Текст книги "Задорная мандаринка"
Автор книги: Амалия Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Я молчу просто не в силах вымолвить и слова. Так все эти щенячьи глазки, букеты цветов и красивые слова только ради одного похода к букмекеру? Задача номер два – выполнена. Какая же тварь этот Живило. Просто мудило! Живило-мудило, а что? Звучит!
– Пошли, я тебе сказал, иначе твой дружок услышит очень красочную версию вечера, когда ты ко мне приползла. И как сама раздевалась, и как говорила, что мы начнем все сначала, и что я намного лучше него в постели!
– Стоп! Не могла я такого сказать! – конечно, не могла, да я ту единственную на тот момент ночь как образец полового акта в камасутра бы занесла, если бы могла. – Живило, так ты меня просто разводишь? Не было у нас ничего?!
– Конечно не было, у меня на тебя бы и не встал. Ты посмотри на кого ты похожа стала! – бросает он очередные мерзости в мой адрес. – Думал, если решишь, что согласилась ко мне вернуться, будет проще тебя уговорить помочь.
– Какой же ты…
– Ага, именно такой! – соглашается он с пренебрежительной улыбкой. – Снимешь деньги и вали на все четыре стороны. Уж поверь, с бабами у меня проблем нет.
– Аха-ха, Живило, я хотела сказать, какой же ты идиот. С какого фига я тебе помогать должна, если не было у нас с тобой ничего.
– Может и не было, зато есть фотка, где я тебя за задницу держу, пока ты в полном отрубе валяешься. Так, на всякий случай сделал. – Пожимает плечами, все еще улыбаясь, не сомневается в своей гениальности.
– Ну окей, веди, Живило. – Хочешь денег? Будут тебе деньги, будет и шоу, и зрелище, и, может даже, хлеб. Мудило. Ты даже не представляешь, как страшна женщина в гневе.
Мы заходим в небольшое помещение. Здесь на удивление много народа, в основном мужички средних лет. Есть несколько кресел и даже диванчики, под потолком установлена огромная плазма с трансляцией какого-то футбольного матча. В углу расположена застекленная будка с окошком, за которым, видимо, сидит сотрудник букмекерской конторы, который принимает ставки и выдает выигрыши.
– Вот твоя клубная карта игрока. – Сует мне в руки пластик. – А вот сумма, которую тебе нужно перевести на свой счёт. – Показывает на экране смартфона. Я киваю, всматриваясь в цифру с семью нулями, и не верю, что такое вообще возможно.
– Но тут же…
– Знаешь, сколько я их зарабатывал! – снова нервный смешок. – И сколько проигрался сначала…Потом перекинешь их на мой счёт, поняла?
– К чему такие сложности? Почему не взять наличкой? – представила себе, как хватаю пару увесистые пачек, перевязанных бухгалтерской резинкой, и даю деру на своих десяти сантиметровых кэблах.
– Потому что, ставки онлайн можно вывести только безналичным путем. Что мне тебе элементарные вещи объяснять? И лицо твое нужно, иначе, поверь, без тебя обошелся. Ясно?
– А как ты…
– Все, пошла давай.
Итак, переходим к третьему, заключительному этапу моего плана – отомстить. И, надо сказать, что Живило нехило так меня разозлил, так что к моменту, как я подхожу к девушке, которая сидит по ту сторону стекла, во мне бушует буря.
– Здравствуйте. – Жизнерадостно говорю я, и девушка напротив тоже мне улыбается. – Во-первых, мне нужно, чтобы вы вызвали полицию, потому что я пришла сюда под давлением, и мужчина в кресле позади мне угрожает. А во-вторых, мне нужно вывести деньги со своего счета, или как он там называется.
Я все еще улыбаюсь, а вот сотрудница становится серьезной и просит меня повторить. Я наклоняюсь ближе к микрофону, и четко, но достаточно тихо повторяю:
– Полиция и вывод денег. Всего лишь.
Я вижу, что она набирает номер по телефону, хотя, если честно, ожидала, что она нажмет свою секретную кнопку, через несколько минут сюда ворвется спецназ и всех положит лицом вниз… Да, я явно пересмотрела фильмов с Джейсоном Стейтемом. Но все происходит совсем по-другому. Она неспешно оформляет мне вывод средств, затем ко мне подходит, как я понимаю, администратор и просит пройти с ним. Оглядываюсь на Живило, и вижу, что он заметно побледнел. Держись, дорогой, это только начало.
Прохожу за дверь с надписью "служебное помещение" и еще раз рассказываю душещипательную историю, о том, как меня заставили прийти сюда и требуют, чтобы все деньги я потом перевела на чужой счёт. Молодой парень, не больше тридцати, при этом явно не первый раз сталкивающийся с нестандартной ситуацией, реагирует оперативно. Он блокирует входную дверь со своего рабочего стола, а затем связывается с полицией, обозначив, что в офисе букмекерской конторы подозрение на мошенничество.
Через несколько минут прибывает два сотрудника к служебному входу. Я кратко рассказываю свою историю уже в третий раз, добавляя новых ярких деталей, и сама себе поражаюсь, как спокойно у меня это выходит. Далее все происходит почти как в голливудском блокбастере, где Живило бежит к двери, едва увидев людей в форме, потом его ведут к служебной машине, а он сопротивляется и не хватает только смачной перестрелки. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. В ту же машину сажают и меня.
Запоздало мне в голову приходит, что фиг я из этой истории выкручусь сухой, и вообще, опять я на эмоциях дел наворотила. Не писать же и правда на Живило заявление? Мошенничество это ж дело серьезное, да? И именно в этот момент мне звонит Илья.
– Мандаринка, ну ты где там? – черт, сегодня же знакомство с его родителями, а я тут…влипла!
– Хромов, ты не поверишь… – начинаю я. – В полицейской машине. И нас везут…в какое отделение? – спрашиваю уже у доблестного представителя закона.
– Пятьдесят шестое.
– Пятьдесят шестое. – Повторяю я в трубку.
– В смысле отделение? Какого хрена, Мандаринка? – ревёт он по ту сторону линии. – И кого это нас???
– С Живило. – Тихо произношу я.
Слышу глухой вздох.
– Хоть к батарее тебя пристегивай, рыжая. Я скоро буду.
Блин, блин, блин.
Глава 36. Отец всему голова
Илья.
Невыносимая женщина. Неадекватная. Неконтролируемая. Что там ещё на букву "Н"? Не-нор-маль-ная.
Оставил ее на три часа и, вот, пожалуйста! Как она умудрилась попасть в полицию, да ещё и с этим задротом заодно? Хотя с нее станется… Неужели очередной взлом с проникновением? Или нападение с отягчающими? Только бы не убийство!
– Ильюш, ну что, она едет? Я уже мясо в духовку поставила. – Мама появляется на пороге моей бывшей комнаты как раз в момент, когда я думаю, куда бежать в первую очередь.
Я родителей неделю к этому дню готовил. Мама меня уже извела своими допросами. А Мандаринка как всегда…
– Нет, мам, – смеюсь я. – Вынимай мясо, рано ещё. Сам за ней съезжу. Батя на кухне?
– Ну да, яйца чистит сидит. – Удивляется мама. А я вот нет. Уже ничему не удивляюсь.
Иду в направлении запахов и замечаю главу семейства за битьем яиц о стол. Отец у меня классный, серьезный такой мужик, юрист в крупной конторе, а по вечерам как добропорядочный семьянин: и салаты, если нужно нарежет и гвоздь куда надо воткнет. Но сейчас мне, конечно, совсем не его навыки по овощечистке нужны.
– Бать, поехали, поможешь мне. – Говорю и он без единого вопроса поднимается со стула, моет руки, переодевается и идет за мной. По пути маме кидает:
– Мы быстро, Люд. – И целует ее.
Смотрю на них и, как всегда, умиляюсь. Больше тридцати лет в браке, а такие милые до сих пор. Родители вообще установили для меня такую высокую планку в отношении брака, что до недавнего времени я искренне считал, что они – скорее успешное исключение из правил, нежели аксиома счастливой семьи. Но встретив Мандаринку, ну…не могу даже представить себе, что через тридцать, сорок лет не захочу вот так же целовать ее на прощание. И сажать к себе на колени за праздничным столом. И встречать темными вечерами с работы. Держать ее за руку на прогулке, резать вместе салаты, ожидая гостей… Я вижу всю нашу совместную жизнь до деталей, до минуты, до последнего вздоха.
У всех так бывает, когда влюблен?
Садимся в машину и я объясняю отцу, что женщина, за которой мы сейчас поедем, не просто единственная и неповторимая, но и сплошное несчастье. Вот и сейчас она в отделении полиции, не ясно почему. Отец спокойно выслушивает и с присущей ему хладнокровностью, говорит:
– Разберемся.
И я не сомневаюсь – разберётся. Он на всяких административках собаку съел. Не на уголовщину же Мандаринка нарвалась, да?
Навигатор довозит нас до места назначения за двадцать минут. Проходим в приёмное отделение и видим картину маслом: Мандаринку держит сотрудник в форме, а она вырывается и со всего размаху бьет мелкого задрота каблуком по лодыжке. Тот тоненько взвизгивает и оседает на стул позади. Не долго думая, рыжая замахивается своей безразмерной сумкой и целится тому прямо в голову, но дежурный отделения вовремя ее оттаскивает. Она молотит воздух ногами в зелёных колготках, и у меня случается диссонанс: такая яркая Мандаринка, и так яростно себя ведёт.
– Вот ты мудило, Живило! – Орет она. – Да я сейчас такое заявление на тебя накатаю, сразу в СИЗО отправишься!
– Да пошла ты! – звучит неуверенное.
– Знакомься, батя, это моя Мандаринка. – Усмехаюсь я. Вот и познакомились. Хотелось бы при других обстоятельствах, конечно, но так оно даже лучше, сразу во всей красе, как говорится.
Отец смотрит на нее с минуту и, не теряя ни доли своего хладнокровия, заявляет:
– А что, боевая.
Из меня вырывается короткий и нервный смешок.
– Ага. Ещё какая.
Мандаринку и ее бывшего-недомерка разводят по разным концам помещения. Она видит меня и сразу бросается в объятия. Тут же слышу поток бессвязных объяснений:
– Хромов, вот тебе зуб, я не хотела. Но он деньги заставлял перевести. А потом такой: "жирная курица". Шантажировал. Свадьба ещё не по-настоящему, оказывается была…Теперь хотят, чтобы я заявление написала, но не сажать же его…И вот…что мне делать-то теперь?
– Несчастье ты мандариновое, я совершенно ничего кроме "шантажировал" не разобрал. Но мне и этого достаточно, чтоб ему втащить, хочешь?
Смотрю в ее ясные серые глаза и улыбаюсь. Ради нее даже драку в полиции могу устроить, и пускай потом запрут на 15 суток, она того стоит. Оглядываюсь и вижу, что батя уже беседует с капитаном, мелкий гоблин вжался в пластиковый стул, понимая, что силы не на его стороне. А я что? Я сжимаю в руках свое горе луковое, и, как последний дебил, улыбаюсь.
– С тобой так всегда будет, Мандаринка? Что ни день – приключение?
– А как же, Хромов. – Говорит мне в ворот пальто: тихо и расстроено – Разве это жизнь – тихая и спокойная? Так, пародия.
– Так, дети, я разобрался, пошли. – Вырастает возле нас отец. Мандаринка с удивлением смотрит на него.
– Геннадий Владимирович, – говорю я. – Скорая юридическая помощь, по совместительству отец. – Подмигиваю ей.
– И как же вы уладили все? – широко распахивает она глаза. – Я же не успела все рассказать!
– Капитан Волков все поведал. – Батя кивает в сторону пузатого представителя закона. – А я ему объяснил, что у вас так, небольшой бытовой конфликт, женские гормоны и вообще глупое стечение обстоятельств. Вот, оплатите штраф за ложный вызов. – Протягивает он мне реквизиты. Мандаринка пытается забрать бумажку из моих рук, но я не позволяю, быстро пряча ее в карман.
– Но как же…получается, Живило безнаказанным уйдет! – хмурится неразумное создание.
– Поверьте, барышня, – спокойно объясняет отец, – Вам не захочется постоянно таскаться в отделение на допросы и дачи показаний. А потом ещё и в суд. Какими бы ужасными Вам не казались поступки этого человека, оно того не стоит.
– Но он… – начинает она, но я прерываю.
– Мы отомстим ему нашими методами, Мандаринка, – шепчу ей на ухо и она расслабляется.
Мы выходим из отделения и направляемся к машине. За нами выходит недоросль. И догоняя нас быстрым шагом, кричит:
– Деньги мои перевести не забудь! Иначе, – машет он телефоном. Бессмертный пони, блин.
– Да пошел ты в задницу, Живило, – выплевывает Мандаринка. – Деньги я переведу твоей бедной матери, и пусть она решает, куда их деть.
– Вот ты сука! – гневно орет мудило, и я не выдерживаю и прописываю ему смачный хук. Он падает, из носа бьёт кровь, оставляя яркие пятна на снегу, но он смеется и тянется к телефону. Через секунду поворачивает его экраном ко мне и злобно шипит:
– Тебе это понравится, урод! – тычет он в экран, на котором весьма провокационная картинка с рыжей в главной роли. – Разумовская та ещё шлюха! Этой фотографии неделя. Приползла ко мне, хотела вернуться, просила трахнуть ее. Я и трахнул!
Глаза застилает красная пелена, и я пинаю его со всей дури по ноге. Оборачиваюсь на Мандаринку, но она – само спокойствие, смотрит на этого идиота, как на конченного.
– Не было ничего? – спрашиваю я так, скорее для собственного успокоения.
– Пфф! Конечно не было! – закатывает глаза.
Мог бы усомниться, потому что фотография весьма грязного содержания, и на ней явно рыжая, но чувствую, знаю, что она говорит правду.
Ещё раз пинаю задрота. Отец, все это время с каменным лицом стоящий недалеко от нас говорит:
– Поехали уже, мама ждёт.
– И это все, что ты хочешь мне сказать? – удивляюсь.
– На камеры вы не попали, радуйся. – Добавляет он. А я смеюсь. В этом весь он – хладнокровие и расчет. Проверил, что сын не светится на камеры возле участка и норм. А то, что я человека бил, так это мелочи!
Усаживаю Мандаринку на переднее сидение, поправляя на ней шапку, которая успела съехать на бок, и завожу двигатель.
– Ну, а теперь рассказывай все по порядку. – Говорю я ей.
Она пускается в повествование о том, как прошел разговор с недавней незванной гостьей, о звонке Живило, его идиотском шантаже, темных делишках и всем говне, которое просочилось из него под давлением.
– Мандаринка, вот ты почему мне сразу не сказала о его звонке? – злюсь на нее, не доверяет мне.
– Хромов, вот ты сам как думаешь?
– Потому что взрослая и самостоятельная женщина и все можешь решить сама? – горько усмехаюсь я.
– Нет, Хромов, потому, что дура.
Смотрю на нее искоса. Улыбается. На заднем сидении батя тихо ржёт. Переплетаю с ней пальцы и до конца поездки руку не отпускаю. Отец выбирается первым, мы немного задерживаемся. Наклоняюсь к ней, целую в нос и шепчу:
– Больше так не будешь?
– Больше так не буду. – Шепчет в ответ.
И хотя я не верю ей ни на грамм, сжимаю в объятиях и страстно целую.
– Пошли, впереди знакомство с мамой. Готовься, Мандаринка, готовься. Вот, где тебя ждёт настоящий стресс!
Глава 37. Белое платье, белая фата…
Инна.
Как это могло произойти? Ну, просто, как???
Я стою напротив огромного зеркала, с ног до головы завернутая в блестящую серо-белую ткань, уродливо расшитую дешёвым бисером и искусственными камнями, а мне на голову водружают корону с фатой. Короткой, торчащей в разные стороны, безобразной.
Я смотрю на свой несчастный взгляд в зеркале и вымученную улыбку, и не могу поверить, что делаю это. А ведь все неплохо начиналось! Хотя, кого я обманываю…
Я, как примерная девочка, собиралась на встречу с Живило-мудило, не забыв, что после иду знакомиться с родителями Хромова. Поэтому надела все самое прилично-нарядно-удобное, что у меня было. Черное платье свободного покроя, ага, то самое, с "изюминкой" на спине и теплые шерстяные колготаны. Колготаны, правда были только не очень приличного зелёного цвета, но, в принципе, гармонично смотрелись с нарядом, а волосы так вообще подчеркивали! А что, пусть сразу видят, что я креативная.
То, что колготки не совсем уцелели от столкновения с Живило, когда я била его ногами, я узнала только, когда переступила порог отчего дома Хромова и сняла сапоги. Живописная дыра, из которой выглядывал большой палец с ярко-малиновый лаком, была заметна, наверное, и с луны. Мама Ильи посмотрела на мои ноги со снисхождением и тут же выдала мне огромные плюшевые тапочки с ушками зайца, под цвет колготок. "Стебется" – подумала я тогда и покраснела как помидор от неловкости.
Напялила их себе на ноги, собрала все мысли в одно отделение мозга, хотя у меня итак, только одно и функционирует, чего уж там, и уверенно выпалила:
– Добро пожаловать!
Тут же над ухом услышала похрюкивание скота. Что ляпнула что-то не то, от волнения, поняла не сразу. Черт!
– Я имела ввиду: приятно познакомиться! – с еще большим энтузиазмом произнесла я.
– Нам тоже, нам тоже, – тихо посмеиваясь, удалялся по коридору Геннадий Владимирович, с которым знакомство произошло ранее в отделении полиции. Боже, он, наверное, меня ненавидит. Но ведь есть шанс ещё спасти положение с матерью Ильи!
– Инночка, – тепло произнесла она. – Проходите, проходите за стол.
– Подождите. – Серьезно сказала я и полезла в свою огромную сумку за подарком для будущей…эээ, не будем так далеко загадывать, для Людмилы Васильевны.
Рылась долго. Подарок не очень большой, а сумка по-настоящему безразмерная, такая, которая еще не баул торгашей, но уже из разряда "поместится пару бутылок винишка". А после столкновения с Живило содержимое знатно перемешалось внутри. Только бы оно было цело. Только бы цело!
В кои-то веки мои молитвы были услышаны, и с широкой улыбкой я достала элегантно упакованное в коробочку с прозрачной крышкой мыло ручной работы. Надо сказать, что я его прихватила из дома – подарок кого-то из девчонок на 8 марта, которым я так и не воспользовалась. Но оно красивое, в форме орхидеи и очень ароматное! А с пустыми руками знакомиться с родителями друга – моветон, ведь так?
Протянула коробочку Людмиле Васильевне и увидела, как ее глаза расширились при виде моего подарка. У нее поменялся цвет лица и, видно, едва сдерживая смех, она произнесла:
– А что, оригинально!
Я смотрела на нее в недоумении. Что оригинального в куске мыла-то? Или, может, ей подарков не дарили вообще, не избалованная она вниманием?
– Ильюш, ты был прав, девушка у тебя креативная! – уже смеялась она. – Вместе выбирали?
– Нееет, – Хромов с подозрением стал всматриваться в мой подарок. Сначала его глаза широко раскрылись, потом он разразился громким, заливистым смехом. На шум в коридоре снова появился глава семейства, Хромов старший. Беззвучно посмотрел на то, что держала в руках его жена и тоже не сдержал смеха.
Такой идиоткой мне не приходилось чувствовать себя никогда.
– Что не так? – еле слышно произнесла я. Губы отказывались шевелиться, звуки – исходить изо рта, а липкий пот неприятно холодил кожу. Идиотизм просто!
– Ма-мандаринка! – буквально утирая слезы, обратился ко мне скот. – Ты, ты видела вообще, что купила, или это дань уважения профессии моей матери? – на последних словах он снова неудержимо рассмеялся.
– М-мыло, – неуверенно произнесла я. – Ручной работы. С запахом розы. Орхидея…
Новый приступ гомерического хохота взорвал квартиру Хромовых. На эти дикие звуки дверь одной из комнат отворилась, и в поле моего зрения появились две белокурые девчушки трёх лет. А за ними парень и девушка, примерно моего возраста.
– К нам завезли веселящий газ, а мы не в курсе? – приподнял бровь незнакомый блондин. Очень знакомо приподнял. Очень похожий на Илью блондин. Брат, сразу догадалась я. А рядом – его жена, наверно, а две малышки – дочери. Тут Шерлоком быть не надо, чтоб сопоставить. Другое дело, что скот не рассказывал ничего о брате и племянницах. Вот это интересно.
– Привет! – неуверенно подала я голос. – Я Инна.
– Привет. Володя. – Парочка подошла поближе.
– Наташа. – Кивнула девушка.
– Так что происходит? – улыбаясь, спросил брат Ильи.
– Фуууух, – глубоко выдохнув, скот успокоился и смог произнести: "Взгляни на это, брат".
Все снова уставились на мой подарок и уже пять голосов взорвались дружным хохотом.
– Да что не так-то! – разозлилась я.
– Мандаринка, – подошёл ко мне скот и взял лицо в свои ладони. – Ну как тебя не любить?! Ты безумная женщина! Притащить моей маме в подарок вагину…
Я уставилась на Хромова круглыми глазами. Какая вагина! Посмотрела на мыло и…о, боже! Как я могла этого не заметить!!!
Подняла взгляд полный слез на Илью и прошептала:
– Я думала, это цветочек…
– Конечно, думала, – ласково сказал он и прижался ко мне лбом. – Забавная Мандаринка.
Мы стояли так несколько минут, смотрели друг другу в глаза, глупо улыбались и перешептывались. В какой-то момент поняли, что вокруг стоит абсолютная тишина. Повернули взгляд в направлении родных Хромова, а их уже нет. Мы одни в темном коридоре.
– Пошли, – взял он меня за руку. – Они тебя уже обожают!
– Ага, ага.
Не думаю, что после такого фиаско можно рассчитывать на искреннюю любовь со стороны его родителей. Но когда мы с Ильёй за руку зашли в гостиную, все смотрели на меня с улыбкой, и совсем не такой, типа "цирк уехал, клоуны остались", а искренне-доброжелательной. А мама моего мужчины даже с нежностью.
Само застолье прошло неплохо: я пару раз сказала какие-то глупости, не успев вовремя прикусить язык, но все рассмеялись и отметили мою непосредственность; потом нечаянно положила салат мимо тарелки, прямо на руку рядом сидящего Ильи, на что он лишь бросил уморительное: "Подожди, ещё не время есть у меня с рук!" И все снова разразились звонким хохотом. В целом, все проходило на позитивной ноте, и я была абсолютно покорена атмосферой в доме Хромова и его удивительными родителями.
Но ровно до того момента, как Людмила Васильевна произнесла роковое: пойдем, я тебе кое-что покажу.
И вот, я стою здесь, перед шкафом с зеркальной дверцей, смотря на себя в трех слоях отвратительного тюля, из под которого выглядываю зелёные тапочки с зайцами, и не знаю, как сказать этой потрясающей женщине напротив, что я ни за что в жизни не выйду замуж в платье ее невестки! Тем более мы с Хромовым встречаемся-то второй день! Какая свадьба, какие внуки, Людмила Васильевна?!
– А ещё сюда бижутерия где-то есть…Надо Наташеньку позвать, наверно у нее где-то!
И прежде, чем я успеваю произнести хотя бы звук, мама Ильи убегает в неизвестном направлении. Снова смотрю на себя в зеркало и морщусь от ужасающего вида. Как меня угораздило согласиться его примерить? И как, ну, просто как, можно было купить такое отвратительное платье? Хорошо, я допускаю, что Наташа постройнее меня будет, и, наверняка, не смотрелась, как я, бабой на самоваре, но эта ткань…эти блёстки…А фата! О. Мой. Бог.
Слышу как дверь в комнату приоткрывается, и натягиваю жалкую улыбку на лицо. Давай, Инна, напрягись, вспомни, как тебя там учили работать со сложными клиентами на бесчисленных тренингах? Подстроиться, фразу-мостик, вежливый отказ с альтернативой. Набираю грудь полную воздуха и замираю, увидев позади себя Хромова. Моего Хромова.
Он стоит, облокотившись на закрытую дверь, и улыбается так, как умеет только он: насмехаясь и возбуждая одновременно.
– Мандаринка, если бы я знал, что ты так хочешь замуж…
– Молчи, Хромов, просто молчи! – останавливаю его. – Ты знал, что у твоей мамы навязчивая идея?
– Она впервые знакомится с моей девушкой, поверь, она уже знает, сколько у нас будет детей.
– Ты никого раньше сюда не приводил? – удивляюсь я.
– Я никогда раньше не встречал таких Мандаринок, – пожимает он плечами, надвигаясь на меня с горящими глазами. – Ты ужасно сексуальная во всем белом!
– Ты, видимо, ослеп, я ужасно нелепа во всем этом!
Но скот уже добрался до моих губ, жадно завладел моим телом и пытается меня распаковать.
– Тише, тише, ты что, сейчас же вернется твоя мама! – шепчу, а сама уже в агонии предвкушения.
– Я закрыл дверь на щеколду. – Поцелуями прокладывает путь к моему декольте. – Боже, как же развязать это адское обмундирование.
– Это платье жены твоего брата, мы не можем так поступить!
– Это свадебное платье, Мандаринка, оно предназначено для любви! – Не унимается он. Резко разворачивается меня к себе спиной и начинает яростно расшнуровывать корсет. От его нетерпеливых движений одна из лент рвется и повисает уродливым клочком. Но нас с ним это уже не волнует, потому что он, наконец, добирается до моей кожи, до спины, живота, груди. Платье белой лужицей растекается под моими ногами, и я остаюсь в одних колготках и тапочках с ушками.
Илья глухо смеётся над моим видом, а потом одним резким движением снимает с меня все.
Когда мы выходим из комнаты, я чувствую себя ужасно. Подумать только, проделать такое, в доме у его родителей, в свадебном платье его невестки… Но Илья выглядит совершенно нормально, как будто не он только что…ох, что он вытворял!
– Мам, пап, мы поехали, – кричит он из коридора и подаёт мне пуховик.
Все семейство выходит к нам, чтобы попрощаться. Меня обнимают как родную, приглашают приехать в следующее воскресенье на традиционный воскресный ужин и искренне улыбаются. Я чувствую себя растроганной и очень счастливой, пока скот не бросает:
– Натах, платье пострадало, не обессудь.
И с глупым смешком тянет меня на выход. Последнее, что я вижу, как семейство Хромовых вновь разражается хохотом.
Глава 38. Одна темная ночь
Инна.
– Ты прости за маму, – говорит Хромов, едва мы забираемся в автомобиль. – Она просто очень хочет меня пристроить и еще эта ее гиперзабота…
– Да ты что! У тебя офигенная мама! Просто, мне кажется, я не оправдаю ее ожиданий. Мне очень стыдно за мыло!
Илья приглушенно смеется.
– Ох, Мандаринка, это ж надо было такое выбрать…мама, если что, медсестра в гинекологии, так что, можно сказать, символический, такой, подарок!
– Н-да, мне этого никогда не забудут… – смеюсь я.
– Никогда. – Подтверждает Илья и заводит машину.
– А почему ты про брата ничего не рассказывал?
– Да что там рассказывать, во всем меня обогнал, засранец. Женился первым. Детей завел первым, пошел по пятам отца – работает с ним же. А я так, ведущий беспорядочную жизнь старший сын.
– Володя мне понравился. – Осторожно говорю я. – И Наташа, и девчонки у них прикольные, такие два ангелочка…
– Ага, это пока ты не останешься с ними на весь день в одиночестве! Поверь, это маленькие дьяволята! А Володька да, он классный. Ты не подумай, мы не соревнуемся, просто это я всегда семью хотел, а повезло ему…
Я пробегают пальчиками по его затылку, мягко поглаживаю и улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что скот такой одомашненный?
В машине тепло и вкусно пахнет кофейным ароматизатором. Илья включает радио, и салон заполняют мелодичные, убаюкивающие звуки. Я уютно устраиваюсь в кресле, расправив под головой капюшон пуховика. И совершенно неожиданно засыпаю.
Мне снится совершенно дикий сон. Я в огромном строительном гипермаркете выбираю клей для обоев. А рядом продавец, говорит: выбирай со вкусом жвачки! Кручу пальцем у виска, типа, какой жвачки, совсем что ли…давай мне с запахом клубники! А он отбирает у меня ярко – розовую банку и убегает, крича: какая клубника, ты ж Мандаринка! Я сажусь в тележку и гонюсь за ним между полками со всякой краской, плитками и сантехникой. А по пути ужасные кочки и меня трясет как припадочную. Догоняю тощего имбицила и, хватая за ворот синей рубашки, ору: отдай, я ещё не понюхала! Продавец усмехается и говорит: раздевайся, давай. А сам шарит по мне своими мерзкими ручонками, шарит… Замахиваюсь поамплитуднее и каааак даю ему по мордасам. Потом я спасаю мир, убивая зомби точными ударами банкой с клеем по черепушке, пережидаю засаду в болоте с пахучими лотосами и тут сон прерывается.
В первые минуты после пробуждения помню все до деталей, но стоит перевернуться на другой бок, как картинки уплывают, заменяясь реальностью: опять я в чужой постели!
Отрываю голову от подушки и оглядываю темную комнату: тяжёлые серые шторы, шкаф из темного дерева и, собственно, огромная кровать. Знакомый уже мне мужской минимализм. Но где же сам хозяин?
Откидываю теплое одеяло и встаю босыми ногами на теплый паркет. Хм. Он что раздел меня? Какой милый скот. Идея, как отблагодарить его возникает мгновенно: одену одну из его футболок, и вся такая секси пойду на его поиски по квартире.
План терпит сокрушительный удар, как только я понимаю, что всего его футболки на мне не просто антисексуальны, но и катастрофически малы. Обтягивают меня, как сарделечку, выделяя все самое непривлекательное. Н-да, тут два варианта – либо мне срочно худеть, либо Хромова срочно расширять!
Роюсь в его шкафу, дабы найти что-нибудь просторное и привлекательное, и нет, мне не стыдно, этот этап я прошла на стадии распорки его брюк. Однако, ничего подходящего под критерии не нахожу. Но кто тут у нас креативный? Кто главный специалист по маркетингу, а? Выуживаю из недр шкафа майку-борцовку и клетчатые семейники, сидящие на моей необъятной получше любимых пижамных шорт, и уверенно выхожу из комнаты.
Хромов оказывается на кухне. Сидит за ноутом, прижав к щеке пакет с пельменями.
– Ммм, сибирские, – говорю ему на ухо.
Но вместо томного взгляда и привычного сарказма получаю пролитый кофе и нервный прыжок от стола подальше.
– Хромов, ты чего? – удивляюсь его красной физиономии и гневном взгляду.
Опускаю взгляд вниз и вижу, что кофе-то на самое интересное место пролилось.
– Упс. – Выдаю я вместо извинений. А что? Не виновата я, что он нервный такой, от любого шороха шарахается!
Выдерживаю хмурый взгляд несколько секунд и расплываюсь в улыбке. Неспешно подхожу к объекту моей любви и кладу руки на его ремень. Смотрю прямо в глаза, пока расстегиваю его и берусь за пуговицу на джинсах. Затем наступает черед молнии.
Хромов опускает взгляд на мои руки и громко сглатывает. Все его тело напрягается, дыхание учащается, но он не шевелится, выжидая моих действий. Я, насмотревшись фильмов для взрослых, максимально медленно и эротично начинаю стягивать тяжёлую джинсу вниз. Надо признать – фуфло все эти ваши фильмы. Или мужик нынче не тот пошел, или модели слишком зауженные, но дальше середины бедра они не идут. Поднимаю глаза на Хромова и вижу в нем нехороший такой блеск.
Илья, недолго думая, разворачивает меня спиной к себе, одним точным движением руки сгибает пополам и устраивает грудью на столе. Ох, решил поиграть в властного босса, скот? И когда его ладонь опускается мне на задницу с громким шлепком, я даже завожусь. Ролевые игры в стиле пятидесяти оттенков никогда не были мне интересны, но это же Хромов, разве от его рук может исходить что-то не сексуальное?
Я подыгрывают ему, начиная постанывать, как бы намекая, что пора бы уже перейти к самому интересному, а то пятая точка уже гореть начинает. Протягиваю одну руку назад, чтоб разбередить немного зверя, направить, так сказать, малыша. Но Хромов мою руку нагло отпихивает, прижимая к столу. И тут до меня доходит, что никакая это не прелюдия, мать твою, а самая настоящая порка.
– Эээ, – тяну я. – Хромов, ты не офигел?
– Аха-ха-ха-ха-ха, – злодейски смеётся скот. – Знала бы ты, Мандаринка, как давно я тебя по заднице отходить хотел. За все эти твои выкрутасы, за рот твой не затыкающийся, за машину мою грязную, за штаны порванные…Да просто за все! – Еще один смачный хлопок раздается эхом по всей кухне.
