Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"
Автор книги: Алия Велнес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 21
«А облака – белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».
– Господи, за какие грехи? – ворчу я. – Золотарева, я начинаю сомневаться в том, что тебе есть где жить. Немедленно выключи это издевательство!
– Я забыла переставить будильник… не ори, – сонно бормочет Настя и накрывает кричащий телефон подушкой. – Ранний подъем и пробежки на свежем воздухе полезны для здоровья…
Ах полезны? Сама напросилась!
– Де-е-ен! Ты идешь гулять с Настей! Неси поводок, – нагло перебиваю подругу и забираю себе ее одеяло.
Меня не волнует, как Настена будет выгуливать эту пушистую махину, «обожающую» зиму.
Едва я проваливаюсь в блаженный сон, как его вандально прерывает звонящий телефон. Мамин звонок я безжалостно сбрасываю и тщетно пытаюсь вернуться в объятия морфея.
Не хочу выходить из дома…
Может отпроситься у Настюшки и никуда не ходить? Правда свои малодушные мысли я отгоняю подальше и плетусь в душ: выставку Юнусова пропускать нельзя, да и подругу поддержать нужно. Я абсолютно точно не обрадую отца, если проигнорирую мероприятие его бизнес-партнера.
Завернувшись в полотенце и с замотанным тюрбаном на голове, захожу в комнату и слышу звук открываемой двери.
Кстати, удивительно долго гуляли эти ребятушки. Признаться я думала, что Настя вообще не вытащит моего красавца.
– Как погуляли? – ехидно бросаю вошедшим и, поежившись, жду, что Денду бросится мне на спину холодными лапами.
Секунда… две… тишина…
Смеха Насти нет, собачьего лая – тоже.
Зато…
– Избушка-избушка, повернись, что ли, к лесу передом, – раздается насмешливый голос… Глебасика.
Я резко разворачиваюсь к нему и в последний момент успеваю поймать падающее от таких пируэтов полотенце.
Как он черт возьми сюда вошел⁈
И где он взял поднос с горой еды?
Так мы стоим несколько минут, разглядывая друг друга, – я его – с открытым ртом, а он меня – плотоядно, едва не облизываясь.
– Мелкая просила принести завтрак. Кто же знал, что меня здесь ждет такой голозадый десерт, – ухмыляется мажорик и бесцеремонно ставит свою ношу на стол.
Глеб ухмыляется, нагло скидывает пальто и двигается в мою сторону, вынуждая пятиться назад.
Какого лешего? Это же моя территория…
– Вон пошел, упырь! – недовольно хмыкаю, из последних сил стараясь держать лицо.
Проблема в том, что он продолжает напирать, а я отступаю. Да… мои шажочки крохотные, но от его внимания не ускальзывают.
– Кажется тебя нужно научить говорить «спасибо», – говорит Глеб.
Мужчина только выглядит спокойным, бушующая ярость затапливает темнотой нежную зелень его глаз. Радует, что Золотарёв всё же на моей территории и Настя должна вернуться с минуты на минуту.
Я стреляю в козлину предостерегающим взглядом, мысленно требуя остановиться, но ему плевать на социальные дистанции.
Когда щиколотки касаются бортиков кровати, я машинально выставляю руки вперед и это оказывается тактической ошибкой. В один миг Глеб ловит мои запястья в цепкий захват и валит на кровать.
Быстрое падение и тяжесть мужского тела, вдавившего меня в матрас, вышибает из легких весь воздух.
Я как рыба беззвучно открываю рот и концентрируюсь на темном, голодном взгляде, выжигающим остатки разума и стоп-кранов.
Становится плевать на всё… Кто из нас первым врывается в рот жадным глубоким поцелуем… Чей стон отстукивает эхом от стен полупустого гостиничного номера.
Несдержанность и грубость Глеба меня заводит – мужские руки до боли сжимают ягодицы и пробираются под полотенце. Сильный шлепок по голой половинке разгоняет адреналин внутри меня, и я прикусываю его нижнюю губу.
Глеб рычит и углубляет поцелуй, бесцеремонно проталкивая руку между моих бедер, секунда и умелые пальцы задевают промежность.
– Чёртов хлебушек… – я охаю.
Мозг превращается в хлебный мякиш. Всасываю его язык, обхватывая его своим, и слегка прикусываю зубами.
Хочется сорвать с него эту чертову толстовку и ощутить жар мужского тела. Царапаю мужскую спину и живот пока до Глеба не доходит, чего я от него хочу и быстро сбрасывает ее сам.
Его жаркие поцелуи укусами проходятся по моим ключицам и уверенно спускаются к ноющей груди. Мои соски настолько напряжены и тверды, что приветливо торчат сквозь махровую ткань полотенца, чем мажорик и пользуется, прихватывая зубами чувствительную плоть.
Во взгляде Золотарева всё пламя ада…
– Три секунды чтобы передумать, Белоснежка, – Глеб поджаривает мое тело похотью, упираясь своим возбуждением в живот.
Зеленоглазый демон окончательно отравляет и так кипящую кровь своим вожделением и раздвигает мокрые складочки пальцами, размазывая мою влагу.
Не стонать… Алёна, только не стонать!
Но я проваливаю эту миссию на зачаточном состоянии.
Тяжесть мужского тела выбивает из меня оставшийся кислород и мозг перестает работать адекватно, именно поэтому я нетерпеливо дергаю его за ремень брюк и пытаюсь расстегнуть их.
Когда не получается провожу рукой по нехилой эрекции. Глеб шумно всасывает воздух сквозь стиснутые зубы и толкается в мою руку своей огромной колбасой.
Недовольно рычит.
Я тоже недовольна, что его член по-прежнему скрыт под броней трусов и брюк, а не заполняет ноющую пульсацию внутри меня. Царапаю крепкую мужскую спину ногтями и облизываю языком его щеку. Мои рецепторы сходят с ума от шершавости незаметной щетины и вкуса мужчины.
Похотливая самка внутри дико вопит «моё-ё-ё», и я чувствую, как Глеб становится еще тверже.
Не сразу соображаю, что до одурения приятная вибрация в боку – это телефон Глебасика, который долго вибрирует в кармане брюк. А парень вообще не замечает входящих звонков – его палец бесцеремонно кружит около моего входа, задевая ноющий клитор. Гладит, дразнится…
И я бы полностью отдалась этим ощущениям, только вот мозг не отключить.
– Глеб, телефон…
– Кто там, такой охуевший? – чертыхается мажор и рваными движениями выуживает гаджет, на который идет уже входящий видеозвонок.
Абонент «Катюша Сиськи Пересвет» настойчиво требует ответа и с надменной улыбкой смотрит на меня с экрана телефона. На клиническую идиотку, которую чуть-чуть не трахнул один похотливый уродец.
– Кстати, эту фотографию я сделала. Катька тут хорошо получилась, – сухо бросаю я, неловко выползая из-под опешившего мужчины. – Ответь, она же ждет.
Глебася-мудася молчит и пытается провести трепанацию моего черепа, но бесполезно.
Я не забуду и не прощу.
Подруга всегда звонит на видео только когда у нее случился секс, а любовник не отвечает на ее звонки по первому требованию.
А значит, я… дура?
– Эй, кобелинка, ау! Секса не будет. Иди трахайся со своим самоваром, – держу покер-фейс. – Не очкуй, Глебасик, я сегодня добрая и не расскажу Кейт Мосс, что ты почти мне присунул.
Чем мне хуже, тем больше дерзостей срывается с языка.
Замечаю, как напрягается Глеб, как между его бровями появляется жесткая складка, а с губ хочет сорваться нелепое оправдание, которое сделает только хуже.
Поэтому я срываюсь с места и позорно прячусь в ванной.
Не получит этот кобель моих слез!
Просто посчитаю сколько плиточек в ванной и дождусь Настю… а если этот урод еще хоть раз ко мне приблизится – спущу на него Дена.
Глава 22
– Леди, вы очаровательны и сногсшибательны, – улыбаясь, восхищенно произносит Артём. – Идём?
Опускаю руку на его локоть и скольжу на пассажирское сидение. В салоне тепло, пахнет до одурения вкусной туалетной водой и тихо играет магнитола. Что-то из английского кантри. В стиле Артёма.
– Я бы предпочла поехать с тобой на лыжню, но кого волнуют желания обездоленных? Кстати, как тебя не заарканили Лондонские чики? Манеры, внешность – ну чистый франт.
Ворчу я показательно, но в действительности и правда хотела бы оказаться дома, в своей уютной двушке. Хоть пешком бежать из Пересвета, лишь бы подальше ото всех.
Сегодня особенно не хочется весь вечер изображать веселье и радость, которых нет и в помине.
Хорошо, что компанию я себе выбрала достойную. Артём шикарен в дорогом костюме темно-синего цвета, а мое сегодняшнее платье не оставляет совсем никакого простора для фантазий. Даже немного жаль моего сопровождающего, однако он сам вызвался добровольцем.
– Я держал верность для одной единственной, – паясничает Тёмка, бросая похотливые взгляды в разрез моего платья.
Слежу за его взглядом. Переборщила, согласна.
Но, не каюсь…
Тем более, что в машине обогрев, а Артём хорошо воспитан. Я даже прикрыть свою срамоту не могу, потому что вырез настолько глубокий, что стоит шире развести ноги и все узреют мое белье.
– Как ты вчера съездил? Прости, что не ответила на звонок, практически сразу вырубилась.
Да, я нагло вру… и когда он позвонил, я не спала. Просто вчера мне совсем не хотелось разговаривать с Артёмом. Не только, потому что я эгоистичная стерва, но ещё и давать ложные надежды… Это слишком подло.
Я бы и сегодня не позвонила, если бы не дикая злость на одного мерзкого кобеля.
Чёлку и каре резать не стала. Благодаря стараниями Марианны у меня шикарный цвет волос, чтобы так варварски его портить.
Поэтому из типичных методов снятия женского стресса – у меня провокационное платье, вампирская помада и запланированный ночной зажор. Фастфуд с двойной порцией картошки фри и бородинские сухарики с чесночным соусом будут ждать меня уже через пару часов.
А мажорик Глебася-говняся… пусть пускает свои слюнки и льет горькие слезки. Скотина похотливая!
Мы опаздываем на открытие выставки, и с трудом пробиваемся к Юнусову и Настюше.
К моему стыду, это Артём изъявил желание заехать в цветочный магазин за букетом. И видя радостный блеск в глазах подруги, я испытываю неловкость за то, что сама об этом не подумала.
В зале аншлаг, и чтобы не отвлекать «хозяев» выставки мы углубляемся в зал. В отличие от меня Тёма здесь впервые, и я считаю своим долгом провести ему мини-экскурсию.
К тому же, совсем не хочется подходить к родителям и всяким рогатым козлам.
Возле «шедевра» Мокшановского мы задерживаемся чуть дольше, переглядываясь как два шпиона. Мужчина в курсе нашей проказы – может быть, и не стоило посвящать его в это, но я сама не ожидала, как выложила всё Тёме.
Есть такие люди, доверие к которым ты считываешь на уровне интуиции.
– А твоя мама будет? – спрашиваю больше для галочки, нежели действительно интересуюсь.
– Планировала приехать к завершению. Юнусов пригласил приближенных на продолжение банкета, – улыбается Артём, поглаживая мою ладонь. – А мы пойдем?
Мы…
Хочется побиться головой о вазон, мимо которого мы проходим. Ну какого черта этот парень такой правильный? Заметил, что я избегаю встречи с родителями и тактично промолчал, красивый, умный… и не кобель!
Обо что удариться, чтобы почувствовать к нему тягу?
Я не хочу лукавить и врать себе что наш поцелуй мне не понравился. Очень даже понравился и завёл. И если бы не один мерзкий зеленоглазый кобель, который всё испортил, то прозвучавшее «мы» вполне могло бы стать реальностью.
Впрочем, что мне мешает дать нам с Артёмом шанс?
– Я так далеко не загадывала, Бибер. Ногу натерла, – вру, не краснея.
– Звучит как вызов, – бросает парень, и наклоняясь, хватает меня под коленями, резко поднимая на руки.
Взвизгнув от неожиданности, я только и успеваю прикрыть разлетевшийся разрез от щелкающих затворов фотокамер.
Теперь действительно светану красными труселями в хрониках Пересвета.
Хорошее платье. Молодец, Алёнушка-кулёмушка, как бы сказала Вика.
Я ловлю заинтересованные взгляды гостей и родителей. Лишь Настя ничего не замечает. Даже интересно что же они такого обсуждают с Юнусовым, что подруга настолько поглощена беседой.
– Тебе один или два пластыря, Колючка, – повторяет свой вопрос Артём, потому что первый я благополучно пропустила.
Голос совести требует признаться, что это была шутка, но парень быстро уходит, оставив меня на скамье. Репортерша, жаждущая пикантных подробностей, нагло садится рядом и тычет мне в лицо микрофоном, словно ей больше не у кого спрашивать впечатления о выставке.
И пока я прикидываю как бы получше ей отказать или сбежать, мне на выручку приходит Дмитрий Дзержинский.
Кто бы что ни говорил, а папы в любом возрасте остаются защитниками для своих дочерей.
– Доченька моя, мне показалось или ты забыла поздороваться? – шутливо тянет он, отправляя проныру с камерой снимать экспонаты.
– Привет, пап. Не забыла…
– Это хорошо. Вы с Артёмом как? Встречаетесь или друзья?
Упс…
Кажется, я доигралась.
Глава 23
Глеб Золотарев
Алёна. В очередной раз, я зависаю на ней. Как бычара на красной тряпке.
Рыжие волосы и, сука, черное платье. Темная помада и акулий взгляд, который болтом раскручивает мои нервы.
Бесит эта стерва мелкая.
Что брюнеткой, что рыжей, но Белоснежка одинаково сильно вызывает напряжение в штанах. Неловкая хрень, учитывая, что рядом стоит её папаша и мой ручной клещ с сиськами. Точнее, клещ не мой. Валерон, сука, поднасрал и снова опаздывает. Занял бы уже сам свою куклу силиконовую.
Тем более, что она совершенно не умеет молчать.
– Глебушка, сейчас же очень модно подводить итоги года. Ты уже думал над этим? М-м-м. Чего такого знаменитого произошло с тобой? Может быть под конец года, например? – дешевый косплей на Кейт Мосс трется об меня своими сиськами, явно намекая на себя.
– Кажется Катя хотела сказать знаменательного? А может и знаменитого, имея в виду тебя, Глебасик, – наконец-то прерывает своё ледяное молчание Белоснежка.
Ерничает зараза, а у самой глаза так сверкают, что оголи я шею и она сразу вцепится в глотку, места живого не оставит. Осталось только выкрасть эту зубоскальную стерву, чтобы рот свой по назначению открывала. Я ей кучу заданий уже выдумал – и для рта, и для других стратегических мест.
– Ой да это и неважно. Мы же не на экзамене русского языка, – отмахивается Катя, по-прежнему питая надежды меня заарканить.
Итоги года?
Серьезно?
Мне этот год разве что кол в жопу не воткнул.
И ведь хотел же только трахнуть её, чтобы не было так скучно. Натуральные сиськи и приятная внешность вполне бы сгодились на пару раз, пока систер не наигралась бы и не вернулась в Москву.
Всё равно ведь пришлось тащиться в это захолустье, отцу не откажешь.
Настя с детства увивалась за мной как рыбка-прилипала, но мне это было даже в радость. Мы с парнями оберегали мелочь и учили уму-разуму.
После смерти матери отец работал как проклятый, а мелкую занозу надо было куда-то девать. Не на завод же брать четырёхлетнего ребёнка. Как бы дико это не звучало и выглядело со стороны, но в первый класс её отводил тоже я. Отец был в командировке.
А сейчас она понимаете ли выросла большим и важным художником! Местные выставки едет покорять.
Пришлось переться приглядывать… за покорителем, чтобы на задницу проблем не огребла.
А потом местное захолустье, как бы сказала мелкая, заиграло «красками зимы». И дело не в Дмитрии Дзержинском и его заказе, а в одной мелкой пигалице.
И чем только Алёна зацепила меня?
Одно понять не могу: как у таких спокойных родителей вышло такое невменяемое чудо? Хотя у нас тоже на одной жопке природа отдохнула… спелись две бедовые – на мою голову.
– Котенок, не рычи… – лопочет что-то неразборчивое этот кент из Лондона. Обязательно, сука, так близко стоять и трогать ее плечо⁈
Алёна – котенок… серьезно, мля?
Сука, ну какая кошка? Это же пантера. Дикая кареглазая хищница.
Как я мудак мог подумать, что она тихая забитая мышка? Ага, как же… Спина до сих пор в следах от ее когтей, а в носу стоит крышесносный запах ее желания…
Мля, я ведь был бы в ней, если бы не чертов звонок. Какого хера не вырубил трубу и не заблочил ее «подружку»? Да и эта хороша – слово вставить не дала. Гордая и независимая.
Стоит и смотрит на этого мудака белобрысого. И не врезать ему, повода нет.
«Себя то не обманывай, Аленушка. Ты даже не прикасаешься к нему лишний раз, а от нас разве, что прикуривать можно» – посылаю ей свои мысли и это срабатывает. Меня сносит за секунду от бури эмоций в ее взгляде.
Сука, давно меня спермотоксикозом не накрывало. А внешний вид Белоснежки – это двойной джеб по яйцам. Без шансов.
Благо в наушник приходит отбивка от ребят, что в соседнем зале была попытка разрисовать стену. Рабочий момент немного остужает градус моего напряжения и переключает мысли в нужном направлении.
Если и дальше буду смотреть на эту отраву, то точно заработаю гангрену яиц.
– Глеб, а ты что принимаешь отчеты у подчиненных? – интересуется кукла Катя.
– Я и сам частично подчиненный. Здесь на задании, вместе со всеми.
Замечаю, как заметно кривится лицо нашей блогерши, и она пытается посчитать уровень моего заработка в уме. Уже прикидывает не продешевила ли, и не пора ли искать кого-то поэлитнее. Это сразу бросается в глаза.
Помочь что ли?
– Я думала у тебя большой штат, и ты только снимаешь сливки…
– Я не кондитер, Катюша. С уставом в пятьдесят штук весьма проблематично снимать сливки, – ухмыляюсь я.
– Долларов? – надежда в алчных глазах тухнет с каждой секундой.
Оно и понятно – с Валероном они не карьеру обсуждали, иначе она бы знала. Жаль, конечно, разочаровывать Екатерину, но она сама виновата.
– Рублей, дорогая. Нас всего пятеро и все выходим на объекты, если это нужно. Костюм вот напрокат взял. – Я блефую, но вампирить такие эмоции – кайф.
Девка надменно морщит нос и дует накачанные губы. Всё-таки люблю натуральное… в черном платье и красных трусах, например.
Кстати, а Алёна ни словом, ни эмоцией не показала своего пренебрежительного отношения к моей профессии. А девочка далеко не бедная, хотя, каюсь, сначала я подумал, что местная мышка.
Это в ней и подкупает. Открытая, честная с собой, и не чайка. Все эмоции на лице, правда ей кажется, что она умеет их скрывать.
Глава 24
– За нас, красивых? – Настя легонько толкает свой бокал к моему.
– За тебя, моя талантливая звездочка! – вторю ее движению, и пригубляю терпкие пузырьки.
Кисло… Щекотно…
Кла-а-ассно!
А в отеле меня ждут вредности, так что это будет идеальным завершением вечера.
Настя толкает меня в плечо и манит пальчиком.
– Не могу дотерпеть до утра! – шепчет. – Представляешь, Дамир изначально знал про наш кружок умелых ручек… Оказывается можно было и не бегать за Дениской-пипи… ну ты поняла кем, – пьяненько хихикает великая художница. – Зато Влад постарался и у меня теперь есть компромат на этого изврата, рассылающего некоторым свои прелести.
Первые секунды я хлопаю глазками, аки малыш Йода, затем шок проходит и дар речи возвращается.
– Только не говори, что рассматривала это непотребство всю ночь, – ухмыляюсь, подмигивая подруге. – И давно это у нас Юнусов стал просто Дамиром? То-то вы весь вечер, как попугаи неразлучники.
Настя возмущенно требует, чтобы я говорила тише, но на деле привлекает к нам еще больше внимания.
Как всегда.
– Во-первых, не рассматривала я его член! Во-вторых, один тайный покупатель покупает моих «Влюбленных»! А в-третьих… – она держит Мхатовскую паузу: – Тут агент Мокшановского и она не заметила разницы, – «шепчет» Настя, вызывая острое желание ее прибить. Хорошо музыка играет громче, чем нужно.
Но это же очень круто!
Откровенно говоря, я до последнего боялась, что наша афера вскроется.
Это был бы мега-скандал. Даже скандалище!
Но Анастасия Золотарёва – гений без ложной скромности. Вот что значит: дар от Бога.
– Я говорила, что ты очень таланливая и скромная мадам, – подначиваю, но искренне радуюсь и горжусь подругой. – А это еще кто?
Высокий и широкоплечий парень быстрым шагом идет к моей матери и, мило улыбаясь, нависает над ней, прерывая её беседу с Катей и Глебасиком.
Неужели этот похотливый гоблин пытается подкатить яички к моей маме?
Бессмертный какой…
Его либо Настя придушит, либо мой отец. Но глядя на подругу, я больше склоняюсь к первому варианту.
– Это Валера, который должен был привезти коробку с красками. Партнер Глеба, – бурчит Настя, отводя от него хмурый взгляд.
– Валера, Валера! – напеваю я народный хит.
– Даже не начинай!
– Молчу-молчу. Так твой Валера, как у вас, у молодняка там говорят ковш? Краш? Ерш? – издеваюсь.
– Ты меня сейчас соплей зелёной обозвала?
– Нет, что ты. Почему зеленая? У тебя же красное платье. Да, всё-всё, не пыхти так, паровозик мой сопливый.
Ой как злится то! Смешная.
Быстро показываю ей язык. Надеюсь, никто этого не заметил.
А вот не надо было с утра пораньше задирать «тетю» Алёну. Взяла моду со своими будильниками и ранними подъемами. Мне и так ее братца-кобелины с лихвой хватило…
Хотя, Настя не виновата в том, что ее братец такой… упырь.
С интересом разглядываю бизнес-партнера Глеба.
– Так что там с Валерой то? Он нравится тебе?
– Как мне может нравится этот бабник? Он твою Катеньку ночью жарил! – отмахивается Настя, но колкие взгляды в сторону Кати и друга мажорика бросает. Слишком часто, для незаинтересованной стороны.
Не он Катеньку «жарил»… не он…
Успокаиваю просыпающуюся фурию. Глебася свой выбор сделал.
Заметив, что смотрю как мама мило воркует с этой троицей, она взглядом зовет нас присоединиться к ним.
Ага! Бегу, лечу.
Это что же выходит – Валера и правда шел тараном на Катю, а не на маму? Ну и ладно! Всё равно я горю желанию общаться.
Вдобавок в висках начинает ныть от шума и духоты.
– Пойду поищу Артёма, – обнимаю Настю и озвучиваю ей свой официальный предлог сбежать в зону для персонала.
Некрасиво уходить по-английски, но в отеле меня ждут бургеры и картоха.
Мой план присутствия на выставке перевыполнен сполна, и уже никто не сможет обозвать меня эгоистичной свиньей.
Найти свое пальто в ворохе одежды «для своих» оказывается целым квестом, но я справляюсь. А когда собираюсь выйти из кладовки, ручка двери пару раз дергается и затем следует стук.
«Никого нет дома» – хихикаю про себя и тихонько подкрадываюсь к другой двери. Сейчас незаметно открою её и бай-бай, черствый фитнес-хлебушек!
Да я настоящий «Ангел Чарли»!
Однако план по исчезновению с треском проваливается – в тишине подсобки громким ором «лает» мой телефон.
Глебасик… Чтоб тебя!
Сбрасываю звонок.
Стук снова повторяется:
– Два варианта: открываешь сама или я иду за ключом, – спрашивает дверь, кобелиным голосом.
В теории пока он будет искать кого-то из персонала я успею выскользнуть. Но это в теории…
На деле, этот гаденыш наверняка останется стоять возле двери и дождется моего выхода.
Стоп! Есть же вторая дверь!
Мышкой я иду к ней и пробую открыть. Не поддается, зараза деревянная!
– Алёна, открывай! Мы же не будем разговаривать через дверь? – звучит угрожающе.
– А может вообще не будем? – тихо бурчу я, отпирая замок.
Я не сдалась и не капитулировала. Обычный тактический ход, чтобы узнать намерения врага. Да и просто любопытно, что ему нужно.
– У нас не было ничего, – сходу начинает Глеб, заходя внутрь и оттесняя меня к центру. – Катя позвонила и попросила, чтобы я подвез её в какой-то салон, но я не такси. Трахалась она с Валерой и словила шок, узнав, что мы знакомы. Он склеил ее в клубе пока мы были в галерее.
– Печаль какая, да? Обошел тебя.
– Может хватит зубоскалить, Малифисента хренова? Я и разозлиться могу.
– Да мне плевать. А у тебя смотрю деменция? Вчера ты меня называл Белоснежкой, – ухмыляюсь я.
– Ну вчера ты была напуганным косплеем мечты гномика. Вся такая ранимая, а сегодня губища размалеванные, стрелки, чёрное платье и рога торчат. Оказывается, чёрный это твой любимый цвет.
Значит, я – Малифисента⁈
Вместо ответа на Глебовскую тираду я выставляю вперед средний палец и машу им в воздухе.
Зачем распыляться на слова, когда жесты скажут всё за нас?
– Гребанная вампирша! – бесится кобелина. – Все соки из меня высосала, стерва.
– Я из тебя ничего не сосала, упырь. Дай пройти!
– Не сосала еще. Но мы сейчас это исправим, – напирает мажор, оттесняя меня к стене. – Сука… – рычит он, сквозь зубы. – Еще раз в таком платье увижу, так выдеру, что неделю будешь каракатицей ходить.
Вот сволочь!
Поклонниц своих пусть дерет!
Он придвигается всё ближе… Второй раз за день этот трюк со мной не прокатит.
Послушно прижимаюсь лопатками к стене. Выжидаю, пока Глебася окончательно не расслабляется, уверенный, что я в его ловушке. Едва он подходит вплотную, я резво ныряю из-под его руки.
Спасительный выход уже маячит на горизонте, когда неведомая сила резко тащит меня назад. Треск рвущейся ткани, и я со всей силы лечу куда-то вниз.
Куча курток и пальто больно впивается в спину и бедра, а тяжелое тело, навалившееся сверху, не дает прийти в себя.
– Отпусти меня! Живо!
Глеб героически выдерживает все мои шлепки по лицу, голове и другим местам, до которых я могу дотянуться.
Он поднимает нас с кучи тряпья и сажает меня к себе на колени, крепко обнимая. Шепчет какая же я дурочка и как бешу его.
И целует…
Жарко, горячо, и так необходимо.
От его близости, запаха и шепота не угасший адреналин трансформируется в бурное желание.
А может это мое обычное состояние рядом с зеленоглазым кобелем?
Анализировать свои поступки я не собираюсь. Вместо этого выпускаю ногти в короткостриженый затылок и притягиваю желанные губы ближе.
Глеб в долгу не остается и с силой щипает мой сосок прямо через платье, а затем больно шлепает по ягодице. Наглая лапища абсолютно правильно ныряет под развратный разрез и обхватив мой зад притягивает к крепкой эрекции.
Ох…
Да-да!
Боже… Я не выйду из этой каморки пока не познакомлюсь с этой колбасой вживую. Жадно шарю по мужской груди, нащупывая пуговицы рубашки. Царапаю каждую прокачанную мышцу, вдыхаю его сумасшедший запах, кусаю шею. Хочу, чтобы на нем остались мои следы – мечу его, как дикая кошка.
И тут мы оба слышим громкий стук каблуков…
И, к сожалению, он не где-то в коридорах, а в одном помещении с нами.
– Дочь, я надеюсь вы еще одеты?
– Мама! – расстроенно рычу я.
Янина Дзержинская собственной персоной стоит возле открытой двери и закрывает ладонью глаза.
Ну какого черта⁈
У меня тут по плану секс с зеленоглазым кобелем.
Глеб дышит, как паровоз и сжимает мою попу. Будто бы не осознавая происходящее несколько долгих секунд он толкается стояком через ткань брюк. В почти черные глаза сейчас лучше не смотреть, ибо там сосредоточена наша обоюдная боль.
Однако спустя вечность, он всё же ссаживает меня с колен и помогает подняться.
Фитнес-хлебушек демонстративно поправляет вздыбленный бугор и проходит мимо меня через другую дверь. Конечно же молча, как всегда.
Кто бы сомневался!
– Алён, все в порядке? – смущенно интересуется мама.
Неужели ей стало стыдно?
– Нет. Не в порядке! – громко начинаю я, но мгновенно сдуваюсь как лопнувший шарик. – Мам, ты… в общем я не могу сейчас тебе ничего объяснить, – я еле шевелю губами.
Несмотря на то, что ещё пару минут назад в моем рту было влажнее чем на водопадах, сейчас горло пересохло от волнения и стыда. Да! Мне в отличие от гребанного мажора, стыдно за то, что мама увидела нас. Во второй раз…
Мама вздыхает. Мне же хочется зажмуриться и исчезнуть.
– Родная, я не имею права отчитывать тебя. Хотя, видит бог очень хочется, но ты взрослая девочка и, надеюсь, сама разберёшься…
– Давай обойдёмся без житейских советов, мам.
– Мне показалось, что тебе по душе сын Павлины, – совсем сникает мама и, как будто бы, рассуждает сама с собой. – Вы с Артёмом хорошая пара, но ты на него совсем не смотришь. Не так, как на Глеба. Просто… этот Глеб, конечно, видный парень.
– Печалька, да? – перебиваю ее. – Он же вроде как занят Катей. А женишок мой – видный и свободный денди. Круто же: собака – Денду, муж – денди.
– Не огрызайся, Алёна. Я видела, как Катерина пренебрежительно отнеслась к Глебу, когда узнала, что он работает тут. Сам, без помощников. Ты знала?
– Знала. Ничего зазорного в этом нет. Недавно ты была о нем иного мнения. Не находишь что попахивает биполярочкой, мам? – злорадно ухмыляюсь я.
– Вчера я думала, что он занят Катериной, а сейчас вижу, что это не так.
– И решила сменить жениха для дочери или у нас кастинг? Может мне выйти в зал и покричать «свободная касса!»?
– Хватит плеваться желчью! Он ведь пришёл с Катей, вот я и подумала… Некрасиво зажиматься с чужим кавалером за спиной у лучшей подруги, – мама стряхивает невидимую пылинку с платья. – Я была не права и признаю свою вину.
Я знаю маму, и знаю, как тяжело ей признать свою неправоту. Но идти на уступки и останавливать этот разговор не хочу. Она меня обидела, не дав толком объясниться, в то время как сама учила справедливости и беспристрастию.
Вопросительно смотрю на неё и прошу продолжать.
– Моя вина, конечно, тоже есть, что сватала тебе этого молодого человека, но я хотела как лучше. Артём – это перспективное будущее и надежный тыл. Объединение двух бизнесов и нашей многолетней дружбы… Глеба я не знаю. Но между вами искрит и я не дура чтобы желать своей дочери плохого. Выбирать в любом случае тебе.
Вот они – нужные слова, которые я ждала!
Сердце глухо стучит в груди, да и улыбку сдержать не получается.
– Мам, ты так говоришь, как будто мы выбираем кого на этой неделе тащить в ЗАГС, – я усиленно моргаю, чтобы не разводить сырость.
Как бы там ни было, но я рада, что наш разговор по душам состоялся. Пусть и в такое неподходящее время. Обстоятельства не ждут пока ты их запланируешь, жизнь не выбирает для тебя удобного места.
Неожиданный хлопок двери заставляет нас обеих обернуться.
– Янина, вы совершенно правы. Я свободен, как уборная, – ухмыляется широкоплечий фитнес-хлебушек. – Теперь, когда всё прояснилось, можем мы с вашей дочерью поговорить? Наедине, – с нажимом произносит Глеб, видя, что мама не собирается уходить.
