Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"

Автор книги: Алия Велнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28

– Расскажешь, что случилось в галерее?

Проникнувшись морозным утром, я наваливаюсь на стол, подпирая щеки ладонями.

После состоявшихся оргазмов страсть как хочется получить еще и хлеба со зрелищами. Ну или хотя бы порцию свежих сплетен…

Но Золотарев – жадная булка! Даже «крошки» не дает!

– Нет, Алёнушка. В работу я предпочитаю никого не посвящать, – категорично произносит Глеб, и добавляет уже мягче: – Тебе же есть чем заняться?

Су-у-урка день какой-то…

Только вот не собираюсь я и сегодня проводить день в ожидании у окошка.

– Конечно есть, – скалюсь, отпивая кофе.

Беру сосиску с тарелки, и вопреки здравому смыслу не режу ее ножом, и даже не ломаю вилкой: цепляю пальцами, и обмакнув в желтке, медленно облизываю. До Катюхи с эклерами мне, конечно, далеко, но вытянувшаяся моська козлика радует.

Хочу сказать, чтобы прикрыл рот, а то слюнями брюки запачкает, но мой рот занят. Я же голодная в конце концов.

Кто-то марки собирает, а я вот так яичницу ем.

У всех своё хобби.

– Ты же уже доел? Беги Глебася, – шлю своему милому воздушный поцелуй и демонстративно громко записываю голосовое Владу.

Гордый блюститель охранного порядка молча шлепает к двери, но через секунду разражается тихими матами и шипением.

Что там случилось? А… ну ясно…

– Удивительно, с Артёмом Ден игрался, а тебе напрудил в ботинки… ещё и шнурок сгрыз, – с трудом удерживаю сочувствующее выражение на лице.

– Под ботинки! Во мне он чувствует соперника, – утробно урчит мажор и надвигается на меня.

Всего ничего на моей территории, а стеснения у козла никакого. Еще и бросает снова.

Денду подходит ко мне и грозно рычит, прикрывая собой от посягательств. Смешно наблюдать за этими нахохлившимся хомяками.

Глажу самоеда по макушке и скрещиваю руки на груди:

– Такси ждет, пупсик. Ботиночки не забудь, – елейно воркую.

– Рыжая ведьма!

Обидчивый какой. Лучше бы пару запасных ботинок себе купил. Ден у меня своенравный…

Ох и закусятся они с Глебом… Зря фитнес-хлебушек недооценивает соперника. У меня очень умная собака.

Выполнив всё из списка запланированных дел, я заезжаю в пит-зону – питомник в простонародье. Наша упряжка должна тренироваться, а я соскучилась по пушистикам.

Горделиво вношу свой попец в тренировочную зону, и стопорюсь. Папа о чём-то горячо спорит с Юнусовым и Глебом.

Стоп! А мой хлебушек тут откуда?

Заметив меня, мужчины резко замолкают.

А отец вообще преграждает дорогу к вольерам:

– Алёна, поезжай домой. Мы заняты, ты будешь отвлекать, дочь.

Я не понимаю его нервного тона, но спорить не решаюсь. Успокоится и расскажет, что у них такого архиважного произошло.

Уже почти ухожу и в этот момент замечаю Николая. На его рубашке только слепец не разглядит пятна крови.

– Какого черта? – кричу я, и вывернувшись из хватки, бегу к загону.

Дыхание сбивается от нервного предчувствия…

Я забегаю внутрь и вскрикиваю. Ноги не держат, но я упрямо иду вперед.

Кажется, кто-то меня трогает – не чувствую ничего.

Нери, наш Нери лежит весь в крови. Белоснежная шерсть в красных пятнах и грязи. Лапы перебинтованы, а рядом с ним тихо скулит Оргу – второй «передовик».

Нери и Оргу – это мозги упряжки, лидеры стаи.

– Кто⁈ – я не сразу понимаю, что это нечеловеческое рычание принадлежит мне. В горло словно накрошили стекла, как и на лапы самых добрых и безобидных существ на этой планете.

Какая мразь сделала это накануне гонок⁈ И дело даже не в участии. Понимание, что подводит команду – самое худшее, что может чувствовать вожак. Не говоря уже о здоровье…

– Маленький мой. Тише, малыш… я рядом. Никуда не уйду, – я аккуратно глажу напуганную собаку, боясь лишний раз причинить боль. – Зайчик мой, а хочешь оленины? Всё что угодно для тебя.

Не сразу понимаю, что Глеб вытирает мои слёзы и гладит по голове. Я не слышу, как отец просит его отвезти меня домой и уверяет что с парнем всё хорошо и порезы быстро заживут. Лишь выражаю безграничную благодарность Окуоллаю, который говорит, чтобы меня трогали и вызывает ветеринарную перевозку.

Черта с два я отсюда уйду пока не удостоверюсь что с Нери всё в порядке и не узнаю имя твари, которая это сделала!

– Ты вообще-то в галерее должен был быть! А, ты⁈ – поочередно нападаю на Глеба и отца: – Ты вообще собирался рассказать мне? И не безосновательно, потому что они явно в сговоре и что-то скрывают.

Не хочется быть дурочкой, когда вокруг происходят непонятные вещи и близкие от этого страдают.

Спустя два часа обсуждений, во время которых два ветеринара осмотрели пострадавшего и вынесли вердикт, что пес быстро поправится, но не раньше, чем через пару недель стало понятно очевидное, что в гонке Нери не участвует.

Я не отхожу от него ни на шаг. С папой не разговариваю.

Как он мог не рассказать мне такое⁈ Умом понимаю – чтобы не волновалась, но сердце… сердце болит за стаю. Им плохо, а меня столько часов не было рядом…

Ситуацию спасает Николай:

– Птенчик, ты уже с ног валишься. Я лично смотрю за парнем, а ребята Глеба установили везде наблюдение. Мышь не проскочит! Поезжайте, – добродушно улыбается каюр, взывая к моей мудрости, которая всё же просыпается, одновременно с чувством голода.

Я и вправду сделала, что смогла и сейчас буду только мешать. Окуоллай-Николай будет отсматривать остальную упряжку для поиска второго «передовика». Слишком много народу будет только отвлекать собак.

Всё же обнимаю папа на прощание. Ведь он хотел как лучше, и переживает не меньше. Если не больше!

– Ну ты как? – Глеб сжимает мою ладонь и не выпускает ее из рук пока мы едем в такси.

– Есть какие-то подозрения кто это мог сделать?

– Алён, я же не детектив, – устало улыбается мой мажорик. – Но с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы выяснить и предупредить новые попытки.

– Будут новые попытки? Ты что-то знаешь? – леденею от таких новостей.

Ездовой спорт, конечно, очень дорогостоящее дело, каждая упряжка – это демонстрация материального статуса и престиж.

А быть организатором гонок – не только большая ответственность, но и обязательства перед участниками, спонсорами и зрителями. Если у главного организатора и лидера гонки случается такое недоразумение, то о какой подготовке и безопасности для всех звеньев цепи может идти речь?

И тут меня осеняет догадкой:

– Глеб, а вчера правда что-то случилось в галерее или ты мне соврал?

Цепко смотрю в зеленые глаза. Соврет? Скажет правду?

– Подрабатываешь Шерлоком, Белоснежка? – он смотрит с иронией, но глаза остаются серьезными.

– Золотарев!

– Миронова, – хитро парирует и отводит прицел от себя: – Кстати, почему фамилия другая? Янины?

– Не угадал, Глебася. Димы, – ухмыляюсь я. – Мой биологический создатель тоже Дмитрий. Втихаря подал на развод, когда мне было два месяца. Не злюсь на него, потому что даже не знаю, кто это оно, но отец у меня один – Дмитрий Дзержинский.

– Почему не сменила фамилию?

– Нет уж, спасибо, – фыркаю. – Насмотрелась как мама бегала с кучей бумажек в зубах. У меня хоть и не так много документов, но оставим этот квест страждущим.

– Не быть тебе Белоснежкой Золотаревой, – глумится Глебася.

– Чумовой факт, да? Так что там со вчерашним днем-то?

Понадеялся на девичью память? У меня она пашет за троих!

– Я тебе сегодня еще не напоминал, что ты заноза в заднице? Я был в галерее, но вас с Настей это не касается. Точка, – ворчит мой пирожок.

Глебу я почему-то верю. Но от подозрений, что случай в галерее и травма Нери как-то связаны между собой не отвлекает даже непринужденная болтовня и вкусная еда.

Подсознательно чую провокацию.

Женское чутье – не проведешь.

Вид всклокоченного и скулящего Денду и вовсе меня добивает.

Он лежит возле двери, глаза блестят в темноте.

– Он походу сейчас написает, – предполагает Глеб, подозрительно оглядывая самоеда.

К сожалению, он даже не подозревает насколько сильно ошибается… сейчас я бы всё отдала, чтобы Ден просто напрудил лужу посреди номера.

В сравнении с тем, что случилось – это такая мелочь.

– Нери – его брат. Денду чувствует, что ему плохо… – я падаю на колени рядом с ним и глажу. Успокаиваю, как могу.

Милый мой мальчик…

– Белоснежка, ты реветь что ли опять собралась? Я вообще-то секса ждал и жду! – мажорик пытается меня отвлечь от утешения Денчика, но быстро сдается.

А я не нахожу в себе сил сказать, что попытки у него такие себе…

Глава 29

– Вот такая он Мистер Гнидина-козлина, – уминая грушевый пирог, подводит итог Настя. – Не зря я ему не продиктовала номер своего телефона. У меня на таких сходу чуйка!

А я по-прежнему пребываю в «легком» шоке, поэтому молча потягиваю карамельный раф, которого нет в меню. Природное обаяние, добродушная улыбка – и вот тебе делают кофе. Держу пари, что это наш знакомый официант подсуетился.

– Твой рассказ, конечно, разрушил мою великую теорию заговора. Я думала, что это происки конкурентов. Правда не знала чьих – Юнусова или папиных, а оказывается – замешана любовь.

– Скорее задетое ЧСВ и прищемленные яички, – иронизирует Настюша.

– Это что еще за фигня? Чувство собственного чего?

– Вот ты точно бабка древняя. Чувство собственной важности. Особенно присуще силиконовым уточкам и вот таким мудакам, как Денис, – без иронии заканчивает она.

Полностью соглашаюсь с ней. Вседозволенность расхолаживает, как ни крути.

До сих пор не могу поверить, что племянник Юнусова рассказал агентам Мокшановского о картине. Да еще и преподнес это так, будто полотно нарочно заменили, совершив подлог. Таким образом скомпрометировал репутацию Дамира Тахировича.

Настя определенно знает гораздо больше информации чем рассказала, но я не обижаюсь. Радуюсь любой информации, лишь бы не находиться в этом информационном вакууме.

– Галерею будут закрывать? – осторожно интересуюсь.

– Нет конечно, – фыркает подруга. – У Дамира такие юристы, что всё замяли. Влад еще здорово помог с записью. Сама знаешь: без бумажки – ты какашка. А Дениска-редиска протирает зад в аэропорту, жаль не успею проводить, – скалится она.

– Так может по коням и помашем гуру пикапа ручкой? Уважим на прощание, – хихикаю.

– Его встретят с табличкой «Москва-Казань» и домчат кое-куда с ветерком.

– Мать, да ты страшная женщина! Давай рассказывай кто купил твои картины, и я поеду к маме. К ребятам всё равно не пускают…

Подруга тут же скисает, потому что произошедшее со стаей это и ее личная боль. Ибо однажды, увидев, этих веселых пушистиков, больше никогда не сможешь их забыть и разлюбить.

– Я вообще ничего не знаю! Дамир не говорит, – разводит руками Настя. – Единственное, что я выпытала – не он ли покупатель картин. Потому что жалость мне не нужна.

Мне стоит больших усилий не расспрашивать её об их отношениях с Юнусовым. Ведь там абсолютно точно что-то происходит. Мужчина не выдал Настю и, к тому же, отправил Дениса подальше, хотя мог и просто пригрозить.

Как бы там не было, я рада за подругу и надеюсь, что из этих отношений получится крепкий союз.

На выставке Дамир глаз не сводил с подруги и отваживал коршуном наклевывающихся поклонников. Не похож владелец галереи на любителя одноразовых интрижек.

Да и довольная моська подруги прозрачно намекает, что она счастлива.

– А мелкий как? Я соскучилась по нему, – грустно спрашивает она.

– Отвезла к каюру. Он всю ночь скулил, пусть побудет с Нери.

– Алёнчик, а Денду не сможет заменить его на гонке? – с интересом спрашивает Настя.

– Не-а. Он чемпионский ребёнок, только с одним ушком не повезло. Слышит плохо, поэтому считался бракованным. Они с Нери и Земи из одного помёта, но мой дурилка. Команды не слушает и вообще, как дитя.

– Зато в горшок сам писает! – подытоживает Настя и мы дружно хохочем.

Я рада, что перед поездкой в Хотьково повидалась с подругой. Мало того, что отвлеклась, да еще и узнала много нового.

Глава 30

Напустив кучу снега в коридоре, я понимаю, что всё же нужно было предупредить о приезде заранее, а не коротким сообщением за полчаса. Судя по приторному аромату сладких духов – у мамы гости.

Ну ничего, придётся им потесниться. Зря что ли я тащилась три с лишним часа по пробкам, абсолютно точно проклинаемая таксистом. От конфеток главное отказался, бородатый хам. Но я всё равно ему влепила пять звезд. Добрая я…

Я готова зарычать от негодования, когда вижу маминых гостей. Чета Кирсановых. Интересно мой водитель далеко уехал?

С чопорностью английской леди, как ей кажется, Павлина, мать её, Евгеньевна прихлебывает горячий чай.

Вздыхаю, здороваясь с ними.

Становится горько и обидно. Выходит, мама не оставляет попытки свести с нас с Артёмом?

В конце концов я могу просто не участвовать в беседе, – успокаиваю сама себя, наблюдая как помощница по хозяйству заходит с двумя дымящимися чашками для меня и Бибера. Внимательнее разглядываю мужчину и отмечаю, что его щеки до сих пор розовые, будто бы он пришел передо мной.

Ну спасибо, мама…

Разговор не клеится, от слова совсем, и спустя пятнадцать минут, я решаю, что пора отчаливать.

– Мам, а когда папа вернётся? Может ему моя помощь нужна?

– Дмитрий разве не здесь? – удивленно спрашивает Тёма и бросает странный взгляд на Павлину.

– Нет, – растерянно отвечает мама и разрушает мое негодование одной фразой: – Павлин, я же тебе говорила у них там проблемы с гонками.

Шах и мат Павлина.

Помнится я тебе не понравилась, а чаи-таки ходишь сюда гонять. Ещё и такую подставу опять нам устроила. Я бы лучше поспала лишний часок или прошлась по магазинам.

– Кстати, как Земи? – спрашивает у меня мама.

– Нери, мам. Его лечат… Надеюсь обойдется без последствий.

– Коля – знаток своего дела, не переживай, родная. Придут ваши псы первыми, – ухмыляется мама, а я даже не обижаюсь на нее. Просто это не её, вот и не проявляет участие.

Хотя за стаю мне очень обидно. До слёз…

До сих пор не понимаю, что за монстр это сделал.

– Мамуль, я наверно домой уже поеду. Нужно кое-что сделать в городе.

– Давай я тебя отвезу, – тут же отзывается Артём, мгновенно отставляя кружку.

«Ага, конечно… Ты еще подожди меня пока буду эпиляцию бикини делать», – ехидно вертится на языке, пока я придумываю причину отказать ему.

Колеблюсь секунду, и принимаю предложение. За окном просто адский буран. Кто окажется настолько смелым и рискнет приехать сюда в такую погоду? Никто. Только Артем, который уже здесь.

Тем более, я явственно ощущаю уколы совести – бросила парня на выставке и не ответила на его звонок на следующий день. А Артём воспитанный мужчина. Улыбается и не намекает на мой ужасный поступок.

По дороге мы обсуждаем скучные юридические моменты и произошедшее событие. Оказывается, Тёма теперь работает на отца и также помогает с делом о картине. Только вот рассказать мне чуть больше инсайдерской информации он наотрез отказывается.

– Лондонская зануда, – насупившись шепчу я.

– Я всё слышу, Алёнушка, – открыто улыбается «Бибер». – Кстати, почему нужны две собаки? Разве в пряжке не бегут стаей? Прости если задаю очень глупые вопросы. Далёк от этого.

Артём выглядит заинтересованным и хочется верить, что спрашивает это не ради поддержания беседы.

– О тонкостях ездового спорта я пока умолчу. Скажу только, что без них гонка просто невозможна, именно они направляют всю упряжку. Наше упущение, что не подготовили третьего запасного. Сейчас связка Нери-Оргу поломана и вряд ли кто-то из стаи обладает такими же мозгами, как у передовых.

– То есть никаких шансов? Земи, например?

Я хочу продолжить наш разговор и с удивлением замечаю, что мы домчались до моего дома в рекордные для предновогодних пробок сроки.

Будет невежливым оборвать наш разговор и развернувшись носом укатить в закат. Поэтому я предлагаю Тёмке подняться ко мне, предварительно закупившись пирожными в кафетерии на первом этаже.

Продолжаю уже около своих дверей:

– Земи бежит во втором ряду, но он плохо ориентируется. Надеюсь, что Окуоллай выберет кого-нибудь. Слушай, я вспомнила, что, чая у меня нет. Какао будешь?

– «Какаву»? Прям как в детском садике? – добродушно ухмыляется Артём, осматриваясь.

Бардака у меня, слава богу и спасибо клинингу, нет. Разве что местами пыль, а труселя я ещё перед отъездом предусмотрительно закинула в комод.

– Я делаю самый вкусный какао, без комочков и с соленой карамелью. Мой фирменный рецепт, – гордо улыбаюсь.

– Эх, даже не в алюминиевой кастрюльке. А я надеялся словить ностальжи, – веселится парень.

– Пф-ф-ф, – фырчу.

Как только у него язык повернулся сравнить детсадовские бидоны с моим ультрасовременным котелком. Шустро колдую над своим любимым напитком и в глубине души уверенна, что мужчина оценит.

Разлив напиток, я выставляю какао на стол, и приглашающе машу рукой.

Пробую первой.

Терпкая карамель и сладость шоколадных бобов обжигает язык, но он, черт возьми, божественен! Впрочем, как и всегда. Алёнушка – какао-шная бариста.

– Ну как? – киваю.

Артём отпивает глоток, и молча отставляет кружку в сторону.

– Не понравилось? Не пей тогда, хочешь я…

– Хочу, – прерывает на полуслове, и обхватив за талию, тянет на себя, накрывая мой рот своими губами.

Теряюсь от затопивших эмоций и не сразу отвечаю. Впрочем, ему мой ответ и не нужен – поцелуи быстро спускаются на шею, а руки скользят по спине, оголяя кожу.

– Тём, – шепчу я и перехватываю его ладони. – Не стоит.

Мягко отстраняюсь и не решаюсь посмотреть ему в глаза.

Признаться, я всё ещё в шоке от произошедшего. Ясное дело, что мы не дети и всё такое…

Он красивый, безумно приятно пахнет. Но я с Глебом, вообще-то…

– Сорри, – раздается над головой. – Давно хотел это сделать.

Поборов мимолетное смущение я всё же смотрю на него и не замечаю раскаяние. Наоборот, Арт смотрит с веселым прищуром, флиртуя и провоуцируя.

Вот нахал!

– Какао вкусный, на «какаву» из детства не похож. Ладно, я пойду. Не провожай, Колючка, – иронизирует мужчина и бесцеремонно чмокает меня в нос.

Глава 31

– Ты, кстати, зря отказалась от блёсток. Бразильской сейчас никого не удивишь, а вот розовую кошечку или пальму из стразиков твой Глебушка бы оценил, – нагло хохочет Марианна.

– Спасибо! Может себе сделаешь? Владик оценит. А если серьезно, намекните вы своему мастеру, что стразы на причинном месте – пережиток прошлого. Даже для Пересвета!

– Смейся-смейся, но ей слова лишнего сказать нельзя. Эта золотая курочка – родственница хозяйки, – шепчет девушка и добавляет уже громче: – Может еще поярче сделаем тон? Совсем своему мажорику башню снесешь.

– Нет! – нервно вскрикиваю. – Давай оставим как есть. Я вчера и так от Артёма еле отбилась…

До сих пор неловко вспоминаю наш поцелуй. Правда с совестью мы договорились – не виновата я, что в Лондоне принято распускать языки и запихивать их куда не следует.

В любом случае Глебасику со мной повезло: и девушка я верная, и секс дважды в день – вечером и утром.

– Ты дура или прикидываешься⁈ – возмущается Марианна.

Да, Глебу со мной повезло, правда один грешок всё же имеется… Ну с кем-то же я должна была поделиться! Не расскахывать же Насте, что меня засосал левый мужик за спиной ее брата? Такой себе инфоповод будет.

– Взрослый мужик принял твоё приглашение на «кофе», чтобы попить кофе⁈ Думаешь он об этом думал когда соглашался? – ухмыляется она. – Робуста у тебя или арабика, а не о том, что вы начнёте в коридоре трахаться или всё же до спальни дойдёте?

– Не на кофе, а на какао! – рявкаю.

– Да хоть на борщ с гренками! Ты красивая баба, сексуальная. Он тебя ещё на приёме глазами трахал. Кстати, где такое платье откопала? Если стоит не как крыло от самолёта, я бы что-то наподобие купила.

– Ерунду говоришь, Мариан. Я не давала ему повода. И потом Артём из Лондона, наши семьи вроде как дружат.

– Ну да-а. Хоть из Лондона, хоть из Папуа-Новой Гвинее! Трахаться он от этого хочет не меньше, поверь мне. Тем более, что ты задела его самолюбие.

– Чем это?

– Раздраконила и сбежала с Глеба-а-асиком, – весело тянет засранка.

Блин, а я так надеялась, что никто наш совместный уход не спалил. В конце концов это просто доводы Марианны, и она ошибается.

Однако с Бибером всё же придется поговорить. Девушка права в одном – я его использовала в своих целях, дав ложную надежду, и, возможно, намеки. Не хочется быть стервочкой.

Правда не сейчас… Ну не готова я прямо так сходу заводить подобные разговоры – эгоистично и трусливо надеюсь на старый добрый авось. Авось и так всё рассосется?

В любом случае, сейчас в моем приоритете – собаки, гонки, которые находятся на грани срыва и фитнес-хлебушек. Если Глеб узнает про Артёма… ух, даже думать страшно!

Мариана заканчивает колдовать над моими волосами, и я еду на базу. Практически ежедневный ритуал.

– Меня здесь нет! Секретничайте спокойно, мальчики, – воркую я, проходя мимо кучкующихся мужчин, которые молниеносно замолкают, стоило мне войти.

Раздражают уже, ей богу. Можно подумать, что обсуждают такие тайны бытия, что нам простым смертным полагается мгновенное самосожжение за подслушивание.

– Да мы и не секретничали, – скалится Глебасик и прилюдно засасывает мои губы.

Нет, ну если его не смущает скривившееся лицо моего отца, то и я краснеть не собираюсь (ещё бы своим щекам об этом сообщить, а то, как помидор).

Хотя, мы же не дети? Почему я должна прятать своего мужчину?

Бодро здороваюсь с остальными.

– Мелкая, знакомый типчик? – Влад коротко клюет мою щеку перед тем, как ткнуть в нос распечатанную фотографию смутно знакомого парня.

– Блин, я его точно знаю. Но хоть ты тресни, не могу вспомнить, где видела. Ай! – вскрикиваю, шарахаясь от бородача.

Друг реально хлопает указательным пальцем об мой лоб. Вот бессмертный, говнюк.

– Твоя Ба-ла-ба-но-ва, – Влад тянет по слогам. – Встречалась с ним.

Хмурюсь, не понимая к чему он ведет:

– Значит встречалась. У Кати обширный список бывших. Кого только среди них нет.

– Давно они расстались? – спрашивает мой ревнивый хлебушек.

– Я не копаюсь в чужом грязном белье, Глеб. Он как-то замешан? Откуда у вас его фотка, да еще и распечатанная? – теперь моя очередь вести допрос.

Все трое молчат, словно вступили в тайный сговор. И пока я всерьез раздумываю над отменой персонального моратория на пытки, из ангара слышится знакомый громкий лай.

Очень знакомый! Каждое утро над ухом ворчит.

– Это что – Ден⁈ Он передовик? – Николай стоит рядом с моим мальчиком, поэтому я несусь к ним сломя голову.

Собачий лай оглушает какофонией звуков, но мне всё равно. Поверить не могу что связка начинается с Денду и Оргу.

– Николай? – шепчу севшим голосом и чувствую папино успокаивающее прикосновение. – Вы уверенны?

– Алёна, мы решили рискнуть, – улыбается каюр, ероша собачьи затылки. – У них контакт не хуже, чем с Нери. А родная кровь, сама знаешь – не вода. Ден дурачился, потому что рядом с тобой – защитник, друг, оберег, меховая грелка, в конце концов.

– Если мы проиграем, небеса не разверзнутся, дочь, – Дмитрий Дзержинский добродушно улыбается. – Не всё же ему крошки по кроватям раскидывать.

Сглатываю ком в горле. Здесь и невероятная гордость за моего мальчика и леденящий страх, что он может пострадать…

– Он же слышит плохо и, помните, одна лапка была кривая. Как так-то?

На мое бормотание мужчины не обращают никакого внимания. Спокойно пристегивают постромки, с точностью выверяют центральную линию.

– Вот я и хочу попробовать их в связке. И если ты не перестанешь нервничать, то есть шанс на успех, – ворчит каюр.

Меня трусит от того, что Ден побежит на такой скорости, да и вообще – он никогда не видел тренировок.

Это же такой риск…

И вот когда цуговая упряжка полностью запряжена, Николай встает на нарты, а ребята в ожидании поскуливают и виляют хвостами, пространство оглашается звуком подготовки к старту. Однако вместо того, чтобы бы замолчать и побежать – они лают. Громко и многоголосно.

Денду лает в ответ и рычит.

Секунда – ничего не происходит и меня начинает трясти ещё больше. Упряжка замолкает кроме одного – Татэ*.

«Не приняли. Не видят вожака», – пролетает панически.

Тёплая ладонь касается моей ледышки, а затылок согревает теплом чужого дыхания. Глеб прижимается со спины, перехватывая за талию. Греет, забирает себе мою нервозность.

– Всё будет хорошо.

– Татэ – это «коренной», – шепчу ему. – Это самые сильные собаки в упряжке, которые несут колоссальную нагрузку. А маламут еще и характером – очень вредный…

– Странно, что ты его себе не взяла. Две вредины – подружились бы, – ухмыляется Глеб и тут же получает тычок в бок. Разве так успокаивают⁈

Но… оказывается его метод вполне рабочий.

За нашей перепалкой я не заметила, как ребятам удалось договориться, поэтому, когда Окуоллай кричит громкое «Вперед!», нервно дергаюсь и радостно выдыхаю, наблюдая как вся упряжка бежит ровно, не сбиваясь с темпа.

* Татэ («шило» с нганасанского – очень настойчивый).