Текст книги "Задорная мандаринка"

Автор книги: Амалия Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Но потом мозг подкидывает еще картинок и одна хуже другой: мы с Хромовым танцуем, а люди вокруг застыли как восковые фигуры в музее мадам Тюссо, вместо цветов – букет из мандарин, а голая Кононова бежит по лестнице… Да не, бред бредовый, такое даже во сне мало кому может присниться! Я, как всегда, исключение. Так и что получается? Развлекалась вчера с кем-то из айтишников – боже, за что ты так со мной? – а представляла скота, который так и не явился? Или того хуже, пришел, увидел что и с кем я творю и окончательно убедился в правдивости брошенного в меня намедни обвинения?

Черт. Черт. Черт. А если тот, с кем я…все еще тут и сейчас вернётся? Ну, пописать там вышел, мало ли? Вернется и захочет повторить?! Нет, ни за что, только под страхом смерти, хотя и тогда – решительное нет! Быстро натягиваю трусики и топ, которые смятым комком примостились у кровати, и в тщетной попытке найти бюстгальтер решаю не тратить на него время, как и на юбку, которую одевать дольше, а бежать в ней затруднительно, и, аккуратно приоткрыв дверь, выглядываю на лестничный пролет. Никого. Отлично.

Даю газу мимо бара, который вчера мне не услужил, и лечу по долбаной дизайнерской лестнице вниз, попутно осматривая помещение на предмет знакомых мужчин. Несколько девушек занимаются уборкой столов, одна пылесосит паркет, а чья то задница торчит из-под стола. Явно мужская. Я прибавляю скорость, лишь бы не попасться всем этим людям на глаза и стремглав мчусь к гардеробной, где меня дожидаются вещи – джинсы и пуховик, в кармане которого телефон. Зарядка почти на нуле, но вызвать такси успеваю. Пока одеваюсь и мысленно продвигаю в думу новый законопроект о сухом законе, машина подана.

Спустя два часа я уже дома, приняла душ, загнала исчадие ада в клетку и почти уничтожила банку рассола. Мама с подозрением косится на меня, жадно хлещущую напиток богов, и спрашивает: тебе аспиринчик или сходить в аптеку за тестом? Я бешусь и выдаю гневную тираду, что не видать тебе, мама, внуков как своих ушей, потому что фиг меня, такую неудачницу кто захочет, кроме отвратительных сисадминов, которые боком мне не сдались!!! Припоминаю ей Живило, которому я то нужна, то нет. И заикаюсь об очередном идиоте, которому пофиг в каком состоянии женщина…

Мысленно перебираю мужичков из АйТи и молюсь, чтоб им не оказался женатый Макс, по совместительству знатное трепло. Хотя уж лучше он, чем Лёня, с пузом и залысиной в тридцать годков живущий с мамой. Искренне считаю, что на этом моя жизнь кончена. Все. Я на дне. Днище просто! На работе показаться теперь – подобно испытанию огнем в средневековье – что не ведьма докажешь, но все равно сгоришь. Хоть бы я не устраивала стриптиз на барной стойке и не сподвигала толпу на ламбаду! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!

С одной стороны знать что и с кем я творила, категорически не хочется, а с другой: осведомлен – значит вооружен, да? Или что-то типа того… Глубоко вздыхаю, включаю телефон, который давно сдох, с намерением позвонить Летуновой и все у нее узнать – она же, наверняка, следила за непутевой подругой – и замираю от бесконечного потока смс с содержанием "Этот абонент звонил Вам…" А цифра, которая стоит после, ввергает меня в шок. Убивающее меня пиликанье не затихает ни на секунду. Ох, Хромов, хочешь распять меня по телефону? Я дрожу от страха за свою шкурку и ужасного разочарования, что теперь уже ничего не исправить. Если до вчерашнего вечера был шанс, хоть мизерный, но был, то теперь не видать мне скота как своих ушей…

Сижу на кухне с приконченной банкой рассола в обнимку и чувствую как увлажнились щеки. Слезы, вы ли это? А главное почему, из-за скота? Да будет у меня ещё мужик! – уверяю себя, а сама смеюсь от нелепости этого заявления. Маленькие дорожки слез перерастают в истерические рыдания с громким хохотом, завываниями и некрасивыми гримасами. От жалости к себе неприятно щемит сердце. Мама заглядывает на кухню, смотрит на меня с жалостью, качает головой и скрывается в своей комнате. Знает, что меня в такой момент лучше оставить одну, не кантовать и ни в коем случае не жалеть, иначе успокоиться я не смогу. На смену мерному пиликанью приходит разрывающий пространство звук рингтона. Скот снова звонит.

Я немного успокаиваюсь, отвлекаясь от мыслей о никчемности своей жизни, но трубку не беру. Вместо этого снова отключаю телефон, притворяясь, что его не существует, и меня не существует, и вообще, мир за окном – лишь иллюзия в матрице, и иду в ванную смывать слезы-сопли с раскрасневшегося лица.

Холодная вода немного охлаждает кожу и душу, изнывающую от опрометчивых поступков. Смотрю в зеркало на свой красный нос и усмехаюсь. Быть тебе старой девой с ежом вместо мужика, Разумовская. Интересно, сколько живут эти исчадия ада? А, пофиг, заведу себе ещё и черепашку, уж она-то никогда не оставит меня одну.

Громкий, требовательный звонок в дверь не сулит ничего хорошего. Комок страха формируется в районе солнечного сплетения тяжёлым камнем. Сдается мне, что это тот, кого я боюсь называть… Надо притвориться, что никого нет дома! Пусть звонит себе, а меня – нет. Вот и все!

Но мама, конечно, мои мысли читать не умеет, поэтому спустя всего несколько мгновений я слышу гневное из коридора:

– Где ваша нерадивая дочь?!

Мама что-то приглушенно говорит, он уже тише что-то ей в ответ. Прижимаюсь к двери в ванной, чтобы разобрать хоть пару слов, но тщетно. Зато стук входной двери слышу отчётливо. Шумно выпускаю воздух из лёгких, с облегчением выходя из убежища. Ушел. Какая мама молодец!

И замираю от картины разъяренного мужчины, с бешеным блеском в глазах снимающего с себя пальто.

– А где мама? – шепчу я, медленно отступая в сторону своей комнаты. Боюсь, что даже она меня сейчас не спасет.

– Решила оставить нас одних ненадолго… – с яростью выдавливает он из себя каждое слово и надвигается на меня.

Сейчас Хромов совсем не выглядит весельчаком-блондином, образ которого тщательно поддерживает. В этот момент это мужчина-скала, глыба злости и маньяк-убийца. Я правда боюсь за свою жизнь, поэтому начинаю лепетать неразборчиво:

– Я не хотела…это все шампанское…я не ела…и…не хотела…

Но мужчина-скала уже достигает меня, давит на меня своей энергетикой, ему даже касаться меня не нужно, я готова упасть в обморок от одного его вида.

– Ты! – шипит он. – Ты несносная женщина! Убью тебя и меня даже не осудят, потому что любой здравомыслящий человек встанет на мою сторону. Что в твоих куриных мозгах опять произошло, что ты вот так… – он останавливается, и я вижу как тяжело вздымается его грудь.

– Я не хотела… – снова пытаюсь оправдаться, пропуская мимо ушей его нелестный выпад в сторону моих умственных способностей. А из глаз опять вытекают две влажные дорожки.

– Не хотела? Но я думал… – он смотрит на меня и только теперь за всем этим убийственным взглядом я вижу боль.

– Я слишком много выпила… – не оставляю попыток хоть как-то реанимировать себя в его глазах. Но от этих слов Хромов, почему-то становится словно каменным. Напрягается всем телом и отводит взгляд в сторону.

– Вот значит почему…

– Да! Да! – радуюсь я, что он наконец понял. – Только по этому.

Илья разворачивается на пятках, хватает пальто и уже собирается выйти за дверь.

– И что, ты вот так просто уйдешь? – негодую. Даже начинаю злится на него, ну неужели какая-то пьяная ошибка все перечеркнет?

– Не вижу смысла оставаться с женщиной, которая готова лечь со мной в постель только по пьяни… – приглушенно говорит он, даже не поворачиваясь.

– В смысле? – ору я как ненормальная, отчего он дёргается и разворачивается ко мне. Смотрит как на идиотку, впрочем, не впервый раз. – В смысле, в постель?

– Мандаринка, – запускает он пятерню в волосы. – Ты издеваешься сейчас надо мной? Просто мне кажется, я на грани нервного срыва, и ты забиваешь в мой гроб последний гвоздь. Ты же сама только что сказала, что все, что вчера было, только из-за алкоголя! – последние слова он уже выкрикивает, гневно размахивая руками.

– Подожди, – доходит до меня. – То есть, мы с тобой… – показываю я пальцами то на него, то на себя. – Просто я ничего не помню…

– В смысле, ты не помнишь? Ты офигела, Мандаринка?! – орет как потерпевший.

– Ой, чья бы корова мычала, Хромов… – не отстаю по уровню децибел.

– Объяснись! – гремит этот потрясающий мужчина совсем близко от меня.

– Три месяца назад. "Подвал". Блондинка в твоей постели. Ничего не припоминаешь?

Смотрю на него исподлобья. Ярость, которая так и не ушла до конца за его скотское поведение, так и бурлит внутри. Хочу врезать ему по мордасам, но он выглядит так, словно уже получил знатный хук справа. Помнит…Не ожидал скот???

– Да, это была я!!!

Глава 33. Мать его!

Инна.

Лицо Хромова – образец абстракционизма. Где-то перекосило, где-то расплылось в лихорадочной улыбке. Глаза навыкате блестят смесью эмоций, которые мне не распознать. Задираю голову повыше, грудь вперед, руки в боки, глаза в потолоки, не дам себя тут крайней выставить!

Илья – скот – Геннадьевич выходит из ступора довольно быстро и, не смотря на мой воинственный вид, надвигается решительной скалой. Убьет. На этот раз точно убьет. В состоянии аффекта, и прав, его оправдают! Но спокойно стоять и дожидаться расправы – не наши методы! Быстро ныряю в свою комнату, но закрыть дверь не успеваю, мощная ладонь останавливает ее в сантиметрах от порога.

С визгом бросаюсь через кровать и хватаю со стола одну из коал. Черт, мягковата! Ноут – жалко. А вот степлер вполне сойдёт за оружие самообороны! Разворачиваю его, как видела в каком-то американском фильме, и резко сжимаю – в скота летят прессованные скрепки. Пиу-пиу, получай, Хромов!

Скот, однако, кажется совсем не впечатленный от прилетающих в лицо железяк, лишь тихо смеётся и в один огромный шаг преодолевает расстояние между нами. И вот – степлер на полу, а я на кровати, в объятия настоящего психопата. Он крепко сжимает меня своими ручищами и буквально нападает на мой рот. Я молочу его ладонями по спине, но это словно стену колошматить – результат 0,01 %. Тем временем Хромов переходит к коротким жалящим поцелуям щек, скул, шеи.

– Отпусти меня сейчас же! – ору я. Злая, возбужденная.

– Замолчи, Мандаринка. Просто заткнись. – Посмеивается он. – Два дебила достойные друг друга…

Его руки забираются под футболку, нащупывают застежку от бюстгальтера и точно и аккуратно ликвидируют препятствие.

– Я заставлю тебя все вспомнить, – шепчет он, приподнимаясь надо мной на локтях. – Заставлю снова сказать те слова…

От жаркой волны, что расходится в местах, где его руки гладят мою кожу, я совершенно теряю нить разговора. Какие слова? Что вспомнить? Илья стягивает с меня мягкие домашние штаны вместе с бельем и смотрит так, словно только что выпал сектор супер приз на барабане. И мы оба точно знаем, что он выберет. Приз, конечно, приз.

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде, чем мы переходим к главному блюду, но тело, пылающее тысячью солнц, готово распасться на атомы от его близости. Внутри разрастается такое всеобъемлющее чувство, что слова, которым давно уже тесно в моей голове, сами вырываются наружу со сладким стоном финального наслаждения.

– Я тоже, Мандаринка. – Звучит глухое мне в затылок. – Тоже.

Он тяжело дышит, будто за плечами километры марафона, а не час удовольствий. Я и сама не лучше – уши заложило, ноги трясет, смеюсь и плачу. Потому что то, что только что произошло, гораздо круче того, что я помню. Как если сравнивать Эльбрус и Эверест. Оба – горы, но с разницей в три тысячи метров.

Илья лежит сзади, одной рукой крепко прижимая меня к своему влажному телу, а второй не переставая гладит спину, плечи, руки. Мириады мурашек устраивают массовые беспорядки по всему телу. Я смеюсь и умираю от удовольствия. Мы молчим, потому что самое главное, вроде как уже сказано, но я все равно не выдерживаю;

– Вчера было также? – спрашиваю, переворачиваясь к нему лицом.

– Также. – Сверкает глазами, очерчивает мое лицо кончиками пальцев: мягко, невесомо, нежно. – Не могу поверить, что ты ничего не помнишь!

– Я думала также после той ночи, – не упускаю момент поддеть Илью.

– Хм, ну, теперь-то мы точно знаем, что алкоголь – зло, и способно стереть из головы не только лицо партнёра, но и всю ночь. Да, Мандаринка? – щелкает меня по носу и улыбается, как мальчишка.

Я люблю эту улыбку. Люблю это лицо, тело, его голос, сарказм и даже дурацкие шуточки. Люблю его. И он меня. Это точно не сон?

– Знаешь, – вырывает он меня из сладостной неги. – Я ещё долго вспоминал ту ночь. Почему не осталась? К чему были все эти побеги золушки?

– Мне было неловко. И, если честно, я думала, все будет, как в красивой романтической комедии: я вся такая гордая и независимая, а ты меня добиваешься. Я не ожидала, что стоя рядом со мной бок о бок в лифте спустя всего день, ты меня не узнаешь. – Горько произношу, избегая его взгляда.

– Даже оправдываться не буду, вот честно! – весело говорит он, перекатываясь на спину и увлекая меня за собой.

– Да? А за Кононову? – вспомнила, что на самом деле была зла по другой причине.

– А что Кононова? – загибает чертовски сексуальную бровь.

– Вечер, когда мы зажимались в машине. А на следующее утро Настёна на всю честную хвасталась с кем провела ночь. – Бью кулаком в сильное плечо.

– Ай! Да не было у нас ничего. Я собирался, да, но не смог даже прикоснуться к ней после одной задорной Мандаринки… – Илья притягивает меня в объятия и дико эротично проводит языком по местечку за ухом.

– Вот стерва, – шепчу я, уже изнывая в его руках.

Забираюсь на него, обхватив ногами его бедра, зарываюсь пальцами в блондинистую шевелюру, все еще отливающую местами зелёным, и припадаю ко рту. Довольно быстро наши ласки набирают оборот и вот, я уже лежу под ним, царапая идеальную спину. В этот раз все совсем по другому, лавина не сходит с гор, вулкан не взрывается лавой, но горная река, холодная и неспешная, впадает в теплое море. Мучительно медленно, сладко-томно, сливается с солеными водами. И вот, я точно знаю, как хочу провести свою жизнь.

Мы засыпаем, пока за окном еще пробиваются редкие солнечные лучи сквозь серую непроглядную толщу облаков. А просыпаемся уже в кромешной тьме. От топота маленьких лапок, звучащих как сотня слоновьих ног.

– Как он меня задрал! – гневно шиплю.

– Что это? – недоуменно спрашивает сонный Хромов.

– О-о-о, – протягиваю я. – А это твой гениальный подарок, Илья Геннадьевич, знакомься, Фыр-фыр!

– Чего? – не понимает скот.

– Долбаный ёжик!!! Исчадие ада! Мой личный кошмар!

– Мандаринка, ты что, лунатишь? Какой ё… – замолкает на секунду. – А! Ёжик! Блин, я забыл. – Шлепает себя по лбу. – Прости, рыжая, заказал в пылу азарта еще неделю назад. Думал позлить тебя. Это, если что, в счёт моих волос.

– Не равноценно! – смеюсь я. – Тоник-то смывается, а с этим существом мне что делать? Я уже две ночи не сплю, этот монстр на раз-два из клетки выбирается! Топает тут и топает, ещё и мясо жрет! Сырое!!!

– Кто же ежа в клетке держит? – удивляется скот. – Он же через прутья перелезает. Ему вольер надо купить специальный.

– Вот ты конечно, умный! – начинаю раздражаться. – Лови его давай и забирай к себе домой! А там, хоть вольер, хоть целую комнату ему выделяй!

Складываю руки на груди. Тоже мне, гений.

– И заберу, – наклоняется ко мне, целует в плечо. – А вместе с ним и одну вздорную Мандаринку.

– Я никуда с тобой не поеду, ещё чего! – возмущаюсь, конечно, так, больше для проформы.

– Поедешь, дорогая, поедешь. Я тебя теперь и на метр от себя не отпущу, будешь под постоянным присмотром, потому что с твоей пятой точкой, вечно ищущей себе приключения, иначе никак! А завтра мы вообще с родителями едем знакомиться!

– Хромов, может мне ещё и замуж за тебя выйти? – усмехаюсь его напору.

– Конечно! Обязательно! Только дождись моего предложения, окей, Мандаринка? – он целует меня в уголок рта, смеётся и вскакивает с кровати. – Пошли ловить твое исчадие ада!

Следующие полчаса мы полуголые гоняемся за шустрым комком, передвигающимся вне зоны нашего зрения, по всей квартире. Ага, кто-то забыл закрыть в комнате дверь… Когда, наконец, загоняем его в клетку, Хромов соглашается со мной – Фыр-фыр послан дьяволом!

Мы смеемся пока устраиваем поздний ужин из трех блюд и планируем завтрашний день. Я удивляюсь, как и куда он сплавил мою мать, что ее до сих пор нет, а он только пожимает плечами, мол: женщины делают все, чтобы я не попросил. Но затем раздается звонок в дверь, и я смеюсь над ним: не надолго ее хватило вдали от дочери.

И да, на пороге стоит мать. Только не моя, а Живило!

Глава 34. Тихий омут

Инна.

– Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное

известие: к нам едет ревизор.

– Как ревизор?

– Как ревизор?

– Ревизор из Петербурга, инкогнито.

И еще с секретным предписаньем.

Н.В. Гоголь "Ревизор"

Темнота коридора. Девушка в халате на голое тело. Мужчина разгорячен. Высокая шатенка переступает порог и неспешно раздевается.

Немая сцена. Перекрестные взгляды. Мотор. Камера. Поехали!

Нет, мы не снимаем порно, просто появление на пороге моей несостоявшейся свекрови – как кадр из мыльной оперы.

– Надежда Павловна? – самый дурацкий из вопросов звучит из моих уст.

– Инночка, – улыбается и я чувствую подвох.

Не так, чтобы у нас с ней были плохие отношения, даже скорее, наоборот. Женщина она душевная и приятная во всех отношениях, особенно ценно в ней то, что живет далеко и каждый шаг своего сына не бдит. Но даже самой широкой души человек не стал бы так улыбаться бывшей невесте сына. Меня терзают смутные сомнения, что Надежда Павловна все еще не владеет полной информацией. И крепкие объятия радостной женщины лишь подтверждают мои догадки.

Я глубоко вздыхаю, понимая, что Живило даже тут взвалил все на меня и приглашаю несостоявшуюся свекровь на чай. Она улыбается еще жизнерадостнее и достает из огромной сумки бутылку вина. Затем окидывает меня изучающим взглядом и хитро прищурившись добавляет: хотя, лучше чай, да?

Она же не подумала…о, боже! От лёгкого шока и, чего уж скрывать, обиды, что мои пару лишних кило приняли за беременность, слова застревают в горле и мешают тут же все объяснить. Вздыхаю еще раз, на этот раз протяженнее и тяжелее, плетусь за матерью Живило в сторону кухни.

Неожиданно Надежда Павловна застывает в проходе, будто приросла к полу. За ее высоким силуэтом я ничего не вижу, но в принципе, могу догадаться, отчего она окаменела. Мягко подталкиваю ее вперед, подбадривая: проходите, проходите.

– Это Илья. Мой…э, знакомый. – Сразу пресекаю все вопросы. Хромов, конечно, выглядит более чем вызывающе: расставил ноги, блестит голым торсом и наглой полуулыбкой на губах. Волосы растрепаны так, что сразу выдают его уровень знакомства со мной. Чертов модель Кельвина Кляйна, не меньше!

– Знакомый? – снова эта бровь! – Мандаринка, ты неверно информируешь людей. Парень, любимый, мужчина всей твоей жизни, на меньшее не согласен. – Смеётся, скот. А вот мне ни фига не смешно. У бедной женщины сейчас инсульт будет, судя по дрожащим рукам и бледности кожных покровов…

– Надежда Павловна, присаживайтесь. – Аккуратно выдвигаю для нее стул, она безропотно на него садится, смотря на меня со смесью эмоций, которые трудно определить.

– Инна, но как же так! – вдруг восклицает она.

Очередной стотонный вздох тонет в щелчке закипевшего чайника. Достаю пачку чая с мелиссой и ромашкой, надеясь обойтись малой кровью и выдаю:

– Мы с Андреем так-то расстались.

– Как? – ее глаза два огромных озера, вот-вот готовые разлиться.

– Ну, вообще-то он меня бросил. – Усмехаюсь я. Ставлю чашку перед женщиной и она грустно вглядывается в светло-желтую ароматную жидкость.

– Давно?

– Больше года.

Неловкое молчание повисает грузом наковальни. Илья, явно чувствуя себя лишним в сцене очередной мылодраммы, выскальзывает из-за стола, тихонько нашептывая: жду тебя в постели, Мандаринка, не затягивай. От его чувственных слов покрываюсь мурашками и я готова вскочить и бежать за ним без оглядки, только дурацкая совесть не позволяет.

– Я ничего не понимаю. – Оживает Надежда Павловна, когда Хромов скрывается за дверью. – Он же мне звонил вчера, сказал, что уже заявление подали, попросил выслать немного денег для аванса в ресторане. Расписывал какую вы шикарную свадьбу планируете. Я потому и сорвалась в Москву, хотела обсудить с тобой и мамой твоей все детали. У единственного сына свадьба. Я так долго этого ждала!

– Постойте, я тоже перестаю что-либо понимать. В прошлый раз Вы к нам так не рвались.

– В какой прошлый? – недоумевает женщина, и в мою голову закрадываются такие подозрения, что без допинга здесь не обойтись.

– Где там ваше вино? – оглядываюсь в поисках сумки.

– А тебе можно? – кивает на мой живот недо-свекровь.

– О, боже! Да не беременна я! Просто жирная, ясно? – срываюсь на ни в чем не повинную женщину, и вижу, что озера таки выходят из берегов. – Извините. Просто нервирует сложившаяся ситуация.

Она достает бутылку белого полусладкого из сумки, я штопор и бокалы, и мы приступаем к самой интересной части.

– Надежда Павловна, в прошлом году мы с Андреем подали заявление в ЗАГС, готовились к свадьбе, по крайней мере я готовилась…А он… он решил, что не готов, ровно за неделю. Мы расстались. Вот и вся история.

О том, что Живило недавно снова проявил ко мне интерес не рассказываю. Не стоит давать этой бедной женщине ложную надежду.

– Но как так вышло, что мы с отцом не в курсе? – восклицает мама Андрея.

– Самой интересно. Все мои родственники активно готовились к торжеству, и я была абсолютно уверена, что с его стороны также. Плюс, кто-то же оплатил ресторан…Или? – размышляю я вслух и фигею от собственной догадки. – А был ли вообще ресторан?!

Надежда Павловна смотрит на меня огромными глазами-озёрами. И я понимаю, как дико сейчас прозвучит все, что я скажу.

– А планировал ли он вообще жениться? – вскакиваю с места, расхаживаю по небольшой кухне, залпом приканчиваю вино в бокале, тут же наливаю второй. Начинаю нервно смеяться. Не собирался. Конечно, не собирался. Заявление в ЗАГС, так, чтоб отстала. Ресторан он взял на себя, я только съездила его посмотреть. Да и все остальное, что требовало предварительного заказа, если подумать, он заказывал. То есть, говорил мне, что заказывал, но ведь мог и врать. Если не собирался на самом деле вступать в брак.

– Вот Живило… Вот… – хочется вставить крепкое словцо, но жалею женщину с несчастным взглядом напротив. – Он вас обманывал! Понимаете?

– Но зачем?

– Я не знаю. Но вполне возможно, ему нужна помощь. Ну, знаете, психолога. Зачем врать самым близким людям? Ещё и так?

– Инночка, ты не шутишь? Я ничего не понимаю! Я же разговаривала с ним недавно, он говорил, как вы счастливы, и что хотите квартиру в ипотеку взять.

– Так никакой квартиры нет? – удивляюсь я в очередной раз. – Он уверял меня, что вы купили нам квартиру!

– Ох, – вздыхает женщина, отпивая глоток. – Мы сказали, что подарим ее вам на свадьбу, чтобы вы не беспокоились об этом. – Несколько секунд мы молчим. – У меня разболелась голова. Я, пожалуй, пойду.

– Да, конечно. – Киваю.

Надежда Павловна тихо одевается в коридоре, смотрит на меня несчастным взглядом и на прощание говорит:

– Так, получается, деньги ему не на свадьбу нужны?

– Получается. – Пожимаю я плечами и закрываю за гостьей дверь.

Вот так поворот! А в тихом омуте Живило завелись нехилые черти.

Но мысли о коварном бывшем женихе довольно быстро выветриваются из головы. Потому что Илья сидит на кровати абсолютно голый и в явно приподнятом настроении. Вокруг него разбросаны плюшевые коалы, из динамиков смартфона льется медитативная музыка, а в глазах можно прочитать жаркий интерес ко мне.

– Мы тебя заждались. – Обольстительно улыбается он, проводя ладонью по Чаку, самой старой из игрушек.

– Каждая женщина, конечно, сильно глубоко внутри, мечтает о дикой оргии, но не с плюшевыми же зверями! – наигранно ужасаюсь я, на ходу развязывая халат.

Взгляд Хромова пробегает по мне теплой волной, вызывая строй мурашек и прилив желания такой силы, что я буквально набрасываюсь на него, сметая с постели австралийских медведей. В процессе активных акробатических трюков мы смеемся, когда пластиковые носы не ликвидированных зверей впиваются в самые неудобные места и едва не прекращаем все, стоит в темноте наткнуться на оторванную лапу старичка Чаки, давно держащуюся на паре ниток.

Но надо признать, что это самое необычное из всего, что я пробовала в сексе.

– Повторять это не станем, – читает мои мысли мужчина, крепко держа в объятиях. – Но уж точно запомнится!

– Мы покалечили Чаки! – смеюсь я ему в плечо.

– Ах вот, как звали этого уродца. А меня больше всего напрягают твои подушки. Эти гигантские черные дыры-глаза…

– У меня есть и другое, с ма-а-аленькими коалятами. Такими маленькими, что их буквально там сотня, а то и тысяча! Как гвардия штурмовиков. – Пугаю Хромова.

– Мандаринка, ты сумасшедшая! – смеётся он, покрывая поцелуями мое плечо. – Люблю тебя, люблю, люблю. – Щекочет своими длинными пальцами. А я умираю от счастья в эту минуту и даже не вспоминаю о произошедшем ранее.

Мы разговариваем о всяких глупостях, бесконечно целуемся, пока смеемся и смеемся, пока целуемся. Еще дважды ловим исчадие ада и запираем его в клетке. А потом просто молчим, изучая друг друга руками.

Я глажу его: вдоль по ребрам, вверх до впадины грудной клетки, затем на плечи, очерчивая тугие мышцы на его руках. Он не остаётся в долгу, проходясь по недооцененным ранее местам: ключицы, шея, позвонки. Я дрожу, он прерывисто выдыхает. Наши сердцебиения смешиваются в безумный ритм. И я счастлива. Так счастлива, счастлива, счастлива…

Момент абсолютного счастья прерывает телефонный звонок. Я не хочу поднимать трубку, не хочу даже смотреть, кто там обрывает телефонную линию уже третий круг подряд. Но все же тянусь к смартфону, чтобы увидеть нежеланное "Живило".

– Слушаю. – Не скрываю презрения, когда отвечаю на звонок.

– Какая же ты сучка. – Звучит ядовитое. – Надо было тебе все рассказать матери! Хотел с тобой по-хорошему, но, видимо, можно только кнутом. Да, пышка? – в его голосе столько презрения, что я не могу поверить, что мне звонит именно Андрей.

Хочу разразиться гневной тирадой в ответ, но он меня останавливает:

– Сейчас я пришлю тебе адрес, и ты завтра, как хорошая девочка, придёшь туда с паспортом в назначенное время. Если нет – твой дружок узнает из первых уст, где и с кем ты провела ночь несколько дней назад. Как думаешь, он обрадуется, что ты такая шлюха?

В трубке раздаются короткие гудки, но я не спешу отрывать телефон от уха и возвращаться к Илье. Не могу поверить, что Живило меня шантажирует. Оказывается, я совсем его не знала, прожив столько лет вместе. Вот говнюк!

Глава 35. Там та дам та дам

Инна.

Чувствую себя идиоткой. В голове звучит мелодия из "Розовой пантеры" – там та дам та дам тадам там тада дам… И я ползу такая вдоль стеночки зеленого павильона, пригибаясь возле огромного баннера соседней аптеки и подглядывая за щуплой фигурой в нескольких метрах от меня. Задача номер один – разведать обстановку. Выполнено.

Живило выглядит совсем плохо: хмурый, нервно расхаживает взад вперёд и разговаривает сам с собой. Только сейчас замечаю, как жалко он выглядит. Дутая черная куртка, потрёпанная шапка такого же грязно-черного цвета и мешковатые джинсы. Дополняет образ и то, что он горбится, засунув руки в карманы, отчего выглядит еще более неказистым. Поверить не могу, что когда-то он казался мне очень симпатичным! Поверить не могу, что теперь я встречаюсь с Аполлоном…

При мыслях о чувственном блондине улыбка сама собой расползается на лице, хотя сейчас я должна быть серьезной и собранной. Не позволю Живило разрушить такое хрупкое пока счастье! Илья он же совсем как я – эмоциональный. Узнает, что за несколько дней до нашего с ним глобального примирения я была с другим – не простит, как пить дать, не простит.

Но и шантажировать себя какому-то суслику не позволю! Паспорт ему, видите ли, захвати, по адресу ко времени подъедь. Ага, щаз, разбежалась три раза! Небось, кредит на меня решил оформить, или ещё чего похуже, заставит замуж за него выходить, у него же кукушка явно съехала от предвкушения, что родители хату подарят.

Но место, в котором мы встречаемся, мало похоже на банк или ЗАГС – вокруг несколько павильонов, тут аптека, там какое-то кафе, чуть дальше зоомагазин и пару каких-то контор. Что же задумал Живило? Уж точно не то, что задумала я! Задача номер два – выявить его мотивы.

Закидываю в рот жвачку, которая помогает настроиться на предстоящую роль, и уверенной походкой двигаюсь в сторону нервного суслика. И хотя шагаю твердо, из-за выпавшего накануне снега выходит подкрасться к Андрею бесшумно. Вследствие чего, от моего громкого "Живило!" он подскакивает как ужаленный.

– Явилась, – смотрит он на часы. – Давай скорее, у них скоро обед. – Говорит, проглатывая часть окончаний, что, как я точно знаю, говорит о его волнении. И толкает меня в сторону одной из дверей.

Толкать-то он, конечно, толкает, но сдвинуть меня с места у него не выходит. Мешает разница в росте и весовой категории. Это раньше я ради него каблуки не носила, а теперь только на них и хожу, вот и выходит, что моська на слона нападает.

– Э, куда, – возражаю я против такого отношения с его стороны.

– Шевелись я тебе сказал! – начинает повышать голос. – Просто зайдешь, протянешь паспорт и заберешь мои деньги. Все. От тебя, дуры, больше ничего и не требуется. – Окончательно выходит из себя, видно даже как заиграли желваки на скулах.

Эта история окончательно перестает мне нравится. Забрать ЕГО деньги, а нужно МНЕ по паспорту. Во что он меня втягивает? Смотрю на вывеску букмекерской конторы перед собой и факты начинаю складываться в нелицеприятную картину.

Сразу вспоминается наша ссора полтора года назад, когда Живило заявил, что нашел абсолютно рабочую схему заработка на "вилках" между спортивными ставками разных букмекерских фирм. Но для этого ему мало было зарегистрироваться самому, он требовал еще и мой паспорт, чтобы было два разных аккаунта и не заподозрили в мошенничестве. Я тогда наотрез отказалась участвовать в этих темных схемах, и этот вопрос, вроде как, не поднимался больше. Изредка я видела, как он сидел на этих сайтах и что-то там мониторил, но "рабочая" схема денег так и не принесла, а вскоре мы и разошлись.

Так какого спрашивается хрена, я сейчас участвую в этих делах?

– Живило, ты что, играл от моего имени?

– Я не играл! – Тут же взрывается он. – Какая же ты тупая, – зло смеётся он. – Я же говорил, что заработаю бабла! Говорил?! А ты, курица, даже не способна понять, какую схему я разработал! Если бы не маленькая ошибка при авторизации, я бы вообще о тебе не вспомнил! – Смотрит на меня безумным взглядом, нервно заламывая пальцы на руках. – Сдалась ты мне, жируха. Просто хотел по-хорошему тебя уговорить помочь, жениху бы ты не отказала. Чтоб только кто-нибудь тебя замуж взял, на все готова, да?