Текст книги "Мы победим! Тайные тюрьмы Сальвадора"

Автор книги: Ана Мартинес

Соавторы: Шафик Хандаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Заканчивая рассмотрение этого вопроса, необходимо заметить, что было бы ошибкой считать, что мы готовы на любое урегулирование. Для нас переговоры не означают сдачу или капитуляцию. 9 июня 1983 года Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти и Революционно-демократический фронт обнародовали в Мексике пять пунктов, составляющих основу нашей политики по отношению к переговорам. Первый из них гласит: «Главной целью является обеспечение национального суверенитета и достижение справедливого решения, которое позволило бы преодолеть нынешнее навязанное стране состояние войны и гарантировало бы всем сальвадорцам независимое, демократическое и справедливое общество, а также достойное место среди центральноамериканских народов».

Цель политики администрации США в Центральной Америке состоит в том, чтобы задушить революцию, ликвидировать достигнутые ею в этом регионе успехи, повернуть колесо истории вспять.

В настоящее время по отношению к Сальвадору эта политика состоит из двух частей: военной и собственно политической. Что касается первой, то, как известно, Рейган просил конгресс увеличить военную помощь Сальвадору до 110 миллионов долларов. С военной точки зрения, эта просьба свидетельствует о признании того, что Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти не только не ослаб или близок к своему поражению, но и превратился за последние два года в военную силу, которая становится все более мощной, эффективной и в военном отношение боеспособной. Резкое по сравнению с предыдущими годами увеличение военной помощи рассчитано на то, чтобы не допустить поражения сальвадорской армии в войне, по крайней мере, в ближайшее время, пока готовятся до 50 батальонов по борьбе с партизанами, при помощи которых США надеются изменить соотношение сил в пользу реакции и создать условия для военной победы над революцией.

Что касается численности каждого из этих 50 батальонов, то она колеблется от 800 до 900 человек, хотя иногда называют цифру в 350 солдат и офицеров.

В этой связи уместно вспомнить, что планы увеличения вооруженных сил, выработанные верховным командованием Сальвадора, не выполнялись из года в год ввиду трудностей, связанных с мобилизацией. Юноши и их родители противятся набору в армию, и поэтому его проводят насильно на улицах, в кино, на стадионах и прочих общественных местах, задерживая парней 15–16 лет, ибо армия противника состоит в своем большинстве из молодых людей такого возраста. По этой причине эмиграция молодежи, в основном в Соединенные Штаты, приобрела большой размах.

Маловероятно, что противник сможет увеличить ряды своей армии, и причина не только в сопротивлении набору, но и в страхе верховного командования перед проникновением в вооруженные силы революционно настроенных элементов. Ибо внедрение в армию представителей народных масс, поддерживающих революцию, представляло бы для нашего врага серьезную опасность. Кроме того, он оказывается и в другом затруднительном положении: где обучать стольких новобранцев? Хотя, как известно, вынашиваются планы их подготовки в Гондурасе, что является лишним подтверждением регионализации конфликтов в Центральной Америке.

В политическом же плане тактика строится вокруг выборов. Фактически правительство в стране не правит. Единственно, кто принимает решения, – это верховное командование, да и то порой с большим трудом. И если режиму удается поддерживать какую-то видимость единства, то это результат активной деятельности посла Соединенных Штатов Хинтона, который заменяет правительственных чиновников и даже диктует правительству, какие решения оно должно принять, так как в «правительстве национального единства» нет единства и оно не обладает способностью принимать самостоятельные решения. Министры этого разложившегося правительства недобросовестны, а перспектива поражения лишь увеличивает степень их продажности. Коррупция носит столь откровенный характер, что вызвала большой шум, связанный с должностными многомиллионными взятками и многочисленными грязными делами. Радио и телевидение начали целую кампанию в связи с этим.

Поскольку администрация США не отказывается от идеи не допустить победы революции и, более того, подавить ее, спасая сальвадорский режим, она хочет иметь наготове соответствующие средства.

Ясно, что администрация Рейгана рассчитывает прибегнуть в конечном итоге к интервенции. Для этого она нуждается в новом «узаконенном» правительстве Сальвадора, которое возникло бы, мол, как проявление воли нации, и в новой конституции, которая также якобы выражает волю народа.

По замыслам Рейгана, такое правительство было бы правомочно обратиться к американскому и другим правительствам с просьбой о помощи, включая прямое военное вмешательство. Таким образом, он нуждается в подобном правительстве, разуверившись в том, что его военные планы принесут желаемые результаты – все попытки осуществить их в последние годы давали обратный эффект. Именно по этой причине проведение выборов в Сальвадоре подчинено военным планам, чтобы не допустить победы революции как в нашей стране, так и в других странах Центральной Америки и Карибского бассейна вообще, подавить революционное движение во что бы то ни стало.

В Центральной Америке революционные движения каждой страны независимы при выработке своей политики, а планы их претворяются в жизнь без помощи какого-нибудь другого движения или политической организации. Однако в силу природы наших революционных движений, а также того, что мы противостоим общему врагу, выражаем общие интересы народов и проводим военно-политические операции по пресечению конкретных планов Соединенных Штатов, стремящихся дестабилизировать ситуацию во всем регионе, наблюдается тенденция к координации этих движений.

Не существует и вряд ли может быть единый центр, руководящий революционным процессом в Центральной Америке, но под давлением американских угроз эта координация, равно как и активная, взаимная, боевая солидарность революционных центральноамериканских движений, постоянно растет и усиливается.

В Центральной Америке инициатива находится в руках революционных сил, и в этом кроется проблема для Соединенных Штатов, которые после абсолютного господства там посредством «домашних» и «марионеточных» режимов, возглавлявшихся такими, как Сомоса, не могут с этим смириться.

В Сальвадоре продолжает существовать опасность новых военных переворотов. Вашингтон окончательно ее не пресекает, но рычаги управления ею держит в своих руках, он воодушевляет путчистские группы и всегда имеет возможность выбирать из них лица, более подходящие для того или иного политического момента. Если же некоторые из этих групп пытаются перейти к реализации своих планов, не согласовывая свои действия с американским посольством, то последнее действует в роли пожарника, дабы погасить огонь и утихомирить заговорщиков, однако строго следя, чтобы они были всегда наготове.

Большинство этих путчистов, особенно занимающие высокие командные посты, связаны с американцами, хотя у последних с некоторыми из них существуют разногласия. Например, определенные расхождения в области политики реформ имеются с группами, идущими за партией АРЕНА. Но этот вопрос уже практически снят с повестки дня, ибо процесс реформ был негласно приостановлен, а администрация Рейгана недвусмысленно заявила, что главное для нее – вопросы безопасности и поражение революции. Так что решение проблем, связанных с реформами и правами человека, застряло на этапе пропагандистской болтовни, бюрократической волокиты, образования разных комиссий и т. д.

Наращивание американской военной помощи сальвадорской диктатуре требует от революции максимума усилий, чтобы не потерпеть поражения, продолжать развиваться и быть в состоянии успешно противостоять увеличению военной мощи своего противника.

В течение всего февраля и части марта 1983 года военно-воздушные силы противника осуществляли нечто вроде пролога того, что американское правительство планирует провести в будущем: сбрасывали тонны, сотни тонн бомб на обширные районы Сальвадора. Я был свидетелем этому, когда находился в центре страны, в районе Гуасапы. С рассвета до заката самолеты непрерывно бомбили 500– и 250-фунтовыми бомбами, обстреливали ракетами (до семи за один залп).

Вертолеты в боях стали использоваться чаще, хотя до сих пор без особой эффективности из-за растущего количества потерь, которые мы наносили войскам противника. Это вынуждает его использовать их главным образом для транспортировки раненых в госпитали по всей стране, которые иногда оказываются переполненными. Некоторое время назад в сальвадорских газетах появились фотографии, рассказывающие о недавних боях в районах Сан-Висенте и Сакатеколука. На некоторых из них были изображены раненые солдаты, лежащие под открытым небом в до отказа забитом дворе госпиталя Сакатеколуки.

Новый размах, который американское правительство придает войне в такой маленькой стране, как наша, вынуждает нас сделать соответствующие ответные шаги.

В то же время, однако, мы вновь заявляем о нашей готовности к диалогу без предварительных условий для поиска политического решения. Всему миру ясно, что эта политика, постоянно и неизменно проводимая Фронтом национального освобождения имени Фарабундо Марти, основана не на его слабости, а именно на его силе и возросшей боеспособности. Сегодня, когда мы стали сильнее, когда владеем инициативой в военной области, мы повторяем, что готовы к политическому урегулированию, дабы преградить путь к пожару в центральноамериканском регионе и найти решение, которое обеспечило бы наконец нашим народам свершение заветной мечты – самим строить свои судьбу.

К сожалению, в высших военных кругах противника не видно каких-либо сил, склонных к диалогу. В октябре 1983 года, после того как мы публично заявили о готовности начать диалог, среди офицеров и солдат противника создалась такая благоприятная для этого атмосфера, что верховное командование, дабы справиться с этими настроениями, было вынуждено подыскать какую-нибудь отговорку. Она выражалась в следующем тезисе, представленном на собраниях офицеров: «Верховное командование выступает за диалог, но предварительно мы должны добиться двух-трех важных побед, чтобы прийти к столу переговоров сильными и с преимуществом». Верховное командование хотело тем самым поднять упавший моральный дух офицеров и стимулировать их на военные победы, обещая затем пойти на переговоры. Результаты оказались для верховного командования некоторым образом неожиданными: одни говорят, что 60 % офицеров, другие – 55 или 40 % (хотя эта последняя цифра занижена) высказались за диалог без предварительных условий и каких-либо побед, придя к выводу, что они невозможны. Большинство офицеров батальона «Рамон Бельосо», сформированного в Соединенных Штатах, высказалось именно в этом смысле. Другая значительная часть – от 20 до 25 % – была за диалог на условиях, предложенных верховным командованием, и лишь небольшое меньшинство выступило против.

Это одна из причин, которые вынудили противника на глазах всего мира маневрировать, чтобы ускорить сроки выборов, нарочно сваливая все в одну бесформенную кучу: и выборы, и увеличение военной помощи, и переговоры, и диалог. Все чаще раздаются голоса правительственных чиновников Соединенных Штатов, заявляющих о необходимости «вести переговоры или диалог с партизанами для обеспечения их участия в выборах». Есть и другие заявления: «Сначала – выборы, а потом – переговоры». Уместно вспомнить, что с помощью именно такой уловки удалось увеличить количество избирателей в марте 1982 года.

Тогда большинство сальвадорских граждан были по-настоящему обмануты обещаниями того, что после выборов начнутся переговоры и мир. Помощник государственного секретаря по Латинской Америке Томас Эндерс в то время так и заявлял: «Сначала – выборы, потом – переговоры». Сейчас он снова начинает говорить то же самое. Этот лозунг в избирательной кампании поднимает по указке своих вашингтонских хозяев и Христианско-демократическая партия. Она является козырной картой правительства Соединенных Штатов, которое делает все возможное, чтобы эту партию поддерживали другие политические организации, с целью создать правительство, зависимое от президента – христианского демократа, конкретно – Наполеона Дуарте, любимца США, хотя они поладили бы и с Фиделем Чавесом Меной.

Таков первый вывод, который мы хотели бы сделать из новой ситуации, складывающейся в результате увеличения военной помощи и ее политического приложения – президентских выборов. Второй состоит в следующем: если дебаты в конгрессе Соединенных Штатов и принятые им решения, ограничивающие военную помощь антинародной сальвадорской диктатуре, и имеют большое политическое значение, эффективность их незначительна, ибо администрация прибегает к другим каналам для увеличения этой помощи. Рейган так и заявил, что имеет дополнительные фонды, которыми может распоряжаться без согласования с конгрессом, что он и делает. Существует воздушный мост между аэропортами Гондураса и военно-воздушной базой Илопанго в Сан-Сальвадоре, по которому ежедневно транспортные самолеты «Геркулес» перебрасывают от 17 до 19 тонн груза каждый за один рейс.

Этот груз поступает с военной базы Южного командования Соединенных Штатов в зоне Панамского канала и передается в рамках официально одобренной помощи. Недавнее наступление противника на Гуасапу, включая воздушные бомбардировки и артиллерийскую поддержку, по самым скромным подсчетам, обошлось США в десять миллионов долларов. Перед этим противник пытался провести наступление – также неудачно – в Морасане, которое стоило и того больше: 15 миллионов долларов. То есть в сравнении с этими огромными затратами официальные цифры военной помощи оказываются меньше.

Несмотря на вмешательство США в дела нашей страны, рост военной помощи сальвадорской армии, использование химического и бактериологического оружия, действия гондурасской армии на стороне правительственных войск на севере департаментов Чалатенанго, Морасан и Сан-Мигель с использованием пехоты, артиллерии и авиации, – несмотря на все это, начиная с середины 1982 года, революционная народная война ведется на значительно более высоком качественном уровне и с большей эффективностью.

Это связано с крупными успехами в области строительства революционных вооруженных сил и их концентрации. Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти перешел от создания маленьких, чисто партизанских подразделений к формированию больших частей, конечно, также нерегулярных, ибо, в конце концов, мы не можем вести обычную войну со всеми ее сложными атрибутами. Тем не менее, мы перешли к созданию крупных частей и соединений – вплоть до бригад – на востоке страны, батальонов и рот в других районах. В сущности, речь идет о строительстве подвижных стратегических сил, которые формируются из наиболее способных и бывалых наших бойцов и командиров, с многолетним боевым опытом, обладающих прекрасными моральными качествами, основанными на высокой революционной сознательности.

Это позволяет нам использовать новую тактику, маневрировать на местности, обращать наступление противника на партизанскую территорию в его все более крупные поражения, наносить удары по отборным войскам, что приближает его окончательное поражение, ибо разгром армии достигается не столько ее полным физическим уничтожением, сколько главным образом поражением его оперативных, отборных войск. В США весьма озабочены именно тем, что удары, наносимые по сальвадорской армии, приходятся в основном по таким войскам наряду с уничтожением небольших и средних по численности частей и подразделений местного значения.

Верховное командование противника приняло решение оставить обширные районы на севере страны именно из-за того, что его войска там представляли удобную мишень. Ибо боеспособность наших частей выросла настолько, что уничтожить или захватить в плен вражеский гарнизон численностью до роты уже не представляет большого труда. Однако мы не считаем эти районы «освобожденной территорией». Когда мы говорим о зоне, находящейся под нашим абсолютным контролем, мы имеем в виду территорию в полторы тысячи квадратных километров, где расположены наши лагеря, войска и т. д. Но территория, оставленная противником и находящаяся под нашим непосредственным влиянием и растущей властью, намного больше и включает десятки небольших городов и населенных пунктов.

В течение февраля и марта я лично вместе с другими товарищами прошел около двухсот километров вдоль северной и центральной границ района, где расположен Центральный фронт, не встретив абсолютно никаких сил противника.

А в восточном районе наш контроль еще сильнее: можно обойти вдоль и поперек обширные районы, контролируемые ФНОФМ, так и не столкнувшись с противником, хотя иногда его позиции находятся довольно близко, но входить с нами в соприкосновение он не осмеливается.

С другой стороны, в армии противника участились случаи дезертирства, и сейчас это явление распространяется среди военизированных групп ОРДЕН, «Гражданской обороны» и т. д. Постепенно все поняли, что мы не считаем за врагов членов военизированных групп или солдат, насильно мобилизованных из народа. Убедившись также практически в серьезности нашего обещания (хорошо обращаться с пленными и освобождать их), солдаты, унтер-офицеры и офицеры противника стали сдаваться чаще, а в последнее время целые военизированные группы в некоторых населенных пунктах начали сдавать оружие офицерам и отказываться его носить. В ответ против них были развязаны репрессии.

Далее. Так называемые «стратегические деревни» теряют свое значение; это порочный метод. Речь идет о маленьких деревнях и хуторах (в некоторых случаях могут быть и большие поселки), превращенных в настоящие бастионы и охраняемых военизированными группами «Гражданской обороны». В сущности, это оборудованные в инженерном отношении населенные пункты, многие из которых окружены бетонными стенами, окопами и бетонными каземататами с толстыми, до метра, стенами. И вот в таких населенных пунктах и происходит сейчас добровольное разоружение военизированных групп, о котором я говорил.

В 1981–1982 годах население покинуло районы наиболее упорных боев. И остались поселки-«призраки», покинутые, разрушенные бомбардировками и разграбленные врагом. Сейчас же, по мере роста веры населения в силу Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти и распространения его контроля над той или иной территорией, происходит обратное явление: жители возвращаются, причем отношения между бойцами Фронта и различными слоями населения, включая местные гражданские власти (мэров, судей и т. д.), хорошие, нормальные. Кроме того, регулирование дорожного движения внутри районов, контролируемых или находящихся под влиянием партизан, производит большое впечатление, и каждый, кто проезжает по этой зоне, чувствует себя в безопасности. В некоторых случаях партизаны по просьбе населения проводят ремонтные работы, налаживают подачу электроэнергии в населенные пункты. То есть ФНОФМ превращается в реальную власть, и не только военную, но и политическую, административную, которая завоевала авторитет и доверие населения в обширных районах страны. Это позволяет жителям вернуться в покинутые места, что идет вразрез со стратегией империалистов, в которой опустошение является одним из ключевых моментов. Среди причин нынешней тенденции к усилению воздушных бомбежек можно отметить именно попытку не допустить возвращения жителей и вызвать новую волну эвакуации. Только этим объясняется тот факт, что авиация бомбит обширные районы, где, как прекрасно знает вражеское командование, партизан нет и где наши силы никаких операций не проводят.

Таким образом, усиление действий авиации несет с собой угрозу, главным образом для гражданского населения, и является своего рода компенсацией за потерю территории. Противник не может войти в эти районы, не сконцентрировав предварительно от трех до четырех тысяч пехотинцев, но если он все же туда вторгается, то не в состоянии вести там продолжительные боевые действия и, получив чувствительные удары, уходит, а районы продолжают оставаться в наших руках. Но чтобы не допустить нормализации жизни на данной территории под нашим контролем, противник прибегает к интенсивным бомбежкам, обстрелу с воздуха и использованию токсических веществ.

В настоящее время американские интервенты и их прислужники готовы начать осуществление второй фазы плена «стратегических деревень» под названием «возврат территории», для чего создана целая система органов на национальном, департаментском, муниципальном и кантональном уровнях. Сюда входят четыре министерства, включая министерство обороны. В общих чертах этот план направлен на то, чтобы вслед за крупными выступлениями армии, усиленной помощью США в 1983 году (оружием, новыми батальонами по борьбе с партизанами, новой техникой), проводились крупные операции по восстановлению военно-полицейского контроля над напуганным населением.

С другой стороны, противник собирает силы для защиты центральной и южной частей страны, где сконцентрирована большая часть населения, наиболее важные города, включая столицу, крупнейшие промышленные центры, основные сельскохозяйственные зоны, важнейшие шоссе и железные дороги.

Ясно, что свой уход из северных районов противник пытается оправдать именно этим аргументом, заявляя, что данная зона по сравнению с центральной и южной стратегического значения не имеет. В действительности же она была оставлена после ряда понесенных поражений, в том числе поистине сокрушительных.

Всем известно, что регулярная армия ушла из тех районов под натиском партизан, а не по собственной воле. Эту истину нельзя прикрыть ничем.

Некоторые мелкие и средние буржуа начинают задумываться над тем, что у крупных предпринимателей есть достаточно причин для поддержания войны и что если диктатура будет сброшена, те уедут в другие страны, где у них огромные банковские счета и крупные капиталовложения, и по-прежнему будут богатыми в любом месте, куда им придется эмигрировать. А мелкие и средние предприниматели рассуждают примерно так: «Для нас проблема заключается в следующем: если нам придется уехать, мы превратимся в посудомоек или лифтеров, потому что богатств за границей у нас нет. Поэтому мы решимся эмигрировать только в случае, если будем видеть, что нашей жизни в Сальвадоре грозит опасность. Но факты говорят о том, что революционеры не покушаются на нашу жизнь, честь и благополучие наших семей, не выгоняют нас из наших домов, как об этом трубит реакционная пресса. А раз так, мы останемся здесь».

Так, возникают новые настроения, которые, разрастаясь, порождают конфликты в среде тех предпринимателей, что находятся под железной пятой крупной буржуазии.

Подавляющее большинство католических священников и верующих продолжают сохранять верность церковным постулатам справедливости и мира. Однако среди высшей иерархии католической церкви есть правые элементы, которые сотрудничают с режимом. Империализм нашел подходящую формулу, предложив им «приличное» место в свой политической игре, особенно при создании так называемых комиссий по правам человека и «Комиссии мира».

Мы отвергаем маневры этой «Комиссии мира» и, конечно, не соглашаемся, чтобы диалог или переговоры крутились вокруг того, каким должно быть наше участие в будущих президентских выборах – условие, выдвинутое Рейганом и подхваченное сальвадорским правительством. И по этому вопросу мы выработали свою позицию: «Диалог без предварительных условий», что ставит стороны в равное положение.

Кроме того, мы выработали свою позицию и по отношению к выборам: мы готовы обсудить проблему выборов в рамках переговоров как часть всестороннего решения и рассмотреть ее должным образом, как и любой другой вопрос, который захочет включить в повестку дня наш партнер по переговорам. Диалог без предварительных условий предполагает, что, если встреча уже состоялась, каждая из сторон может поставить на обсуждение любой вопрос, который считает необходимым. Мы готовы обсудить проблему выборов, но никогда не согласимся на выборы под контролем самой диктатуры. Как известно, войне в Сальвадоре предшествовали выборы. Война же разразилась именно потому, что избирательный путь к решению был закрыт самим режимом. Это хорошо известно. Но тот же аппарат коррупции, с помощью которого столько раз совершались подлоги, приведен в готовность вновь. Чтобы привлечь нас к участию в выборах, нам обещают гарантии, что поистине смешно. Мы никогда не поверим в гарантии, которые дают закоренелые палачи нашего народа. Мы не отдадим сотни тысяч активистов и членов наших организаций «эскадронам смерти», которых правительство и военное командование, как они цинично заявляют, не могут контролировать.

Расколоть нас – вот идея, которую постоянно вынашивает противник. Но до сих пор подобные попытки проваливались, и можно сказать с абсолютной уверенностью, что сегодня достичь этого намного труднее, чем раньше.

Итак, наша позиция гибка, и, несмотря на то, что нам известны намерения противника, мы не препятствуем его контактам с некоторыми группами или лицами того и другого фронтов; мы не боимся этого.

В своей контрреволюционной борьбе империалисты и местная реакция не пренебрегают антикоммунизмом и антисоветизмом как идеологическим оружием. Антикоммунизм, выступающий главным орудием в попытках расколоть революционные и демократические силы, изрядно обветшал. Но это не значит, что различные организации, входящие в наши фронты, занимают единую, прокоммунистическую, позицию. Просто никто уже не позволяет, чтобы к нему подходили с антикоммунистическими и антисоветскими мерками, никто в наших фронтах этого не допускает, ибо это находится в противоречии с объективным и практическим ходом вещей.

Наша партия всегда была твердым сторонником единства, даже тогда, когда с другими организациями, входящими ныне во Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти, у нас имелись существенные разногласия, происходила борьба и открытая полемика.

В национальной политике мы участвуем уже более полувека. И за это время ни одно важное движение за демократию и социальную справедливость не проходило без участия коммунистов. На протяжении этих десятилетий коммунистическая партия играла важную роль в формировании общественного сознания и политики. Под влиянием борьбы и связей с широкими массами развивалась и сама партия. Мы всегда были организацией, проводящей большую работу с массами. Всегда, даже в самых трудных условиях. Итак, мы являемся – и это признают все – цементом единства, а не яблоком раздора.

Когда мы, сальвадорские коммунисты, поднимаемся на вооруженную борьбу, то множим свои усилия, направленные на достижение единства революционного процесса. Несомненно, наше участие в народной революционной борьбе изменило партию и наложило на нее отпечаток, которым будет характеризоваться вся ее будущая история.

Все организации Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти прошли длинный путь в своем развитии, и не только в военном аспекте, но и политическом. Как следствие войны, многие из рядовых его членов стали видными политиками, военачальниками, дипломатами, деятелями культуры, которые оставят свой след в истории нашей страны.

Август 1983 года.