Текст книги "Задорная мандаринка"
Автор книги: Амалия Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Дальше – гардероб. Достаю из сумки маленькие ножнички и аккуратно, с хирургической точностью ослабляю швы на его брюках. Тех, что он носит чаще всего. Потому что гардероб у этого мужчины – любая женщина позавидует…
Все время, пока орудуют над штанами, поглядываю на его постель. Огромная. Упругая. С прохладными простынями. О да, я все помню. Не в силах сдерживать порыв, откидываюсь на подушку, вспоминая горячие сцены той единственной ночи. Упираюсь носом в подушку и впитываю запах мужчины, которому принадлежит здесь пространство. Внизу живота разворачивается горячий шар, напоминая как давно я не расслаблялась. Беру себя в руки, вскакиваю с кровати и расправляю постельное. Нельзя оставлять следы присутствия. Он никогда не догадается, что это была я. Ни-ког-да.
Уже собираюсь уходить, но напоследок решаю ещё немного напакостить и лишить его плотного завтрака – отключаю холодильник.
Успеваю вернуться на работу как раз к обеденному перерыву, и остается только осторожно вернуть ключи на место. Дожидаюсь побелевшего лица Кононовой, отсчитываю добрый час и иду осторожно разведывать ситуацию. Но Хромов сидит на месте, как ни в чем не бывало.
Хожу проверять еще несколько раз, но тот не отрывается от компьютера. То ли у него желудок закалённый, то ли он кофе не выпил. Черт, что же делать?
Остаток дня пытаюсь уловить момент, чтобы подкинуть ключи, но ничего не выходит. Уже решаю положить их тупо под дверь, словно он сам их ненароком потерял…но тут вижу, что он направляется к лифтам вместе с толпой народа, окончивших свой рабочий день.
Отлично. Он не заметил. Подхожу к столу, кидаю ключи к телефону, который Хромов, очевидно, тоже забыл, и решаю еще немного напакостить. Включаю аппарат, в тайне молясь, чтобы там не стоял какой-нибудь Face ID, или разблокировка по отпечатку пальца. Но нет, Илья Геннадьевич, ай-яй-яй, как не предусмотрительно, даже пин-код не стоит.
Отключаю его будильник, пусть побегает завтра с утра, и лезу в контакты. Вижу много звонков Марку, его другу, и не меньше матери. Как это мило…И ужасный, самый нелепый и некрасивый из планов, созревает в моей голове. Набираю текст полный признания в нетрадиционной ориентации и с минуту пялюсь в экран, не решаясь его отослать. Кто его знает, возможно, это святая женщина, а я тут играю на ее материнских чувствах! Уже решаю удалить сообщение, хватит с гада подмоченной репутации, зелёных волос и весёленьких вечеров! Но подозрительные шаги в коридоре не дают мне времени на раздумья, с испуга я нажимаю не ту кнопку и пялюсь на страшное "отправлено". Блин блинский. Сорри, мама, надеюсь, сердечко у вас впорядке! Выключаю экран, возвращая его на место, и на всякий случай прячусь под стол.
И не зря, ибо дверь открывается, и быстрым шагом к столу приближаются мужские ботинки. Я, конечно, прекрасно понимаю, что к этим ботинкам прилагается ещё и человек, но отказываюсь себе признаваться, что сейчас буду глупо схвачена на месте преступления. Поджимаю ноги под себя настолько, насколько физически могу и стараюсь не дышать. Сердце от адреналина заходится в диких плясках, а спина резко становится влажной. Но так же быстро, как ботинки появились, они удаляются прочь из кабинета.
Фух, пронесло.
Остаток вечера провожу за поглощением мандарин и перепиской с чуваком, оказывающим нетрадиционные услуги мужчинам. Рассыпаюсь в извинениях от имени Хромова, пишу, что не ожидал, что явится такой красавчик, но в следующий раз пусть наденет колготки в сеточку, чтоб было вообще секси, а я заплачу авансом и плюсом пару тысяч.
Договариваемся с ним на вечер пятницы и я удовлетворенно засыпаю.
Пятница проходит под эгидой "какой прекрасный день". С утра заскакиваю за новой порцией кофе и замешиваю его уже с другими веселыми таблетками. Если все-таки выпьет, его ждёт чудесное совещание! Кононова ходит бледной и не слишком счастливой, а в какой-то момент даже громко ругается: "Вот Хромов сука, конечно…". И не так, чтобы я ее не поддерживала, но свое женское злорадство унять не могу. Мельком вижу позеленевшего скота в коридоре и ещё минут пять успокаиваюсь, потому что цвет хоть и не яркий, но в толпе его, однозначно, выделяет!
И вдобавок, собеседование проходит блестяще. Вижу приятно удивленные лица, когда я отмечаю разницу между сайтом и лендингом, рассказываю про новые подходы в продвижениях в социальных сетях и настройке таргетинговой рекламы, и предлагаю несколько нестандартных решений увеличения среднего чека, например, вместо скидок старым клиентам и для привлечения новых, давать бонусы.
О бонусах разворачиваю огромную речь, активно жестикулирую и даже рвусь зарисовать, но меня мягко останавливают. Все стандартные вопросы по должности, типа "как вы видите работу главного специалиста по маркетингу в нашей компании", задает HR, а по креативным навыкам, уже сам Штерн. С Дмитрием Николаевичем мы мгновенно выходим на одну волну по 4Р-маркетингу и преимуществах и недостатках офлайн/онлайн продвижения.
Вижу улыбку генерального, когда мы прощаемся и уверена – должность у меня в кармане! Окрылённая, как я считаю, абсолютной победой, на крыльях позитива и счастья несусь домой. С мамой распиваем бутылку вина и планируем мою шикарную жизнь на должности главного специалиста по маркетингу. Ложусь спать с чувством совершенной гармонии в своей жизни и даже не вспоминаю о скоте-блондине.
Пока не получаю смс.
Глава 16. Поиграем, Мандаринка?
Илья.
Не верю. Четвертый раз пялюсь в монитор, просматривая запись с видеокамеры у подъезда, и не верю. Рыжая и бесстыжая. Красивая и отмороженная. Напрочь. Открывает входную дверь моими ключами.
Это уже не калейдоскоп эмоций, а, мать твою, карусель. Обожание и ненависть, восхищение и раздражение, интерес и отторжение, – слились в единый комок, что кружит и кружит. А меня то кидает в смех, то тошнит. Чертов Джокер, Хоакина Феникса, нервно курит в сторонке. Эта девчонка сведёт меня с ума!
Никакие спецслужбы и рядом с ней не стояли. Ну, разве можно было подумать на эту безобразно добродушную Мандаринку? За прошедший безумный день в моей голове зрели разной сложности теории заговора, происков конкурентов – да, быть руководителем финансового отдела, работа опасная, – и даже вариант, что я стал участником шоу "Розыгрыш", и вот-вот из-за двери выпрыгнет семья с криками: "Сюрприз!". Но на веселую, рыжую безумицу даже подумать не мог!
И что же я по ее мнению должен был сотворить, чтобы она решилась на взлом с проникновением, причинение вреда здоровью – не всем такие таблеточки можно давать – и порчу имущества – бедный холодильник никогда не размораживали и он офигел. Что в ее мандариновой голове за каша творится? Точно, не нормальная.
Надо вызвать бригаду, сунуть ее в руки санитаров, и пусть разбираются с Сальвадором Дали в ее голове. Или, вообще, написать на нее заявление, пусть для проформы пару суток переночует в каталажке. Потом забрать, конечно, нельзя же так…с женщиной. Ох, эта женщина! Запереть ее в квартире, вытрясти из нее всю правду, а потом и всю душу страстными поцелуями, чтобы окончательно уничтожить ее долбанутый мозг. Что она со мной творит!
Была бы на ее месте другая, та же Кононова, например, просто припугнул бы статьей, подал жалобу в отдел кадров – и гуляй на все четыре стороны. Но Мандаринка…глупая, странная, не форматная, чертовски красивая Мандаринка – совсем не такая как все, кого я знал. На нее все это не подействует. С ней нужно ее же монетой – с фантазией и изобретательностью. Хитро, тонко, точечно. Сначала наказать, особенно за гея, а потом взять штурмом, доказав, как была не права!
Доведу ее до безумия, до накала чувств, до полной капитуляции. Сдастся мне в руки, будет гореть огнем, а я только подбрасывать дров и собирать плоды. Будет моей – безумной, крышесносной, мозговыносящей Мандаринкой. Потому что вернуться к жизни до нее – однообразной, правильной и размеренной – не представляю возможным.
Спать спокойно, не сидеть на совещании с эрекцией, не выгонять из дома мужиков в колготках? Скучно, пресно, безжизненно. В любой момент ждать взрыва спящего вулкана – вот в чем фишка! Как попробовал эту задорную Мандаринку, увидел мир, расписанный ее авангардными красками, почувствовал разные вкусы на языке – острый, горький, сладкий, кислый, – осознал, что безумие мне по вкусу.
С блестящим взглядом и безумной улыбкой смотрю на свои зеленые волосы в зеркало, ну, точно, Джокер. Не удивлюсь, если все кончится массовыми беспорядками и чьим-то социальным убийством. Она еще не знает, какой муравейник затронула. От наших страстных игрищ будут стены трещать, и мигать лампочки на нашем родном двадцатом этаже. А люди прятаться за столами, чтобы не попасть под раздачу.
В приливе эмоционального возбуждения пишу сообщение:
"Ай-яй-яй, плохая, Мандаринка! Накажу."
Пусть прячется, терзается сомнениями, подозрениями и страхом перед неотвратимостью возмездия. На это у нее впереди все выходные. А я не буду спешить.
Глава 17. Несколько килограмм безумия
Инна.
Серьезно думаю сказаться больной, запереться в квартире, подоткнув одеялком щели под дверью, и никогда, никогда, никогда больше не показывать носа на улицу. Всю субботу и воскресенье вздрагивала от звуков шагов на лестничной клетке, любой вибрации телефона и все ждала, что в дверь позвонят и выведут под белы рученьки… Реальность своих действий и их последствий осознала только, когда получила те несколько зловещих слов в прекрасную пьяную пятничную ночь. Тогда же в последний раз спала.
Инна, дура ты последняя, почему твои мозги включаются в последнюю очередь?! Каким полушарием ты думала, когда ползала под столом, прячась от Хромова, выкрадывала его ключи и подливала тоник в шампунь? Знаю я каким, левым, что ниже поясницы! Так уже бывало и раньше. Вот, например, в школе, помню, Пашка Сидоренков, главный разгильдяй класса, мне жвачку к юбке прицепил. Я об этом узнала, только когда к доске вышла и смех одноклассников вместе с учительским услышала. Дальше, помню, красная пелена, суперклей и огромный учебник по биологии за шестой класс, которым я неистово колочу Сидоренкова, а он пытается оторвать свою пятую точку от стула. Как на меня смотрела мама, умоляя родителей Пашки не раздувать скандал, – это отдельная история. А, главное, мне потом было очень стыдно и совестно, он же просто прикалывался, а я ему фингал залепила.
А потом еще случай с одногруппницей, которой я клок волос вырезала на паре, за слухи, что обо мне распускала. За мной тогда как раз Андрей стал ухаживать, а она… короче, так и не узнала, где лишилась части шикарной каштановой шевелюры. А я, как успокоилась, даже смотреть в ее сторону боялась – по моему виноватому взгляду все можно было понять!
И вот, теперь это. Тут я саму себя переплюнула в неадекватности. Вселенная, ну что ж ты мне мозгов не отсыпала-то, а? Попросить что ли Гудвина о помощи…Хотя он с такими не связывается. Ага, адекватности с горошинку, зато эмоций – под завязку тележку набила, хоть раздавай. Дура, дура, дура.
Вот понедельник и встретил меня недружелюбно. В тайне я мечтала, о том, что проснусь и все само как-то решится. Ну, там волшебство, амнезия, фортуна… Но нет, Инна, доставай себя из постели, нужно встретиться со своим страхом лицом к лицу.
Волков бояться – в лес не ходить, пирожки бабушке не носить! Так что оделась посимпатичнее, вдруг поможет смягчить ярость Хромова, и вперёд. Вообще, если честно, ни за что бы сегодня не пошла на работу, это же равносильно добровольному шествию на плаху, но именно сегодня объявят результаты отбора на место главного маркетолога, и только эта мысль не даёт мне сложить лапки и укрыться с головой одеялом, игнорируя внешний мир.
Белая блузка уже давно не сходится на груди, но оно так даже эффектнее. А единственная деловая юбка видала времена и получше, но зато хорошо тянется и прилично утягивает все, что мне не хотелось бы выпячивать. Новые сапожки идеально подходят под образ, и я даже удивляюсь, насколько неплохо выгляжу. Собираю волосы в высокий хвост, чтобы завершить деловой образ – вдруг, все таки, должность моя – и улыбаюсь своему отражению. Я смогу. Я выдержу любое испытание. Я не боюсь Хромова.
Но думаю я так ровно до того момента, как вижу нашу башню при выходе из метро. Меня колотит мелкая дрожь, холодный пот выступает на спине, а почти все тело сковывает онемение. Ноги плетутся в отчаянной попытке отложить казнь. Я почти уверена, что прямо при входе меня встретит Илья Геннадьевич с яростью в глазах и неприличными выражениями. А может, он уже сообщил куда надо и меня там ожидает вовсе не он…
Черт! Как же он узнал, что это была я?
Вжимаю голову в плечи и, передвигаясь как ниндзя, за спинами таких же опаздывающих работяг, как и я, пробираюсь к лифтам. Не обнаружив по пути крашеного блондина с зелёным отливом, тяжело выдыхаю, расстегиваю пуховик и нервно обмахиваюсь сумкой, чтобы снизить градус своего напряжения. Даже не знаю, что хуже: если прямо сейчас откроются двери, и я увижу его лицо или уродские желтые пятна подмышками от этой мучительно-отложенной казни.
Вылетев из лифта, несусь к кабинету, молясь про себя, чтобы Илья Геннадьевич не надумал встречать меня там и распекать у всех на виду. Такого унижения я не выдержу, уж лучше тихо, спокойно, за дверью его кабинета меня застрелят.
В отделе стоит напряженная тишина, разбавленная лишь мерным постукиванием пальцев по клавиатуре, но никакого главы финансового отдела нет и в помине. Облегченно выдыхаю, устраиваясь на рабочем месте, когда слышу перешептывания за спиной. Что не так в этот раз? Юбка узковата? Задница большевата? Или опоздала на целых три минуты?
Стараюсь не обращать на них внимание, лезу в верхний ящик за блокнотом, со списком дел на сегодня. Но представшее перед моими глазами – чистое безумие. Все полка завалена мандаринами. Сверху до низу. Тут килограмма четыре, не меньше. Открываю следующий – тоже самое. Самый нижний – также весь в сочных плодах, а поверх них всего четыре слова:
"Осталось четыре дня, Мандаринка"
Зловещие синие буквы на светло-зеленом, как волосы Хромова, стикере. Тревожное ощущение снова берет меня за горло, лишая воздуха и возможности двигаться. А липкий пот страха намертво приклеивает рубашку к коже. Что это значит? Почему четыре дня? Что за мандариновая вакханалия?
Где-то среди этих солнечных фруктов притаилась змея, она сейчас цапнет меня, и к концу недели я отдам коньки? Или, может, к пятнице за мной придут из органов и повяжут сразу по нескольким статьям, а эти дни он оставил мне просто так, надышаться перед заточением? Мамочки, я не хочу в тюрьму, я слишком молода, красива и болтлива. Меня ждёт ужасная участь.
А может, он даёт мне время для извинений и исправления ситуации? Типа, у тебя четыре дня, рыжая, чтобы хорошенько передо мной расстелиться? И не сказать, чтобы я этого не хотела, чувство страха за свою шкурку и поунижаться заставит, но, боюсь, его простыми "прости" не взять. Предложит что-нибудь постыдное или унизительное. Или вообще…Ох, мамочки, кровь прилила к щекам, окрасив их в ярко-алый, от представленных неприличных сцен, разворачивающихся в его кабинете.
Вот как тут не запаниковать? Сквозь шум в ушах и колотящееся, как барабанные палочки, сердце, слышу подозрительную активность вокруг себя. Осматриваю кабинет и вижу, что все повскакивали со своих мест, прихватив фирменные блокноты, и направляются к конференц-залу. Сохраняя покер-фейс, вклиниваюсь в поток, так и не найдя письменные принадлежности среди килограммов мандарин – что за извращение? – и тихо интересуюсь у Машки: а что за общий сбор?
Не успевает она мне ответить, как позади слышится змеиное:
– Разумовская, ты как всегда. Слушать надо, что будущий начальник говорит.
Оборачиваюсь на Кононову и, улыбаясь, говорю:
– Ну и самомнение у тебя, Настён. Ты вообще в курсе, что главный специалист, даже если тебя и выберут, это не начальник?
– А ты в курсе, что Марк Андреевич, после отпуска на свое место не вернётся, а пойдет замом к Штерну? – ехидно парирует она. – И должность начальника отдела тоже освобождается?
Я бледнею, очевидно, снова покрываясь красными пятнами. На этот раз от негодования. То есть, есть вероятность, что даже если я стану главным специалистом, Кононова займет место начальника отдела? Ну все, тогда лучше сразу писать заявление по собственному. Работать под ее началом – хуже участи уготованной мне Хромовым, уверена.
Но мое мнение резко меняется, стоит войти в конференц-зал, потому что там нас уже ждут: сам Штерн, его новоиспеченный зять, наш, видимо, бывший начальник, Летунов и его дочь, по совместительству, моя хорошая подруга Оля, теперь уже Летунова. При виде цветущей подруги я расплываюсь в широченный улыбке и все тревоги и ужасы прошедших недель уходят на второй план. Я так искренне рада видеть ставшего мне очень близким человека, что готова пролить слезы радости.
При виде меня она так же искренне улыбается, и я готова стиснуть ее в крепких объятиях, выливая на нее сразу все события с момента ее свадьбы. Но вместо этого чинно подхожу к ней и мягко сжимаю руку, показывая как скучала. Она бы не одобрила слишком ярких проявлений чувств, особенно прилюдно во время рабочего с сбора, слишком правильная и воспитанная. Да, да, полные противоположности.
– Почему не сказала, что возвращаетесь? – спрашиваю тихо, но не перестаю улыбаться.
– Сюрприз. – Шепчет она. – А что с рукой? – спрашивает озадаченно.
– Очень долгая история. Тебе понравится.
Мы рассаживаемся вокруг огромного круглого стола, во главе которого стоит генеральный директор, и он начинает свою речь.
– Что ж, коллеги, – бодро начинает он. – Начнем. На повестке дня сразу несколько вопросов, касаемых судьбы отдела маркетинга, и все они позитивные.
Обвожу взглядом коллег и вижу, что все они улыбаются и поглядывают на Кононову. Ну уж нет, не верю, не может Марк на свое место поставить ее. Скрещиваю пальцы на правой руке, мысленно взывая к высшим силам, как Гарри Поттер к распределительной шляпе: только не Кононова, только не Кононова!
– Первая, для вас, наверняка не новость, с сегодняшнего дня, Марк Андреевич переходит на должность заместителя директора по стратегическому развитию.
Раздаются громкие восторженные хлопки и даже улюлюканье в его сторону. Что ж поделать, наш начальник глубоко любим всем женским коллективом, и останется таковым несмотря на его женитьбу. Когда все затихают, Дмитрий Николаевич продолжает:
– В связи с этим, у нас освободилась вакансия главы маркетингового отдела, сердца и мозга нашей компании. И, хотя замену Марку Андреевичу найти было непросто, думаю, мы с этой задачей успешно справились. И займет это место моя дочь, Ольга.
Несколько секунд стоит звенящая, шокированная тишина, я и сама поражена, если честно, она ни пол словом не обмолвилась, что хочет вернуться к работе в компании отца, после длительного отсутствия. Но первое удивление быстро сменяется радостью и я начинаю хлопать, за мной подтягиваются и другие и через какое-то время звучат нестройные хлопки, а на лицах присутствующих я вижу неестественные улыбки. Что понятно, никто не знает, чего теперь ожидать, никто раньше с Олей тесно не работал, и каждый, наверняка думает, что это место досталось ей исключительно из-за родства. Но уверена, когда они узнают ее поближе, все встанет на свои места. Более подходящей кандидатуры не найти.
– Ну, и напоследок, ещё один вопрос по вакансии главного специалиста в отделе мы также закрыли в пятницу.
Мое сердце стучит как бешеное. В ушах звон от напряжения. И в момент, когда звучит имя нового главного маркетолога, у меня внутри все обрывается.
Глава 18. Все надежды и мечты
Инна.
Всего два слова. Несколько букв. Равное количество гласных, согласных. А будто весь мир изменился.
Смотрю на Штерна, Кононову и остальных, и не верю. Хочется заплакать, но растягиваю нервную улыбку на лице. Я паникую, но заставляю себя не выдать этого. Я боюсь, что мое сердце не выдержит такого поворота событий.
В голове бьётся набатом: я справилась, справилась, справилась.
Победила.
Обошла Кононову.
Получила должность.
Я – главный маркетолог.
Инна Разумовская – новый главный специалист по маркетингу.
Черт, как круто это звучит.
Неискренние улыбки и вымученные поздравления не могут пробраться за выстроенную мной стену уверенности в себе. Да, панический страх, что накатил на мгновение "не справлюсь", еще теплится в уголке сознания, но я безжалостно загоняю его в клетку "я смогу". От переполняющего счастья готова расплакаться, серьезно, но это были бы самые сладкие, радостные слезы. Смотрю на подругу и вижу в ее глазах безмерную поддержку и радость за меня. Божечки-кошечки, мы будем идеальной командой.
Когда все расходятся по рабочим местам, Штерн, Летунов, новоиспеченная Летунова и я, остаёмся на небольшое совещание. И тут же вся формальность слетает с лиц присутствующих. Я немного тушуюсь от того, что стала частью близкого круга, но все улыбаются мне, говорят на равных, весело подшучивают и я расслабляюсь. Когда в конференц-зале появляется секретарь генерального с бутылкой шампанского и бокалами, мое настроение, итак зашкаливающее за отметку "мать моя женщина, кажется избушка, наконец повернулась ко мне передом", переходит в разряд "лучше не придумаешь".
– Нина! – притворно-грозно произносит Штерн.
– Что Нина? Пока вы ещё до дома доедете! – отмахивается она. – А возвращение дочери, тем более в компанию, требует немедленного празднования. И, кстати, давно пора ввести красивую традицию принятия на новой должности старых сотрудников. Да, Разумовская? – подмигивает мне царица всея офиса.
Нина Витальевна женщина удивительная. Знает все и всех. Держит под контролем все не рабочие процессы. Превращает всегда строгого генерального в добродушного отца-начальника. А главное, к каждому сотруднику относится как к родному человеку – со своим подходом и мягкими наставлениями. И хотя имеет свои женские особенности – разносит сплетни по коридорам конторы быстрее гепарда по пустыне – все ее искренне обожают. И я не исключение.
Каждому из присутствующих достается по бокалу игристого и мы в теплом, почти семейном кругу, отмечаем произошедшие за последние недели изменения. Дочь вернулась к отцу. Ловелас остепенился. Девушка с разбитым сердцем, наконец, счастлива. А Инна 33 несчастья получила шанс изменить свою жизнь. Каждый празднует свою собственную победу. И, хотя я не пью шампанское да и любой пузырящийся алкоголь, потому что он мгновенно ударяет мне в голову, сегодня позволяю себе немного поступиться принципами. Ведь все плохое уже позади!
Мы ещё с час занимаем конференц-зал, переходя с личных вопросов на рабочие и обратно. В какой-то момент Штерн, сам того не осознавая, говорит самую приятную вещь из всего, что я слышала:
– Марк Андреевич, что же ты прятал такой клад на опросах?
И я звонко смеюсь. Голова кружится то ли от пузырьков, то ли от счастья, уже не понять. Но мне так хорошо, словно меня поместили в игровую реальность и я прокачала своего персонажа до 70 lvl. Я улыбаюсь. Улыбаюсь все время, пока мы ставим задачи на последние недели квартала, пока перемещаю свои вещи на стол Катерины под странные взгляды коллег и даже когда в пустынном коридоре встречаюсь лицом к лицу с Хромовым.
В этот момент я не помню, за что его так ненавижу, не помню, что провинилась, и что он хочет меня наказать. Смотрю на его волосы, уже слабо отдающие зеленью, и улыбаюсь еще шире. Руки сами тянутся провести по ним рукой, закинуть непокорную челку назад, провести пальцами по затылку.
Он грубо хватает меня за запястья и заталкивает в закуток между серверной и переговорной.
– Во что ты играешь сейчас, Мандаринка? – тяжело произносит он.
– Я получила должность. Не хочешь меня поздравить? – подаюсь немного вперед всем телом. Так хочется сейчас его объятий и может быть даже…
Сама себе задаю вопрос – почему мы не в ладах? А мозг услужливо отвечает, что по каким-то совершенно глупым причинам.
– Как раз шел тебя поздравить, – коварно улыбается он. – Пошли, хочу, чтобы все это слышали! – тянет меня из нашего укрытия, но я сопротивляюсь.
– Нет, поздравь меня здесь, сейчас! – требую, прижимая ладони к его груди. Немного привстаю на мысочках, чтобы оказаться на одном с ним уровне и начинаю медленное приближение к его губам.
Неровно дышу, ощущая пульс, бьющийся набатом в моей голове. Сгораю от предвкушения, вспоминая каково это, ощущать его руки на своем теле. Мы ведь можем повторить все это. Да, я очень, очень хочу все это повторить!
Вижу его взгляд, прикованный к моим губам, чувствую биение сердца в своих ладонях, и просто не могу поверить, когда он наклоняется к моему уху и шепчет:
– Рано, Мандаринка. Я еще не наигрался.
А после берет меня за руку и тащит в кабинет, полный маркетологов.
Наше совместное появление волей-неволей приковывает к себе внимание. Ещё бы – высоченный блондин тащит за руку коротенького главного маркетолога. Останавливается в дверях, оглядывая присутствующих с лёгкой полуулыбкой на лице, которую мне хочется сфотографировать, так она ему идет, и говорит:
– Ну что, клоака, поздравляю! Теперь у вас полный комплект. И начальник и чудесный главный специалист. – Девчонки смотрят на него скептически, а по моему телу проходит теплая волна благодарности. Он ценит меня, поддерживает. Как прекрасен этот мужчина! Как я могла этого не замечать! – И да, дорогая, – обращается он уже ко мне. – Я проверился, хламидии у тебя не от меня.
Слова, произнесенные весело и легко, бьют по сознанию хлестко и больно. Дымка радостного опьянения растворяется в ту же секунду. Реальность того, кто мы с Хромовым друг другу на самом деле, накатывает удушающей волной. Илья – скот – Геннадьевич разворачивается, и с явным удовлетворением от того, какого эффекта добился, выходит из кабинета.
А я, оглушенная его ответным ударом, стою неподвижно посреди кабинета, полного людей с презрительным взглядом. Унизил, так унизил. Скот.
– Так вот КАК ты добилась этого повышения. – Брезгливо доносится знакомый голос.
Оборачиваюсь на блондинку, ловя по пути шокированные взгляды коллег, и понимаю: уступлю ей сейчас, меня так и будут гнобить. Собираю в кулак все свое красноречие, выпрямляю спину, ехидно улыбаюсь и парирую:
– Бесит, что у тебя не вышло?
Кононова замирает, не ожидая такого ответа. Но потом надевает маску хладнокровия и цедит:
– Да мне просто гордость не позволила так унижаться!
– Ага, мы все слышали, как ты на днях "не унижалась" перед ним. – Рисую в воздухе кавычки и слышу несколько приглушенных смешков вокруг нас. – И если ты достаточно умна, заткнешься и примешь поражение молча.
– А иначе что? Нажалуешься подружке? – не унимается Кононова. – Наверное, еще и она замолвила за тебя слово перед папочкой. – Презрительно улыбается, сидя на столе и покачивая ножкой. – Недооценила тебя, Разумовская. А ты все рассчитала…
– Судишь всех по себе? – не сдаюсь я. – Так вот. И это касается всех, – Обвожу взглядом кабинет, по паре секунд останавливаясь на каждом из присутствующих. – Вы меня реально недооцениваете. Хотите работать спокойно: объявляем перемирие, смиряемся с ситуацией и ведём себя профессионально. Нет, что ж, к войне я готова и вооружена. – Двусмысленно улыбаюсь, не определенно указывая рукой на дверь. – Подумайте об этом до завтра. Всем кто готов вести себя по-взрослому, протягиваю оливковую ветвь, вернее, мандарин дружбы.
Открываю верхний ящик стола и указываю глазами на оранжевые фрукты.
– У всех, кто принимает мое предложение, завтра на столе рассчитываю увидеть мандарин из моего стола. У кого не увижу, – пожимаю плечами. – Так тому и быть.
По окончанию своей, как мне кажется, гениальной речи, гордо выхожу из кабинета, дабы привести свои чувства в порядок. Ох, Хромов, ох, мстительный мерзавец. Не думала, что будет отвечать мне той же монетой. И смешно, что фантазии на большее не хватило, и обидно, что так топорно посмешищем выставил, и, вроде как, испытываю облегчение. Если это все, на что он способен…не так уж и страшна его месть.
Улыбка победителя снова расцветает на моем лице. У меня все получится. Конечно, получится! И никакой скот с глубокими серыми глазами и обольстительной улыбкой мне не помешает.
Глава 19. О, дружище
Илья.
Семь раз отмерь, один раз отрежь. Семь килограмм мандарин купи, один съешь сам, потому что идиот, и они ассоциируются у тебя с рыжей неадекватной девчонкой, а ее ой, как хочется прикусить!
Долбанутая краска так полностью и не сошла с волос, но теперь хотя бы меня не провожают косые взгляды. Холодильник ожил, кофе с загадочными допингами на столе больше не появлялось, а трансвестит забыл дорогу к моему дому, слава тебе, яйца! Странное чувство ожидания томится в груди, адреналин сметает последние мозги, и я заказываю особый "подарочек" Мандаринке, а заодно размещаю одно задорное объявление.
О, ее ждет незабываемая неделя. При мыслях о ее реакции на загадочное "осталось четыре дня", улыбаюсь как кретин. Для женщины, особенно такой эмоциональной, нет хуже неизвестности и ожидания, и ожидания неизвестно чего. Тупо пялюсь в экран рабочего ноута, пока прокручиваю финал игры у себя в голове.
– Илья Геннадьевич, тут ходят слухи… – доносится знакомый голос от двери и, подняв глаза, вижу счастливого молодожена, по совместительству друга, на пороге кабинета.
– Дружище, – встаю для рукопожатия. – Я думал, ты соблазнился предложением Штерна и отбыл на ближайший год в теплые, нестерильные края!
– Ха-ха, очень смешно. Ты же знаешь, теперь нет необходимости. А тут целый отдел остался без руководства, мы и не стали затягивать с отпуском. – Садится в кресло для посетителей и растягивает белозубую улыбку на лице.
– Черт, Марк, от твоего цветущего вида, даже слегка подташнивает! – стебусь я.
– Кто бы говорил, Илья Геннадьевич, кто бы говорил… Расскажешь, что происходит? – улыбается он ещё шире.
– Давай уж ты начни с того, что слышал. – Даже не сомневаюсь, что наш всеобъемлющий информатор, в виде секретаря Штерна, уже поделился располагающей информацией.
– Что ты пошел по рукам, друг мой, и совсем сорвался с петель. Не в состоянии удержать свое либидо и на этом фоне у тебя едет крыша: заразные болезни, странный внешний вид, пугающие, неконтролируемые, физиологические проявления…
– Ты о стояке? – посмеиваюсь над витиеватостью речи, явно переданной от другого лица.
– Я о стояке. – Подтверждает друг. – Ещё о зеленых волосах и общей рассылке из маркетинга.
– Я тебе больше скажу: был ещё трансвестит и смс маме о твердой уверенности, что я гей. – Говорю серьезно, наблюдая за реакцией Марка.
