355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Аманда Сан » Наследница неба (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Наследница неба (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 апреля 2017, 23:00

Текст книги "Наследница неба (ЛП)"


Автор книги: Аманда Сан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

                                                      ********************************************************


Каменный мост самая опасная часть подъема, потому я опустилась на четвереньки и поползла по нему. На другой стороне была редкая трава, и слои скользких камней простирались, словно хрупкие крылья. Они выглядели так, словно выдержат мой вес, но я знала, стоит на них ступить, как они рассыплются, упадут на землю, что была далеко внизу под Ашрой, будут бесконечно падать, пока не исчезнут из виду.

Я часто бросала лепестки цветов с края этого парящего континента, чтобы увидеть, как долго я смогу за ними следить, чтобы понять, как далеко на самом деле был сине-зеленый неясный мир под нами. Лепестки плавали в воздухе, кружась и порой прилетая обратно с ветром, цепляясь за серебристые камни, словно они боялись упасть.

Я сделала еще шаг, проклиная скользкие красные туфли на ногах. Здесь не было ограды, как и не было ее вокруг деревни Улан. В этом не было причины. Никто не добрался бы сюда, не пробрался бы мимо границ Улан, фермерских угодий, мимо цитадели и площади для посадки, мимо большой белой статуи Феникс, Умеющей возрождаться. Эта часть Ашры была слишком каменистой для исследований или обитания, слишком обрывистой и опасной, чтобы пробираться сюда, как и большая часть континента на северо-западе и востоке. Такой была стена, что отгоняла людей и приносила одиночество.

Мягкая подошва правой туфли задела траву, что проросла меж камней, и я поскользнулась, задевая кончиками пальцев острые камни. Ветер спутывал волосы, когда я подняла голову. Птица парила недалеко от края камня, как по мне, она напоминала чайку. Белые крылья ее были расправлены, она легко совладала с потоком, кружа и, склонив голову, глядя на меня глазом-бусинкой.

– Не беспокойся, – рассмеялась я. Я смогу, – и я уцепилась за камни одной рукой, потом другой. Туфли нашли опору, и я втянула себя на мягкую густую траву, опасный каменный мост остался позади.

Я вдохнула и встала, стряхивая серую пыль с алого платья, золотые кисточки пояса раскачивались на ветру.

Изумрудная поляна тянулась до края континента, цветы на ней вспыхивали ярко, умещаясь близко к краю. Кипрей цвел лиловым и красным, маки сверкали синими и огненно-оранжевыми лепестками. Потому я и забралась сюда, потому и рисковала всем. Это было парящее сверкающее королевство.

Чайка парила с порывом ветра, пока я шла к краю. Если я потянусь, то коснусь ее крыла. Вместо этого я посмотрела вниз, но не на носки туфель и не на отвесный край Ашры. Вид земли внизу кружил голову. Выглядела она как пестрый сине-зеленый мир, но я видела мало отсюда. Облака закрывали почти весь обзор, как и всегда, оставляя землю загадочной.

Было сложно поверить, что когда-то мы жили там, в том мире, словно на дне темного океана. Но в летописях говорилось, что так было, эти пыльные тома в кожаных переплетах в библиотеке цитадели не читал почти никто, кроме меня. Никто не хотел помнить, было слишком больно думать о том, что мы потеряли.

Океаны были еще одним воспоминанием о земле в летописях. На Ашре было глубокое холодное озеро озеро Агур которое выходило из берегов в сезон дождей на парящем континенте, и тонкие струи водопада лазурного цвета ниспадали на землю. Поток был опасным, и жителям Улан запрещалось плавать в нем, но мы все равно это делали, хоть и в южном ручье, где течение было слабее, а водопад был далеко. Ручьи собирались к реке, как вены к сердцу, со всего континента.

Ашра маленький остров, по сравнению с землей, простирающейся внизу, которой, казалось, не было конца. Наш дом в небе можно было за три дня пройти от края до края, но никто не ходил дальше фермерских угодий, а мне разрешали доходить до лагеря на северных границах с Элишей. Отец заметил бы, если бы я зашла дальше, хотя мне хотелось как-нибудь сбежать и пересечь эту границу.

Озеро Агур было лучшим вариантом для юношеского бунта, но границы сверкающего пространства всегда были видны, как и нельзя было погрузиться так глубоко, чтобы мир вокруг потемнел. Всегда виднелось сверкающее солнце вверху, даже если до поверхности приходилось плыть несколько минут.

Трава зашелестела, и я обернулась. Среди травинок замер пика. Это наполовину кролик, наполовину мышь, и между зубов его торчал стебелек кипрея. Он моргнул, удивленный, наверное, видеть кого-то так далеко от Улан.

– Я не хотела тебе помешать, – сказала я, его нос подергивался, стебелек поднялся под углом, пока он пытался запихать его целиком в жадный рот.

Я пригладила платье сзади и села, и пика умчался прочь со своей едой. Я свесила ноги с края утеса, коснувшись каблуками гладкой земли, что осыпалась с края континента. Солнце ярко светило, прохладный утренний воздух дул на меня. Я не боялась упасть. Мир внизу казался ненастоящим и далеким, словно он был лишь нарисован. Падение я даже не могла представить.

Сколько монстров сейчас было на свободе? Тысячи? Миллионы? Порой можно было увидеть кого-то за облаками, силуэты были больше птичьих, но слишком далеко, чтобы различить их. Леса на земле отсюда казались тихими, фальшивыми, словно были лишь игрой воображения. Тень нашего континента закрывала свет солнца от пейзажа внизу. Когда Ашра поднялся в небо, после него осталась черная неровная пропасть в земле, которую в летописи называли царством теней.

Никто толком не знал, была ли там кромешная тьма, или что пряталось в тех пещерах и разломах. Отсюда было видно лишь темноту.

– Кали! прокричал голос, напугав меня. Я пригнулась, зарываясь ладонями в траву, сердце подскочило к горлу. Туфелька слетела с ноги, когда я вздрогнула, и понеслась к лесу, что теперь казался настоящим, а я вдохнула холодный воздух, вцепившись в травинки дрожащими пальцами. Медленно и осторожно я подняла ноги и отошла от края. Туфелька напоминала спинку солнечной птицы, маленькая и алая, летящая к загадке внизу. Я уставилась на босую ногу. И как я это объясню отцу?

– Кали! снова раздался голос. Я вдохнула и встала, вернулась к полю. Пики не было видно, травинки щекотали мою пятку.

Я увидела ее отсюда. Ладони она сложила рупором у рта, устроилась у каменного моста, ведущего в мое королевство.

– Элиша! отозвалась я. Из-за тебя я чуть не сорвалась с края!

– Ты преувеличиваешь, – сказала она. Ее черные вьющиеся волосы были затянуты сзади лиловой лентой, а бежевая туника трепетала над оливковыми брюками. Ты ведь понимаешь, что церемония начнется через полчаса?

Я вздохнула, глядя на босую ногу.

– Ну? спросила она, уперев руки в бока. Идем!

– Минутку, – сказала я и взглянула, обернувшись, на буйство красок полевых цветов в последний раз, после чего принялась спускаться по почти отвесному утесу. Острые края камней царапали босую пятку, пока я карабкалась, пыль покрыла платье.

– Что с твоей обувью? спросила она.

– Обронила, когда ты начала кричать, – сказала я, глядя на камень перед собой. Вы думаете, что Элиша должна беспокоиться, что я ползу по этому узкому каменному мосту, но она знала, что я сотни раз перебиралась по нему. Она думала, что я в этом непобедима.

– И ты пойдешь на церемонию в одной туфле? она рассмеялась. Уверена, старейшины не заметят.

– Если и заметят, это их проблема.

– Конечно, – она закатила глаза. Мы обе знали, что достанется потом мне, даже если виновата была она.

Мои ноги, наконец, коснулись высокой травы на дне утеса. Я выпрямилась.

– Пепел, твое платье, – сказала она, и ее ладони прошлись по ткани, пытаясь стряхнуть пыль и каменную крошку, въевшуюся в нее.

Я рассмеялась.

– На пепел похоже. Может, я получу бонус за правдоподобность.

Элиша закатила глаза.

– Понадеемся, что ты возродишься, когда Абан убьет тебя.

– Богохульство, – передразнила низкий голос Абана я, мы рассмеялась, а ветер трепал нашу одежду и волосы.

Прозвенел колокол, и улыбки исчезли с наших лиц.

– Идем, – сказала Элиша, взяв меня за руку. Мы побежали через деревню к цитадели, что гордо стояла в стороне, башня ее была сделана из синего кристалла.

Только Элиша знала настоящую меня.

Мы дружили с тех пор, как я бродила по Улан в три года, мне было ужасно скучно. Ее семья жила в деревне, и я часто приходила. Жителей стало меньше после Отрыва, потому иерархия была уже не такой важной, как это было в древние времена. Но отец был монархом и настаивал на некоторых излишествах напоказ. Он говорил, что так люди лучше понимают, кто у власти. Так они чувствуют, что кто-то благородный и величественный приглядывает за ними, и жизнь его посвящена службе им и их интересам. И мне приходилось вести себя величественно перед жителями, и только Элиша видела меня настоящей другой девушкой, которой, как и ей, хотелось корчить рожицы, обливать водой старейшин и забираться на вершины Ашры. Девушкой, которая хотела бросать в озеро Агур пригоршни песка, плавать, пока не запротестуют легкие. Кем-то свободным, летающим на ветру, словно солнечная птица или бабочка. Словно Элиша.

Но такой мне быть нельзя. Я принцесса Каллима, дочь монарха, наследница Красного пера и Ашры. Вечный огонь Надежды, оставшийся у людей.

Я была фитильком и воском, как всегда говорил мне отец. Я должна гореть для остальных, даже если это будет обжигать меня, даже если я сгорю ради тех, чей путь освещаю.

– Нельзя возвращаться к тем темным дням, – говорил он, и я знала, что он прав, но это не означало, что мне всегда это нравилось.

Песок дороги был прохладным и царапал босую ногу, пока мы бежали к цитадели. Шум становился громче вдали, отдавался эхом во мне, пока мы спешили. Но звук казался таким далеким, что я почти задыхалась.

Темная тень упала на нас, овал тьмы на земле, что двигался быстрее нас. Я взглянула на синее небо и увидела его деревянное брюхо воздушного корабля, что, треща и гудя, пролетал мимо нас. Моторы по бокам крутились, сливового цвета аэростат покачивался на легком ветру, но именно гудящие двигатели заставляли его направляться по воздуху к посадочной площади.

– О чем ты думала? пыхтела рядом Элиша, пока мы бежали. Уже прибывает Элитная стража. К краю Ашры можно было сходить и после церемонии.

Я открыла рот, чтобы ответить, но сказать было нечего. Она была права, но я думала, что должна сбежать ненадолго, заморозить время и не сталкиваться со всем этим.

Мысль была мимолетной. Мечта разломилась, словно ее, как стебель кипрея, съел пика.

– Зато ты снова увидишь его, – подшучивала она, но на лице тут же проступила вина. Я не улыбнулась в ответ. Прости, – сказала она, пожалев о сказанном.

Я покачала головой.

– Джонаш не так и плох, – так и было. Просто он не был моим выбором.

Мы спешили, а цитадель все не приближалась. Мы несколько раз останавливались, чтобы отдышаться, а я смотрела на ногу, потемневшую от пыли дорог.

Колокол звенел над поляной, мы с Элишей встревожено переглянулись. Колокола звенят. Уже так поздно? Она вцепилась в мою руку и потащила меня по дороге к сверкающей кристальной башне цитадели с колоколами.

Может, Абан после этого сожжет меня заживо.

Мы добрались до каменного здания, двое Посвященных стояли там, поправляя одеяния, подпоясанные алыми лентами. Они встревожились, когда мы наткнулись на них.

– Каллима, – сказал один из них, каштановые волосы его были зализаны назад, сандалии шаркали по земле. Я думал, ты уже внутри.

Я выдохнула:

– Абан уже начал?

Он кивнул.

– Десять минут назад прибыла Элитная стража. Старейшина Абан уже читает летопись, – сажа и пепел. Я обречена.

– Ваше высочество, – сказала другая смуглая женщина с золотыми серьгами, покачивающимися, когда она вытянула руку. Я обхватила ее ладонь, и она повела меня по ступенькам в цитадель.

– Удачи, – крикнула Элиша, а мир вокруг меня поглотили тьма и тишина, замкнутые в тени дворцовых коридоров.

ДВА:

На миг мне захотелось, чтобы Посвященная увела меня в северную часть, где были сводчатые потолки библиотека и ряды летописей. Я бы лучше осталась там, окруженная книгами, чем перед толпой на церемонии Отрыва. Но мое отсутствие не пройдет незамеченным, так что ничего не поделать, придется следовать за ней в южную часть здания, в большой зал, освещенный свечами и стеклянными люстрами, где мой отец стоял, раскинув руки, словно пугало. Трое слуг суетились вокруг него, расправляя одеяние, прицепляя церемониальный позолоченный меч и застегивая бесконечные пуговицы, сверкающие на его костюме для церемонии Отрыва.

Он оглянулся на меня через плечо, его седая тонкая борода прижалась к красно-золотой вышивке чистого одеяния.

– Каллима, – сказал он с облегчением. Элиша тебя нашла, – слуга извинился и развернул голову отца, чтобы правильно прицепить к его груди перо Феникс. Где ты была? спросил отец, не оборачиваясь.

Мне не нравилось врать ему, но, как и любой любящий родитель, он слишком сильно беспокоился, когда я уходила к краю континента. Ничего такого не происходило на Ашре с тех пор, как мне было лишь два года, а он все равно боялся, что я поскользнусь и упаду с края мира. Но я вряд ли выживу без своего маленького королевства, потому я прикусила губу и осторожно соврала:

– У озера, – сказала я. Там столько цветов расцвело, – ко мне подбежали двое слуг, меня заставили раскинуть руки, как и отца. Они ворчали насчет пыли на платье и изорванного края золотистого пояса. А я ждала с виноватым предвкушением, когда они увидят, что у меня нет туфельки.

Отец едва слышно рассмеялся, и хотя я не могла видеть его лицо, я знала, что у его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался. Его синие глаза всегда были полны тепла, даже когда он ругал меня.

– Моя Каллима, – сказал он. Постоянно улетает.

Слуги застегнули его рукава, потянули мои волосы, превращая волны каштанового цвета в приличного вида локоны. Двое слуг отца отошли и вернулись с тяжелым золотым головным убором, предназначенным мне. Я тихо застонала. Он был прекрасным, но весил тонну и вдавливал меня в землю. И когда церемонии заканчивались, я снимала его и всегда удивлялась, как меня не сдувает ветром.

Головной убор напоминал корону, но сделанную из тысяч и тысяч золотых шариков и конусов, радужных раковин созданий, что прятались в иле озера. Нити жемчужин заканчивались маленькими алыми перышками, обычно это были перья солнечной птицы, но порой красили перья чаек или куриц, если нужна была замена. Головной убор позвякивал, пока они несли его ко мне и медленно опускали мне на голову. Жемчужины закрыли мой лоб и покачивались по бокам, где эти нити переплетались между собой, накрывая мои волосы. При любом моем движении, даже крошечном, они позвякивали в мелодии, что, как говорили, пробуждала саму Феникс. Чтобы она возродилась, и все в этом духе.

Правительство Ашры собиралось по кусочкам, словно Феникс, такому нас учили в детстве. Старейшины были перьями, окружавшими народ бьющееся сердце Феникс правдой и светом. Некоторые выбивались короткими хохолками, в случае Посвященных. Остальные были большими крыльями и длинным хвостом, и они несли нас на своих спинах по ветру к солнцу. Когда рождался ребенок, Старейшины приходили в дом и благословляли малыша ритуалом приветствия и дарами. Старейшины изучали летописи, чтобы помочь нам служить Феникс, чтобы беречь парящий мир, что она доверила нам. Их уважали и встречали теплом, когда они путешествовали по плавающим континентам нашего мира. Ашра, Буруму, Нарту и Парящие острова. Нарту и Парящие острова были такими далекими и маленькими, что обычно объединялись. Там жили только ученые и Старейшины на пенсии.

После Старейшин шла Элитная стража. Они прибывали из Буруму на дирижабле, что пролетел над Элишей и мной. Элитная стража была острыми когтями Феникс, они оберегали нас от опасности, хотя сейчас лишь на словах, а в прошлом от угрожавших нам монстров. Во времена Отрыва они собрались, чтобы защищать оставшихся людей. И теперь служили напоминанием и силой против будущей опасности, если таковая будет. И мы тогда поддержим их.

Саргон жил в Буруму и был лордом, хотя статус его был ниже, чем у моего отца. Он Глаз Феникс, следящий за бедами. А они бывали в прошлом, ведь Буруму маленький остров с ограниченными ресурсами, порой атмосфера там накалялась. Но мы не хотели возвращаться к тем темным дням, потому до ужасов не доходило.

И мой отец, Царь. Он клюв Феникс, говорящий правду и ведущий нас в будущее. Его слово закон. Он жил здесь, в Улан, в цитадели, и город хоть и был меньше, чем Буруму, но был спокойным и обеспечивал ему тишину, чтобы ничто не мешало ему править нами.

А я? Я его наследница. Я Вечное пламя, которым вспыхивает Феникс, надежда на будущее для нашего парящего мира.

Все эти символы были и на моем головном уборе. И потому весил он очень много.

У моего отца было кольцо на голове, украшенное золотистыми перьями, с него узором свисали перышки солнечной птицы. Он улыбнулся мне, у глаз появились морщинки, и хотя на моей голове было сто фунтов, на сердце груз был весом с двух меня. Я улыбнулась в ответ.

– Пепел, дитя, – вдруг сказал он. Твоя нога!

Заметили. Я не могла опустить взгляд из-за головного убора, но почувствовала, как слуги поднимают мою ногу, протирают ее тканью. Возможно, краями собственных туник.

– Потеряла туфлю по пути, – застенчиво сказала я.

Двери в конце зала распахнулись, вошли двое Старейшин-Посвященных.

– Ваше Величество, – обратились они к отцу, к Царю. Если позволите.

– Да, – он с тревогой взглянул на меня. А потом рассмеялся. Вторую туфельку надо было тоже потерять, – сказал он.

Слуги переглянулись.

– Сэр, но Старейшина Абан

– О, он увидится со мной позже, если выдержит повышения давления.

Я любила отца, а он любил меня.

Я сбросила одинокую туфельку и прикусила губу, чтобы сдержать довольную улыбку при виде лиц слуг и Посвященных. Отец быстро пожал мои пальцы, ему передали красную летопись с позолотой на обложке, и церемониальный предмет вложили в руки и мне золотистый жезл с алым пером на конце, что касалось края рукава.

Я прошла за отцом по коридору, мы вышли на ступеньки цитадели. Солнечный свет слепил после темноты коридоров. Барды играли на струнах арф, гудели рожки, толпа приветствовала Царя. Отец выглядел величественным и добрым, пока спускался по ступенькам к людям. Я ждала в дверях и смотрела на него. Алые флаги развевались на ветру, и большая статуя Феникс возвышалась во дворе. На ее шее висели гирлянды цветов, а красные и оранжевые букеты лежали у ее ног.

Порой это казалось мне смешным, но летописи и моя гувернантка всегда говорили, что без нее люди погибли бы, их поглотили бы монстры, заполнившие землю внизу. Она спасла всех нас своей жертвой, и после этого мы каждый год праздновали Отрыв, почитая память нашего спасения от неминуемой смерти.

Отец подошел к Старейшине Абану, что стоял во дворе, рожки загудели громче, толпа смотрела на меня. Я глубоко вдохнула, крепко вцепилась в жезл с пером и медленно пошла по каменным ступеням босыми ногами одна была чистой, другая грязной, хоть ее и пытались оттереть. Я хотела увидеть реакцию Абана, но знала, что должна смотреть прямо в толпу, улыбаясь и выглядя мудрее, чем я себя чувствовала. Ступени были шершавыми, царапали подошвы ног. И хотя светило яркое солнце, каменные ступени были прохладными из-за разреженного воздуха в Ашре.

Толпа и барды притихли, глядя, как я спускаюсь. Я думала, как смешно буду выглядеть, если упаду головой вперед, или резко начну танцевать, а то и развернусь и убегу. Я выдержу до конца церемонии. Я не хотела ее нарушить, но варианты, которые могли бы случиться, крутились в голове бесконечно.

Я добралась до последней ступеньки, и люди поклонились. Это казалось глупым. Я все время ходила через деревню с Элишей, и никто мне не кланялся. Но сегодня все было так, ведь день был особенным. Они окружали меня, словно жар колеблющееся пламя свечи.

Элитная стража стояла ровными рядами в стороне от статуи Феникс. Они были в традиционной белой форме, одинокие красные перья были на их лацканах. У некоторых были золотые значки или медали из радужных ракушек, все зависело от статуса.

Я тут же увидела и его. Джонаша. Он был в первом ряду, справа от лейтенанта. Было сложно его не заметить. Он тоже смотрел на меня, его голубые глаза блестели, а русые волосы были аккуратно подстрижены. Но сейчас не время думать о нем. Абан подошел ко мне, чтобы получить жезл, и я передала его в его трясущиеся старые ладони, пока отец читал страницу из летописи.

Его голос разносился по двору.

– И было так, – читал он, – что в те дни земля была укрыта густой тьмой, словно во времена чумы. Они приходили отовсюду. Чудовища, что хотели разрушить человечество. На четырех лапах, на шести, на крыльях, в чешуе. Они были над и под землей. Они знали только голод, кровь и злобу.

Старейшина Абан подошел к статуе Феникс с моим жезлом. Я сжала в ладонях пыльную ткань платья, стараясь не шевелиться. Я чувствовала на себе взгляд Джонаша, но не взглянула в ответ. Я притворялась, что его здесь нет, что его не существует.

Голос отца стал громче, пока он читал летопись в позолоченной обложке.

– Но одно существо могло жить при свете, а не во тьме. В огне, а не во льдах. И было оно сострадательным и щедрым. Она увидела наше состояние и сжалилась. Она собрала нас под свои крылья, чтобы защитить от чудовищ снаружи.

Люди смотрели перед собой. Мы слышали эту историю. Каждый год она звучала. Но казалась далекой. Это случилось почти триста лет назад. Точнее, двести девяносто девять. Мы никогда не видели чудовищ из летописей. Мы даже не знали, правда ли это.

– Люди приходили из гор, из долин, из океанов и с островов. Мы собрались на этом месте, Ашре, когда оно еще было частью земли.

Абан оставил жезл с пером у каменных когтей Феникс и попятился, не поднимая головы. В руках у него тонкая нить, ее не видно, если не знать, что она там. Это финал и кульминация церемонии Отрыва.

– А затем, – гудел голос отца, – взмахом огненных крыльев она вырвала корни из земли и разорвала землю надвое, – Абан потянул за нить, и жезл вспыхнул пламенем, что поползло по гирляндам вокруг статуи. Она подняла нас высоко над тьмой и клыками, над бесконечным голодом, что заполнил землю. Она горела ярче солнца, превращаясь в пепел, поднимая нас к свободе.

– Да возродится она! прокричала толпа, кольцо огня окружило статую. Люди радовались, махали красными флагами, а отец отдал летопись Абану, и тот закрыл книгу и поднял к небу. Я шагнула к статуе, пламя было слишком близко. Лицо чувствовало волны жара. Но это доказательство покровительства Феникс, я должна выполнить это задание, чтобы внушить жителям смелость. Я быстро дотянулась до жезла с пером, что теперь был лишь золотой рукоятью с обгоревшей верхушкой. Чем дольше я мешкала, тем горячее становилось золото, и пока я не передумала, я обхватила пальцами рукоять и забрала из когтей статуи. Я подняла его над головой, словно дирижерскую палочку, и головной убор позвякивал, а люди радовались.

– От огненной жертвы к пеплу, из пепла возрождение, – прокричал отец, – и мы возродимся! Не допустим возвращения темных дней. Не посмеем не ценить дар новой жизни на Ашре и в небесах!

Люди шумели, Абан кивнул, и официальная церемония закончилась. Отец поднялся по ступеням, я шла следом, но в этот раз он собирался сообщить еще новости. Я увидела, как он взглянул на меня добрыми глазами, но с толикой жалости. А я могла лишь кивнуть, ведь знала, что это ради жизней наших людей. Мы были фитильком и воском, мы все еще горели ради свободы Ашры.

– И еще одно объявление, которого вы ждали, – сказал отец, поднимая руки. Расшитые красно-золотые рукава спустились к локтям, толпа притихла. Он посмотрел на Элитную стражу, лейтенант отсалютовал ему. Он прошел строевым шагом по двору, резко повернулся и оказался лицом к людям. Стоило ему посмотреть на свой отряд, как из него выступил Джонаш. Он шел не так, как лейтенант, но в его походке была грация и торжественность. – В следующем году Трехсотая годовщина Отрыва, – сказал отец. И пора убедиться, что Ашру и ее земли Буруму, Нарту и Парящие острова ждет продолжение, – изначально Ашра был континентом, а остальные отделились от него во время Отрыва, расплылись по небу осколками прошлого.

Но меня сейчас тревожило будущее.

Взгляд Джонаша пылал, как последние огоньки на гирляндах вокруг Феникс. Он опустился на колено перед моим отцом, и тот кивнул ему.

– Я рад официально сообщить, – говорил отец, и каждое слово становилось стальным звеном моей цепи, – о помолвке моей дочери, принцессы Ашры Каллимы и второго лейтенанта Джонаша, сына Саргона из Буруму.

Джонаш посмотрел мне в глаза, и его рука поднялась ладонью вверх, словно он что-то отдавал. Я знала, что от меня ожидалось. Я положила ладонь на его руку, и он прижался лбом к моим пальцам. Его кожа была прохладной от ветра, но мои пальцы были теплыми от золотого жезла, нагревшегося от огня.

Люди хлопали, а Джонаш поднялся на ноги и встал за мной. Саргон был ниже рангом, чем мой отец, но Буруму был самым густо населенным местом, а еще он сильно помогал хозяйству Ашры. Этот идеальный союз позволял мирно править парящим королевством.

Рука Джонаша все еще была в моей ладони, пока мы поднимались по ступеням следом за моим отцом, холодный камень царапал босые ноги. И мне казалось, что я стала кем-то другим только что, словно я перестала существовать.

Свеча моей жизни горела, и слезы воска стекали по ее тающим бокам.

ТРИ:

Джонаш не говорил со мной, пока мы не добрались до просторного зала, где мы с отцом раскинули руки, и слуги принялись снимать с нас громоздкие костюмы.

– Каллима, – сказал он. Рад снова тебя видеть.

– И я тебя, – ответила я, ведя себя, как всегда, дипломатично и вежливо, как и должна была. Двое слуг подняли головной убор, распутывая нити жемчугов и мои волосы. Но здесь был Джонаш, и легче мне не стало. Атмосфера была напряженной и тяжелой. Как прошел путь из Буруму?

Он улыбнулся, голубые глаза были теплыми, щеки чуть порозовели. Элиша была права, когда говорила, что он красивый, но меня его вид не трогал.

– Неплохо. Хотя дирижабли трясет, это проблематично.

Я не была на таком с семи лет, в тот раз я путешествовала в Буруму и Нарту с отцом на 290-ю годовщину Отрыва. Воздушные корабли сцеплялись между собой, словно воздушные шары, о которых я читала в летописях, и они весь путь раскачивались из стороны в сторону. Мне хотелось бы в тот раз увидеть океан под Буруму, но в тот день были густые облака, и виднелись только вершины горной гряды. Я помнила, как красиво смотрелись парящие островки, хотя маленькие осколки континента были слишком скалистыми, и люди не могли ни жить на них, ни собирать там ресурсы. Они выглядели странно, их корни и осыпающаяся земля ни за что не держались, пока они парили в воздухе.

– Как дела в Буруму, Джонаш? спросил мой отец, я склонила голову, чтобы слуги могли выпутать оставшиеся нити жемчуга из моих волос.

– Хорошо, спасибо, – ответил Джонаш. Мой отец передает привет и извиняется, что не смог посетить церемонию.

Отец мягко рассмеялся, его теплые глаза обрамляли морщинки.

– Мы понимаем бремя Саргона. Буруму шумное место.

– Да, – ответил Джонаш. Он старается уладить все с беспорядками.

– Беспорядки? сказала я. Отец нахмурился, его седая борода обвисла. Я слышала о таком в первый раз. И отец был не из тех, кто стал бы баловать и опекать меня. Он всегда держал меня в курсе политических событий. Я ведь его наследница. Неведение нам не подошло бы.

– Конечно, не о чем беспокоиться, Ваше Величество, – быстро сказал Джонаш. Это лишь слухи. Буруму крупнее Улан, порой прошлое напоминает о себе тяжким грузом на наших плечах.

Да, Буруму был крупнее. У нас на Ашре было озеро Агур, склоны полевых цветов и уют статуи Феникс и цитадели. У нас были фермы, защищенные от ветров горной грядой на северо-востоке. Было слишком много дел, никто не успел бы сесть и заговорить о беспорядках. Но Буруму был городом ресурсов, у них были шахты с золотом, они плавили железо и медь. Здесь создавали дирижабли, земли было все меньше. Многие семьи Буруму пытались переехать на Ашру, но мы оберегали от этого континент, чтобы будущим поколениям хватило еды. В этом источник беспорядков? Мы изо всех сил старались искоренить неравенство в королевстве, но всегда были работы, что были более желаемыми, чем другие, но все были полезны обществу.

Я недоверчиво покачала головой и заговорила своим королевским тоном.

– Мы помним, что такое общий враг, в небесах снуют чудовища. Мы знаем, что ссоры между собой это неблагодарность за дар свободы, что дала нам Феникс.

– Моя дочь права, как и всегда, – улыбнулся отец. Ситуация в Буруму небольшая ссора, пока они не вспомнили о прошлом. Саргону, наверное, надоело, раз он ничего не предпринял.

Мне было не по себе. Отец врал. Я в этом уверена, но врал мне или Джонашу? Но разговор закончился, а продолжать его было бы некрасиво по отношению к нему. Я спрошу его позже, когда мы останемся наедине.

– Буруму не даст заскучать, – вежливо закончил Джонаш, не сводя с меня взгляда. Но всегда приятно выбраться ненадолго и посмотреть другие радости.

Он пытался быть хорошим, знаю. Он был очаровательным, вежливым, воспитанным. Он был красивым и умным. Но я ничего не чувствовала к нему, хоть и старалась. Он был словно парящие острова красота и блеск сверху, но никакой сущности внизу. О таком думать было печально, меня охватило чувство вины. Я даже не дала ему шанс.

Я выдавила улыбку, чувствуя ее фальшивость.

– Ваше Высочество, – сказал он, но я покачала головой.

– Кали подойдет. После церемонии можно обойтись без формальностей.

– Возможно, – сказал он. Тогда, Кали, могу ли я попросить о твоем обществе вечером? его щеки пылали, каждое слово медленно срывалось с губ, было обдуманным. Я надеялся побывать в Улан, увидеть больше Ашры. Элитная стража останется на несколько дней, чтобы участвовать в праздновании, но я боюсь, что не смогу веселиться, если не буду никого вокруг знать.

Он улыбнулся, но мне было не по себе. Я буду проводить все больше времени с ним, пока мы не сыграем свадьбу через год. А потом мы будем жить вместе в цитадели, будем подавать хороший пример людям. Будем делить обеды и ужины, разделять каждый миг, каждую ночь. У нас будут наследники для продолжения рода. Щеки потеплели. Может, мне удастся научиться любить его. Я отчаянно просила себя полюбить его, не усложнять.

Нет. Но, может, получится. Когда-нибудь.

Или не получится.

– Боюсь, у меня были планы с подругой Элишей – начала я, не веря, что говорю это. Отец не одобрит мою неучтивость.

Джонаш побледнел; его теплый взгляд стал нерешительным.

– Я-ясно – сказал он, пальцы теребили золотое перо на лацкане. Конечно, я понимаю. Я


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю