Текст книги "Мы победим! Тайные тюрьмы Сальвадора"

Автор книги: Ана Мартинес

Соавторы: Шафик Хандаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Шафик Хорхе Хандаль
МЫ ПОБЕДИМ!

После 40 лет одинокого существования Коммунистической партии Сальвадора в 1970 году в рамках левого движения страны возникли две революционные организации, также поставившие своей целью вооруженную борьбу: Народные силы освобождения (НСО), созданные группой руководящих и рядовых членов коммунистической партии, вышедших из ее состава, и Революционная армия народа (РАН), организованная радикально настроенными студентами, придерживавшимися социал-христианских взглядов, и несколькими бывшими членами Союза молодых патриотов (так называлась организация, предшествовавшая ему – Союзу коммунистической молодежи). В течение последующих пяти лет образовались еще две организации: Лиги освобождения, ставшие затем Революционной партией трудящихся Центральной Америки (РПЦАТ), основанной студентами и преподавателями университета, часть из которых первоначально была связана с Революционной армией народа; и Национальное сопротивление, появившееся в 1975 году в результате раскола РАН. Попытки других групп сформировать новые организации не увенчались успехом, и они вошли в состав той или иной из вышеназванных. Эти четыре организации сосредоточили свои усилия на вооруженной борьбе, а позднее, начиная с 1974 года, также и на массовом движении: профсоюзы рабочих, крестьянские организации, общества учителей, служащих, жителей бедняцких районов, учащихся средних и высших учебных заведений.

В свою очередь компартия приложила немало сил к созданию демократического фронта и его борьбе на выборах (Национальный оппозиционный союз – НОС, образованный в 1971 году). В то же время она продолжала проводить активную работу в профсоюзах, среди населения села, студентов, городской бедноты и в Национальном университете, где с 1963 года выступала за осуществление реформы и демократизацию образования, что в большой степени способствовало значительному росту интеллигенции и распространению среди нее прогрессивных идей, в том числе марксизма-ленинизма.

Позднее я подробнее остановлюсь на анализе причин возникновения других революционных организаций вне Коммунистической партии Сальвадора, на разногласиях в левом движении и последующем процессе объединения всех революционных сил и их союзе с другими демократическими силами. Сейчас же я коротко представлю исторический период, во время которого пути коммунистической партии и вновь созданных революционных организаций временно разошлись.

Победа кубинской революции в январе 1959 года и быстрое проявление ее социалистического характера оказали огромное воздействие на Латинскую Америку. Широкий отклик она нашла в Сальвадоре, и в феврале 1961 года компартия, решив избрать путь вооруженной борьбы, начала готовиться к ней. На протяжении двух с половиной лет компартия широко пропагандировала необходимость этого пути, занималась распространением элементарных знаний ведения партизанских действий среди своих членов и симпатизирующих ей народных масс. Несмотря на то, что в мае 1963 года Компартия Сальвадора изменила свое отношение к этому вопросу (решение было принято Центральным Комитетом и утверждено в марте 1964 года V съездом), идеи революционной вооруженной борьбы продолжали жить, особенно среди студенчества.

В те годы в нашей стране нарастал структурный кризис зависимой капиталистической экономики, переживавшей этап индустриализации, которая благодаря опоре на Центральноамериканский общий рынок с таким успехом развивалась в Сальвадоре до 1967–1968 годов. Острые противоречия, вызванные этой моделью капиталистического развития, осуществляемого при господстве транснациональных монополий и под эгидой Вашингтона, привели в июле 1969 года к «сточасовой войне» между Сальвадором и Гондурасом. Центральноамериканский общий рынок лопнул, индустриализация прекратилась, возрос уровень организованности рабочего класса и активность стачечного движения. Новые формы развития капитализма в сельском хозяйстве, появившиеся в начале десятилетия и еще более распространившиеся после войны с Гондурасом, привели к новой волне пролетаризации огромных масс крестьянства и как следствие к их радикализации и росту боевитости.

Католическая церковь, обладающая сильным влиянием среди крестьян, переживала в те времена этап «обновления», начатый папами Иоанном XXIII и Павлом VI на Втором Ватиканском соборе и в их энцикликах «Пасем ин террис» и «Популерум прогресио», положительные стороны которых получили дальнейшее развитие на конференции Латиноамериканского епископального совета в Медильине (Колумбия) в 1968 году. Многие священники сельских приходов Сальвадора, воодушевленные решениями собора и конференции, а, также папскими энцикликами, начали соответствующим образом настраивать крестьян и проводить среди них организационную работу. Компартия приветствовала эти положительные сдвиги в деятельности церкви с 1967 года. Начиная с 1974–1975 годов наиболее передовые священники вступают на путь поддержки и даже непосредственного участия в революционной вооруженной борьбе[3]3
  Латиноамериканский епископальный совет – Прим. перев.


[Закрыть].

В течение более пяти лет компартия вела активную публичную полемику с левыми вооруженными организациями относительно их политической платформы и выдвигаемых лозунгов. Главная особенность нашей полемики в том, что касается ее стиля и метода, заключалась в отказе подменять эпитетами возможно более глубокий, четкий и убедительный анализ главных аспектов наших политических и идеологических разногласий.

Мы старались изложить и разъяснить нашу политику союзов, нашу оценку характера революции, нашу тактику на выборах, наше мнение о возможности реального претворения в жизнь марксизма в условиях Латинской Америки (возможности, отрицавшейся в то время некоторыми организациями) и о процессе фашизации правившей в нашей стране военной диктатуры. Мы вели полемику, высказываясь за единство левых сил, со всей определенностью добиваясь этого единства. Заслуга компартии именно в том, что она первой подняла и последовательно защищала знамя единства левых сил.

При всем значении нашей полемики, несомненно способствовавшей уяснению ряда вопросов теории и политики, с которыми сталкивалось революционно-демократическое движение, у нее была одна слабость: не затрагивался вопрос о путях революции, диалектическое соотношение борьбы за власть и социально-экономической программы. Это было сделано только после победы Сандинистской народной революции в Никарагуа.

С 1964 года, когда индустриализация была в разгаре, и после изменений, внесенных в избирательный закон, которые позволяли не получившим большинства голосов силам иметь своих представителей в Законодательной ассамблее, начался период следовавших одни за другими выборов, продолжавшийся 13 лет. В начале этого периода сальвадорский народ проявил большой интерес к избирательной борьбе, особенно после того, как депутаты оппозиции вошли в состав Законодательной ассамблеи и в результате выборов значительное количество муниципалитетов и муниципальных советов оказались под контролем оппозиции. Таким образом возникло мощное движение избирателей: именно в нем набрала силу Демохристианская партия. Образованная в 1960 году, она начала принимать участие в выборах после реформ, внесенных в избирательный закон, и стала партией, собиравшей большое количество голосов. Мы включились в это движение в 1966 году прежде всего и главным образом для того, чтобы воспрепятствовать попаданию народных масс под сильное влияние буржуазии и расширить легальные возможности пропаганды нашей борьбы за демократические, антиимпериалистические преобразования. В 1966–1967 годах, когда модель развития, опиравшаяся на Центрально-американский общий рынок, переставала себя оправдывать, мы совместно с другими силами, не организационно, но фактически сформировавшими прогрессивный Демократический фронт, поддержали одного кандидата на пост президента.

Ввиду того что Коммунистической партии Сальвадора приходилось работать в нелегальных условиях и она подвергалась гонениям с 1932 года, для участия в выборах мы договорились с руководителями Партии обновляющего действия (ПОД) и выступили под ее легальной «крышей». Эта партия выдвинула кандидатом в президенты доктора Фавио Кастильо Фигерса, до того времени бывшего ректором Университета Сальвадора.

Действительно, участие в выборной кампании показало нам ее положительные стороны: нам удалось установить довольно тесную связь с народными массами города и деревни, привлечь на свою сторону рабочий класс Сан-Сальвадора, Санта-Аны и других городов, который на выборах 1964 года, первых выборах, осуществлявшихся под знаком избирательной реформы, попал под влияние зажигательного лозунга «Революция бедняков», ставшего девизом Демохристианской партии. Как следствие этой политической активности усилилась борьба трудящихся за свои права, было развернуто забастовочное движение, отсутствовавшее из-за репрессий с 1946 года. Так на практике подтвердилась правильность принятого нами решения.

Немедленно вслед за теми президентскими выборами Партия обновляющего действия была запрещена, но наша партия, опираясь на волю масс, самоотверженно участвовавших в недавней избирательной кампании, сумела остаться в сфере легальной политики: она не распустила комитеты, созданные по всей стране, пытаясь легализовать свою деятельность через другую партию. Эти попытки не увенчались успехом, но в конце концов в 1971 году мы пришли к соглашению с руководителями недавно зарегистрированной партии, Национальный демократический союз (НДС), и вновь получили возможность действовать легально, причем не только мы, но и некоторые другие демократические группы и политические деятели. Тогда и стало возможным создание Национального оппозиционного союза за счет политической договоренности с Демохристианской партией и Национальным революционным движением (НРД), партией, уже тогда возглавляемой доктором Гильермо Мануэлем Унго, нынешним президентом Революционного демократического фронта (РДФ).

Военная диктатура, встревоженная результатами президентских выборов 1967 года и растущим забастовочным движением, вновь прибегла к практике репрессий. Так начал стираться демократический образ, возникший после реформы выборов. Стали частыми и все более ожесточавшимися столкновения народных масс с карательными органами. Все более нагло и откровенно осуществлялись подтасовки на выборах. Эта обстановка отразилась на ХДП: среди членов ее низовых организаций появились более радикальные настроения; равно как и коммунисты, демохристиане сделались объектом гонений и репрессий. Появилось левое течение в первичных организациях и среди части руководителей Демохристианской партий, и особенно в ее молодежной организации, представители которой вошли в состав руководства партии. Все это в конечном счете побудило их пойти на союз с КПС, несмотря на сопротивление части демохристианского руководства.

Образование НОС придало движению народа гигантский размах. Уже в ходе своего первого участия в выборах в феврале 1972 года (президентские выборы того года) он добился большинства, но последовал грубый подлог при подсчете голосов, повлекший неудавшийся переворот, организованный группой демократически настроенных военных (25 марта). Было объявлено осадное положение, развязаны репрессии, и на пост президента вступил официальный кандидат. Тем не менее, мы продолжали участвовать в выборах: в парламентских и муниципальных 1974 года, таких же 1976 года, хотя в самый последний момент, когда стала очевидной подготовка очередного фарса, мы были вынуждены от них отказаться. Несмотря на это, мы продолжали вести пропаганду и агитацию, разоблачать махинации правительства, разъяснять народу опасность процесса фашизации военной хунты, начавшегося в конце 1974 года и все более усилившегося. У диктатуры был практически один выход: если бы она в той или иной степени признала результаты выборов, то потеряла бы контроль над Законодательной ассамблеей и некоторыми другими органами власти. Таким образом, она могла удержаться, только безгранично ужесточив репрессии и реорганизовав государственный аппарат, превратившись в фашистскую диктатуру. А так как военное командование не могло отделаться от процедуры выборов, ее необходимо было извратить, создав иллюзию соблюдения закона. Именно так и произошло: репрессии все более и более принимали характер массового побоища, политических убийств, незаконные аресты и похищения стали обычным делом. Национальный союз оппозиции решил принять участие в президентских выборах февраля 1977 года. Предвыборная кампания началась в последние месяцы 1976 года, и кандидатом на этот раз был выдвинут демократически настроенный отставной военный. Мы одержали еще более убедительную победу, чем в 1972 году, но диктатура вновь подтасовала результаты выборов.

Подводя итог, делаю следующий вывод: участие компартии в избирательной борьбе было в основном оправдано, хотя также было сопряжено с опасностью для нее подпасть под влияние реформизма. С 1964 года выборы стали в центре политической борьбы в стране. Не участвовать в выборах означало отойти в сторону от нее и позволить буржуазии осуществлять идеологическую обработку масс. Участие коммунистов в выборах способствовало подготовке масс к революции.

Мы знали, что выборы не могли быть единственным путем к власти для демократических и тем более для революционных, антиимпериалистических сил, и именно в этом мы убеждали массы в ходе избирательных кампаний, особенно последней. Мы призывали их не заблуждаться относительно выборов, а понять, что этот процесс исчерпает себя и будет необходимо перейти к высшим формам борьбы. Мы руководствовались ленинским учением о том, что массам нужен собственный опыт: на протяжении уже десятков лет мы убеждались в том, что этот путь не приведет к власти, но требовалось убедить в этом массы, для чего они должны были приобрести собственный опыт.

Выборы 1977 года действительно продемонстрировали широким массам трудящихся города и деревни и значительной части средних слоев, что возможности этого процесса исчерпаны. За таким финалом последовал резкий поворот масс в сторону поддержки и непосредственного участия в вооруженной борьбе. Как я уже говорил, с 1970 года в стране существовали вооруженные организации; одной из них удалось создать массовое движение, которое к 1977 году приобрело значительные размеры, но в целом вооруженная борьба еще не являлась движением, охватывавшим широкие массы народа. Национальный оппозиционный союз продолжал оставаться организацией, за которой шло большинство. Компартия приложила немало усилий, чтобы в течение недели после выборов (с 21 по 28 февраля) активизировать повстанческие действия масс: в Сан-Сальвадоре и других городах нами были проведены многочисленные вооруженные и повстанческие акции, нашедшие поддержку в массах. Десятки тысяч людей последовали призыву Национального оппозиционного союза занять центр города – площадь Свободы; были сооружены баррикады, заняты и удерживались в течение нескольких дней примерно 16 кварталов. Люди оставались там, несмотря на то, что их действия носили скорее стихийный характер. На постоянно действующей трибуне один выступающий сменял другого, среди них был сам кандидат в президенты полковник Кларамоунт, руководители союза и просто ораторы из народа. В своих речах они поднимали боевой дух масс, руководили их действиями. Тогда же в других районах города и в других городах небольшие вооруженные группы, главным образом состоявшие из членов Союза коммунистической молодежи и компартии, провели многочисленные вооруженные акции, пользовавшиеся широкой поддержкой народа. На рассвете 28 февраля 1977 года части армии ворвались в центр города, устроили настоящее побоище и очистили площадь Свободы, но боевой дух масс уже был довольно высок и в течение того дня и части следующего, руководимые членами нашей партии и нашего союза молодежи, они провели много акций. Имели место повстанческие действия и ожесточенные столкновения с войсками диктатуры, но они не вылились во всеобщее восстание потому, что среди прочих причин мы не смогли его организовать. Когда партия исчерпала свои возможности конкретного руководства, повстанческое движение начало затухать, но перед народом уже открылась широкая дорога к развертыванию вооруженной борьбы.

В этой обстановке в апреле 1977 года Политическая комиссия Коммунистической партии Сальвадора решила осуществить поворот в деятельности партии в сторону вооруженной борьбы.

Данное решение явилось претворением в жизнь генеральной линии партии, утвержденной на предыдущих съездах, согласно которой вооруженный путь признавался наиболее вероятным для взятия власти в нашей стране. Однако оно сопровождалось рядом оговорок и страдало неопределенностью, что не позволило нам быстро совершить этот поворот. На это ушло два года. На два очень ценных года было отодвинуто непосредственное вступление партии на путь вооруженной борьбы, что отрицательно сказалось на ее ходе. Это имело свои скрытые причины, и Политическая комиссия, начиная со второй половины 1978 года, в процессе подготовки VII съезда провела большую работу по их выявлению. Казалось, что речь шла лишь о недостаточной эффективности наших действий, о некоторых «оплошностях» и т. д. Организационные установки, как, например, о создании групп революционного действия (ГРД) вокруг ячеек партии и Союза молодежи, в течение этих двух лет выполнялись недостаточно энергично. Мы думали, что все сводилось к отсутствию понимания новых организационных форм, однако была вскрыта целая группа причин, действительно затруднявших перевод партии на рельсы вооруженной борьбы.

Если подход партии к вооруженному пути революции и был верен и она четко осознавала, что выборы не могли привести к власти, и убеждала в этом массы, также верным оказалось то, что за 11 лет участия в выборах она приобрела определенный опыт, даже стиль, отдалявшие возможность крутого поворота, который нам было необходимо совершить. За это время как руководство партии, так и ее рядовые члены неоднократно поддавались иллюзиям относительно возможности достижения более значительных результатов посредством выборов. Таковы были серьезные идеологические преграды, которые нам надлежало устранить.

В рамках Национального союза оппозиции партии принадлежала очень важная роль в разработке его программы, его тактики и в осуществлении намеченной линии. В ходе выборных кампаний партия разворачивала очень активную работу, и как результат этого мы оказали немалое влияние на своих союзников, но, как показывают факты, наши союзники также оказали влияние на нас.

Наша партия никогда не высказывала отрицательного отношения к вооруженной борьбе, напротив, она всегда формально придерживалась этого пути революции, но другие идеи и стиль накладывали отпечаток, воздействовали на нас и отрицательно сказались на нашей работе в военной области. В годы, предшествовавшие нашему участию в выборах, как я уже говорил раньше, партия проводила работу в военной области; с начала 1961 года до середины 1963 года нами было положено немало сил на активизацию вооруженной борьбы. Наша позиция пользовалась большой поддержкой масс, но на V съезде партии, состоявшемся в марте 1964 года, в нее были внесены коррективы, и предпочтение было отдано массовому движению. В то время мы усматривали противоречие между массовым движением и вооруженной борьбой.

Необходимо напомнить, что тогда в Латинской Америке имела хождение концепция «партизанского очага», согласно которой по крайней мере в начале партизанских действий не принимались в расчет массы и объективные условия революции, каковые признавались назревшими почти во всей Латинской Америке или, во всяком случае, могли быть «созданы» боевыми действиями в горах вооруженной группой.

Несмотря на то, что наше движение в тот период действительно опиралось на наиболее передовые слои трудящихся, часть товарищей, отвечавших за работу в профсоюзах и поддержанных некоторыми членами руководства, начали рассматривать слабость профсоюзов, причины которой были самыми различными и состояли совсем в другом, как следствие «замешательства», вызываемого в массах нашей агитацией за вооруженную борьбу, и того, что члены партии «поглощены» задачами военной подготовки. Те из нас, кто выступал за вооруженную борьбу, не понимали тогда сложной и тесной связи ее с борьбой политической, – связи, существующей между различными формами невооруженной и вооруженной борьбы масс. Кончилось это тем, что под влиянием подобных доводов мы допустили односторонний подход, и V съезд партии совершил поворот, хотя и записал в своих документах, что «в обозримом будущем наиболее вероятным путем революции представляется вооруженная борьба». Данное положение дополнялось замечаниями о необходимости быть готовым к переходу от одной формы борьбы к другим и уметь «сочетать различные формы борьбы» и т. д. На деле же после V съезда наступил период поворота в сторону экономизма и отказа от политической борьбы во всех ее формах, продолжавшийся три года вплоть до начала нашего участия в выборах. Почти полностью предпочтение отдавалось классовой борьбе в области экономических отношений, – отношений между рабочими и хозяевами. Профсоюзное движение стало главным направлением нашей деятельности, за исключением тех кратковременных моментов, когда на переднем плане было движение за реформу и демократизацию университета. Как уже было сказано, в 1966–1967 годах мы включились в избирательную кампанию и таким образом вновь вернулись в лоно политической борьбы против военной диктатуры олигархии и империализма янки, – борьбы, которая имела уже упоминавшиеся черты, недостатки и последствия.

Эти идеологические проблемы служили препятствием для решительного перехода к вооруженной борьбе в 1977–1978 годах. Прежде всего необходимо было осознать это и, более того, осознать ответственность за ошибки, которая лежала на руководстве партии. И именно то, что руководство партии начало корректировать линию с самокритики, определяющим образом способствовало скорейшему осуществлению процесса исправления ошибок, не вызвав какого-либо раскола в партии и Союзе коммунистической молодежи.

Восстание 1932 года в Сальвадоре, возглавленное нашей совсем юной коммунистической партией, потерпело сокрушительное поражение. Самые выдающиеся руководители коммунистического движения того времени с Фарабундо Марти во главе погибли во время восстания. Только мощное потрясение, вызванное кубинской революцией, приглушило порожденные этим поражением настроения, правда, лишь частично и временно. Победа Сандинистской народной революции, подъем революционного движения в нашей собственной стране наряду с нашей мужественной самокритикой позволили нам через двадцать лет осуществить крутой поворот, сохранив единство партии.

Опыт Коммунистической партии Сальвадора, ее ошибки, а по некоторым основным направлениям не столько ошибки, сколько теоретические и идеологические слабости, связанные с вопросами о власти, характере и путях революции, а также влияние взглядов наших демократических союзников за одиннадцать лет совместной выборной борьбы привели к появлению в наших рядах ложных представлений и иллюзий. Для того чтобы избавиться от них, было необходимо осуществить искреннюю и глубокую самокритику, провести смелые и трудные мероприятия. Успех был достигнут главным образом потому, что нам удалось избежать метода, нередко практикуемого в подобных ситуациях и заключающегося в сваливании вины с одного на другого внутри партии или в обвинении других организаций. Этот способ не только не помогает выявить истинные причины, но, наоборот, приводит к расколу. Раскол мог бы уничтожить нас как партию.

Нами были вскрыты и другие трудности. Главная заключалась в том, что у национального руководства, промежуточного звена, у членов партии, работающих в массовых организациях, – словом, у всех коммунистов, за исключением очень немногих, не было ни малейшего представления о том, как организовать переход к вооруженной борьбе. Мы имеем в виду не столько технические аспекты военной области, сколько представление о правильной военно-политической концепции и конкретных шагах, от простого к сложному, но организации вооруженных действий масс и перестройки партии. Так или иначе, по этой причине в умах членов партии продолжало присутствовать, хоть и не в открытой форме, мнение о несовместимости вооруженной борьбы с массовым движением. Это выражалось, например, в том, что часть руководителей противилась решению перевести активистов партии из различных массовых организаций на подготовку вооруженной борьбы, ссылаясь на то, что это «являлось, по сути дела, отказом от выполнения жизненно важной задачи», и т. д. Эти мнения продолжали иметь место, несмотря на то, что мы уже приступили к разработке некоторых идей, правда, еще элементарных, но правильных, о том, как сочетать одну форму борьбы с другой, как сама партия, от ячейки до руководства, должна вести за собой массы, организовывать и сочетать различные формы вооруженной и политической борьбы. Таким образом, вставала проблема подготовленности наших кадров, уровень их подготовки не позволял выполнить ленинское положение, согласно которому партия должна уметь быстро переходить от одной формы борьбы к другой и сочетать их. Мы столько раз повторяли этот урок, что считали его усвоенным, но жизнь показала, что мы его не поняли и не могли справиться с возникшей задачей. Односторонняя подготовка членов нашей партии затрудняла ее скорейшую перестройку.

Мы осуществили данный переход, потому что смогли решить эти проблемы, внесли изменения в нашу линию, подвергли критике и самокритике реформизм, провели перестройку партии, вооружили ее кадры вплоть до руководящих военными знаниями, довели до их сознания военно-политические концепции, подтвержденные международным историческим опытом. Несколько членов Центрального Комитета, Политической комиссии партии и Союза коммунистической молодежи даже прошли офицерскую подготовку. Все это повысило уровень подготовленности руководства партии, его умения довести до конца сложный поворот и возглавить вооруженную борьбу, создать свои вооруженные силы, участвовать в политической и дипломатической борьбе, короче говоря, принять активное участие в уже начавшейся, но еще не получившей широкого размаха народно-революционной войне в Сальвадоре.

Со всем этим тесно связан вопрос единства левых революционных сил, взаимоотношения коммунистов и революционных организаций, возникших вне партии.

Среди причин, которые привели к появлению революционных организаций вне партии, важное место занимали реформистские наслоения в ее политике, непонимание проблем и практических возможностей организации и осуществления вооруженной борьбы в условиях нашей маленькой, но густонаселенной страны. Но ошибки и слабости коммунистической партии не являются единственной причиной, как утверждают некоторые, возникновения данных организаций. Даже если бы партия и не допустила таких ошибок, все равно появились бы одна или несколько левых и левацких организаций. Об этом свидетельствует и опыт других партий. Дело в том, что, кроме субъективных причин, имеются определяющие объективные причины, проистекающие из классовой структуры и социальных явлений, присущих капитализму среднего уровня развития, и, в частности, зависимому капитализму, когда способ производства и государственная надстройка сохраняют черты докапиталистических общественных формаций, либо капитализму в начальной стадии развития. В Сальвадоре в 50-х и особенно в 60-х годах происходили процессы, способствовавшие быстрому развитию зависимого капитализма. Эти процессы повлекли за собой появление новых социальных слоев, без анализа которых невозможно понять структуру политических сил, действующих сегодня в Сальвадоре.

Рассмотрим же эти социальные слои, хотя бы те из них, которые пополнили ряды трудовых классов. В ходе индустриализации тех лет возник новый рабочий класс, более квалифицированный в техническом отношении, но в силу своего крестьянского и мелкобуржуазного происхождения со значительно более низким уровнем сознания по сравнению со старым ремесленным рабочим классом; сельский пролетариат и полупролетариат, огромная масса городской бедноты, появившаяся как следствие миграции сельского населения, вызванной развитием капитализма в сельском хозяйстве; значительная прослойка мелкой буржуазии, занятая умственным трудом, возникшая в результате роста системы высшего и среднего образования без учета возможностей обеспечения работой, предоставляемых национальной экономикой.

В ходе подготовки и обсуждения «Основ генеральной линии КПС» и Отчетного доклада Центрального Комитета, вынесенных на рассмотрение VII съезда, и в рамках самокритики при осуществлении поворота в сторону вооруженной борьбы мы разработали более глубокую и полную концепцию единства левых сил.

В январе 1979 года, когда нами еще не было проведено встреч с некоторыми из левых вооруженных организаций и когда практически еще не было видно прямого пути к единству, ЦК передал для обсуждения в первичных организациях, включая первичные организации Союза коммунистической молодежи, «Тезисы о партийном строительстве». Приведу абзацы, в которых определяется наша линия на единство левых революционных сил.

«…Перспектива развития революционного процесса в нашей стране настоятельно требует пусть нелегкого, но последовательного, поступательного сближения этих организаций и нашей партии. Это открывает возможность образования в более или менее отдаленном будущем единого революционного руководства и даже слияния части левых революционных организаций в единую марксистско-ленинскую партию.

Наша партия, борясь за единство левых сил, считает эту перспективу единого руководства революцией и единой марксистско-ленинской партией самым логичным, желательным и полезным завершением объединительного процесса. Она рассматривает этот процесс как часть создания и совершенствования марксистско-ленинского пролетарского авангарда революции.

Процесс объединения является и будет сложным. Он предполагает одновременно: сближение, товарищеский диалог и идеологическую полемику, усилия, направленные на достижение единства действий, обсуждение разногласий, устранение неприязни в спорах, заключение каждый раз все более важных соглашений, практическое сотрудничество и соревнование в работе по развитию каждой организации, желание преодолеть сектантский, вредный для дела гегемонизм…