Текст книги "Аламейк: Стрела Судьбы (СИ)"

Автор книги: Анабелла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Нас разбудили пять трубных звуков. Так город будят только в редкие дни празднеств. Я открыла глаза и увидела сонного недовольного Тигру.

– Теа, это самый ужасный будильник, знаешь. Тем более для празднения.

– Для празднества, Тигра.

– Да, точно, для него.

Это не было сном. Вся эта неделя не была сном. Жители действительно пострадали, урожай действительно потерян, а люди надеются на какое-то дивное пророчество, сказанное полоумной старухой. Замечательно! Просто замечательно.

Я отправила Тигру немножко убраться в квартире, а сама – лохматая и словно бы изнурённая тяжёлым трудовым днём, отправилась за водой для ванны. Люди на улице, к моему удивлению, уже полным ходом готовились к празднику: кто-то подметал дороги, кто-то доставал украшения и гирлянды, слышны были приготовления к включению печи, но… в общем, было тише, чем вчера вечером. Хоть что-то стало прежним, жители выговорились и спустили тяжкий груз с душ. Груз молчания.

Я принесла домой два ведра с горячей водой и разбавила ее холодными отварами трав. Пока Тигра мылся, я решила убрать за родителями посуду и несъеденный ужин, но застала их как раз за его поеданием.

– Спасибо, Ти. – Ласково сказала мама, которая выглядела изумительно свежо. – Нам сегодня пригодится энергия, многое нужно сделать. – Я могла лишь одобрительно кивнуть. Отец проглотил кусочек холодного картофеля, прокашлялся, как если бы ему пришлось произносить длинную речь, и спросил:

– Ну и что ты думаешь насчёт всего этого? – Я налила в стакан воды, опёрлась на столешницу, помотала головой и сказала правду:

– Ничего.

– Теа, – вмешалась мама. Мы верим тебе. Ты должна это знать. И мы спрашиваем тебя не только потому, что ты оказалась в гуще всех этих… событий. Мы спрашиваем тебя, потому что ты наша дочь, и нам важно твоё мнение.

Ладно, тогда я сказала не совсем правду. Совсем не правду. Хорошо. Я скажу.

– Да, ладно, хорошо. Я не верю в предсказание.

Родители вопрошающе на меня посмотрели:

– Это глупо. Я не понимаю, как все поселенцы могут верить в этот бред. Возможно, всё просто не могло быть и дальше так гладко, как было. А, возможно, так было всегда, просто никто этого уже не помнит. Может и два поколения назад жуки пожирали пшеницу, а об этом никто не написал в хронике, чтобы не пугать будущие поколения. Возможно, эта сумасшедшая женщина когда-то прознала, что у нас хранится этот «волшебный» антикварный лук, украла стрелу от него, и решила над нами пошутить. Да, я не верю, в то что мы можем выбраться из поселения, потому что меня всё устраивает. Я люблю свою жизнь здесь и мне не нужно никакой другой. Простите, если вы ожидали другого ответа. Меня Тигра зовёт. – Закончила я и сразу пожалела, что так много наговорила.Почему у моей речи нет золотой середины, а только лишь крайности? Родители теперь начнут меня бояться и не будут мне доверять! Эх, Теа, всегда ли так хороша правда?

Я помогла румяному брату вылить мятную воду из таза, а затем помылась лавандовым отваром. В зеркало в ванной на меня смотрела Алатея Гал, но и она была другой. Я начала сомневаться, что я – это я. Что дальше? Я построю хижину в лесу, как Велан, буду собирать травы, а потом состарюсь, сойду с ума и начну пугать подростков в лесу? Может быть, так оно и было с этой женщиной? Может быть она – это я?

– Теа, ты не видела мой рюкзак? Я вчера не выложил яблоки! Думаешь, я смогу их на что-то обменять? – проговорил Тигра, стоя за хлипкой дощатой дверью в ванную комнату. "Спускайся с небес на землю, Теа" – сказала я самой себе и решила перед большим совместным завтраком на площади зайти к Брене и Скале. Мама Скалы точно займет одну из ярмарочных палаток, потому что делает очень красивую посуду (даже ту, которую не раскрашивает), а также шьёт очень удобные футболки. Моя мама, скорее всего, будет помогать с украшением, а в этом ей не нужны помощники. Она всё время недовольна тем, что кто-то мешает её «творческому процессу». Поэтому я спрошу у друзей, не нужна ли им помощь в подготовке.

Тигре не терпелось зарекомендовать себя в качестве помощника, но я не горела желанием столкнуться где-нибудь с родителями. Мне всё еще стыдно за то, что я сказала утром, пусть это и правда. Человеку, конечно, не должно быть стыдно за правду, но я-то лучше всех знаю, что язык мой – враг мой. Хотелось вернуться на полевые работы, косить сено, успокоиться, и чувствовать себя в безопасности.

Когда я удостоверилась, что мамы с папой уже нет в квартире, я сказала Тигре, что нас ждёт «важная миссия». Конечно, я запланировала спуститься в кладовую и отыскать там для него какое-то подобие шляпы, потому что сама я уже надела заветную синюю куртку поверх простой льняной фуфайки. Не могу сказать, что чувствовала себя иначе из-за изменённого внешнего вида, куртка казалась тяжёлой и неуютной, слишком большой и мешковатой, пыльной и чудаковатой. Но это было что-то новое и непривычное. Что-то хорошее новое и непривычное.

– Вау, ты такая крутая! – Сказал брат, когда мы спускались по пыльной тёмной лестнице. Я держала в руке почти что огарок от одной из вчерашних свечей. Надо было найти что-то побыстрее, пока воск не сжёг пальцы.

– Где ты вычитал такое слово?

– В одном из комиков.

– Может быть, комиксов?

– Да, а я как сказал? В общем, ты похожа на главного героя этой книжки.

Мне было приятно, что для Тигры я на самом деле являюсь «крутой», потому что согласно самому древнему «Новейшему словарю» это значит на языке «сленга», кем бы он ни был, «тот, кто отличается особыми качествами». Мы спустились в кладовую, разделённую на несколько секций, каждая из которых принадлежала одной из семей. Конечно, в нашем поселении принято делиться всеми вещами, но личное семейное наследие отдавалось только по чьей-либо большой просьбе. Наш стеллаж находился в дальнем углу, и Тигра, юркнувший в темноту вперёд меня, уже начал копаться в фамильных «драгоценностях».

– О, смотри, я нашёл…а что это я такое нашёл?

– Это называется "диск". Чтобы узнать, что в нём находится, нужен специальный прибор, которого у нас нет.

– В такой тонюське что-то лежит? Ну и дела. Ладно, еще кассеты, они хотя бы больше. А в дисках что лежит? Ой, у тебя свечка кончается. – Спасибо за наблюдательность!

– Тигра, я доверяю тебе найти то, что ты наденешь на сегодняшний праздник.

– Правда?! – Лицо мальчика засияло в редком жёлтом пламени умирающей свечи. Смотри, тут есть такая длинная штука! А еще тут есть такая недлинная штука! – Тигра вытаскивал поочередно разные предметы. Первым, по-моему, был галстук, который раньше завязывали то ли на голове, то ли на шее. Размер, ткань и узор галстука указывали на благосостояние носившего, а вроде бы даже и были знаком отличия: рассказывали о профессии, семейном статусе и любимых занятиях. Вторым Тигра достал бабочку, предмет с похожим предназначением. Только тут я помнила, что бабочку надевают на шею. При свете угасающей свечи мне показалось, что эта бабочка – чёрная, хотя под слоем пыли мог оказаться довольно необычный рисунок.

– Я хочу вот эту штуку, – сказал Тигра и начал растягивать резинку на украшении. – Ну, и как я выгляжу? – Брат натянул бабочку на лоб, немного её скосив. Я засмеялась:

– Эту «штуку» надевают на шею, а не на голову. Её раньше носили достопочтенные мужчины. Поэтому тебе она – в самый раз!

– Дочтопостенные? Так бы сразу и сказала! Лучше не найти! – Радостные восклицания брата закончились вместе с потухшей свечой и весёлыми криками, донёсшимися с улицы. Мы без слов поняли друг друга и поспешили покинуть кладовую. На несколько секунд мне показалось, что земля ушла из-под ног: пол затрясся, задрожали стеллажи, а некоторые предметы с гулом упали на каменный пол. Я даже не успела схватить Тигру за руку, заслонить его, спасти его…как тряска прекратилась.

– Ти, ты чего встала? – Неужели мне все причудилось?

– Ты разве не слышал? Не почувствовал?

– А, что-то упало. Конечно, на улице такой шум! Пошли скорее! Тоже пошумим.

И мы прямиком из кладовой пошли на улицу. Солнечный свет поначалу резал глаза, но неприятное ощущение быстро прошло, хотя сегодня было на удивление солнечно и безоблачно. Я поправила Тигрину бабочку и отряхнула с неё приличный слой пыли. На самом деле она оказалась зелёной. В книгах бы даже использовали слово «изумрудный». Да, бабочка была изумрудного цвета. Я думала сказать об этом брату, но он резво побежал к площади – туда, где в совершенно неожиданных местах стали собираться совершенно неожиданные очереди, состоящие из юношей различного роста и возраста.

– Ты никого не обманешь, Диви! Все знают, что тебе пятнадцать.

– Подумаешь! – разозлился мальчик по прозвищу Каланча. – Зато мой рост целых сто восемьдесят пять сантиметров!

– Я думаю, нет ничего страшного в том, чтобы дать мальчику попробовать выстрелить из лука. – Заступилась за сына его крепкая твердолобая мамаша, которая по росту не уступала мальчику.

– Диди, пойми, сделаем поблажку один раз – дальше выстрелить захотят все! Это не игра и не шутка, потом места в очереди начнут занимать десятилетние мальчишки! Пусть Диви лучше поиграет в мяч или поможет с музыкой. – Очередью руководил самый важный из лесорубов, отец Лисы. Вдалеке я увидела маму и отправила брата ей на помощь. Ну, или чтобы он не мешался мне под ногами, потому что в моих планах было найти Скалу и выведать у него всё, что я еще не знала о вчерашнем дне. Да, я не верю в пророческую чепуху, но это не значит, что я не могу проявлять, присущее любому человеку, любопытство. И заботу. Да, Скала жуть как нервничал из-за этой стрелы.

– Теа! Алатея! – я услышала знакомый голос позади себя. Прим. Надо же, и он вышел из своей музейной берлоги, чтобы присоединиться к празднеству. Друг выглядел точно так же как, и в любой другой день. Надо сказать, что не все сегодня решили выделиться: добрая часть жителей выглядела привычно. У многих женщин пестрели ленты в волосах, там и здесь мелькали причудливые головные уборы, массивные яркие бусы, странные башмаки и куртки с узорами в клетку, полоску или разнообразными нашивками. На всех домах, окружающих площадь во всех доступных человеческой руке местах висели древние и новые гирлянды из бумаги, цветы и венки, плетения из коры и растений. Как же жаль, что Мастер и Спрут не увидят этой красоты! Площадь будто превратилась в экспонат музея – калейдоскоп. Пёстрая, яркая, живая, негромкая, разбавленная волшебными звуками гитары и флейты. Словно десятки весёлых незнакомцев из разных времён и разных книг посетили наше поселение в этот великолепный день третьего сезона! Незнакомцев…

– Привет, Прим. – Сказала я и улыбнулась. Старый добрый Прим. Без каких-либо украшений и странностей. Это был один из тех редких случаев, когда на фоне этого красочного безумия Прим казался нормальным.

– Теа! Наконец-то! Это какое-то сумасшествие. Этот гам сводит меня с ума!

– Это всё что сводит тебя с ума? – Прим вопросительно приподнял бровь.

– Конечно, вся эта ерунда с пророчеством тоже. Так бывает всегда. Сначала они веселятся и дурачатся, а завтра будут говорить о том, какие же они дураки.

– Но, Прим…Тигра и правда… – Прим взял меня за локоть и отвёл в более или менее не людное место – тесный проулок между двумя корпусами серых глыб. Там обычно запрещалось стоять, потому что в этом излюбленном месте для пряток дети частенько засыпали.

– Я разрываюсь на части, Теа. Я понимаю, что здесь была какая-то странная женщина, вся эта история с луком…а тут и Тигра находит стрелу, которая и правда к нему подходит. Всё это выглядит, как будто кто-то решил над нами подшутить.

– Ты перечитал газет про «Теории заговора».

– Чувствовала что-то необычное сегодня? – К горлу подкатил ком. Неужели, мне не причудилось?

– Я почувствовала сильный толчок, лишь на пару секунд…Земля будто уходила из под ног. – Прим о чём-то задумался. Было странно стоять в этом оазисе тишины, когда наш привычно молчаливый город разрывался от шума. Словно спящий вулкан пробудился от десятилетий сна.

– Я тоже это почувствовал. Чёрт! – Я неподдельно удивилась. Прим выругался? Это что-то новенькое. – Это всё может быть не шуткой. Возможно, к нам стараются проникнуть чужаки.

– Прим! Ты меня пугаешь! Тебя очень сложно переубедить…

– Я верю тебе, Теа. Если мы оба что-то почувствовали, значит, что-то произошло. Теа? Теа? – Я не могла отвезти глаз от балкончика на колокольне. Он словно бросал мне вызов: «Я знаю твой секрет, Алатея. Тебе от меня не скрыться. Я знаю, что ты жаждешь признания!».

– Теа?! – Прим затряс меня за плечи. – Даже и не думай об этом. Ты девушка, роста у тебя тоже не хватит. И вообще я подумываю спрятать стрелу и не дать никому выстрелить из лука. Это может привести к…

Глава 7

Семь сезонов назад:

– Ну, пожалуйста, Прим! Ты же знаешь, что я не умею просить.

– Я искренне удивлён, что ты пришла ко мне. У тебя вообще есть время на такие вещи?

– Я могу заниматься в любое удобное для тебя время. Твоей маме очень нравится наш малыш. Думаю, она не откажет.

– Ну, не знаю, Теа. Это правда, опасно. Я должен быть уверен, что ты отдаешь отчёт…стой-ка. – Прим убрал непослушную прядь огненно-рыжих волос со лба. В комнате музея было также прохладно и умиротворенно, как всегда. Я только что закончила читать отрывки из «…..ных игр», которые вместе взятые были больше похожи на, средних размеров, брошюру. Но даже из этого количества текста я поняла, что Китнисс очень пригодилось её умение стрелять из лука. Тем более, что у нас кроме этого «мирного» оружия для празднеств, ничего интересного не было. – Ты же знаешь, что девушкам запрещено носить оружие?

– Наша соседка отлично разделывает птицу. И делает это, насколько мне известно, ножом.

– Я не это имел в виду. Что ты прочла, Теа? – Я постаралась состроить гримасу оскорблённой героини романа, как если бы Прим спросил меня что-то унизительное. Но с треском провалилась. Такое под силу только Брене.

– Отрывки из неких «Игр». Главную героиню зовут Китнисс. И ты, конечно же…

– Конечно же, я читал! И совершенно не понимаю, зачем тебе это нужно. Разве что, если ты хочешь переплюнуть меня на одной из ярмарок? – Прим ухмыльнулся, и тогда я поняла: он принял вызов. Он научит меня всему, чему знает. Он любит гордиться результатом своего обучения несведущих. Он захочет, чтобы я выступила перед всеми на следующей ярмарке, а на следующий день на его уроки выстроилась очередь. Это Прим. И мы в который раз помогли друг другу.

Мы просыпались раньше всех, если час сна вообще можно назвать сном. Я почти падала от бессилия в поле, мне казалось, что все видят мою усталость, но люди не замечали. Каждый занят своим делом. Никому нет дела до тебя.

Как наивно я полагала, что быстро овладею навыком стрельбы! Первую неделю Прим учил меня подготовке оружия, полировке и точению стрел. Еще дольше он учил меня различным стойкам и изготовкам… Спустя более, чем месяц монотонной работы, он дал мне возможность выстрелить. Стрела ничком упала в грязь. Прим посмеялся. И с этого времени я вовсе не спала.

Оружие казалось мне лёгким, но неукротимым. Лук то и дело выскальзывал из потных рук, а куча погнутых стрел издалека казалась потухшим костром. Каждое утро начиналось одинаково, мама уже заметила мою непридуманную изнурённость: я была бледна, щёки впали, а кожа высохла от пропусков приёма пищи.

И вот спустя полгода усиленных тренировок я смогла поразить мишень. Прим был горд мною, а также очень удивлён тем, как по его словам, быстро мне удалось научиться меткости, хоть и не скорости.

Тигра был еще слишком мал, чтобы следить за мной, но тренировки я прекратила отчасти из-за того, что, как только он научился ходить, он стал преследовать меня по пятам. А я ни за что бы ни подвергла малыша опасности.

– Я знаю, Прим. Это глупая идея. Не знаю почему, но на минуту мне показалось, что у всего этого есть смысл…

Мой начавшийся монолог прервала удивлённая мина Прима: на площади послышались крики удивления и страха, а не радостный смех. Мы поспешили увидеть причину всеобщего волнения. Картина из прочитанной мною книги ожила.

7.

Люди заполонили не центр площади, а кучно расположились на периферии. Кто-то передвигался лёжа на локтях, будто убегая от неминуемой гибели. Но я-то знала, что это обычный человеческий автомобиль, и не понимала, зачем его бояться? Отец с Тигрой вышли вперёд огромной серой махины с квадратной мордой. Сверху, слева и справа машина была закрыта большими стёклами, но ярко слепившее солнце не давало нам разобрать, кто находится внутри. Я немного обошла толпу, со стороны напоминавшую картину «Последний день Помпеи», и моим глазам предстала массивная задняя часть сооружения, похожая на огромный, крытый странной отражающей тканью, короб. Обычная повозка…Ладно, необычная! Откуда она здесь?

Мой отец заслонил собой Тигру, и тут в безмолвной красочной тишине так и не разгоревшегося празднества, послышались движения со стороны повозки. Левая дверь открылась, и из неё выпрыгнул…Голову резко пронзила острая боль, которая также быстро отступила. Из повозки выпрыгнул высокий хорошо сложенный человек в чёрных ботинках, удивительно узких штанах и облегающей футболке. Его голова была засвечена солнцем, как если бы над ним струился ангельский ореол. Человек подошёл ближе и заслонил своими широкими плечами, словно пытающееся сжечь нас, светило. Я стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть его: ровное лицо с широким подбородком и хорошо очерченными скулами, прямой нос, большие глаза, бледные, словно поджатые губы. Он был брит на лысо, но судя по его светлым бровям, можно было догадаться, что он блондин. Его внешний вид был настолько нетипичен для нашего поселения, что сомнений быть не могло: он пришёлиз-за границы.

– Мы пришли с миром! – звонким эхом отозвался его раскатистый голос. – Смотрите, я безоружен. – Парень, по возрасту казавшийся немного моложе Прима, поднял согнутые в локтях руки вверх.

Со всех сторон послышались громогласные «Держи его», «Бей его», «Чужак», «Не дайте ему уйти!», но мой отец, как и всегда, мановением волшебной палочки сумел добиться тишины вновь. Он поднял ладонь к небу, показывая этим знаком, что он сам всё уладит. И я знала, что так оно и будет. Только не знала, как. Его голос был по обыкновению тихим и размеренным, я видела только несколько обоюдных кивков, а потом отец махнул в сторону Ответственных, которые, как хорьки прятались наверху, на балконе второго этажа библиотеки. Далее отец махнул и в мою сторону. Тут наши взгляды встретились.

Я испугалась. Боялся ли мой отец? Скорее всего, да. Это же чужак, прибывший неизвестно откуда, неизвестно, какой дорогой, неизвестно, зачем? Он мог сделать с нами всё, что угодно. Но уже тогда я знала, отец приведёт его к нам домой и захочет уладить всё мирным путём. Толпа негодовала: из машины вышли еще трое: мужчина постарше, одетый в похожую одежду, с волосами, собранными на макушке в пучок, и две девушки спортивного телосложения, одетые точно также, за исключением громоздких жилетов с десятками карманов.

Отец, скорее всего, попросил тройку снова зайти в повозку, так как они это и сделали. Потом он посмотрел на меня и направил великана в мою сторону. Конвой замыкал Тигра. Я знала, что чужак следует за мной, мне было противно и мерзко, я ощущала, как он сверлит мою спину взглядом. Сзади снова послышалась музыка, и я знала, что отец строго наказал всем продолжить праздник, хоть рады ему остались только мальчишки, которым еще не удалось выстрелить из лука. Как только мы зашли в наш блок, Тигра начал нападать на чужака с вопросами.

– Как вас зовут? Откуда вы? Это автомобиль? Что вы умеете? Откуда у вас такая дивная одежда?

– Тигра. – Тихо успокоила я брата. – Тигра! – Крикнула я изо всей мочи, зная, что так может продолжаться долго. – Пойди и разложи высохшее бельё.

– Но, Ти! – Я строго посмотрела на брата. Чужак сел на корточки и, конечно, вмешался в разговор:

– Какое у тебя замечательное имя! Ты действительно похож на Тигру. – Брат засиял. Хороший ход, чужак. Будешь завоевывать доверие моего младшего брата? Может, ты и проведёшь его, но не меня. – Почему бы тебе не выполнить просьбу своей сестры, а после я отвечу на все твои вопросы, идёт? – Брат вприпрыжку направился в сторону сушильной.

Я заметила на темечке парня странный рисунок, который в книгах вроде бы называется татуировкой. Сверху больше походил на шрам с каким-то странным голубоватым свечением. Мне запомнились лишь очертания: зигзаги, которые изнутри образуют треугольник. Чужак встал в полный рост, но я смогла скрыть своё удивление. Он был явно выше Скалы. Он был выше всех в поселении. Он мог запросто быть тем парнем из пророчества.

Парень обсмотрел меня с ног до головы, и мне сразу же захотелось ополоснуться холодной водой. Мне противила сама мысль о том, что в наши владения вторглись. И вот теперь, один из «них» стоит в моей прихожей, молчит, да еще и вперился в меня взглядом.

– Ти? А какое полное имя? – нарушил молчание чужак.

– Правда? Ты решил познакомиться?

– Я подумал, что очень некультурно стоять вот так в чужом доме, даже не зная имени его владельцев.

– Ты уже знаешь имя одного из нас. Как насчёт того, чтобы представиться самому? – Парень ухмыльнулся, его рот оказался широким, но было видно, что улыбается он не часто.

– Этого я сделать не могу. – Я прыснула.

– Ты не можешь сказать своё имя? Это великая тайна? – съязвила я.

– По правде говоря, да. Я знаю, как это выглядит со стороны: четверо незнакомцев на бронированном грузовике приезжают в ваше поселения в разгар ярмарки. Но у нас, правда, нет злых помыслов, мы здесь с другой целью.

– С какой такой целью? – Я всё это время стояла, скрестив руки в локтях. В закрытой позе.

– Помочь вам. – Я разразилась хохотом.

– Помочь? Нам? Тогда тебе луче занять очередь на площади! По росту ты как раз сойдёшь за лопуха из пророчества. – Парень переменился в лице, стал серьёзным и нахмурил брови.

– Так вот что это такое! Конечно, это не праздник урожая…

– Праздник урожая? В этом сезоне у нас нет никакого урожая! Люди обречены на голод, и что-то мне подсказывает, что в этом есть вина твоих людей, Чужак.

– Чужак? – Парень словно распробовал своё новое имя, и даже согласился с ним. – Пусть будет Чужак, называй, как хочешь. Мы не имеем никакого отношения к порче вашего урожая. И если мы действительно смогли пробраться через границу, это может означать только одно. Пророчество действительно есть.

– Знаешь, в чем проблема моего отца? Он верит всем. Он видит в людях только хорошее. Но не я. Меня так легко не провести. Я знаю, что что-то тут не чисто.

– Ладно, хорошо. Я буду с тобой предельно честен. Я не могу сказать тебе своего имени только потому, что я его не помню! Как только мы въехали на территорию поселения, я забыл всё. Я забыл, зачем мы вообще сюда ехали, откуда мы ехали, кто я… Я всматривался в своё лицо в боковом зеркале машины и не мог сосредоточиться. Я знаю, что люди из машины мне не чужие, я доверяю им, но не помню ровным счётом ничего!

– Очень интересная история. Давно придумал? – Чужак встрепенулся, и, казалось, действительно пребывал в отчаянии.

– Это правда! Ты имеешь право называть меня Чужаком точно так же как и я, имею право называть себя Чужаком. Я чужой для самого себя. А самое удивительное это то, что я точно знаю, что не могу показать жителям поселения то, что я ментально слаб. – Я вопросительно взглянула на парня.

– Ты видела их! Они готовы убить нас!

– Это не так! У нас никто и пальца не поднимет на поселенца…

– На поселенца! Но я не поселенец… – Либо он очень хороший актёр, либо это всё на самом деле, правда.

– Допустим…допустим, что ты говоришь правду. Нет ли у вас в повозке чего-то, что могло бы напомнить о прошлом?

– Мы около получаса после въезда изучали машину, но тщетно… Словно голову обволокло туманом. Единственное, что я знаю… я оставил себе послание. – Парень протянул мне правую ладонь, на которой черной ручкой было выведено «5. Через 2. На рассвете».

– Так вот, что это был за толчок… – Вслух подумала я. – Ничего не понимаю. Что ты должен сделать на рассвете?

– Я не знаю, не знаю, не знаю! В голове ужасная пустота. А твой отец, он сразу вызвался помочь. Мне кажется, мы можем вам доверять.

– Какое удивительное открытие… Ладно. Просто не каждый день в закрытое поселение, из которого нет выхода, попадают незнакомцы на железной повозке.

– Это машина. – Парень облокотился на стену и закрыл глаза, как бы вспоминая что-то. Он уже не казался мне опасным, но потерянным и отчаявшимся. Что, если он вспомнит про себя ужасную правду? Что, если он убийца?

– Да-да, я знаю. Я о таких читала. – Чужак открыл глаза.

– В моей голове беспрестанно крутится одна мысль. Кажется это то, что ты называла «Пророчеством».

– Расскажи.

– Чтобы спасти ваше поселение от заточения, очень…очень…подожди. – Чужак нахмурил брови, чтобы сконцентрироваться и продолжил. – Очень высокий юноша, не ниже ста восьмидесяти сантиметров, должен выпустить стрелу из древнего лука высоко в небеса, стоя на самой высокой точке башни на площади! Звучит как детская сказка! Абсурдно и нелепо! – Он развернулся и ударил кулаком по дверному проёму. На деревяшке осталась вмятина.

– Эй! Ты решил мне дом разрушить? Держи свой гнев при себе, ясно? Если мой отец и согласился принять вашу компанию в нашем доме, имей совесть и веди себя, как гость.

– Прости, Ти. Я правда не хотел, это всё… – Он смотрел на меня своими большими тёмными глазами, якобы ища сострадания. Но я пока не была готова показать ему свою другую сторону.

– Для тебя нет никакой Ти. Меня зовут Алатея. Не смей называть меня Ти, ты мне не друг.

– Алатея… – Он словно снова распробовал имя на вкус, растянул его, якобы стараясь вспомнить, слышал он его раньше или нет. – Прости, Алатея. Я не имел права вести себя фамильярно. Для меня это всё также странно, как и для тебя.

– Это лишь вопрос времени, ты и сам знаешь.

– В каком смысле, вопрос времени?

– Все тебя видели. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем толпа воодушевленных поселенцев примчится к нашим окнам. Ты будешь обязан выстрелить. – Чужак раскатисто засмеялся, а я недоумевающе вперила взгляд в его широкую улыбку.

– Ты серьезно? Ты что, веришь в эту чепуху? – Я подошла к бугаю вплотную и ткнула ему пальцем в грудь. Меня очень давно не выводили из себя.

– Мы жили в спокойствии и гармонии, пока неделю назад в поселении не начались странные происшествия. Потом в наши владения проникла женщина, которую никто раньше не видел, рассказывает нам о каком-то нелепом пророчестве. Кульминацией этой эпопеи стала упавшая с неба стрела! Ну, а свести народ с ума помогли чужаки, один из которых идеально подходит под описание сказочного героя, который всех нас спасёт. – Произнеся свой монолог на одном дыхании, я, наконец, убрала указательный палец с каменной груди Чужака, и отошла отдышаться.

– Но я не герой, Алатея.