу связывал скошенную траву в небольшие тюки, говоря, что это десерты для маленьких зверёнышей. Также он довольно частенько вопросительно смотрел на меня, якобы: «Давай, Ти, ты же была там, видела эту старуху! Расскажи мне о ней!». В ответ я только поджимала губы и резко проводила косой по траве по направлению к какому-нибудь близстоящему взрослому. Нам итак не пристало трепаться за работой, а тем более, рассказывать об экстренных ситуациях за работой, да еще и пятилеткам. Поэтому, Тигра узнал всё вместе со всеми.

Мы закончили работу, и я вспомнила про яблоко, которое отложила для Тигры. Брат был рад такой удаче, тем более, что ужин откладывался. Мы зашустрили к площади, чтобы занять места поближе. Объявления обычно делались на единственном балкончике здания библиотеки: он всегда закрывался на ключ изнутри, чтобы проворные школьники не могли обезьянничать или что ужаснее всего, свалиться с перил.

Уже начало смеркаться, было еще прохладней, чем на опушке, и я порадовалась тому, что надела утром кофту потеплее. На балконе, ярко освещенным факелами, стояли десять человек: Ответственные, Ник и мой отец. Я стояла рядом с людьми, которых видела не раз, но имён которых не знала. И это было правильно. Я просто держала Тигру за ручку и, мы вместе готовились услышать что-то, что изменило наши жизни.

– Внимание! Внимание! – начал Ник. – Прошу каждого послушать хорошо всё, что я скажу. Вы должны, в случае чего, мочь пересказать услышанное любому жителю поселения! Всё, произошедшее вчера, мы рассматриваем, не что иное, как предзнаменования Пророчества. – По толпе прошла волна встревоженных звуков, некоторые стали толкаться и подаваться вперёд. – На данный момент, состояние пострадавшего в лесу Спрута Ива остаётся неизменным, как и состояние Мастера, растерзанного его же псом. Оба мужчины находятся без сознания. Сегодня же на самом деле в поселении была замечена посторонняя женщина. – И снова толпа удивилась еще больше прежнего. Возможно, и я бы к ним присоединилась, если бы не оказалась свидетельницей. – Никто не знает, откуда она пришла к нам, каким путём и были ли у неё сообщники. – Я ухмыльнулась. Думаю, эту фразу добавил от себя Ник, вычитавший её в каких-нибудь детективах. – Известно только то, что женщина была стара и выглядела бедной. Также она просила всех, кто был на опушке, передать Пророчество всем жителям поселения. Оно звучит так: «Чтобы спасти ваше поселение от заточения, очень высокий юноша, не ниже ста восьмидесяти сантиметров, должен выпустить стрелу из древнего лука высоко в небеса, стоя на самой высокой точке башни на площади». Следующие слова являются прямой речью Плуга старшего. – Объяснил Ник, и я увидела, как в свете факелов, он наклоняется к Нику и что-то шепчет.

– Итак, вы, конечно же, удивлены, услышав упоминание некоего лука. Мол, у нас отродясь такого оружия не было. И вы правы, это для нас непривычно. Но, я уверен, вы также слышали о загадочном сундуке, в котором хранится что-то, что поможет нам в чрезвычайной ситуации. Сложно судить, является ли эта ситуация таковой. Но могу вас уверить. – Ник несколько секунд ждал, пока Плуг соберется с мыслями. – В этом сундуке лежит старинный лук.

Стоявшие рядом женщины даже прикрыли рты ладонями, чтобы не закричать, некоторым же этого сделать не удалось. Все знали, если говорят Ответственные, то это точно правда. Могло ли это быть простым совпадением? У нас не бывает совпадений. И даже если этот лук поможет нам выйти, то с какими еще бедами нам предстоит столкнуться?

– Мы не знаем, где находится стрела, о которой сказала чужестранка. Так как к этому луку подходят определённые стрелы, ни один мастер поселения не в силах сделать хотя бы одну. На данный момент, мы не в силах исполнить пророчество. – Ник помедлил, а следующим жестом Плуг объяснил всё: он помотал головой и словно бы перерезал себе горло ладонью. Значило ли это «завязывай»? А может быть, он совсем отчаялся и уже ничего не понимал? Я не знаю. Ник сказал лишь: «Спасибо за внимание» и все, стоящие на балконе, ушли в темноту, погасив пылающие надеждой факелы, под восклики озадаченных поселенцев.

Толпа еще долго выкрикивала что-то типа «Покажите лук!», «Говорите правду!» , «Где найти стрелу?!», «Вы о чём-то умалчиваете!», и хорошо, что всё не закончилось дракой.

Мы с Тигрой почти не двинулись с места, высматривали отца в ближайшей толпе. Он вышел к нам со стороны главного входа и строго наказал идти домой. Так я снова не попала в музей. Папа обещал принести ужин, поэтому мы, протискиваясь сквозь гвалтующих страждущих свободы, побежали в сторону дома. Там я покормила Овечку и начала уборку дома. За скудным ужином, состоящим из свежих овощей и утреннего хлеба, я задумалась о том, что же делали сегодня сёстры Мороуз, если не могли приготовить ничего существенного и горячего. Зато овощи почистили. Спасибо и на этом.

Отец много не говорил. Сказал, что под склепом действительно находится хранилище с сундуком. А в сундуке покоится лук, который ему доводилось видеть лишь единожды: это массивный резной лук из полированного дерева, такой величественный и идеальный, что от одного взгляда на него у человека на глазах появляются слёзы. Мне кажется, папа немного преувеличил. И на этом закончил.

После уборки, я приняла душ и решила сразу же начать писать о сегодняшнем дне, чтобы у меня было хоть какое-то время на сон. Но пришёл Тигра. Он присел на самый краюшек кровати, но его короткие ножки всё равно смешно свисали с матраса.

– Как ты думаешь, Ти, это правда? – Я глубоко вздохнула, сама не зная, что я думаю.

– А ты?

– Я хочу думать, что это правда. – Без толики сомнений в голосе ответил Тигра. Конечно, он же Веритель. – Даже если сейчас никто не может сделать эту стрелу. То её сделаю я. Когда вырасту, и Мастер выздоровеет и обучит меня ремеслу.

– И ты сделаешь. И вырастешь высоким-высоким, что сам сможешь выпустить эту стрелу. – Тигра заулыбался и, наверное, показался себе в этот момент очень находчивым. – А теперь иди почитай, я немного устала.

Но брат не собирался сдаваться.

– А как выглядела эта старуха? – Казалось, он совсем меня не слышал. Я присела рядышком и вдохнула его запах: он всегда пах свежим хлебом и мятой.

– Она была низенькая, морщинистая, но я бы сказала, что даже приятная. Только одета она была в ужасно потасканный темный шерстяной плащ. И он был мокрый. – Тигра удивился.

– Она пришла оттуда, где было мокро. Может там шёл дождь? Но у нас ведь не было дождя!

– Всё верно. – Братик спрыгнул с кровати и запрыгал, словно сделал новое научное открытие. А может, так оно и есть.

– Это же значит, что она пришла оттуда! Слышишь, Ти? Оттуда, где море, и где бананы! Она, она, она нашла вход! – Он взволнованно выбежал из комнаты, со скоростью несушки, избавившейся от заточения в курятнике. Наверняка, поделится своей догадкой с родителями. И обязательно с Овечкой.

А я теперь иду спать. И прошу не докучать мне страшными, запутанными снами.

Глава 5.

Этот день был сумбурным и каким-то нереальным. Мне всё время казалось, что всё это происходит не со мной, а я как бы просто наблюдаю за всем со стороны. Надо отметить, что сегодня стало ещё чуть холоднее. Как если бы лил сильный дождь, но его не было. Сразу после завтрака, перед школой я забежала к Приму. Он был очень расстроен, что я не пришла вчера, так как не мог даже спать, пока не рассказал никому о своём открытии.

После того, как Ник отнёс ему вторую часть таблички, Прим соединил куски в одно целое. Оно хоть и не было законченным, но кусочки точно подходили один к другому. Значок лука со стрелой воспринимался нами уже иначе, но на втором куске совершенно точно было изображено дерево. Дерево с плодами.

– Ты знаешь, что это значит, Ти? – Я, конечно, догадывалась, что это значит, но не хотела ошибиться и выглядеть глупо перед таким образованным человеком. Поэтому я просто помотала головой.

– Это значит, что нужно еще раз обыскать опушку!

– Еще раз? – недоумевала я. – Но мы её не обыскивали!

– Теа, это же совершенно неприемлемо! Я уверен, что там можно найти еще несколько кусков этой головоломки.

– А я не хочу ломать никому голову! Может быть, забегу после школы, но обещать не могу. Сам знаешь, как сейчас все реагируют на неповиновение. И вообще, это не логично. – И умные люди могут ошибаться, верно?

– В каком смысле не логично? – Казалось, я задела Прима до глубины его хрупкой, умудрённой информацией, души.

– Если на первом кусочке изображен лук, а на второй яблоня, то это может значить только одно. Мы узнали у яблони о Пророчестве. То есть не второй кусок говорит о следующем шаге, он лишь указывает на предыдущий.

– Это логично. – Прим поник в лице и прикрыл табличку тканью. – Я бы очень не хотел, чтобы ты оказалась права. Эх, если бы я только мог разобрать эти надписи!

И я оставила друга горевать в гордом одиночестве. Останься я еще ненадолго, могла бы получить дополнительное задание от Ментора и еще больше огорчить Прима. Он, вероятно, тоже был Верителем, сам того не осознавая.

С ребятами мы только перекинулись парой фраз. В классе было так тихо, что были слышны чьи-то шаги на улице. Ментор, видимо, тоже не спала всю ночь. Об этом говорили не мешки под глазами, а резкая смена занятий: она была такой уставшей, что явно не хотела заниматься проверкой наших заданий. Поэтому, целых два часа мы читали различные рассказы из библиотечных сборников. Сама же Ментор делала вид, что читает «Собор Парижской Богоматери». Скала сказал, что не очень любит рассказы и решительно принялся за «Столпы земли», но слишком быстро остыл, поняв, что «Вождь краснокожих» все-таки проглотится быстрее. Брена решила перечитать пьесы Шекспира, и была очень удивлена, когда увидела, что о пяти пьесах она никогда ранее не слышала. Я решила было перечитать Диккенса, но не смогла, голова не была настроена на что-то столь величественное и поучительное. А вот рассказы некоего Макса Фрая, которые разбавляли мои мысли о странных дощечках какими-то несуществующими вещами и дивными мистическими сюжетами, и заняли моё спутанное сознание на следующие пять часов.

Мне, конечно же, удалось поразмыслить о том, почему какой-то старый резной лук хранится в нашем склепе, в качестве средства экстренного помощи, но ничего дельного в голову не пришло. Всё сводилось к тому, что большинство наших жителей сходит с ума от безысходности и однообразия. Они могут не соглашаться с тем, что их волшебный график только вводит всех в состояние стресса, но я-то вижу – безумие неизбежно. Рано или поздно кто-нибудь бы начал протестовать, возможно, даже проявлять насилие. Так как было все эти годы – тихо, спокойно, человечно, благополучно, не могло оставаться таковым. Идиллия разрушается сама по себе, а если бы этого не случилось, её бы разрушил кто-то из нас. Но хотела ли я этого разрушения? Хочу ли я его теперь?

Мне также было интересно, путешествуют ли мои одноклассники в этот момент по таким разным книжным мирам, проживают ли увлекательные чужие жизни или же, так же, как и я, размышляют о переменах в своих. Почувствовали ли они, как меняются, как их мысли путаются, а желания крепчают, набирают силу, растут и берут над ними верх? Почувствовали ли они тоже, что и я? Страшатся ли они неизвестности?

Когда мне не удавалось отогнать от себя этих назойливых и жарких раздумий во время работы или перед сном, я долго размышляла о других. Я знаю себя, возможно, хорошо знаю Тигру, но даже своих родителей и друзей, я не уверена, что знаю в полной мере. Как остальные справляются с гневом, грустью и переживаниями? Смеются ли они у себя дома в окружении семьи? Или они привыкли подавлять в себе всё, даже малейшую слабость? Боятся ли они того, что за нами, возможно, кто-то следит? Удивляет ли меня это всё, потому что я сама по себе не люблю говорить и показывать свои эмоции? Почему люди в книгах такие живые и настоящие, а жители моего дома все больше кажутся мне картонными фигурками из старых детских игр?

Иногда мне кажется, что мы не замечаем чего-то, что находится под самыми нашими носами. Что, если смысл всей нашей жизни прячется где-то совсем рядом, но мы его не видим? Или просто не хотим видеть? Вопрос за вопросом, минута за минутой, время утекало сквозь шелест потрёпанных страниц, а я прогоняла бредовые мысли, отгоняла сонливость и следила за необычайно раздосадованной Ментором. Она уже не старалась ничего скрыть.

Я лишь песчинка в потоке мироздания...вычитала ли я где-то эту фразу? Уже не помню. Но в тот момент я посчитала себя именно песчинкой, не знаю в потоке ли какого-то мироздания или же в пределах нашего поселения, но именно ничем. Или же всем? Что ждёт меня дальше? Раньше я не задумывалась о течении своей жизни, этот пресловутый график все за меня решал. Казалось, на протяжении десятилетий он решал всё и за всех. Он решал, кому и с кем создавать семью, кому каким ремеслом заниматься, что готовить на обед и когда поливать растения. Но откуда он вообще взялся? Кто были первыми жителями поселения и зачем они придумали ход каждого нашего дня?

На самом деле я всегда понимала, что моя помощь в музее не является обязательной, или поощрительной, или просветительной. Я знала, что когда слежу за малышами, опять же в библиотеке, всё это является частью какого-то плана. И не глобального, лишь в масштабах поселения. Мои родители просто хотят выдать меня замуж за Прима. Конечно же, скоро подойдет тот самый возраст, который Прим давным-давно проворонил. У него не было толпы поклонниц, но они всё же были. Он отказывал всем с резкостью зазнайки и чувством отвращения. Он не хотел жениться на дочери ремесленника или кухарке, он хотел такую жену, которая могла бы разделить его интерес к истории и наукам. И надо же, мне понадобилось три года назад поинтересоваться у него, где я могу найти книги о древнегреческих философах. Наверное, ему понравилось и то, что я уже к тому возрасту была с ним почти одного роста. Чудеса, да и только! Не то чтобы мне не нравился Прим. Он действительно очень умный, и наверняка бы сам достиг каких-нибудь высот в науке, если бы она у нас была. Я открою вам свой самый страшный секрет. Мне ни за что не хочется влачить своё существование в поселении. Возможно, той старухе тоже этого не хотелось...? Возможно, через пятьдесят лет, я буду на её месте, буду пугать глупых школьников всякими несуществующими пророчествами?

По прошествии этих бесконечных пяти часов, мне удалось перекинуться парой слов с Брэной и Скалой. Мы пока опустили разговор о произошедшей между нами ранее ссоре, и я была благодарна друзьям за такое понимание. Я вкратце описала им происхождение первой дощечки и догадки Прима относительно второй.

– Сначала эта старуха, а теперь еще и загадочный паззл? – Брена, воодушевившись пьесами великого «английского» драматурга, пыталась говорить по театральному наигранно. И у неё недурно получалось.

– Загадочный что? – не услышал или же не понял Скала. За нами собралась целая громада учеников, бойко сравнивающая свой рост и выдумывающая пути решения проблемы «Мне не достаёт пятнадцати сантиметров!». Один умник даже решил воспользоваться ходулями. Будто бы никто не заметит!

– Ты что, не знаешь, что такое паззл?

– А может, я забыл! Не обязан же я знать всех тонкостей! – Мы с Бреной обменялись улыбками, говорившими «Заметила, он снова блещет красноречием, когда чего-то стыдится?».

– Позволь тебе напомнить, дорогой, это одна картинка, поделённая на множество мелких частей.

– Как мозаика?

– Именно, как мозаика. Впрочем, не важно. Что еще сказал Прим?

– Он посоветовал обыскать поляну. Возможно, мы сможем найти еще кусок.

– Эх, непруха! Я должна помочь маме с пошивом футболок для малышей, а то они очень быстро расходуются. Никак не смогу сегодня. – Брена искренне расстроилась, и мне хотелось верить в то, что она скучала по совместному времяпрепровождению, а не просто жаждала возможных приключений.

– А я могу! – Ободрился Скала. – Сразу после обеда.

– Отлично, тогда встречаемся у входа в лес!

– Я подойду перед ужином к музею, хорошо? Встретимся там, если вы что-то найдёте. Только всё мне расскажите! – Брена была безмерно рада даже услышать о приключениях. Не представляю, что бы с ней было, переживи она все то, что довелось пережить мне в четверг. За таким долгожданным разговором с друзьями я и не заметила, как к нашему разговору присоединился Тигра. Подслушивающий Тигра.

– Даже не думай, – сказала я не глядя на братишку.

– Ну, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Взмолился мальчик так жалобно, что мог бы умилить жестоких судей, выносящих смертный приговор.

– Нет, нет и нет! Это может быть опасно. В этот раз это старуха, в следующий – злобный монстр. Ты этого хочешь? И вообще... – Я присела на корточки так, чтобы стать с ним одного роста. – По лесу могут бродить падальщики. – Тигра нисколечко не смутился, наверное, потому что никогда раньше не слышал такого слова.

– К-т-о?

– Падальщики. Это такие обезумевшие собаки, как собака Мастера. Только их нельзя убить.

– А откуда они в лесу?

– А откуда в лесу эта старуха? – Тигра на секунду озадачился, но не показал никакого страха.

– То есть в лесу бродят сумасшедшие огромные собаки, которые бросаются на людей?

– Именно! – Наконец-то он понял, подумала я, но не тут то было.

– Класс! Тогда я точно иду с вами! – Сказал Тигра и, волоча свой полупустой ранец, отправился занимать обеденную очередь. В мои планы никак не входило следить за своим младшим братом в полном неизвестностей лесу. А если еще и родители об этом бы узнали, то можно прощаться со свои досугом с детьми и в музее!