Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"
Автор книги: Алия Велнес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 32
С трудом успеваю вывернуться из-под горячей тестостероновой тушки.
Нет-нет, никакого утреннего секса! Иначе я так долго не протяну.
– Золотарев, большинство пар не занимаются сексом дважды в день, а некоторые так вообще всего пару раз в неделю.
– Пенсионеры может быть, а я не импотент, Миронова, – утробно урчит секс-гигант.
– Не умрешь! Твоя разваренная сосиска потерпит до вечера.
Лопаток касается мускулистый торс, который содрогается от мужского смеха:
– Боже… лучше закрой рот, а то от таких слов у меня больше не встанет!
Не испытывая ни малейшего угрызения совести, я плетусь в душ и со злорадной ухмылочкой закрываюсь на щеколду. Я же себя знаю – стоит фитнес-хлебушку немного надавить, так сразу дам. А нам еще в Хотьково за мамой заезжать.
– Глебасик, и всё-таки ты у меня какой-то недальновидный…
– Почему же? Уверяю тебя, что Янина Витальевна просто в восторге от меня – так часто глаза закатывает. Явно же мечтательно.
– Хватит издеваться! Будто ты не понимаешь почему она так делает, – шиплю я. – Не смей больше лапать мои коленки при матери! Ну, Глеб… – немного меняю тактику, умасливая черствый хлебец: – Мы и так отказались заходить в дом пока она собиралась. Не усугубляй, пожалуйста.
– Белоснежка, мы не зашли, чтобы не терять время на долгие чаепития. И ты не хуже моего знаешь, что твоя мать прекрасно понимает, что мы трахаемся как кролики. Не вижу смысла разыгрывать из себя фальшивую интеллигенцию, – ухмыляется мажорик.
Впрочем, никакой он и не мажорик.
Тролль – самый настоящий тролль.
Глеб верно подметил, что маме абсолютно не хочется участвовать в сегодняшней гонке, но деваться некуда. И то, что она изъявила желание заехать в салон бронзовых скульптур – подобрать личные поощрения для тройки лидеров, кроме как лицемерием я назвать не могу.
– Тебе ведь тоже не особо интересны эти собачьи страсти?
– Я совру если скажу, что мне это безумно интересно. Ну посмотреть на гонку, конечно, будет любопытно, но не более. Механика организационного процесса гонок – скучна. Механика секса, как по мне, гораздо интереснее, – подмигивает похотливая скотинка. – Пожалуй, пойду помогу матери своего вечернего секса. Судя по объему говн… «прекрасной бронзы» на кассе ехать, мы будем не быстрее поддержанных Жигулей.
Ой, ну какая козлина всё-таки.
И где же он раньше был? Ням! Так бы и съела!
Не интересно ему, а слушает внимательно. Не на показ.
Несколько лет назад мой отец увлекся ездовым спортом. Точнее после поездки в Красноярский край. Можно сказать, что аудит местных заводов открыл для него новые горизонты и красоты Арктики. Отдаленные регионы всегда находятся в запустении, и такие проверки не особо жалуют – век коррупции и упадка внемосковских регионов дает о себе знать, но в местной администрации нашлось пару честных человек, которые смогли наладить возрождение региона.
В общем, как обычно это бывает, чтобы скрасить пребывание проверяющих ревизоров, в лучших колоритных традициях региона демонстрируются местные хлеба и зрелища – рыбалка, охота, банька с девочками и ездовые собаки.
К оленине и рыбалке отец оказался равнодушен, а вот собаки тронули сердце Дмитрия Дзержинского на долгие годы.
В одну из таких поездок отец прихватил и меня. Никогда не могла подумать, что я ярый собачник, пока не увидела всех этих прекрасных пушистых, сильных и невероятно добрых лохматых товарищей.
– На самом деле безумно интересно наблюдать, как небольшая стая собак может доставить тебя куда угодно по непролазным снегам и сугробам. Или даже спасти жизнь! – воодушевленно рассказываю Глебу. – Так в моей и появился Денду, мой красавчик.
– Мышка моя, перестань, – натянуто улыбается мама, отражаясь в зеркале заднего вида. – Когда речь заходит о собаках ты становишься невыносимой занудой, как отец.
– Янина Витальевна, мне безумно интересно слушать вашу дочь, – скалится Глебасик и намеренно обращается только ко мне: – Кстати, Белоснежка, моя драгоценная, почему твоя мать называет тебя мышкой? Ты же у меня секс-бомба!
Под громкое мамино сопение я посылаю козлинке убийственный взгляд «Я же просила!» и стараясь удержать смех отвечаю:
– Я в детстве таскала одежду с Микки и Мини Маусом. Всю. Это было принципиально.
– Даже трусы, – сдавленно произносит мама и мы разражаемся громким хохотом.
Пожалуй, впервые Глеб не знает, что сказать и просто молчит – сначала ошеломленно, потом улыбаясь, заражаясь общим весельем и это окончательно нас объединяет.
– Кажется, я знаю, что подарить тебе на день рождение. Спасибо за идею, дамы, – победно скалится фитнес-хлебушек.
Господи, надеюсь на маркетплейсах не продают женские трусы с мышами сорок второго размера? Этот же додумается прилюдно вручить их мне. Нужно будет уличить момент и поискать в интернете, если, конечно, я не забуду.
На гонку мы приезжаем с большим запасом времени. Можно сказать одни из первых, как организаторы. Но это не спасает от ехидства юной художницы.
– Я уж думала придется тебе всё снимать на видео! Ну вы черепахи… могли бы пореже сношаться и почаще приезжать вовремя, – ворчит Настёна, сжимая меня в крепких объятиях. В нос ударяет отчетливый запах её духов с амбре глинтвейна.
Ну ясно.
– А ты могла бы так и не накидываться, – рычит злой братец Глебушка за спиной.
– Фу, не бурчи, – сестра отмахивается от брата. Алёнчик, ты не представляешь как Дамир круто катается на коньках!
Кажется, Настя втюрилась во владельца галереи, потому что восторженное восхищение в ее глазах сменяется на хищный интерес, едва объект нашего обсуждения появляется в поле зрения.
Эта информация для меня не нова, но предпочитаю молчать. От мамы я знаю, что Юнусов долгие годы увлекался конькобежным спортом, открыл несколько школ для детей и неплохо на этом зарабатывает, также активно занимался строительством, а на «старости лет» зачем-то полез в искусство и открыл галерею.
В связях с женщинами с низкой социальной ответственностью замечен не был, а потому всё еще является лучшим другом отца (будь это не так Янина Дзержинская его бы на порог не пустила).
Глава 33
– Фамилия Зарецкий. Вам о чём-то говорит? – спрашивает Влад.
– Это же новенький. Один из последних подал заявление на заезд. Молодняк самоучка, – отвечает папа, бросив настроженный взгляд в мою сторону.
А я что? Кружок актерского мастерства – не прошел даром и я мастерски притопываю ногой в такт «музыки» из айрподсов. Настолько увлечена процессом, что «не слышу», когда меня тихо окликают.
Главное – держать увлеченно-отстраненное лицо.
– Сын Антона, что ли? Знакомая фамилия, – хмурится Дамир Тахирович.
– Но как он смог пройти сюда? О нашем лагере знают единицы.
– Никак. В том то и дело, что никак. Ему помогли, – ухмыляется Глеб.
– Кто?
– Это нам и нужно выяснить, – тянет Влад.
Как же они тихо говорят! Нарочно, что ли…
– Влад поможет. Система распознавания лиц и камеры с парковки, но нам нужно ваше содействие, – деловым тоном продолжает мой герой.
– Камеры? Это Хотьково, Глеб, – скептически бросает Юнусов и ухмыляется.
Вот любит этот сноб преуменьшать пользу чужих советов.
И чего Настя в нем нашла? Если только у них не перевоспитание чудовища…
Только скептицизмом Влада и Глеба не пронять. Эти двое стоят друг друга.
– Это территория парк отеля, Дамир Тахирович. Репутация и безопасность клиентов важнее, – скалится Влад.
– Давайте резюмируем: на сегодняшний момент мы знаем только то, что накануне здесь был сводный брат Зарецкого – Павел. Бывший хахаль Алёнкиной подруги. Не густо, но без вас мы бы и это не выяснили, – папа включается в разговор.
Юнусов выглядит если не удивленным, то слегка обескураженным и меняется в лице. Радует, что он умеет признавать свои ошибки:
– Так он спрашивал про справки на заезд. У них чего-то не хватало вроде. В общем, выясняйте, парни. Директору отеля я позвоню – решим с доступом. Дим, пойдем глянем, как дела на трассе. Заезд вот-вот начнется.
– Да, мы пойдем. Глеб, присмотри за Алёной, – негромко просит отец, направляясь на выход в сопровождении Юнусова.
Фитнес-хлебушек мгновенно наваливается на меня удушающим приемом и передает отцовский наказ. Только похотливое видение Глеба явно идет в разрез той заботы, на которую намекал мой отец, о чем я с радостью ему сообщаю.
Насупившийся Золотарёв остается с носом.
Что? Я не злюка!
Просто мне пора включаться в работу: найти фотографов, видеографа и созвониться с кейтерингом. Зная первых, искать их нужно около третьих. Хороший фотограф всегда найдет, где пожрать…
А может зря я их ругаю и ребята тайком фотографируют еду? Нет… не фотографируют, а стремительно уничтожают ее.
Пока всё выставленное для гостей не улетело «в пропасть» (как во всем известном фильме) забираю фотографа и видеографа с собой. Мы блуждаем по стартовой трассе и обозначаем наиболее выгодные ракурсы для трансляции.
Боковым зрением замечаю Настюшку. Она не одна, в сопровождении симпатичного молодого мужчины.
– Алён, я не смогла найти твоего отца, может быть, ты поможешь?
– Да, конечно.
Вопросительно смотрю на молчаливого мужчину и прошу подругу закончить с оператором.
Незнакомец всё так же молчит. Видимо я должна привести его к отцу?
– Что ж, пойдемте поищем Дмитрия, – сохраняю спокойствие и иду вперед, ожидая, что мужчина последует моему примеру. Раз не хочет говорить, я не стану навязываться.
– Простите, Алёна Дмитриевна, я не хотел показаться грубым, но разговор крайне конфиденциальный. Владимир Зарецкий, – представляется он.
Киваю, продолжая движение, но он перехватывает мою руку и вкладывает в нее разблокированный телефон с каким-то сообщением.
Инстинкт самосохранения вопит, что не стоит заглядывать в телефоны незнакомцев, но его заглушает любопытство.
Ох… Лучше бы я не смотрела…
– Вы же понимаете, что это ложь и открытое нарушение достоинства и деловой репутации⁈
– А это не так? – щурится мужчина. – На фотографиях всё предельно видно, а какие доказательства у вас?
– Ну, знаете! Пойдемте. Нам нечего скрывать, – бешусь я, и хватаю мужчину за руку, ведя в сторону ангаров.
Сюр какой-то!
Нас пытаются обвинить в намеренном причинении вреда животным и непригодных условиях содержания!
Вообще-то это Нери кто-то изувечил, а обвинять пытаются нас⁈ Еще и приплетают каких-то других пострадавших. Если бы что-то такое случилось, то мы бы первые узнали, черт возьми.
Моей злости нет границ. Даже не заметила, как быстро мы пересекли трассу.
– Владимир Зарецкий, готовы извиняться? – ухмыляюсь, и прикладываю ключ-карту к двери.
И тут же сталкиваюсь нос к носу с отцом.
Пожалуй, я впервые вижу его таким – злым, потерянным и шокированным.
– Почему посторонние на площадке⁈ – рычит папа, но быстро узнает мужчину позади меня.
Господи… ну почему я не догадалась позвонить ему? Вот же дура!
В ангаре слышно шумное дыхание Зарецкого и повизгивание собак. Красавцы маламуты – все из чистейшего помета, мощные и готовые выгрызать победу.
Впервые вижу упряжку, полностью состоящую из одной породы. Этим она и подкупает. Хочется скорее увидеть этот слаженный механизм в действии.
Однако один пес выбивается из общей концепции нестандартной внешностью. И это, отнюдь, не врожденный дефект…
Какая-то скотина разрисовала холку маламута розовыми красками, а на спине нарисовала коричневую кучку вполне себе определенного эмодзи.
– Взрослый бы до такого не додумался… Это явно малолетка, – комментирую, наплевав на напряженную атмосферу.
– Вы хоть понимаете, во что влипли? – вкрадчиво интересуется Владимир.
– Володь, не надо угрожать. Нам это зачем?
– А это тоже вам незачем? – мужчина демонстрирует уже знакомые мне кадры отцу.
Но Дмитрий Дзержинский, в отличие от меня, мужчина с опытом. Рассуждает без эмоций – четко и по делу. Он передает телефон Владу.
Надеюсь, что наш рыжий гений разберется с этой фигней, потому что времени до старта практически не остается.
Где же этот артхаусный Пикассо притаился-то?
– А остальные участники в порядке? – тихо шепчу Глебу, и получая утвердительный кивок, расслабляюсь.
Пока мужчины рьяно спорят осторожно подхожу к розовому чуду.
«Надеюсь, ты добрый песик и не почувствуешь, что я тебя боюсь», – внушаю ему.
Маламут великодушно позволяет осмотреть себя и даже погладить. Добряк! Так… бочину можно прикрыть номером… а вот что делать с авторским окрашиванием – ума не приложу.
– Господа, – обращаю внимание на себя. – А вам не кажется странным, что из всех участников гонки нагадили только нам и Владимиру? У нас понятно – вход свободный, а другим участникам то выдали специальную ключ-карту в единственном экземпляре.
– Ты на что намекаешь, девочка⁈ – рычит Вовчик.
Фу, снобяра какой. Если я, в свои почти тридцать, для тебя девочка, то ты в свои сорок пять для меня кто? Дедуля? На его фоне Юнусов со своим пренебрежением – просто душка.
– Владимир, а вы подписывали дополнительное соглашение на страховку? – деловито осведомляется Глеб.
– Да вы охренели что ли тут все⁈ – Зарецкий еще больше краснеет.
– Так подписывали или нет?
– Подписывал. Какое, черт возьми, это имеет отношение к тому, что вы попали на крупную неустойку?
Глеб и Влад молчаливо переглядываются и мой фитнес-хлебушек куда-то уходит.
В ангаре воцаряется тишина.
Может быть, спеть им? Хоть обстановку разряжу…
Смотрю на часы. Блин до старта гонки осталось меньше сорока минут и этот скандал никак не замять… Видеографы транслируют подготовку и сбор гостей, фотографы во всю снимают.
Если сейчас всё сорвется – это крах репутации отца и колоссальные финансовые потери…
Кому же так нужно было насолить нам? Мерзкий ход.
– Господа, добрый день, – здоровается приветливый мужчина в костюме, вошедший вместе с Глебом. – Макар Идрисов – служба безопасности отеля и трэка.
Глебася победоносно улыбается и обнимает меня со спины, подспудно умудряясь щипать за задницу. Нет, ну этот изврат когда-нибудь начнет понимать уместность момента?
– Дмитрий Васильевич, Дамир Тахирович, еще раз хочу принести извинения за тот неприятный инцидент. И принимая во внимание риски саботажа нами было принято решение об установке систем видеонаблюдения в каждом ангаре и на всем периметре трассы. Каждый участник, подписавший соглашение был уведомлен об этом в пункте…
– Хватит тянуть кота сами знаете за что! – прерывает мужчину Зарецкий. – Я подписывал, значит показывайте уже ваше видео! Надоела ваша шарашкина контора.
Спасибо умеющим людям за создание ×2 промотки (ускоренный просмотр видео), но даже на нем вчерашний день длится вечность и в оставшееся время мы никак не уложимся.
Подумав, Глеб просит показать сегодняшний день – после восьми утра, так как раньше проход заметил бы ночной администратор.
И бинго! В девять утра картинка оживает. Замерев перед ноутбуком, мы смотрим, как мышцатая фигура в худи топает к вольерам.
Маламут его знает и приветливо облизывает руку. Мы практически прилипаем к экрану в ожидании, когда же козлина повернется. Но он, как назло, отворачивается спиной к камере, и начинает исполнять свой говноплан.
Блин… если этот вонючка не повернется, то у нас и у отеля будут крупные неприятности. Посторонний открыл замок и нанес вред имуществу.
Юридически собака – то же имущество, только сдается мне, что эти маламуты застрахованы как задница Джей Ло.
И вот, закончив с коричневой краской, вандал разворачивается к рюкзаку за розовым баллоном…
– Павел⁈ – ошеломленно произносим я и Владимир.
Вот это па-па-поворот!
Павел Зарецкий собственной персоной фигачит баллончиком на элитных собаках своего старшего брата.
Вот это я понимаю – истинная братская любовь. И наше спасение!
Глава 34
Иду к столу, но котором стоят тарелки с пирожками и другими закусками. Надкусываю каждый, дегустируя на пригодность.
– Ну и что здесь не так? Нету же с капустой, – бросаю Глебу недовольным тоном. – Выдернул меня. Я, между прочим, хотела послушать оправдания Зарецкого.
Мажорик нагло молчит, и когда я готовлюсь вывалить на него свой праведный гнев, в спину вдавливается твердость мышц. На коже шеи ощущается горячее мужское дыхание, а проворные ладони пробираются под свитер жаля кожу.
– Ты что же меня обманул, похотливый кобелюга? – рычу, пытаясь вывернуться из медвежьей хватки.
– Имей совесть, Миронова. Ты из меня все нервы вытрахала, откуда силы на других баб? – притворно возмущается, и уверенно волочит меня в сторону диванов.
– Ага, конечно… а в задницу мне твоя обессилившая палка упирается?
– Белоснежка, ты продинамила меня утром. Сейчас не отвертишься. Тем более, что твой отец лично попросил найти управу на твою костлявую задницу, – на мою драгоценную пятую точку с громким звуком обрушивается шлепок.
– Он просил только приглядеть, козлина ты перекачанная! – изрыгаю огонь, пытаясь вывернуться и укусить засранца.
Но он оказывается быстрее…
Основание шеи обжигает кусачий поцелуй, и в следующий момент Глебася резко разворачивает меня лицом к себе, опрокидывая на злосчастный диван. Горячие ладони ныряют под задницу, сминают ее, и змеями-искусителями переползают к груди, минуя живот.
– Нехорошо подслушивать разговоры взрослых дядь, – хрипло шепчет Глеб.
– Гребанный Шерлок, – сиплю и впаиваю когти в любимую черную шевелюру.
Мой личный зеленоглазый афродизиак. Упрямый. Похотливый… лишь бы не останавливался…
Сколько там до начала гонки?
Еще же приветственная речь… может быть, они немного задержатся?
Лениво наблюдаю как Глеб стягивает наполненный презерватив и, перевязав его узлом, заворачивает в салфетку. Находит дальнюю мусорку и зашвыривает туда. Толком не соображаю, как каждый гребанный раз ему удается меня совращать, однако совесть предательски молчит. Абсолютно никаких угрызений совести.
– Глеба-а-ася, если я еще раз увижу, что у тебя в каждом кармане по презику распихано – откушу яйца.
– Заметь, не я это предложил, – довольно скалится похотливый фитнес-хлебушек и стягивает только что надетые брюки.
– Эй! Убери от меня свой пихательный инструмент, – пищу я, неуклюже отползая от него каракатицей.
Мы и так уже согрешили в месте приема пищи. Не дай бог какая-нибудь старушка сядет на этот диван разврата и подавится пирожком. Ужас какой…
Фу таким быть.
Ладно-ладно. Не буду я врать, что с превеликим удовольствием бы продолжила наше прелюбодеяние и плевать, что люди останутся голодными. Но гонка – важнее.
Не прощу себе если пропущу хоть секунду предстоящего забега. Сердце разгоняется галопом, едва я представляю как Ден поведет за собой всю упряжку.
На тренировке всё прошло гладко, но кто знает как мой мальчик поведет себя на трассе.
Приказываю себе не поддаваться панике и костерю за сомнения в адрес Денду. Он у меня настоящий боец! Защитник мой. Ведь гонки у него в крови, а раз сам каюр выбрал его, то и я не имею права ждать поражения.
Да и на упряжку Зарецкого хочется посмотреть. Интересно, воспользовался ли Вовчик моим бесценным советом или сделал по-своему?
– Мы опаздываем! – тороплю свой батончик, размякший после секса.
– Слушай, хорошо, что мы не стали продолжать. Ты так в мою руку вцепилась, аж член сжимается от страха, – вздыхая, тихо шепчет Глебася, чтобы другие не услышали.
Вот же ж су-у-урок облезлый.
Правда добравшись до ангара, я мгновенно забываю, что дулась на Глеба и полностью погружаюсь в атмосферу подготовки к гонке.
Николай и папа заканчивают «обувать» собак, тщательно проверяют шлейки и постромки.
Практически перед выходом из нашего сектора ангар настигает громкий лай. Из всей упряжки так громко разговаривает только Нери, который всё еще прихрамывая упрямо направляется к Денду и Оргу.
Я дергаюсь и ощущаю как папины объятия крепко меня удерживают – успокаивают и не дают вмешаться. Ден и Нери перелаиваются между собой и Оргу им вторит. Остальные молча виляют хвостами, словно слушая.
– У них прямо совещание.
– А ты как думала? – ухмыляется отец. – Раздает особо ценные «цу» (ценные указания – примеч. автора).
При виде этой картины непроизвольно тянет улыбнуться. Животные – те же люди, деловых костюмов только не хватает.
– Смотри-ка, а Зарецкий прислушался к твоему креативу, – веселится Глеб.
Да-а…
Едва сдерживаю смех, рассматривая ярко-синие жилеты на упряжке Владимира. Зато «творчества» его братца не видно, а краску с холки удалось как-то смыть. Ну, хорошо.
Только мощным маламутам явно не по душе костюмчик и неизвестно как это повлияет на забег. Если бы со мной так поступил близкий родственник, наверное, я бы не была такой спокойной как мужчина.
А он даже находит в себе силы шутить с репортером о специальном имидже, выделяющим их из толпы.
– Окуоллай, желаю вам удачи! – обращаюсь к каюру настоящим именем и порывисто обнимаю. Подбегаю к каждой собаке и стискиваю пушистую мощь.
Сдерживаю слезы, когда Ден рычит на меня, показывая, чтобы глупая хозяйка не приставала со своими телячьими нежностями.
– Желаю нам победы, девочка, – улыбается каюр и отправляет нас прочь.
– Кстати ты на кого ставила? Я на Зарецкого, – скалится козлинка и тут же получает удар под дых: – Да пошутил я! Бешеная кошка.
– Не шути – не твоё, – демонстрирую клыки.
– Попадешься мне… выдеру, как козу, – тихо бурчит Глеб.
Никак не комментирую его выпад. Адреналин разгоняет пульс до ста.
Мы проходим за ограждение и втискиваемся в толпу зрителей.
Вовремя.
Трасса затихает. Слышны только жужжания снимающих коптеров.
«Хоп, хоп, вперед!» заставляет подскочить со своего места и напряженно следить, как упряжки ровным строем подходят к стартовой отметке.
Завораживающее зрелище. Даже Глеб перестает скабрезничать и внимательно следит за происходящим.
– «Вперед!», – звенит стартовый крик, и мощная сила вихрем срывается в галоп.
Собачья тяга бежит слаженно, беспрекословно выполняя команды каюров. Нарты пещерят снег, высекая белые искры.
Мгновение и синяя мощь маламутов вырывается вперед, подрезая Николая. Ден как будто бы теряется и они с Оргу замедляют бег.
Передовики, подгоняемые каюром, уступают еще двум упряжкам и бегут четвертыми. Середина трассы пройдена, а расклад забега так же неизменен.
– Получается с рисунком, как с голубиным пометом вышло? На удачу? Сегодня цвет победителей – синий, – иронизирует подошедший к нам Владимир, и я сжимаю руку Глеба, прося воздержаться от ответной грубости.
– Я никогда не делаю ставок, – отвечаю односложно.
Не лукавлю. Просто я всей душой болею за Дена и верю в него.
Внезапно упряжка Зарецкого сбивается с ритма, и его каюр выпускает дугу из рук. Центр тяжести резко заваливается и, утратившие окончательный контроль маламуты, по касательной задевают рядом бегущих соперников.
Толпа ликует в напряжении острого момента. Комментаторы прогнозируют кто же сможет вырулить и констатируют, что лидирующим в начале гонки новичкам, нужно учиться азам у лучших.
Тем временем вторая и третья упряжки сцепливаются друг с другом, и я панически наблюдаю, как их настигает Николай.
Желание закрыть глаза или отвернуться просто нестерпимо, но я стоически держусь. Вцепляюсь в пальто Глеба и не дышу.
Дезориентированные соперники лают и тянут постромки на себя.
Места для нашего маневра практически не остается и тут Окуоллай кричит резкое: «Вправо!». Денду и Оргу плавно, словно играючи, сворачивают с испорченной трассы в неочищенный снег. Лапы утопают в белом плену, но связке всё равно – ребята уверено ведут, «коренные», высовывая языки, вязнут в снегу, но держат нарты ровно.
Если сейчас кто-то ошибется, Николай просто улетит в кювет. Однако, обойдя проблемный кусок трассы, парни плавно возвращаются на ровное полотно без единой подсказки каюра. Они «знают дорогу», чувствуют друг друга и поддерживают.
Эта колоссальная связь ощущается через расстояние и наполняет душу трепетом.
– Поразительно, – восхищенно произносит Владимир.
– Знаете, что нам всегда говорит Николай? – ухмыляюсь я, и продолжаю: – Хороший каюр – наполовину собака. Если у тебя и упряжки не один мозг, то ты никогда не придешь к победе, и не факт, что кости убережешь.
– Ваша правда, – пожимает мою ладонь Зарецкий. – Я грешно думал, что идеально породистые маламуты сделают из меня Пири*.
Позади слышны крики отставших каюров и рычание собак. Некоторые рискнули и повторили наш маневр, но потерпели неудачу. Некоторым удалось, но это заняло очень много времени.
Даже издалека я вижу улыбку Окуоллая, и как он коротко мне машет: «Мол смотри! Вон какой боец, а ты сомневалась».
Спустя всего пару минут наша упряжка достигает финиша с колоссальным отрывом от остальных и с запасом энергии в загашниках.
– Он выиграл! Выиграл! – кричу, не стесняясь слез и повисаю на шее Глеба.
Бегу через ряды к папе и бросаюсь в его теплые объятия.
Денду смог!
Мой любимый храбрый малыш. С искривлённой лапкой. Он доказал этому миру, что изъяны – не главное.
