Текст книги "Задорная мандаринка"
Автор книги: Амалия Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Замечательно. Ведь мало мне противного грызущего чувства внутри, пожирающего не зажившее от предыдущего разочарования, сердца. Надо ещё и тело подкосить окончательно. Чертова психосоматика!
На работу плетусь в отвратительном настроении. Даже с девчонками в отделе не здороваюсь, сразу запускаю компьютер, надеясь погрузиться с головой в рутину, и хотя бы несколько часов не думать о скоте-блондине.
В почте висит одно непрочитанное письмо с приглашением на третий этап собеседований, которое совсем не приносит мне той радости, которую я ожидала испытать. Причины было две: то, что ненавистная Кононова тоже получила письмо, о чем сразу сообщает всему коллективу, и то, как мерзко она треплется о том, где и с кем вчера провела вечер. Ее извечная подружка Серебрякова, очень громко, буквально, на весь кабинет, чтобы все слышали, спрашивает: "Ну и что, что, после ужина, "было"?" А та, противно хихикая, словно смущаясь, подтверждает: "Скажем так, сегодня с утра, на работу мы ехали вместе".
Независимо от моего желания, горло сжимается от острых чувств. Ненависти, горечи, обиды. Он не скучал вчера, не страдал, не плакал…Ну, последнее, я в принципе, и не ждала, только если где-то очень глубоко в душе, надеялась, что его разрывают чувства и он, подобно индийским актерам, одиноко танцует по своей шикарной квартире – поет и плачет, поет и плачет… Но, очевидно, он не переживал. Правильно, а зачем? Всегда найдется замена глупой девчонке. У той же Настены, небось, ни комплексов, ни лишних сантиметров в талии. И язык за зубами держать умеет. Не чета мне.
Скот. Какой же он скот. Пусть только попадется мне на глаза!
Но до конца дня он так и не объявляется. То в каждой щели его крашенная голова мелькала, то словно пропал с радаров! Скрывается в своем маленьком кабинетике, корпит над цифрами, радуется очередной победе. На пике злости даже Кононову стало жалко, тоже попалась, дура. Хотя, конечно, не так сильно, как саму себя или будущую цель нашего Казановы. От мысли, что скот и дальше продолжит топтать женские сердца и самооценку, глаза накрывает красная пелена.
И именно в этот момент, меня озаряет: нельзя ему это спускать с рук! План, подпитываемый гневом и неудовлетворенностью, созревает моментально. Держитесь, Илья Геннадьевич, вам объявлена вендетта.
Посетив несколько специализированных магазинов и изучив сайты узкой направленности, я злобно потираю руки, в душе́ представляя себя доктором Зло, не меньше. Предвкушаю реакцию блондина – удар будет по всем фронтам. И как хочется видеть его лицо, когда сегодня же вечером ему в дверь позвонят. И его взгляд, когда он поймет, что это было только начало!
Глава 13. Черная полоса? Не, не слышал
Илья.
Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не хочу знать. Настраиваю себя категорично, но мысли о неадекватной Мандаринке все равно не желают меня покинуть.
Ей богу, я пытался выкинуть ее из головы. Даже прибег к кардинальному методу – пригласил на ужин с продолжением Настёну. Но ни ее соблазнительная улыбка, ни мини платье, ни бодро приподнятая "тройка", не смогли меня отвлечь. Более того, ее дурацкие ужимки – злили, глупые фразочки – раздражали, а от пропитанных фальшью комплиментов, хотелось выгнать тотчас же. Но я честно дождался окончания ужина, который я заказал в ресторане, и дно бутылки, которую блондинка принесла с собой.
Ждал просветления, возбуждения или любого другого чувства, способного заглушить идиотские ощущения от мягкой кожи Мандаринки, ее охренительного запаха и сладких стонов, что не желали выветриваться из подсознания. Смотрел на длинные шикарные ноги Кононовой, представлял, как веду по ним рукой, поглаживая стройные бедра, и не чувствовал ничего. Ни одного мало-мальского колыхания в душе. Ни единого шевеления сердца.
Черт. Влип, так влип. Хотел возненавидеть рыжую, отомстить ей, наказать, а вместо этого чувствую, словно у самого дыра в груди и сквозь нее вытекают остатки разума.
Отослал Кононову домой, сославшись на усталость, хотя видел, что она готова продолжить вечер. И от этого злился еще больше: на себя, потому что слабак, на рыжую, что все нервы истрепала, и на то красное платье, так неудачно – удачно подчеркнувшее изгибы, которые раньше не замечал.
Сон был поверхностным и беспокойным. Меня преследовали огромные мандарины, желающие раздавить. А их огромные рты – вот дичь, рты на мандаринах! – заливисто хохотали. Я бежал по пустому городу, желая укрыться от фруктовых монстров, но куда бы не завернул, меня встречала толпа таких же мутантов.
Проснулся в поту и с сжимающей горло тревогой. И вот результат – встречаю рассвет помятым и раздражительным. Выдвигаюсь на работу пораньше, страшась встречи с рыжей, или не дай бог, гневной блондинкой, отосланной вчера прочь. Зарываюсь в цифры с головой, сосредотачиваясь лишь на одной задаче: составление отчётности по деятельности компании за предыдущий финансовый период.
Когда поднимаю взгляд от экрана ноутбука – за окном уже темно, хотя для декабря это не показатель. Встаю, разминая затекшую спину, прохаживаюсь по кабинету, мысленно перебирая оставшиеся на сегодня задачи. Подхожу к окну и смотрю на улицу: грязь, серость, поток машин, и одно яркое пятно – рыжее облако волос. Сердце неприятно замирает, чтобы через секунду пуститься вскачь. Запоздало понимаю, что девушка слишком маленькая, хрупкая, а оттенок волос совсем другой, как и походка, одежда… И разочарованно отворачиваюсь от окна, возвращаясь на рабочее место.
На часах половина пятого, обед уже позади, да и не особо хотелось, а до конца рабочего дня ещё несколько часов – можно успеть завершить пару срочных задач. Но мысли, словно трусливые зайцы, разбегаются от одного лишь увиденного яркого пятна.
До чего ты докатился, Хромов, завяз в Мандаринке по самые уши. Схватила тебя за яйца и одним точным движением вытащила душу. А сама…
В порыве неясного напряжения вскакиваю, вырубаю ноут и направляюсь к лифту. На сегодня рабочий день окончен. И вопреки своим собственным обещаниям захожу в "Ароматный мир" и беру пару бутылок крепкого американского бурбона. Вечер начинается рано и сразу с нескольких опрокинутых бокалов. Разум затуманивается быстро и достаточно эффективно, подкидывая горячие сцены с Мандарикой, в моем подсознании.
Спустя какое-то время я убеждаю себя, что у нас все было и сейчас она придет, позвонит в дверь, чтобы продолжить жаркий вечер в моих объятиях. И когда раздается оглушительная трель входного звонка, улыбаясь как имбицил, иду открывать.
На пороге застыла блондинка. Страшненькая, тощая, с грубыми чертами лица и чересчур вульгарно одетая. От ее низкого:
– Привет, сладкий. – Меня передергивает от отвращения, потому что голос-то мужской! – Первый заказ и сразу – красавчик. – Подмигивает он/она/оно и протискивается мимо меня, бесцеремонно входя в квартиру.
Останавливается у меня за спиной, начиная стягивать короткий полушубок, под которым я вижу ярко-синее платье, натянутое на волосатый торс. Что за херня???
От шока не могу пошевелиться. Резко трезвею. Что этот…тут делает?
– Какого… – начинаю я, но тут же меня перебивает стоящее передо мной существо. Говорит, с предыханием:
– Пять тысяч сейчас и три после, сладкий.
Мгновенно зверею, хватаю существо за шкирятник и, не обращая внимание на визги, выкидываю за порог. Из-за закрытой двери слышится уже совсем не томный бас: э, шубу верни, пидарас!
От такого и слышу! Хватаю белый полушубок и выкидываю за порог, где стоит это недоразумение. Краем глаза замечаю соседа, с пакетом для мусора, который в недоумении пялится на развернувшуюся перед ним сцену. Ну, круто. Теперь он вряд ли позволит одолжить у него дрель, хотя не так, чтобы мне она нужна.
– Пошел вон. – злобно шиплю на ряженого.
В ответ доносится грозное:
– Ты в черном списке, скотина. Больше даже не пиши!
Громко хлопаю дверью, закрывая на все замки, словно монстр за ней сейчас просочится в замочную скважину. Этот кошмар похлеще гигантских мандарин, будет. Что это было вообще? Откуда это недоразумение на моем пороге и почему уверен, что я его "вызывал"?
Продолжать пить категорически не хочется. Убираю почти опустошенную бутылку в бар, туда же другую – еще не початую. И удивляюсь, как шок способен мгновенно отрезвить. Отправляюсь в душ, чтобы смыть это сумасшедшее недоразумение и утешаю себя мыслью, что завтра я возьму себя в руки. Нужно закончить отчеты к пятничному совещанию и проверить приходники по части закрытых сделок. И нет никакого желания тратить время на самоистязание.
Утро четверга напоминает театр абсурда: ударили морозы – невидаль для декабря, конечно, но все равно неожиданно, – и тачка тупо не завелась; пришлось ехать с плохо понимающим по русски таксистом, который к тому же заехал не туда; опоздал на работу больше часа и сотрудники, встретившиеся в коридоре, по пути к кабинету, как-то странно таращились на меня, перешептывались и откровенно хихикали. К итак нарастающему гневу добавилось еще и раздражение.
В бешенстве на череду неудач громко хлопаю дверью, выкидываю из кармана ключи и телефон на стол и тут взгляд падает на брендированный стакан из Coffee Bean. А к нему – небольшая записка:
"Доброго утра и хорошего дня! ХХХ"
Похоже, Кононова не сдает свои позиции, все еще надеясь на протекцию. И для моей поддержки готова быть ласковой кошечкой, а не злобной фурией, использующей меня все это время. Хотя не скрою, это дико приятно. Расслабленно откидываюсь на кресле и отпиваю классический капучино. День определенно становится лучше.
Но уже через несколько минут мое мнение резко меняется. Отставляю стаканчик с кофе и тупо пялюсь в экран. В почте висит письмо с ярким названием, выделенное капслоком:
"СПАСИБО ЗА ХЛАМИДИИ, ХРОМОВ!"
И текст самого письма не лучше:
"Чтоб у тебя все отсохло!!!"
Выискиваю глазами адресата, пока по спине стекают капли пота, а мысленно я уже сдох, и резко холодею. Рассылка со смутно знакомого почтового адреса, а в получателе – all. Мать твою! Вот и причина косых взглядов.
Именно в этот момент раздается звонок от генерального…
Возвращаюсь от Штерна пунцовый, пристыженный и предупрежденный об аморальном поведении. Дословно: сисадмин рассылку удалит, но знать о твоей личной жизни впредь не желаю. И сотрудниц, Илья Геннадьевич, прошу не трогать.
Иду к Максу, главе IT-отдела и по-мужски прошу подсказать, чей адрес в разостланном письме смерти. Выдерживаю ряд подколов и непрошенных советов и получаю ответ: с адреса сотрудницы, ушедшей недавно в декрет. Я никого в декрет не отправлял, да и она уже несколько месяцев не работает, так что напрашивается очевидный факт: меня кто-то подставил.
Весь рабочий день не показываю носа из кабинета, не желая стать объектом насмешек. И хотя уверен, что мне кто-то тупо мстит, все равно записываюсь в клинику на анализы. Одна унизительная процедура – и я буду спать спокойно. С кем угодно.
Доделываю отчёт перед завтрашним большим совещанием, подготавливаю речь для презентации и собираюсь домой. Выбрасываю стакан так и не выпитого кофе в мусор, жаль, конечно, труды Настёны, но не до этого было сегодня и направляюсь к двери.
Уже на выходе из здания понимаю, что ключи и телефон оставил на столе. Кляну сам себя на чем свет стоит. Всего несколько нелепых ситуаций не должны так выбивать меня из колеи! Но противное ощущение подставы не оставляет.
В итоге добираюсь до дома позже обычного и с порога, залив в себя остатки бурбона, отправляюсь спать. Утро вечера мудренее, да? Завтра голова прояснится, и все станет на свои места.
Глава 14. Самый худший день
Илья.
Кажется вчера Аннушка разлила масло, и я попал под трамвай. Иначе какого фига моя голова напоминает банку полную копеек – звенит и отдает эхом? Ах, да – трансвестит, хламидии, бурбон.
А сегодня важное совещание, на которое я катастрофически опаздываю, потому что какого-то лешего, будильник отключен. А ещё несколько пропущенных от мамы, но с этим разберемся позже.
Влетаю в душ, понимая, что времени всего полчаса, но явиться помятым сегодня не имею права. Мо́ю голову со скоростью света, а затем мчусь в комнату одеваться. По пути прохожусь электробритвой, натягиваю один из представительных костюмов и несусь в прихожую. Слегка смущает странный запах, доносящийся из кухни, но откладываю эту мысль до вечера, и в накинутом пальто вылетаю из квартиры.
На лестничной клетке снова сталкиваюсь с соседом. Тот при виде меня округляет глаза и быстрым шагом удаляется к лестничному пролету. Ясно. Понятно. Выводы сделаны.
До офиса долетаю в считанные минуты, и благодарю бога за отсутствие пробок в Москва-Сити. Забегаю в кабинет, снова ловя странные взгляды коллег, но сегодня не насмешливые, а скорее озадаченные. Да и плевать на них! Главное успеть сделать распечатки.
На столе снова кофе с милым посланием:
"Удачи на совещании! ХоХоХо" и даже след от поцелуя красной помадой.
Кононова просто жжет. Словно знает, что я сегодня остался без утреннего допинга. В пару глотков поглощаю горячий напиток и чувствую некоторый прилив сил. Ровно к совещанию готовы материалы, презу перекинул на общий диск, а себя настроил на деловой лад, какие бы взгляды меня не ждали.
И не зря. Взгляды встретившие меня в конференц-зале можно записывать на камеру и вставлять в нелепые ролики на Ютубе. Удивление, недоумение, смущение – на каждом из присутствующих лиц!
Делаю покер-фейс и усаживаюсь на свободное место. Следом за мной входит генеральный и окидывая всех изучающим взглядом, останавливается на мне. Вижу в его глазах немой вопрос, но разгадать какой именно не могу. Выдерживаю его тяжелый взгляд, но несколько тушуюсь от вопроса:
– Илья Геннадьевич, с Вами все нормально?
Наверное переживает за вчерашний инцидент.
– Все хорошо, отчётность готова, я готов доложить. – Рапортую, словно командиру. Не хватает только встать по стойке смирно и отдать честь.
Но Штерн того не требует, только отводит взгляд и вздыхает. В этот момент мне кажется, что он хочет меня уволить. Вот нутро подсказывает, что я больше не мил, и даже то, что мой друг – его зять, не спасет.
Но совещание входит в свое русло. Сначала подводит итоги деятельности за предыдущий период отдел персонала – какие вакансии закрыты, какие на стадии отбора кандидатов. Тут же вспоминаю Мандаринку с ее забавным мультиком и думаю: сегодня же у нее собеседование, надо поддержать. И хотя она четко дала понять, чтобы я не приближался, уверен, смогу найти к ней подход.
Следующим берет слово юридический с информацией по закрытым сделкам. И к концу речи Родионова, главы юридического отдела, понимаю, что с организмом творится что-то неладное. Мой мелкий дружок начинает жить отдельной от меня жизнью и восстаёт вопреки воле. Его башка в приступе неконтролируемого импульса начинает биться снизу о стол переговоров.
Вся кровь отливает от головы, скапливаясь внизу. Что ты творишь, дружище? Для утреннего ритуала поздновато, а возбудиться от сухой статистики я не мог! Жаркие волны прокатываются по всему телу, пот стекает по спине и выступает капельками на лбу. Меня отключает от реальности, унося в совершенно постыдные желания.
Как будто из-за толстой стены слышу голос Штерна:
– Что ж, Илья Геннадьевич, представьте ваш отчет по деятельности финансового отдела.
Понимаю, что от меня ждут, что я встану и пойду к проектору, наглядно показывая результаты работы компании, но сделать это не в силах. Собираю остатки разума и силы воли, чтобы выглядеть адекватно и выдаю:
– С вашего позволения, я останусь сидеть, не очень хорошо себя чувствую.
Ловлю на себе странные взгляды, перемещающиеся от моего лица на руки, которыми я нервно барабаню по столу.
– Что ж, если это действительно так, предоставьте сведения и можете быть свободны. – Сухо говорит генеральный. Уволит, точно уволит. А когда увидит шишку в моих штанах – еще и рекомендаций лишит!
За несколько минут прохожусь по основным показателям. Подробнее останавливаюсь на подросших показателях и EBITDA, пытаясь ногой усмирить рвущегося наружу зверька.
Отчёт выходит скомканным и нервным, что, уверен, все замечают, но положительные показатели спасают меня от углубленных вопросов со стороны руководства. Главный вопрос, который меня волнует – посмотрит ли Штерн на то, какой я специалист, если я себя дискредитирую? Всем известно, какой он поборник морали.
По окончанию доклада, звучит зловещее:
– Свободны.
И не придумав ничего лучше, хватаю папку с распечатками и прикрываясь ими, скорым шагом направляюсь к выходу. Именно в этот момент двери открываются и входит секретарь Штерна – царица всея офиса – Нина Витальевна, по совместительству, сожительница последнего. В ее руках поднос с напитками, который она едва не роняет, завидев меня в "боевом" настроении, которое ей открылось, стоило мне придержать дверь.
Ну все, мне конец. К концу дня все контора будет знать об этом инциденте. Пора подыскивать новое место работы.
Возвращаюсь в кабинет, сажусь в кресло и шиплю на дружка: какого фига, мелкий? Оттягивают его рукой, поправляя, на что он начинает пульсировать как бешеный. Откидываюсь на спинку, закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, чтобы утихомирить некстати взбунтовавшегося друга.
Но ни через 10 минут, ни через полчаса ситуация не меняется. Возможно ли это из-за хламидий? Лезу в телефон, забивая в поисковик симптомы болезни. Пробираюсь сквозь однотипную информацию и понимаю – не то. Забиваю другой вопрос: почему долго стоит? И от ужасающих статей впадаю в панику.
Снова звонит мама, но не до нее сейчас. Хотя мы не часто созваниваемся среди недели, и, если она звонит, значит есть срочное дело. Но, серьезно, не до того, мам, прости. Сбрасываю очередной вызов и погружаюсь в невеселые мысли. Если он не спадет в ближайшее время – надо ехать к врачу.
Дышу глубоко, отгоняя мрачные мысли и настраиваясь на позитивный исход. Все нормально. Все будет хорошо. Просто организм молодой, изголодавшийся, не более! Именно в этот момент взгляд натыкается на стаканчик кофе, заботливо оставленный с утра на столе. Возможно ли?
Набираю по внутреннему номеру Кононову.
– Свободна сейчас?
– Да, – сексуально растягивает она.
– Зайди ко мне. – Прошу спокойно, в сам еле сдерживаюсь, чтобы не начать вытрясать из нее правду.
Спустя пару минут слышу стук каблуков, приближающийся к моему кабинету. Блондинка входит эффектно, пропуская вперёд сначала свои выдающиеся достоинства, кокетливо перебрасывая волосы за спину и ослепительно улыбаясь. Хороша, нечего сказать. Но виновна ли? По мере приближения ко мне, ее взгляд становится все недоуменнее.
– Ничего не хочешь мне сказать? – смотрю сурово, пытаясь прочесть по ее мимике ответ.
– Тебе идёт? – скорее спрашивает, чем убеждает.
– Что идёт? – раздражаюсь я.
– Волосы. – Тычет она пальцем. – Интересно смотрится…Это смывается?
Таращусь на нее, как на дуру, а она на мои волосы. Беру смартфон и включив фронталку смотрю на свои неравномерно окрашенные зеленые пряди.
– Что за хрень?! – ору я.
Кладу телефон и пытаюсь дышать глубоко. Как это могло произойти? Когда? Ко мне ночью кто-то прокрался и выкрасил волосы зеленкой? Я перепутал шампунь с краской? Одна идея бредовее другой. Не удивительно, что все так пялились, а Штерн вообще отослал…
Окей. Ильюх, соберись, решаем проблемы постепенно.
– Я скучала, – мурлычет Кононова, замечая, что первый гнев спал.
– Я не об этом хотел поговорить.
– А, ты о письме… ну, это же лечится, да? – смотрит своими голубыми глазами, надувая губки. Точно кукла.
– О кофе. – приподнимаю бровь.
– Хочешь кофе? – не понимает она.
– Насть, мы ж вроде взрослые люди, давай поговорим откровенно. Хочешь, чтобы я замолвил слово о тебе перед комиссией по подбору?
Взгляд блондинки из заигрывающего вмиг превращается в хищный.
– Допустим. – Осторожно произносит она.
Я отодвигаю кресло от стола, чтобы ей был хорошо виден стояк и спрашиваю:
– Поэтому?
– Прямо здесь? – удивляется Кононова.
– Ну, ты же этого добивалась? – не оставляю попыток добиться четкого ответа, но каким-то образом она от него уходит.
– Ну, если ты этого хочешь, – пожимает она плечами и встает с места. Грациозно подходит ко мне и садится прямо на колени. – Не ожидала от Вас, Илья Геннадьевич. Думала Вы другой. – Шепчет в ухо, едва касаясь мочки губами.
Э, дружище, не надо реагировать, фу, кака. Отодвигаю ее от себя. И смотря прямо в глаза, выпытываю:
– Так ты мне что-то подсыпала в кофе?
– Какой кофе? – совершенно ошарашенной спрашивает она, на секунду становясь обычной девчонкой, без всех этих ужимок и томных речей.
– Этот. – Тычу в стаканчик, покоящийся в мусорке.
– Нет. – Говорит просто, но я верю. – Зачем мне это надо?
Она слезает с моих коленей, поправляет юбку и спрашивает:
– Так что, трахаться будем? – таким тоном, словно предлагает пообедать.
– Нет.
– Так, а проголосуешь за меня? – с напором говорит.
– Я там ничего не решаю. Меня пригласили только на презентацию, как независимое лицо.
– Понятно, – кривится она. – Ещё один развел…
Нервно разворачивается и вылетает из моего кабинета. Вот и конец бестолковым игрищам, не быть мне больше фаворитом Настены, не купаться в ее внимании. Да и фиг с ней, разочаровался уже. Есть задача поважнее: кто принес кофе и было ли в нем что-то намешано? И как волосы позеленели?
К концу дня дружище, естественно, опадает. Но простояв несколько часов подряд, убедил меня, что без особых таблеточек здесь не обошлось.
До последнего рабочего часа жду, что раздастся звонок от генерального и меня вызовут на ковер. Но видимо, вечером в пятницу у него есть дела поважнее. Совершенно вымотанный добираюсь до дома и едва не падаю на пороге от мерзкого запаха в квартире.
Да, с утра мне не показалось. Иду на кухню, а там – жесть. Под холодильником растекается лужа, а из него самого доносятся такие запахи, словно там разчлененный труп хранится. Смотрю на розетку – отключен. Но кто, когда и зачем?
Направляюсь, было, в ванную, но на полпути останавливает звонок в дверь.
– Мама? – вспоминаю, что так ей и не перезвонил. – Что-то случилось?
– Ильюша, – произносит на выдохе и смотрит на меня так, словно не узнает. Ах, ну да, зелёные волосы.
– Да не переживай, это чистая случайность! – почему-то сразу пытаюсь ее успокоить. Не говорить же, что кто-то методично меня изводит.
Мама проходит в квартиру и сразу же морщится.
– Что за запах?
– Холодильник сломался. – Снова ложь во благо.
Мама кивает сама своим мыслям, кажется, не верит.
– Я беспокоилась. После той смс…а потом ты не отвечал.
– Какой смс? – недоумеваю уже я.
– Я всю ночь не спала, все думала, думала. – Мама проходит в квартиру, достает тряпку и направляется к холодильнику, на ходу продолжая. – Ну, ничего, что ты такой, Ильюш. Внуки у меня уже есть, лишь бы ты был счастлив! – достает мусорный пакет и сгребает туда все испорченные продукты, пока я пытаюсь уловить суть ее речи. – В Европе, вот, это вообще нормально. Только…вот как же я не заметила, как упустила…Может, не стоило тебя от армии откашивать?
Поднимает взгляд и смотрит глазами, полными слов.
– Мама, я ничего не понимаю, ты о чем вообще? – произношу тихо, боясь эмоциональной реакции.
– Ты – гей?! – полу-вопрос, полу-утверждение.
Мой шок прерывает очередной звонок в дверь.
– Мама, я НЕ гей. Зафиксируйся на этой мысли, пожалуйста, а я сейчас.
Открываю дверь, в там – дежавю. На пороге снова стоит нечто в белом полушубке. Смотрит на меня скептически и произносит:
– Ладно, сладкий, прощаю! Но на этот раз все деньги вперёд, как и договаривались. – Без приглашения вваливается в квартиру, на ходу раздеваясь и демонстрируя кривые ноги затянутые в колготки сеточкой, кожаную юбку и топик из-под которого торчат кустистые черные волосы.
Мама застывает на пороге кухни, с минуту пялится на существо и разражается рыданиями.
Я снова беру этого недочеловека за шкирку и выкидываю на лестничную клетку вместе с вещами.
– Чтобы я не писал, больше здесь не появляйся, голову откручу!
Из-за двери разносится уже классическое: пидарас!
А я отправляюсь отпаивать маму успокоительным. Правда из успокаивающего у меня только бурбон, так что щедро наливаю в стакан и пытаюсь убедить ее, что все это просто череда случайностей. Она скептически смотрит на мои окрашенные зеленым волосы, затем на входную дверь, за которой недавно скрылось волосатой чудо в мини юбке и достает телефон. Там горит текст СМС:
"Мама, я не хочу больше скрывать. Я гей. Скоро познакомлю вас с избранником".
Отправлено с моего номера вчера в 19:04. Состыковываю простые факты: я забыл телефон на столе, и он был несколько минут в общем доступе в кабинете, который никогда не закрывается – политика открытых дверей Штерна. Там же были ключи от дома, если верить в то, что кто-то отключил холодильник и покрасил мне волосы. Но остается абсолютной загадкой кто это провернул, когда и зачем?
Отправляю маму домой на такси, горячо убеждая, что на воскресный обед приеду с девушкой и валюсь в кровать. Миллионы раз прокручиваю в голове различные теории заговора, в которых присутствует даже ФСБ и инопланетное вторжение, но так ни к чему и не прихожу. В очередной раз крутясь в кровати, замечаю длинный темный волос на соседней подушке. Подношу его к свету и убеждаюсь – рыжий!
Мандаринка?..Мать твою!
Глава 15. Какой чудесный день
Инна.
Какой чудесный день.
Какой чудесный пень.
Какой чудесный я
И песенка моя!
Напеваю как идиотка уже второй день. И подобно мышке из того мультика, нахваливаю себя и нахваливаю! Какая я молодец! Какая умница-разумница. Как четко сработала. Хотя пару раз чуть не спалилась, но это "чуть" совсем не имеет значения!
Четверг выдался активным на подвиги. Ни свет ни заря вскочила, ломанулась в офис. Пока никого не было, запускаю компьютер Катерины, которая свалила в декрет уже больше трёх месяцев назад, и отправляю маленькую письменную бомбу. На счастье, наши Айтишники декретных пользователей не блокируют, так что с ее почты с лёгкостью уходит яркое послание на общую рассылку. И даже вполне возможно, не совсем ложь! Кто его знает, сколько небезопасных партнёрш у него было только за последний месяц!
Дальше – за кофе на первый этаж, благо там кофейня с восьми утра работает и бегу в кабинет к скоту, замешать веселых капелек ему. Ха-ха, Илья Геннадьевич, денёк вы проведёте с белым другом и не обратите внимание на исчезновение ключей, которые я планирую стащить при первой же возможности. Но скот решил сегодня опоздать. Наблюдаю за стоянкой, мониторя его прибытие из окна его собственного кабинета, кофе давно остыл, я опаздываю на рабочее место, а его все нет. Размышляю, что может вообще не прийти. Даже пугаюсь, что с трансвеститом переборщила. Могло и до драки дойти, и до травмпункта.
При воспоминании о злосчастной бесплатной медицине и коновале докторе, который вправлял мне палец без обезболивающих, на лице появляется глупая улыбка. Ведь при всем ужасе и боли, обо мне впервые так заботились и беспокоились. Может, зря я все это затеяла? Ну, не помнит, ну, напился, ну ни во что меня не ставит…
Разворачиваюсь, хватаю кофе и выхожу из кабинета, не дожидаясь приезда Хромова. Только захожу в маркетинговый ад, слышу громкое:
– А потом он сказал, что у меня была лучшая презентация, поэтому собеседования только формальность! Так что завтра, девчонки, будем праздновать. – С пафосом вещает Кононова, восседая на столе, лицом к внимающим коллегам. Как только я вхожу, мне в спину летит надменное:
– Опаздываешь, Разумовская.
Едва сдерживая рвущийся колкий ответ, улыбаюсь самой невинной улыбкой и говорю:
– Я давно приехала, просто ходила за кофе. Вот, – показываю на стакан. – Второй бесплатно дали. Будешь? – невинно хлопают ресницами. Пусть думает, что я пресмыкаюсь, сдалась и, вообще, готова ей преклоняться. Главное, чтобы взяла волшебный напиток.
– Спа-сибо. – Тянется за стаканом и выразительно смотрит на девчонок, по типу "видели, видели, подлизывается".
Хо-хо, Настёна, посмотрим, что с тобой будет через шесть часов. Наблюдаю, как она с наслаждением попивает капучино и ехидно замечает:
– А следующий раз бери без сахара! И тебе полезнее.
– Учту. – Улыбаюсь я, представляя, как она срет и плачет, срет и плачет. Может и завтра, перед собеседованием ее подпоить? Но нет, не наши это методы. Не она здесь главное зло!
А мистер "ты была лучшей": навешал сначала мне лапши, потом Кононовой. Только она, небось, повелась, отдалась с потрохами, ей не привыкать! Каков же гад, а? Даже не парится в индивидуальном подходе! Ух, не могу. Не достоин он прощения!
Вылетаю из кабинета и вновь несусь за новой порцией кофе, на ходу придумывая план, как его подсунуть, если Хромов уже на месте. Получаю горячий стакан и тут вижу подъезжающее такси, а из него выбирается скот. Со скоростью света несусь к лифтам, вызываю, еду на наш двадцатый этаж. Там же вызываю второй. Пусть гад подождёт лифты подольше.
Бегу к нему в кабинет, на ходу доставая капли, мешаю, прикрепляю записку и успеваю скрыться за углом прежде, чем звучит сигнал прибытия лифта. Ну все, Илья Геннадьевич, добро пожаловать в задний проход зебры!
Настроение – боевое. В голове все время прокручивается план дальнейших действий. Но все утыкается в час, когда я смогу свободно взять ключи. Это, конечно, огромный риск, наведываться к нему в кабинет, чтобы проверить пусто или нет. Поэтому нервно грызу ногти, посматривая на Кононову. Как только ее бомбанет, можно отсчитывать полчаса и идти. Но время предательски медленно течет, до конца рабочего дня не так много времени, и я боюсь просто тупо не успеть вернуть ему ключи. А Кононова все еще бодра как лань.
Стараюсь сосредоточиться на рабочих задачах, почитываю возможные вопросы на собеседованиях и готовлюсь к завтрашнему важному дню. Неожиданно слышу голос одной из девчонок:
– Представляете, сейчас шеф Хромова вызвал. Чихвостит его за шашни с сотрудницами!
– Ты откуда знаешь? – подаёт голос Настёна.
Но что та отвечает уже не слушаю, несусь к кабинету скота, хватаю его ключи от дома и забегая в отдел, говорю:
– Я отъезду на час в счет обеда.
Но никто не слушает, все погружены в свои дела, задачи, переживания. Бегу к метро и через три станции выхожу прямо возле дома Хромова. О, я хорошо запомнила адрес подлеца, от которого ушла тем роковым утром, ведь я искренне надеялась сюда вернуться! Скот.
Забегаю в подъезд, открываю дверь и первым делом несусь в ванную, подливать в его шампунь тоник для окраски волос. Откровенно говоря, там больше тоника, чем шампуня, но этот проверено-ядреный зеленый возьмётся и за несколько секунд соприкосновения с волосами, проверено в бурной молодости. Хотя и смывается нормально, произвести впечатление он успеет!
