Текст книги "Дождь (ЛП)"

Автор книги: Аманда Сан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Точно?

– Так должно быть, – ручка запорхала над бумагой. А если… это не его идея, а мысль Ками?

Что-то загорелось в пруду.

– Что ты рисуешь?

– Посмотри, – я слышала по его уставшему голосу, что он улыбается.

Я медленно и с опаской шагнула вперед. А если на меня что-то прыгнет из воды? Но свечение в воде было не больше моей ладони, лишь немного шире. Силуэт кружился в воде.

Это был бумажный карп кои, его глаза были черными, чернила поблескивали на его плавниках. Он неестественно мерцал, шевеля плавниками, скользя в темной воде. Его черные и серебряные чешуйки мерцали в сиянии светлячков. Рядом с ним появился еще один силуэт, словно шар света, и теперь в пруду кружили два кои. Потом появился третий, вскоре весь пруд сиял, рыбы рисовали светящиеся узоры в воде.

 

 

 

Я едва слышала Томохиро, когда он появился рядом со мной. Я чувствовала шеей его дыхание, он обнял меня, глядя через мое плечо на кои.

– Доу? – тихо спросил Томохиро, шепча мне на ухо. – Что думаешь?

Я повернулась в его объятиях лицом к нему, утонув в его взгляде. Светлячки были и в его волосах, отбрасывая на его лицо и свет, и тень. Он был похож и на принца, и на демона. Свет и тень плясали, словно от сияния свечи, я не знала, какой из обликов ему ближе.

Но я знала, что хотела, чтобы он принадлежал мне.

Я приподнялась на носочках, прижавшись губами к его губам. Он обхватил меня крепче, прижимая к себе и целуя в ответ. Голова кружилась. И каждое его прикосновение вспыхивало на коже.

Светлячки опускались ему на руки, ноги, пояс его джинсов. Они мерцали. Они путались в моих волосах. Я чувствовала, как они щекочут кожу бумажными крылышками.

Мы с Томо были укутаны звездами, окружены тысячами сверкающих крыльев.

Меня напугал громкий всплеск. Мы застыли, цепляясь друг за друга и оборачиваясь.

Призрачно-белый кои плыл на поверхности воды, словно его выбросило на сушу, он в отчаянии бил хвостом. Рыбы суетились, еще больше появлялось на поверхности. В воде расплывалась алая кровь, темная в свете луны.

Я прижала ладонь ко рту.

– Они убивают друг друга.

Томохиро поспешил к блокноту, схватил ручку и перевернул страницу. Он зачеркивал рыб, пересекал линиями их шеи и плавники. И рыбы по одной всплывали брюхом вверх, пока пруд не стал могилой тускло мерцающих кои.

Они таяли, становясь черными спиралями в воде, растворяясь в ней. Часть чернил уносил ветер, они становились золотистой пылью и мерцали среди серебряных светлячков.

– Кусэ-йо, – выругался едва слышно Томо. – Почему всегда что-то идет не так? – и тут меня что-то укусило.

– Ай, – сказала я, хлопнув по шее. Пальцами я задела крылья светлячка, он упал на траву и угасал.

Еще укус.

– Ой! – Томохиро еще не смотрел. – Что такое? – выпалила я, и он поднял голову.

– Доушита? – спросил он. – В чем дело?

И тут я поняла, что снова помешал языковой барьер. Ай и ой на японском звучали иначе, он даже не понял, что я сказала.

– Итаи! – сказала я, отбрасывая светлячка с ноги. Томо посмотрел на меня с ужасом. Светлячки снова собирались, становясь серебряным облаком. Они гудели в унисон. И облако помчалось на меня, я закричала и упала на землю.

– Кэти! – он занес ручку над страницей.

Послышался взрыв, сотни светлячков разбились в один миг.

Они падали, словно звездочки, словно замедленный фейерверк.

Меня охватила печаль. Я вытянула руку, пытаясь поймать падающие тела. Они были невесомыми. Словно их и не было.

Мне стало плохо, пока я смотрела, как их свет угасает. Все пошло не так.

Мир кружился, я слышала крики Томохиро. Перед глазами что-то кружилось, словно я спала.

Я падала, ветви темного дерева появились надо мной.

Томохиро поймал меня, его руки обхватили мои плечи, осторожно опуская меня на траву под деревом.

– Кэти, – сказал он, его голос слышался эхом. Звезды перед глазами угасали и падали.

– Острые звезды, – услышала я свой голос. Болели порезы на запястьях. Томохиро выругался и снял рубашку, встряхнув головой, укрыв им мои голые руки. Он пропал, а я смотрела на падающих светлячков. Над ними темные тучи медленно двигались к горе Фудзи. Погасли последние огоньки, поляна погрузилась во тьму. Я медленно дышала, со мной было что-то не так. Я касалась пальцами травы, пытаясь прийти в себя.

– Кэти, – сказал Томохиро, его теплые руки убрали волосы с моего лица. – Ты в порядке?

– Не знаю. Мне не по себе.

Он вытащил банку с чаем с молоком и с треском открыл ее. Он приподнял мою голову. Сладкий холодный напиток полился мне в рот.

Он отбросил банку в сторону и склонился надо мной, перетаскивая меня к себе на колени. Его теплый живот оказался рядом с моей щекой, я видела мышцы, натренированные кендо. Лунный свет очерчивал множество шрамов на его правой руке. Я скользила по ним кончиками пальцев, и некоторые шрамы были гладкими, а некоторые – недавно зажившими.

Моя ладонь коснулась его плеча, и мы увидели, что по моему запястью стекает кровь.

И потрясение помогло мне взять себя в руки.

– Что случилось? – спросила я, моргая. Я села, но голова закружилась, и я прижалась к Томохиро.

– Светлячки покусали тебя, – сказал он. – Прости, Кэти. Чэ, опять я все испортил.

– У меня течет кровь, – выдохнула я, но Томо уже искал в кармане платок. Бедный слоненок, что промок из-за чернил на фестивале, теперь был пропитан моей кровью, Томо осторожно вытирал мои запястья.

– Не понимаю, – сказал он. – Укусы не глубже, чем порезы от бумаги. Больно, но не серьезно. Может, у тебя аллергия…

Он замер, его глаза расширились.

– Что такое?

– Ничего, – сказал он, снова вытирая мою руку.

Я забрала у него платок.

– Кэти, – он попытался вернуть его.

Я застыла.

Я истекала чернилами.

 

 

Сердце колотилось. Что происходит? Я отбросила платок подальше.

– Я истекаю чернилами, Томо. Почему? – я смотрела на укусы на руках, из каждого вытекали тонкие струйки чернил.

– Кэти, все в порядке, не бойся. Такое уже происходило?

– Конечно, нет, – мой голос дрожал. Слезы застилали глаза. – Что со мной творится?

– Ладно, – сказал он. – Сначала остановим кровотечение, а потом подумаем, хорошо?

Я дрожала. Чернила были не раз на руках Томо, но он никогда ими не истекал. Почему же я истекаю чернилами? Почему сейчас?

Я уже не могла притворяться, что я – нормальная. Джун был прав. Во мне были чернила.

Томо своей рубашкой вытирал укусы, прижимая ткань, пока течение не остановилось. Он молчал, осторожно касаясь тканью порезов, погруженный в мысли. Последние два укуса истекали кровью, что уже немного успокаивало.

– Похоже, перестало, – сказал он.

– С тобой такое случалось? – тихо спросила я. – Ты истекал чернилами?

Он покачал головой.

– Никогда.

– Отлично, – сказала я. – Просто прекрасно.

– Прости, – отозвался он. – Я идиот. Просить тебя прийти сюда, а потом начать использовать чернила. О чем я вообще думал? Дурак.

– Поздно себя корить, Томо. Если ты не заметил, то способности Ками тут не только у тебя.

– Как ты можешь быть Ками? Не понимаю, – сказал Томо.

Я зажмурилась, щеки пылали. Я ведь могу рассказать ему о том, что узнала от Джуна, не упомянув наши встречи?

– Ниичан, брат Юки, назвал меня искусственным Ками, – сказала я. Уж лучше Ниичан, чем Джун.

Глаза Томохиро расширились.

– Что?

– Я не родилась Ками, – сказала я. – То есть, родилась, но… случайно. Мама отравилась чернилами, когда была беременна, и они как-то проникли в меня. Я спросила у Дианы, и она подтвердила. Мама съела что-то нарисованное, и ей было очень плохо.

– Почему ты не рассказывала? – прошептал он. Словно бумажные кои, он был бледным.

– Я пыталась, – сказала я. – Но ты не верил, что я – Ками.

– Ага, о таком я еще не слышал. Созданный Ками.

– Это странно, – сказала я, – но ведь и чернилами я истекала не просто так. Что нам теперь делать?

– Не знаю, – ответил Томо. – Но я защищу тебя. Обещаю. Я знаю, что многое порчу, но я пойму, как этим управлять, – он ударил кулаком по земле. – Черт! Ничего не получается. Я теряю контроль, когда рисую и когда не рисую, и как же я собрался тебя защищать? – его глаза мерцали в лунном свете. Они были темными, и казалось, что он заплачет. Он выглядел растерянным и недовольным. Мне было больно видеть его таким.

– У тебя получится, – сказала я, коснувшись его щеки. – И я защищу тебя, Томо. Мы найдем выход.

Он взглянул на меня, в глазах блестели сдерживаемые слезы. Взгляд скоро станет холодным. Я это знала. Он закроется, отдалится от меня.

– Мы ходим по минному полю, Кэти, – сказал он. – Если я хочу тебя защитить, то почему продолжаю тебя ранить?

Я думала почти о том же. Почему мне не хватает сил держаться от него подальше?

– Мы найдем выход, – сказала я. – Я не хочу, чтобы ты отстранился.

Он прижал ладонь к моей.

– Я тоже не хочу, – отозвался он. – Не хочу. И не могу.

Я схватилась за его плечо и приподнялась. Он придерживал меня за спину, склоняясь ко мне.

– Ябаи, – прошептал он. Опасно. И его губы коснулись моих, все остальное забылось.

Он рухнул на меня, прижавшись теплой грудью к моей. Я скользила пальцами по его шрамам, он дрожал, слышалось негромкое рычание. Пряди его медных волос щекотали мою кожу. Он целовал мою шею. Его спина под моими пальцами была горячей.

Я не могла ни о чем думать. Потому Диана и не отпустила бы меня на пустую поляну с красивым мальчиком, но я забыла об этом. Я хотела, чтобы все вокруг искрилось и сияло.

Сияло. Вдали было странное сияние.

– Томо, – сказала я, и из-за тона моего голоса он остановился. Он поднял взгляд, щекоча волосами мою шею, а потом повернулся, чтобы увидеть то, на что смотрела я.

Чернила подхватил ветер, и они, мерцая, летели к горе Куно, где заканчивалась канатная дорога. Чернильная пыль сверкающим облаком направлялась к храму Токугавы.

Чернила подплывали к крыше ромона, видимой отсюда, и каждый раз появлялась вспышка.

– Ксо, – прошептал Томо.

– Словно огромный фонарь от насекомых, – сказала я, глядя на вспышки.

– Не понимаю, – он убрал с лица челку. – Какая связь между Тайрой и Токугавой? Они постоянно снятся мне в кошмарах, я не смог пройти врата… а теперь еще и чернила летят туда? Что все это значит?

– Тайра и Токугава были Ками-самураями, – сказала я. – Наверное, дело в этом.

– Ками-самураи? – Томо удивленно смотрел на меня. – О чем ты?

Ой. И снова я чувствовала себя виноватой из-за Джуна.

– Ниичан сказал, – попыталась выкрутиться я, – что есть разные Ками. Императорские Ками – наследники императора, а Ками-самураи – выходцы из кланов. У них общие предки, но они воевали между собой. Может, так ты связан с Тайрой и Токугавой.

Томо смотрел с недоверием.

– Никогда  о таком не слышал. И если я связан с Токугавой, почему меня не пустили врата, а инугами едва не соскочил со стены?

– Может, ты – наследник его врага?

– Демон, как и всегда, – вздохнул он.

– Я не это имела в виду, – сказала я. – Ты можешь быть наследником другой самурайской семьи.

– Если Ками-самураи есть. Кэти, давай теперь ничего друг от друга не скрывать? Я не понимаю, почему ты мне все это не рассказала.

Он был прав, и я в панике пыталась придумать, как выкрутиться из собственной лжи.

– Ты плохо вел себя, когда я вернулась из Мияджимы, – сказала я, решив давить на вину. – Ты ведь помнишь отель любви и твою попытку оттолкнуть меня?

Он смотрел на меня, как побитый щенок, и мне стало больно.

– Ясно, – сказал он. – Но больше никаких секретов, ладно?

– Ладно, – ответила я. Мы смотрели, как чернила вспыхивают у врат, пока сияние не погасло. – Надеюсь, это спишут на какие-то аномалии, – сказала я. – Здесь все равно нет никого, кроме нас.

– Кэти, – сказал Томо, касаясь моей руки, лежавшей на земле, – может, нам стоит попытаться еще раз? Но когда ты будешь готова.

– Пройти через врата храма? – спросила я, Томо покраснел.

– Я об отеле любви, – он пристально смотрел на меня из-под челки.

Ой. Мое лицо пылало.

– Эм, я…

Он расхохотался.

– И снова краснеем, Грин, – сказал он, взлохматив мне волосы, после чего он встал. – Я все еще не растерял хватку.

– Заткнись, – возмутилась я, – и оденься. Нечего тут светить, – он усмехнулся и надел рубашку. Он схватил блокнот и сунул в сумку, я потянулась за своей сумкой. Он склонился и поцеловал меня в щеку, когда мы шли к автобусу в темноте.

– А знаешь что, Кэти? Ты теперь такая же опасная, как и я.

Интересно, сколько в этом правды?

* * *

Кейтай зазвенел, когда я переодевалась в уютную пижаму. Я долго сидела в ванне, вспоминая, как кожу покалывало от его прикосновений. Он, наверное, думал о том же. Я схватила телефон и нажала на кнопку.

– В этот раз ты в одежде? – спросила я.

– Эм… Кэти?

О, боже. Я побледнела.

– Джун?

– Прости, я… Ты ожидала другой звонок? – я по голосу слышала, как ему неловко.

– Нет! Нет, – как же неловко. – Это неудачная шутка. Забудь. Что случилось?

Стоп. Он ведь не видел облака чернил в Нихондайра? Нужно быть осторожнее.

– Просто хотел узнать, как у тебя дела.

– Все в порядке, – сказала я. – Спасибо за заботу, – я села на край кровати, листая учебник, собираясь делать домашнюю работу.

– Не за что, – отозвался он. – Как… Юу?

– О. Так ты пытаешься пригласить меня в свой круг, Джун?

– Итаи, – тихо рассмеялся он. По телефону его голос очаровывал. Я почти забыла его холодный взгляд. Его голос был теплым. – Обидно. Я думал, мы уже забыли об этом.

– Кто-то, может, и забыл, – сказала я. – Но Томохиро ты все еще не нравишься, Джун.

– А меня тревожат его силы, – ответил он. – Он еще управляет ими? В ту ночь… он казался нестабильным.

– Не знаю, – сказала я. Одно дело – получать от Джуна помощь с чернилами во мне, но обсуждать с ним Томохиро было странно. – Он в порядке. У него были проблемы, когда он перестал рисовать, но все обошлось.

– Так он все еще рисует, – тихо сказал Джун.

– Все в порядке, – возразила я. – Все под контролем, – вот только это была неправда.

 – С талантом Юу? Сомневаюсь. Он слишком силен. Я видел, на что он способен, той ночью, потому мне и не по себе.

– Но ты ведь сам сказал, что он может научиться, да? Научиться управлять чернилами?

Джун ответил не сразу.

– Это не одно и то же. Он все равно будет опасным. А если он будет управлять силами, якудза он станет только интереснее.

– Это случилось с твоим папой? Он мог управлять силами?

Джун молчал. Я чувствовала холодок. Когда он снова заговорил, тепла в его голосе уже не было.

– Да, он мог контролировать чернила. Но их нельзя сравнить с силами Юу. Он рисовал им деньги и оружие. Чаще он рисовал наркотики, потому что людям, что их принимали, было уже все равно, где он их взял.

Я не хотела этого знать. Это было слишком страшно, чтобы даже заглядывать в те события.

– Юу не сможет управлять чернилами, пока он не примет, чем является. Тогда чернила перестанут бороться с ним, но только если он примет свою способность, свою судьбу, а не будет убегать от нее. Он все еще будет опасным, но хотя бы сможет управлять силами.

Я молчала. Я знала, что Томо никогда не перестанет бороться с такой судьбой.

– Но я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Мы о многом говорили. Я уж побаивался, что запугал тебя.

– Нет уж, – ответила я. – И это правда, Джун. Ты угадал. Я говорила с тетей, и оказалось, что был странный случай. Мама съела нарисованную питахайю. Она чуть не умерла.

– Хонтоу ка? – спросил Джун. – Серьезно?

Я кивнула, хотя он не мог меня видеть, и вытянулась на кровати рядом с тетрадями и учебником. Я смотрела на порезы на руках и ногах от светлячков.

– И еще кое-что, – сказала я. – Джун, сегодня меня укусил жук. Глупо, но… я испугалась.

– Испугалась? – голос его стал громче, чем обычно. В груди стало теплее от мысли, что он беспокоился обо мне.

– У меня вместо крови текли… чернила. Что это значит?

Молчание. Я сказала что-то не так?

Его голос был холодным.

– Что тебя укусило?

– Светлячок, – сказала я, сердце колотилось. Почему он заговорил так? Что-то не так? Неужели… со мной что-то не так?

– Он нарисовал его, да? – резко сказал он. Глубокий вдох. – Светлячок. Ты была рядом с ним, когда он рисовал.

Я почувствовала раздражение. Почему я должна перед ним отчитываться? Он звучал почти ревниво.

– Знаешь что? – спросила я, дрожа. – Это не твое дело. Забудь мои слова.

Он взорвался.

– Ты думаешь, это все игрушки?

Слова меня напугали.

– Я не должна тебе отвечать, Джун.

– Не во мне дело, – сказал он. – Каждую минуту с Юу ты подвергаешь опасности и свою, и его жизни. Весь мир. Забыла мои слова о бомбе? Зачем ты играешь с огнем, Кэти?

– Ты ничего не знаешь, – я села и обхватила рукой колени.

– Не знаю, – сказал он. – Но ты ведь знаешь? Ему становится хуже. Фейерверки, то, как ты отреагировала на нарисованный мной стакан с водой, и чернила вместо крови…

– И что мне делать? – спросила я. – Уехать из Японии?

– Юу захватит его Ками раньше, чем он научится управлять чернилами. Это станет смертельно для него или для тебя. Что-то еще было? Помутнение? Кошмары? Необъяснимые рисунки или что-то странное? Хоть что-то из этого…

– Нет, – соврала я, дрожа. – С ним все в порядке.

– Кэти, если ты истекала чернилами, значит, они пытались проникнуть в Юу. Он – магнит, он пробуждает чернила в тебе. Если он не придет ко мне за помощью, тебе будет больно, а потом пострадает и вся Япония. Это не игра. Тебе нужно держаться от него подальше.

Слезы застилали глаза. Жизнь без Томо… я не выдержу.

Его голос стал теплым и успокаивающим.

– Я знаю, что… у тебя есть к нему чувства, Кэти. Но если ты останешься с ним, это уничтожит вас обоих. Этого ты не захочешь.

– Другого выхода нет? – спросила я. Конечно, он был опасен, но он не мог причинить мне боль. Хотя на тренировке, если не Ишикава, это случилось бы.

– Мне очень жаль, – сказал Джун. – Пока Юу не обратится ко мне за помощью, он вряд ли будет… не опасным.

– А если… он присоединится к тебе? С ним все будет в порядке? – я не могла поверить, что говорю это.

Я слышала дыхание Джуна.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы убедить его. С ним Ками вернут то, что по праву наше. Он перестанет терять контроль, он станет тем, кем должен быть.

Лучше ему не станет. Он превратится в монстра, которого боялся.

– Но пока этого не случится, тебе нужно держаться от него подальше. Он может отреагировать на расстояние, ему может стать хуже, но ужаснее всего будет, если ты вернешься к нему. Это словно наркотики, которые мой отец рисовал якудза. Тебе кажется, что без него тебе будет ужасно плохо, но с Юу ты можешь погибнуть. Он может погибнуть.

Я не знала, что сказать. Томо был Ками. От этой правды не убежишь.

– Мне очень жаль, – сказал Джун.

– Слушай, – отозвалась я. – Мне… еще делать уроки.

– Кэти…

– Има дэру йо, – выпалила я. Разговор окончен.

Он замолчал. А потом очень быстро ответил:

– Вакатта, – я понял.

Я нажала отбой и бросила телефон на пол.

Слезы лились по щекам, я всхлипывала.

Я-то думала, что смогу жить здесь с Дианой, Юки и Томохиро.

Я ошибалась. Я потеряю Томохиро, как потеряла маму.

Чернила должны были убить меня, когда я еще не родилась. Зачем жить, постоянно всех теряя? Как мне жить, если чернила постоянно останавливают меня?

Я плакала, но других вариантов не было. Выхода не было.

Чтобы спасти его, я должна его отпустить.

 

 

 

 

– Кэти-сан, можно вас на минутку?

Мы с Юки и Танакой замерли у двери класса. Сузуки-сенсей прислонился к столу и выжидающе смотрел на меня.

– Ждем во дворе, – прошептала Юки и скрылась за дверью. Танака похлопал меня по плечу и ушел за ней.

Я медленно подошла к столу, готовясь к тому, что обрушится еще одна часть моей жизни. Разве не видно, что мое сердце разбито? Если меня еще и в международную школу отправят, все будет кончено. Я разобьюсь на кусочки.

– Кэти, я хотел поговорить с тобой о недавнем задании, – сказал он, протянув мне проверочную по математике. Листок был полон красной пасты. Вместо оценок учителя в Японии ставили кружочек рядом с правильными ответами и крестик – рядом с неправильными, словно играли в крестики-нолики.

Я смотрела на океан красных кружочков.

– Не понимаю, – сказала я. – Здесь все… правильно.

– Да, – улыбнулся Сузуки. – Вам всегда хорошо давалась математика, Кэти, но меня радует это, – он указал на письменный ответ. – Я заметил, что вы стали использовать больше кандзи, и не только я. Учителя биологии и истории тоже этому рады. Вы стараетесь, и мы это видим.

Я готова была парить от облегчения.

– Спасибо, – сказала я, чуть склонившись.

Он кивнул и забрал листок, оставив его на столе.

– Но ваш уровень все еще далек от остальных учеников, Кэти. Ваме еще многое предстоит выучить.

– Знаю.

– Вы показали, что можете это сделать, но на это уйдет время. А уже октябрь. Конец учебного года в феврале. Если вы не хотите менять школу, что я предлагаю вам остаться на второй год.

В ушах звенело. Он ведь не мог такого сказать?

– Остаться?

– Я только хочу, чтобы вы были готовы к экзаменам, – сказал он. – Я слышал, что вам помогают Ватабэ и Танака, но им нужно и о себе подумать. Нельзя рассчитывать только на них.

– Я буду стараться, – сказала я. – Я не хочу на второй год.

– Я вас не заставляю, – вздохнул Сузуки. – Но как ваш классный руководитель, я тревожусь о ваших знаниях. Если вы этого хотите, то нудно работать. Не отвлекаться. Не ходить на кружки, прогулки с друзьями, парнями, а много учиться.

Отлично. Мир сговорился против нас с Томохиро.

– Я подумаю.

Сузуки кивнул.

– Я хочу помочь, Кэти. Как и всем моим ученикам.

– Знаю, – сказала я. – Спасибо.

Я вышла в коридор, направившись в гэнкан. Щеки пылали от смущения. Хорошо, но не достаточно. Но я разберусь с этими кандзи. Гэнкан был полон учеников, здесь было шумно и тесно. Я схватила туфли и поспешила во двор, где меня ждали Юки и Танака.

И не только они.

Томохиро улыбнулся, челка упала на его глаза.

Решимость во мне пошатнулась. Зачем он так на меня смотрит?

– Кэти-чан! – помахал мне Танака. Словно я их могла не заметить. Я только их и видела.

Я подошла и остановилась рядом с Юки.

– О, – сказал Томохиро; обычное приветствие.

– Привет, – отозвалась я, сердце колотилось. Он нахмурился, разглядывая меня. Он понял, что что-то не так.

– Я тут рассказывала новости, – сказала Юки. – Ниичан приехал на неделю.

– Отлично, – отозвалась я. – С ним будет не так скучно дома.

– О, это ведь не отпуск, – сказала она, помахав руками. – Он будет работать в Сенген Джинджа как представитель храма Итсукушима. Это храмы-братья.

– Какой Сенген? – спросила я, Томохиро побледнел. Джинджа – это храм, но синтоистский, а не буддийский. И это значит, что там ками.

– В районе Аой, – сказала она. – Немного западнее парка Сунпу. Поэтому… – она хитро посмотрела на меня. – Думаю, стоит сходить туда на двойное свидание и заодно встретиться с Ниичаном.

– Двойное свидание? – да она шутит.

Томо скрестил руки на груди и прислонился к каменной стене.

– Двойное свидание для встречи с твоим братом, Ватабэ? – спросил он. – Не очень-то романтично, – он пытался отказаться от похода в храм. Станет ли ему снова плохо во вратах?

Юки покраснела.

– Не совсем двойное свидание. Мы же с Танакой не встречаемся.

Танака поправил солнцезащитные очки на носу, его щеки были красными.

– Это отличный шанс для Юки пошпионить за тобой и Кэти, Томо-кун, – сказал он, Юки вскрикнула и ударила его по руке.

Томо усмехнулся.

– Это уже похоже на правду, Ичиру. Может, сходим вместо этого в кафе?

– Не могу, – сказала Юки. – Мне нужно увидеть брата. Мама попросила, – она держала коробочку бенто, обернутую синей тканью фурошики. – Это же большой храм. Кэти его еще не видела, и это романтическое место.

– Романтическое? – спросила я. – Храм?

Юки пожала плечами.

– Ну, да. Там ведь красиво. Храм построил Токугава. Он был важным самураем в Шизуоке. Там огромные тории и красивые сады.

Токугава. О, боже. Теперь понятно, почему Томохиро против. Он вообще сможет туда войти?

– У меня еще много домашки, – сказала я. – И Томо нужно готовиться к экзаменам.

– О, я все поняла, – сказала Юки. – Вы хотите сбежать в отель любви, да?

– Юки! – возмутилась я. Томохиро улыбнулся. Он склонился ближе и крепко обнял меня. Я вздрогнула, из-за такой близости в теле вспыхнул жар.

– Хочешь, чтобы мы начали прямо здесь? – хитро спросил он.

Юки и Танака покраснели.

Я вырвалась.

– Это возмутительно, не находишь?

Он рассмеялся и обнял меня крепче. Я оказалась слишком близко к нему и могла думать только о прошлом вечере. И о предупреждении Джуна.

– Томо-кун? – послышался робкий голос.

Шиори стояла у ворот, ее живот, каалось, стал еще больше.

– Шиори. Что ты здесь делаешь? Все в порядке? – спросил Томохиро. Он ослабил хватку, и я отошла в сторону, но Шиори успела увидеть достаточно. Ее щеки пылали, они сузила глаза.

Юки заметила и покраснела за меня. Она повернулась к Шиори.

– Это не твоя школа, тебя здесь быть не должно, – заявила она, уперев руки в бока.

– Простите, – сказала Шиори с милой улыбкой. – Но я же стою у ворот? Это не считается.

– У Юу-сана есть девушка, – заявила Юки. – Так что отстань от него.

Улыбка Шиори увяла.

– Полегче, Ватабэ, – сказал Томохиро. – Она это знает.

– Тогда что она здесь забыла? – проворчала Юки.

– Я хочу поговорить с Томо-куном, – сказала Шиори.

Танака кивнул ей.

– Ты меня помнишь? – спросил он. – Я был в том же кружке каллиграфии, что и Томохиро в начальной школе. Ты иногда ходила с нами домой после школы.

Шиори посмотрела на него, склонив голову.

– О. Что-то вспоминается.

– Он говорил, что ты ему как сестра, – улыбнулся Танака.

Шиори побледнела.

– Ох.

– Чэ, – пробормотал Томохиро и направился к ней. – Что такое?

– Просто я звонила тебе прошлым вечером, и ты был занят, – она мрачно взглянула на меня. – Ты постоянно занят. Я хотела увидеть, что все в порядке.

– В порядке, – сказал Томохиро. – Просто… многое изменилось, – он взглянул на меня, я сжалась. Мне было неловко, словно я все испортила. Я не хотела мешать, но все так и казалось. Если бы не я, если бы я отдалилась от Томо, они были бы вместе?

– Понятно, – опечалилась Шиори.

– Эй, – улыбнулся Томохиро. – Гэнки дашитэ. Выше нос, – он заправил прядь волос ей за ухо, внутри меня все пылало. – Скоро родится ребенок, и уже у тебя не будет на меня времени.

Как я смогу его бросить? Я даже не могла его видеть с другой девушкой.

– Я покончила со школой, – заявила Шиори. – Слишком много комментариев, все стало хуже, и меня попросили оставаться дома, пока я не рожу. Сегодня был последний день. Я думала, что мы сходим поужинать, чтобы день не прошел впустую. Может, шабу шабу? Я угощаю.

– Я… не могу, – сказал Томохиро. – Мы идем на двойное свидение.

Я твела взгляд. Он хотел рискнуть, лишь бы не идти с Шиори? Я же была рада. Я боялась, что он согласится, чтобы не рисковать в храме.

– Ох, – тихо сказала я.

– Шиори, мне жаль, – сказал Томохиро. – Давай сходим в кафе на выходных?

– Ага, – отозвалась она, и казалось, что она растает, что ее унесет ветерком.

– Стойте, – сказала я. Слово само вырвалось. Томо жертвовал ради меня… Я тоже могу жертвовать ради него. – Томо может идти.

– Кэти, я не ждал разрешения, – сказал он. – Я иду с тобой в храм.

Я покачала головой.

– Нет. Иди с Шиори, Томо. Это ее последний день в школе. Не надо оставлять ее одну, верно?

Томо смотрел на меня, я видела борьбу в его глазах.

– Демо… – тихо сказал он.

– Ии кара, – сказала я. – Все в порядке, – я ему доверяла, а так он мог не идти в храм. И, глядя на Шиори, я вспоминала, как Томохиро отталкивал меня, чтобы защитить. Это было ужасно. Я не хотела, чтобы он снова так поступал. Я не хотела, чтобы она осталась одна, хоть она и вела себя ужасно в поезде.

– Ладно. Идем, Шиори, – он смотрел на меня, надеясь, видимо, что я передумаю.

Шиори обрадовалась. Она выпрямилась и улыбнулась.

– Идем, Томо-кун, – сказала она. Обхватив его руками, она прижалась к нему и посмотрела на меня с довольной улыбкой. Я успела заметить ее взгляд. Она отпустила его и прошла к вратам, скрываясь за каменной стеной. Она приняла это как победу. Юки тоже это заметила.

– Юу-сан, – позвала Юки, Томо остановился. – Он ведь не твой? Ребенок?

Я вздрогнула.

Томохиро ответил мрачно:

– Ватабэ, я понимаю, что ты хочешь защитить Кэти. Я тоже этого хочу. Так что расслабься.