Текст книги "Измена. Найти свое счастье (СИ)"

Автор книги: Аля Драгам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49

POV Лев Ларин.

Сумерки.

Это моё любимое время суток.

Можно сидеть в кресле и смотреть на живущий своей жизнью город. Неважно, какой город. Сумерки одинаковы в любом из них.

Я кручу в пальцах бокал вина и смотрю сквозь него на расплывающиеся огни фонарей. Делаю глоток, задерживая напиток во рту.

Оно раскрывается приятным букетом черешни и малины, оставляя после себя нежное и тонкое послевкусие.

Этот вкус прочно ассоциируется в моей голове с Лизой. С девочкой, которая стала моей запретной мечтой.

Я отдаю себе отчёт, что мы не сможем быть вместе. И, тем не менее, не жду, когда моя одержимость меня отпустит.

Мечта помогает жить и двигаться дальше. А Лиза именно мечта.

И наказание.

Я всегда считал, что моей женой может стать женщина, похожая на мать. Весёлая и лёгкая на подъём, умеющая превратить любой день в праздник.

Я всегда любил раскрепощённых и опытных женщин в постели, умеющих доставить и получить удовольствие.

Но меня перемкнуло на ней. На жене родного брата.

На невинной и пугливой Лизе с удивительным внутренним миром.

Наши редкие встречи наполнены разговорами. Она умеет задавать вопросы и слушать ответы. Тот восторг, с которым она принимает мои рассказы, заряжает меня показать ей весь мир.

Я не имею на это никакого права, поэтому довольствуюсь тем, что мне дозволено.

Мой образ жизни кардинально изменился: из тусовщика и завсегдатая компаний я превратился в затворника. Эта странная для окружающих метаморфоза быстро проредила круг друзей, оставив только проверенных.

Я рад. Правда рад тому, что перестал бездарно растрачивать свою жизнь.

Отец говорит, что я повзрослел. Возможно.

Встреча с Лизой изменила меня.

О моей тайной страсти не знает никто, кроме лучшего друга. Родные в курсе, что в моём сердце появились чувства и они не взаимны. Лиза тоже знает и жалеет меня. Но жалость в её глазах – это последнее, чего бы мне хотелось.

Для этой доброй девочки стало бы ударом откровение, что моя боль – она.

Её губы, дарящие улыбки. Не мне.

Её руки, умеющие подарить ласку. Не мне.

Её голос, обволакивающий теплом. Не для меня.

Мне нелегко далось решение, но оно было неизбежным. Я просто оттягивал момент, как мог. Невозможно сопротивляться своим чувствам, когда она рядом. Поэтому несколько месяцев я подготавливал почву для переезда.

Мои дела в Италии завершены, а здесь я не успел развернуться. Потери оказались минимальны.

Ещё никто не знает о моём переезде. Никто, кроме отца. Не скажу, что он одобрил, но принял, как принимает всегда. Мне иногда кажется, что он догадывается. Возможно, догадывается. Неоднократно я ловил на себе отцовский задумчивый взгляд, однако, никаких вопросов не было озвучено. Да я бы и не ответил, потому что вижу, как брат относится к Лизе. Она нужна ему. Она меняет его…

Чертыхаюсь, когда навигатор показывает впереди большую пробку. У меня запланирована важная встреча, на которую невозможно опоздать. И хоть я располагаю запасом времени, приходится искать объезд, чтобы не рисковать.

Выстраиваю новый маршрут, чтобы не рисковать. Это центр, но на удивление именно здесь сейчас самый незагруженный трафик.

Кружу по дворам и выезжаю на параллельную офису Захара улицу.

Усиливается снег, что снижает видимость. Похоже, здесь сильно экономят на электричестве, потому что фонари горят тускло, а предновогодняя иллюминация отсутствует.

Отмечаю про себя эту мелочь, включая поворотник. Пропускаю несколько машин и выкручиваю руль, чтобы вклиниться в поток.

Неожиданно взгляд цепляется за яркое пятно на противоположной стороне дороги. И это пятно стремительно приближается.

В мозгу проносится вспышкой: Лиза.

Она обожает яркие вещи.

Я могу узнать её фигуру и походку в любую погоду и любое время суток.

Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, чтобы её окрикнуть, но не успеваю.

Из ближайшей арки выскакивает микроавтобус. Его заносит при попытке затормозить, а Лиза… Она ведёт себя странно. Будто не видит.

Всего несколько секунд, которые растягиваются в моём сознании на несколько часов. Один удар сердца, и я резко выкручиваю руль в другую сторону, выжимая газ. Машина идёт юзом, но успевает выравняться, прежде чем происходит столкновение.

Мне не видно, задевает микроавтобус Лизу или она сама оступается.

Ощущаю только сильный толчок. Слышу мат водителя и свой крик. Вываливаюсь из тачки, оглушённый столкновением. Выбиваю заклинившую дверь со второго удара и бросаюсь к распластанному на асфальте телу.

Падаю на колени, не зная, как подхватить Лизу. Я не должен причинить ей боль или вред. Но и оставить лежать не могу.

Осторожно завожу руки ей под голову и спину, склоняюсь и сбивчиво шепчу, что не смогу без неё. Каждое моё слово сказано сердцем. Оно бьётся на запредельных оборотах.

– Лиза… Люблю… Лиза…

Она не должна это слышать. Я не имею права этого говорить. Но сейчас страх потерять блокирует все «можно» и «нельзя».

– Лиза…

Она открывает глаза, полные слёз. В уголке её губ маленькая капелька крови. Но она улыбается. Видит меня и улыбается. А потом просит охрипшим голосом: «Увези меня отсюда. Лев, увези. Пожалуйста. Насовсем».

* * *

ИЮНЬ СЛЕДУЮЩЕГО ГОДА.

Стою, прислонившись к капоту машины, и листаю новостную ленту. Я приехал на час раньше, но не мог иначе. У Лизы сегодня последний экзамен, после которого мы едем в аэропорт, чтобы полететь в Палермо.

Для Лизы это будет первая поездка за границу, и она очень волнуется. Я волнуюсь не меньше, но прошедшие месяцы научили меня многому, в том числе умению брать себя в руки.

Это были… сложные месяцы…

После аварии перед новым годом, когда я случайно оказался на той улице, где чуть не сбили Лизу, жизнь полностью изменилась.

У всех.

Я узнал, что значит настоящий страх, сковывающий все внутренности. Тогда повезло: Лиза упала от испуга. Её не зацепило, и это было такое облегчение, что я впервые в жизни почувствовал, как от слёз щиплет слизистую глаз.

Тогда же я узнал, что бывает ярость, отключающая разум полностью. В тот день мысленно я убил родного брата. Когда он выбежал из офиса с расстёгнутым ремнём и выправленной рубашкой, а за его спиной я рассмотрел Алиеву…

Меня накрыло, и только ледяная ладонь Лизы спасла меня от преступления.

Захар же… В его взгляде было столько боли и вины…

Он не подходил. Стоял и смотрел, как я увожу его жену. А я не чувствовал себя победителем.

Мы с ним оба проиграли. Лиза выбрала его, но он предал её доверие. Я же… Я всего лишь удачно оказался в нужное время в нужном месте.

И лишь сейчас, спустя полгода, понимаю, что нет, не случайно. Меня привела туда судьба.

Но в тот день я всего этого не знал, отвезя Лизу в её квартиру.

Мы вместе наводили там порядок, а потом сидели на полу и пили горячий чай, разговаривая. Мы часами говорили, учась понимать друг друга. С этого начался тот самый длинный путь навстречу друг другу.

Длинный и неимоверно сложный, но, клянусь, я ни разу не пожелал свернуть с него или повернуть назад. С благодарностью воспринимал любую возможность быть рядом.

И моя любовь, мои чувства… они только крепли… А когда Лизины губы раскрылись для меня, я почувствовал, что за спиной выросли крылья.

Из искры может разгореться пламя, но не каждому человеку дано разглядеть эту маленькую искорку в другом…

В ладони начинает вибрировать телефон. Я смаргиваю воспоминания, смахиваю вкладку с новостями, которые так и не прочитал, и активирую значок «ответить».

Звонкий голос из динамика отдаётся в груди теплом. Это мама. Они с мужем ждут нас в гости и очень нервничают. Успокаиваю её и быстро завершаю звонок, когда тяжёлая дверь распахивается и выпускает довольных студентов.

Среди толпы безошибочно определяю своё. Лиза весело машет маленькой сумочкой, болтая с подругой. Теперь они у неё есть.

Девчонки хохочут, а я не собираюсь нарушать их беседу. Но Лиза замечает меня и останавливается. Быстро чмокает подругу в щёку и меняет направление, пробираясь ко мне.

Распахиваю объятия и ловлю в них свою любовь. Поднимаю над землей, и зажав между нашими телами букет, кружу Лизку, не забывая целовать. Она запрокидывает голову, смеётся, отвечает.

Оборачиваюсь вокруг своей оси и замечаю в углу парковки джип. Я знаю, кому он принадлежит. Его хозяин стоит в стороне, под тенью деревьев. В его руках тоже цветы, но Захар не подарит их уже бывшей жене.

Он знает, что Лиза больше не подпустит к себе, и всё равно приезжает.

Это мой брат. Я понимаю его боль, потому что тоже болел ею. Но он свой шанс про#бал… А я… Я свой шанс не выпущу из рук, ведь лучше не жить, чем жить без неё.

Глава 50

POV Лев Ларин.

– Ой, – Лиза ёрзает на сидении и тянется к своей сумке, – а связи совсем нет? Мне надо кое-что посмотреть.

Мы уже взлетели, вызвав на Лизином лице восторг вперемешку со страхом.

Она крепко вцепилась в меня, а я рад был подставить ей не только руки, но и всего себя. Если ей легче, пусть держится.

– Что-то срочное?

Уточняю, потому что для меня важно всё, что касается моей девушки.

Мы уже обсудили экзаменационные вопросы, наши планы на ближайшие дни и даже работу пилотов, для чего мне пришлось капитально напрячься, чтобы найти ответы на вопросы. Иногда Лиза напоминает мне маленькую любопытную девочку. Но я знаю про её детство, поэтому каждый раз нахожу оправдание её вопросам и интересу.

– Да нет. Так, – задумчиво вытаскивает свой телефон и включает его. – Я пока сдавала, мне на почту пришло какое-то странное письмо.

– Странное?

– Да. Мне показалось…

Что именно ей показалось, не успевает продолжить. Стюардесса выкатывает тележку с напитками, и Лиза переключает своё внимание на неё.

Я же интуитивно напрягаюсь.

Пользуюсь тем, что девушки заняты обсуждением соков и блюд. Беру оставленный смартфон, на котором нет пароля. Мысленно закатываю глаза над Лизкиной беззаботностью. Только вот сейчас эта беззаботность мне на руку.

Открываю её почту и листаю сегодняшние входящие письма.

Поступаю однозначно неправильно, однако внутри меня всё буквально кричит о том, что я должен увидеть это странное сообщение.

Пропустив несколько рекламных писем, вижу заголовок, который наверняка и смутил Лизу: «Суворовой Елизавете. Конфиденциально».

Ошибки быть не может. Нажимаю на этот заголовок и проваливаюсь в несколько прикреплённых файлов. Никакой сопроводиловки нет. И не требуется.

Во вложении фотографии бумаг, разбросанных на столе кухни в квартире Захара. Не узнать обстановку невозможно. В другом файле несколько документов: вся информация на Лизу и её семью.

В третьем – отчёты наблюдателей, когда мой брат только искал подход к девочке.

Без капли сомнений отправляю письмо в корзину и блокирую адрес отправителя. Корзину чищу, естественно.

– Лёв?

– Решил посмотреть, кто тебе пишет. Ревную, – улыбаюсь, а у самого пальцы подрагивают.

Я не успел прочесть всего, но в том, что Лиза не должна этого видеть, уверен на тысячу процентов.

– Ты же знаешь, что не надо, – моя любимая опускает голову на плечо и заглядывает в свой телефон. – Что там было?

– То, что маленьким девочкам знать не положено, – щёлкаю её по носу.

– Лиз, обещай, что не будешь открывать подозрительные письма, м?

– Хорошо, – она беззаботно пожимает плечами, и я ей верю. Кто умеет учиться на ошибках – это Лизка. Сразу схватывает, чего делать не стоит и не требует пояснений. – Обещаю.

Чтобы отвлечь её и успокоить себя, привлекаю к себе и, придержав рукой за подбородок, целую.

Целую глубоко, наслаждаясь отдачей.

Наши языки сплетаются, а дыхание смешивается. Ладони покалывает от желания пойти дальше, но я себя торможу.

У нас уже были откровенные ласки. Мы смогли преодолеть все триггеры и страхи вместе. Для этого я изучил тонну специальной литературы и получил консультации у десятка психологов, выстраивая план своих действий.

– Лиз, Лиз, – шепчу, первым разрывая поцелуй, – ты меня с ума сведёшь.

В её глазах пляшут черти. И за этот пьяный поплывший взгляд я готов отдать свою жизнь. Почему? Всё просто. Он – живой. Из глаз Лизы ушла покорность и затравленность, она больше не дрожит от громких звуков и умеет смотреть прямо.

Но самое главное – она не боится меня.

* * *

После посадки нам приходится некоторое время проторчать на улице, потому что мой друг Даниэль проспал и стоит в конце длинной очереди из машин, строча сообщения с пулемётной очередью.

Он дико расстроен и желает загладить свою вину до того, как я убью его из-за долгого ожидания.

Лиза, в отличие от меня, нисколько не расстроена вынужденной задержкой. Она крутит по сторонам головой, стараясь запомнить как можно больше.

С её усталого лица не сходит улыбка, ведь оказаться здесь было её настоящей мечтой.

Она восхищена всем, и даже пробкой, созданной нерасторопными таксистами.

Я предлагаю прогуляться внутри и выпить кофе, но Лизка цепляется за мою руку и тащит нас вдоль здания. Её привлекают пальмы.

– Температура воды двадцать восемь градусов. Температура воздуха – двадцать пять, – читает на табло и вопросительно смотрит на меня. – Так бывает?

– Частое явление, – бормочу, переставляя ноги и пытаясь успеть за своей неугомонной девушкой.

В моих руках сумка с нашими вещами. Их немного, но они раздражают тем, что занимают место.

Я хочу обнять Лизу у пальмы, чтобы на её спине отпечатался рисунок коры. Чтобы её живот впаялся в мой, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Это было бы чертовки правильно. И точно запомнилось бы обоим.

Но вокруг слишком много посторонних, которые обращают на нас внимание.

Мало кто прогуливается в аэропорту, фотографируя на телефон всё, что видит. Я под дулом пистолета не стану объяснять любопытным, что моя девушка была лишена всех удовольствий и это путешествие она, чёрт побери, заслужила как никто другой.

Она заслуживает, чтобы каждая её мечта была исполнена, и я собираюсь посвятить этому всю свою жизнь.

Наконец в поле зрения появляется Даниэль, облачённый в яркую футболку салатового цвета. Этот неон режет глаза, но помогает нам безошибочно узнать моего друга. Он, как и Лиза, обожает разноцветную одежду и ненавидит скучные краски, к которым относит чёрный и белый.

Они могли бы это обсудить, но проблема в том, что я не хочу знакомить свою девушку с лучшим другом. Они заочно знакомы, и на сегодня этого достаточно.

Уловив мой посыл, Даниэль перебрасывает мне ключи от своей машины и исчезает в толпе прежде, чем я говорю ему «спасибо». Кивнув нам, даёт возможность побыть наедине.

– Почему он так быстро уехал? – Лиза устраивается на соседнем сидении и проводит пальчиком по наклейкам, которыми щедро оклеена торпеда спортивной тачки друга.

– Слишком стеснительный, – внимательно слежу за движением, чтобы улучить момент и выехать из этого автомобильного улья. – Мы ещё увидимся.

– Просто это странно…

– Это про дружбу, – ловлю Лизину руку и, подняв к своему рту, прикусываю костяшки пальцев, а затем целую. – Он знает, что нам сегодня никто не нужен. Не нужен же?

На запястье часто бьётся тонкая венка. Я слежу за реакцией и, не встречая сопротивления, начинаю поглаживать её, переходя на ладонь и возвращаясь обратно.

От Лизиных мурашек по моему телу тоже рассыпаются, приятным покалыванием пробегаясь по мышцам. Я не тороплюсь, усвоив, что всему своё время. Моё сердце выбрало непростую девушку и с ней надо считаться в любых мелочах. Это сложно, но это про чувства.

А чувства переполняют. Меня заряжает Лизкиным настроением и восхищением. Оказывается, смотреть на знакомый с детства город её глазами ещё круче. Их любовь с этим городом обоюдная. Лиза принимает его душой, и город отвечает ей тем же, встречая нас как самых желанных и долгожданных гостей.

Естественно ни о каком сне не может быть и речи. Мы скидываем вещи, переодеваемся и едем гулять. Я показываю свои любимые места, устроив любимой что-то вроде небольшой экскурсии.

Домой возвращаемся глубокой ночью, забыв о том, что нас ждали мои родители.

У них свой дом с бассейном и небольшим садом. Лизе обязательно понравится. А мне до сумасшествия нравится то, что мы вместе в одной квартире.

У меня здесь всего одна спальня, которую заняла Лиза. И мысль о том, что она спит через стенку, странным образом успокаивает. Главное – рядом.

Так мы проводим несколько дней нашего отпуска: ездим по стране, навещаем моих родителей. Знакомство проходит на десять баллов из пяти. Мама ведёт себя сдержано, располагая Лизу к себе с самых первых минут. К концу вечера они шушукаются как заправские подружки, а перед нашим отъездом обмениваются номерами, договорившись посетить какой-нибудь из местных торговых центров.

Я готов руку дать на отсечение, что Лизка не купит себе ничего, потому что карта, выпущенная на ее имя еще весной, лежит у нее в сумке нетронутой. Она не стала смотреть и запоминать пин-код, предупредив, что привыкла рассчитывать на себя.

Я это знал и знаю. При разводе с Захаром она не взяла ни копейки, хотя и брат, и отец предлагали ей хотя бы оплатить ремонт. Она ушла в том, в чём пришла, вернув все до единого подарки.

«Гордая, независимая и одинокая», – так охарактеризовала Лизу бывшая свекровь, объявившая бойкот мужчинам своей семьи. Она винила мужа и сына в случившемся разрыве, и они с ней не спорили.

По дороге от родителей Лиза засыпает, повернувшись на бок. Она начала сонно хлопать глазами ещё за ужином, но стойко держалась.

Я стучу пальцами по рулю и неожиданно ловлю идею, куда могу нас отвезти, чтобы устроить Лизе сюрприз.

Она спит крепко. Я успеваю остановиться у небольшого магазинчика, чтобы купить набор для пикника.

Улыбчивая продавщица заговорщически: подмигивает мне и выносит откуда-то несколько упаковок с пледами. Выбираю один, перевязанный белой лентой. Её я снимаю, прежде чем убираю плед в багажник.

Бросаю ленту на торпеду и направляю тачку на один из любимых пляжей. Там красиво и малолюдно. Ночами никого не бывает, так как нужно очень хорошо знать подход к небольшому песчаному пятачку.

Занятый парковкой, не сразу вижу, что моя соня проснулась и озирается по сторонам.

– Закрой глаза, – прошу. – А лучше даже так.

Протягиваю руку к ленте и аккуратно завязываю Лизе глаза, сообщив о предстоящем сюрпризе.

Она ждёт. Напрягается, но ленту не снимает.

– Лиз, если тебе некомфортно…

– Мне хорошо. Нормально, – продолжает крутить головой, но, конечно, ничего не может рассмотреть.

Я помогаю ей выбраться из машины, забираю пакет с вещами и веду за руку, направляя и подсказывая.

Это доверие. То, что она идёт и не боится, в шкале Лизиных ценностей занимает первое место.

– Всё в порядке?

– Да.

На берегу быстро расстилаю плед. Дёргаю за край ленты, чтобы открыть обзор.

Лиза выдыхает, когда видит перед собой море. Оно в нескольких шагах от нас.

Белый песок, набегающие тихие волны и никого. Только мы.

– Нереально… А можно потрогать?

– Можно даже искупаться, – смеюсь, когда Лизка маленькими шажочками подходит к воде и, сбросив обувь, погружает ступни в мокрый песок.

– Как в сказке.

Я приближаюсь к ней, тоже разувшись. Обнимаю со спины и утыкаюсь в макушку, вглядываясь вдаль. Действительно нереально.

Она нереальная.

– Можно? Искупаться?

– Всё можно.

Я чувствую себя долбаным волшебником.

Снимаю футболку и протягиваю ей, так как купальника с собой у нас нет. Отворачиваюсь, проявляя джентльменство.

На самом деле это тактический ход: я возбуждён, но Лизе не стоит этого видеть.

– Готова?

– Да.

Поворачиваюсь, когда слышу плеск воды. Любуюсь стройной фигурой в моём поло, стоящей на фоне ночного неба.

Становится горячо.

Освобождаюсь от шорт и захожу в воду, ныряя сразу, как только уровень воды достигает груди. Плыву под водой до лёгкой боли в лёгких. Выныриваю на поверхность и не нахожу Лизы.

Тело сковывает паника.

Первая же мысль: она не умеет плавать. И хоть глубина здесь смешная, а дно чистейшее, надо было следить за девчонкой, впервые оказавшейся в воде.

Ору её имя, возвращаясь к берегу. Кажется, я побил все мировые рекорды, потому что мною движет страх.

– Лёв, ты чего?

Она сидит на пледе, обхватив колени руками, и запрокинув голову к звездам.

Во мне страх трансформируется в адреналин, вспарывая вены. Я, толком не отдышавшись, набрасываюсь на неё, как хищник, повалив на спину и зацеловывая.

– Никогда, – кусаю, – так, – целую, – больше не делай. Я же чуть с ума не сошёл.

Одна моя рука в Лизкиных волосах. Сжимаю её затылок и толкаю на себя, чтобы языком проникнуть глубже.

Мне всё ещё сложно дышать, а сердце вообще сбилось с ритма, барабаня с бешеной скоростью.

Стоп-сигналом служат Лизины руки. Она упирается в мои плечи, стараясь отстранить. Мне нужно напоминать, что я обязан быть сдержанным.

Моментально выпускаю её из объятий и сажусь, показывая раскрытые ладони. Этот жест означает, что я всё понял и не притронусь к ней, пока она не попросит сама.

– Хочешь перекусить? – перевожу темы, подтягивая к себе пакет.

Там есть печенье, шоколад, какая-то выпечка. Я брал всё, что не нужно мыть и можно есть на берегу.

– Нет. Я…

С удивлением смотрю, как Лиза поднимает брошенную ленту и завязывает себе глаза. Снова.

– Лиз?

Она подаётся на мой голос, прикладывая палец к губам.

– Я… хочу попробовать. Сейчас хочу… Ты сказал, мы можем всё…

Её кожа со вкусом моря. Она, как и я, стоит на коленях, а мокрая футбола показывает больше, чем скрывает.

В моей голове паника. Она… готова… Не готов я.

Не ожидал, не подходящее месте и я тупо боюсь, что её накроет паника, хотя ни одной панической атаки у Лизы я не видел.

Во мне дохреналион гигабайтов информации, как себя вести и не навредить, но я торможу хуже девственника, впервые увидевшего женщину.

У меня, бл#дь, нет с собой защиты, но если я сольюсь, Лиза может больше не решиться. С её привычкой загоняться, она может себя накрутить до «он меня не хочет».

Это аргументы «за». Их мало, и тем не менее…

Я отвожу дрожащий палец, наклоняясь. Обнимаю её подбородок, фиксирую и приближаюсь к губам.

– В любой момент ты можешь сказать «нет». В любой, Лиза, – напоминаю и втягиваю нижнюю губу в свой рот.

Она такая сладкая, что во мне слипается всё. Это поцелуй нового уровня, и моим руками не нужно держаться в строго определённом месте.

Я сдерживаюсь, но частично. Трогаю и глажу с оглядкой на Лизино дыхание. Оно неровное и возбуждённое, на её коже мурашки, а твёрдые соски трутся через ткань футболки о мою грудь.

– Снимем? – спрашиваю, потому что должен спросить.

Плавно тяну трикотаж наверх, освобождая идеальное тело.

Лиза вздрагивает. Даёт себя раздеть и уложить спиной на плед.

Крошечные белые трусики с изображением котёнка и мои черные боксёры – всё, что разделяет нас.

Трогаю. Глажу. Целую.

Руки напряжены до боли, потому что передо мной самый хрупкий цветок. Я боюсь её сломать.

Целую. Глажу. Трогаю.

Дыхание сбито, и вырывается шипением сквозь зубы. Лиза проглатывает стоны, кусая губы. Я тоже кусаю, чтобы сразу зализать.

Мне хочется облизать её полностью, однако это точно её испугает.

Позволяю своей руке скользнуть между Лизиных бёдер, разведя их в стороны.

– Идём дальше?

– Да…

Она выдыхает своё согласие и одновременно касается меня, притягивая к себе.

Отодвигаю в сторону тонкую ткань и касаюсь влажной плоти.

Раскрываю, размазывая влагу между складок. Очерчиваю вход, проникая на одну фалангу.

– Уверена, Лиза?

Она бормочет что-то непонятное, требуя, кажется, немедленно вернуть ей мои губы.

Тихо смеюсь, возвращаясь в горизонтальное положение.

Углубляю поцелуй и одновременно углубляюсь в её тело. Горячо и тесно. Мне кажется, больно будет обоим, потому что я для неё большой. А она узенькая и маленькая.

Но…

Бл#дь…

Выпускаю текущий смазкой член из трусов и перехватываю у основания, сдерживая собственное возбуждение. Я не уверен до конца. Не уверен.

– Лёв, – то ли зовёт, то ли просит Лиза.

Её тело готово. Готова ли она?

Рискую провести головкой по мокрой промежности, надавливая сильнее на клитор. Тонкий вскрик и шире раскинутые бёдра снимают мои сомнения.

Мы оба готовы.

Под звёздным небом и шумящим на фоне морем, в собственной вселенной, я делаю своей ту, без которой даже дышать не получается.

– Продолжать?

– Да.

– Будет неприятно, – втягиваю в рот сосок, отвлекая.

Протолкнув головку и дав привыкнуть, подаюсь вперёд, уничтожаю последнюю преграду. Подцепив зубами, убираю повязку, чтобы видеть Лизины глаза.

Они светятся. Отражают луну и… меня…

Двигаюсь, не отпуская взгляда. Связываю нас не только телами, но и душами, сплетая из лунного света самую прочную нить.

Под собственный хриплый стон кончаю, изливаясь на живот и бёдра Лизы.

Она улыбается. Смотрит на меня, не моргая. Раскрывает губы, проводя по ним языком.

В нас горит общий огонь. И он накрывает с головой, когда она, приподнявшись, шепчет:

– Лёв… Я люблю тебя… Я так тебя люблю…