Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"
Автор книги: Алия Велнес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 17
– А что всё занято? – я недоуменно смотрю на пустые кабинки и недоумеваю почему именно возле той, в которой была я организовался почетный караул.
У Кати появился фетиш на уборные?
Оригинальное дежавю…
– У вас какие-то секреты с этой соплячкой? Половину вечера с ней шепчетесь о чём-то.
Я оставила Настю с Владом и Глебом, отойдя припудрить носик, и меньше всего ожидала наткнуться здесь на лучшую подругу.
Не удостаиваю Катю ответом, лишь одариваю красноречивым взглядом «Серьезно?».
– У Глеба очень противная сестра. Эта пигалица что-то говорила обо мне? – Катрин, подпирает своей пятой точкой раковину, и нетерпеливо наблюдает, как я молча мою руки.
– Зачем ты позвала Влада? – несдержанно вылетает из меня, не дающий покоя вопрос.
Допустим, сегодняшнее присутствие Влада сложилось самым удачным образом для нас. Если бы не он, то представить себе не могу как бы пришлось выкручиваться с Денисом. Но позвала то Катя его не поэтому. Она знать не знала о происшествии в галерее, а значит ей никто не давал право вмешиваться в мои дела.
– Ну… помочь, – мнётся Балабанова. – Тебе же надо было отшить своего додика, а мне некогда. Могла бы и поблагодарить, подруга. Тебе, конечно же, хотелось, чтобы именно Глебушка помог, но он занят! Мной!
Интересно от такой наглости существует волшебная пилюля? Абсурд какой-то.
– Кать, я правда не хочу ссорится, но в последнее время ты очень странно себя ведешь. Не замечаешь? Дело даже не в том, что тебе нравится Глеб и ты почему-то ревнуешь меня к нему, а в остальных мелочах. Мы не один год знакомы, и я хорошо тебя знаю, и, если у тебя есть какие-то претензии ко мне – скажи прямо. Мы ведь подруги.
Вместо ответа она разворачивается к зеркалу и разглядывает свое отражение.
В голове яростно пульсирует непонимание происходящего и отрицание того, что после моей длинной отповеди Катя абсолютно спокойна и, кажется, не торопится отвечать хоть что-то…
Я тут высказываю ей свои переживания, а она тщательно губы красит? Что за параллельная вселенная?
– Да я не слепая, Миронова! Не слишком жирно тебе и хахаля Лондонского и Глеба? Не все, знаешь ли, золотой бумагой задницы подтирают, – несдержанно отвечает подруга.
Серьезно? Уж лучше бы молчала…
– С каких это пор моя туалетная бумага резко возросла в цене? – раздражаюсь я.
– Нет, ну надо же… Алён, ты реально не видишь, как он на тебя смотрит? – на мгновение голос Катюши дрожит и с лица слетает маска невозмутимости. – Короче, у тебя вон Славик и Додик есть. Вот с ними и мути, а Глеба мне оставь. Тем более, что у маменькиного сыночка оказывается нормальное имя.
Усилием воли я заставляю себя промолчать и оставить эти плевки без ответа.
Обожжется, перегорит и прибежит мириться, как миленькая. Если только мне это будет нужно к тому времени… я ведь тоже живой человек и такое отношение от лучшей подруги ничем не заслужила.
Злость и обида душат.
Я толкаю дверь на себя и выхожу в коридор, сталкиваясь с Викой.
– Бедовая моя! Так и знала, что ты по сортирам сикаешь, – громко кричит она. – Пойдем по писярику выпьем. Настюха с хорошими новостями.
Хорошие новости? Это то, что нужно сейчас.
Делаю пару глотков приторно-сладкого коктейля и морщусь от количества алкоголя в нем. С нами увязалась Катя (хотя я думала, что ей не хватит на это совести). Теперь мы вчетвером пьем в тишине. Вика только внешне кажется простой девчонкой, но соображалка и внутренняя чуйка работают безотказно – несмотря на то, что она застала нас вместе, при Кате ни словом не обмолвилась о помощи Влада.
– Зачетный цвет волос, кстати. Я сначала даже не узнала, а потом как узнала и подумала, что вчера перепила, – рявкает она в своей привычной манере и довольно ухмыляется.
– Спасибо!
Сама никак не нарадуюсь и хочу лично еще раз поблагодарить виновницу этой красоты. Оказывается, девушку-колориста зовут Марианна и она двоюродная сестра Викуши.
«И как я сразу не догадалась, услышав их врожденную семейную „вежливость“?» – отмечаю про себя с улыбкой.
Зато Владу общение с девушкой точно зашло, по крайней мере, он не отлипает от нее и даже пытается приударить. Как раз такой перчинки ему, судя по всему, и не хватало.
Я искренне порадуюсь, если из этого вечера выйдет что-то путное, и друг наконец остепенится, окунувшись в нормальные отношения.
– Алён, там твоя мама с какой-то неприятной теткой явно тебя ищут, – тихим шепотом, прерывает мои рассуждения голос Насти.
Неприятной теткой, конечно же, оказывается Павлина. Ну не могу же я спокойно отсидеть вечер без приключений… Не для того же мама меня рожала…
– Вы меня не видели!
Молниеносно приседаю и прячусь за платьями девчонок. К счастью, барная стойка высокая, а народ так и не уменьшается.
Выжидаю несколько секунд и решаю проползти немного вперед к скрытому углу стойки. Мне плевать что думают обо мне переглядывающиеся гости. Главное – личный комфорт. А общаться с подругой матери и знакомиться с непонятным левым чуваком в мои сегодняшние планы не входит.
Мама точно будет искать среди знакомых, поэтому темный угол рядом с большими фикусами, мне кажется идеальным местом для «отсидки».
Как ни в чем не бывало поднимаюсь на ноги и, убедившись в отсутствии «хвоста», сажусь на высокий барный стул.
– Эффектно, – раздается красивый мужской голос слева от меня.
– А то, – ухмыляюсь в ответ. – Я на шпионском задании. Нельзя чтобы враги обнаружили.
– Коллега значит? – заговорщическим тоном уточняет парень. – Я, в некотором роде, тоже не хочу быть обнаруженным.
– Даже так? Значит, у нас сбор спецагентов.
– За знакомство, агент Колючка? – незнакомец салютует мне бокалом с янтарной жидкостью.
Пожимаю плечами и разглядываю парня. Мне нечем с ним чокаться, разве что головой…
– Почему Колючка?
– Кажешься той, кто любит кусаться, – с улыбкой заключает он.
– А ты… м-м-м… агент Бибер! Больно слащавый, – поясняю на его вопросительный взгляд.
Брови моего собеседника удивленно взлетают вверх, но он только лишь хмыкает. Еще один красивый фитнес-хлебушек, правда мне с ним детей не крестить. Отсижусь немного и двинусь дальше прятаться.
Вообще, мы с Настей планировали побыть здесь только часик, но новый собеседник легко и непринужденно втягивает меня в разговор.
– Ты просто не представляешь имя того, с кем меня хотят познакомить! Если скажу, то сам предложишь мне политическое убежище, – спустя пятнадцать минут оживленной беседы, я вываливаю на «Бибера» свои злоключения.
– Заинтриговала. Удиви меня, – улыбается парень.
– До-о-ри-име-е-донт! – протяжно тяну я, как когда-то подкалывали девчонки.
Несколько секунд мой собеседник удивленно моргает, а затем начинает громко хохотать, привлекая к нам абсолютно ненужное внимание.
Набрасываюсь на смеющегося парня, призывая замолчать:
– Не для этого я здесь прячусь, чувак, – шиплю и закрываю его рот своими ладонями.
– Чувак? Тебе точно исполняется тридцать лет? – выбираясь из-под моей хватки, всё ещё веселится парень.
Разве я называла ему свой возраст? Блин, вот что стресс с людьми делает.
И в следующую секунду я панически наблюдаю, как ледокол по имени Янина Дзержинская топит в нашу сторону.
Ну капец…
– Бибер, подыграй мне, прошу! – выпаливаю резко и прижимаюсь губами к ничего не подозревающему парню.
Молюсь всем чертям и ангелам, чтобы незнакомец меня не оттолкнул с возмущениями. Второго позора за день я просто не переживу.
Однако меня ожидает сюрприз, когда мужские руки ложатся на талию и прижимают к горячему, вкусно пахнущему телу, а губы мужчины перехватывают инициативу.
Парень по-хозяйски проводит своим языком по моим губам, настойчиво прося впустить его внутрь, чтобы познакомиться с моим. И когда я, опешив, его впускаю, нагло углубляет поцелуй.
Целоваться мужчина умеет.
А-то, что передо мной молодой, пышущий тестостероном мужчина – это очевидно.
Глава 18
Давно меня не целовали с такой уверенной страстью.
По телу против воли проскальзывает волна возбуждения, и я провожу руками по его спине с перекатывающимися мышцами. Он не толстый, но и не худой. Тело у парня шикарное – мощный торс, к которому я плотно прижата грудью.
Незнакомец нежно обхватывает мой затылок, но в то же время держит достаточно крепко, словно боясь, что я сейчас испарюсь. Я позволяю нашему поцелую продлиться еще несколько бесконечно долгих секунд и провожу рукой по его груди.
Тонко намекаю, прося остановиться, но он не реагирует. Сильнее надавливает на мою шею и слегка прихватывает зубами нижнюю губу. Движение настолько мужское, что меня затапливает его энергетикой. Сказывается еще и длительное воздержание, но всё же держу себя в руках.
Я ощущаю, что пространство между нами резко наполняется посторонней энергией людей, и еще раз упираюсь ладонью в его грудную клетку, чувствуя под ней бешено стучащее сердце.
Мгновение – и мужские губы, и руки освобождают меня из плена.
Слух режет громкое покашливание Павлины, мать её, Евгеньевны…
– Алёна, Артём, мне казалось, что вы не знакомы. По крайней мере, не так близко, – резко произносит папа, испепеляя меня и моего «женишка» недовольным взглядом.
Вот это чумовое знакомство с Тёмой-Доримедонтом…
Могу.
Умею.
Практикую.
И, как назло, ведь не спрячешься под стойкой… Смотрят.
Как в анекдоте: здесь все – родители, Настя с Владом, Глебасик с Катей, и Юнусов с Денисом до кучи. А вместо Дюши Метелкина в стороне стоит Вика и ржёт.
– Молодежь сейчас так быстро знакомится. Не успеваем за ними, – решает вставить свои пять копеек Юнусов.
Его добродушное веселье резко контрастирует с кислой физиономией матери Артёма. Интуитивно чувствую, что Павлиночка наш милый поцелуйчик не оценила и больше мне не рада. Может, и к лучшему.
Ну не готова я общаться с женщиной, которая выглядит как злая гусеница. На вид ей больше шестидесяти. Однако бирюзовое атласное платье, перетягивающее складки жирка, и чрезмерно броский для ее возраста макияж с губами ярко-розового цвета, вкупе с иссиня-черными волосами, к сожалению, совсем ее не красят.
– А у нас, мама, общая беда, которая сближает. Да, Алёна? – наклоняется ко мне Артём, поправляя мою идеальную прическу, а затем и вовсе притягивает к себе, обнимая.
Видимо, я всё-таки сильно грешила в этом году, ибо иное объяснение всему происходящему подобрать не могу. Веселые голубые глаза внимательно заглядывают в самую душу, а запах лемонграсса окутывает меня облаком, помещая в голову дурацкие мысли: «А может, это судьба?».
Уже по одному взгляду на Катрин понятно, что мужик – огонь. Подруга с открытым ртом смотрит на экс-Додика и сравнивает его с Глебом. Глупо. Парни совершенно разные.
– Раз вы уже познакомились и даже без нашей помощи, то ждем вас в гости, – довольным голосом произносит мама.
– Обязательно.
– С радостью, Янина Витальевна.
– Может быть, позже.
Выпаливаем одновременно я, Артём и Павлина, мать её, Евгеньевна.
Смотрю на «аристократку» и с трудом сдерживаю смех. Да и Артём со своими красноречивыми взглядами совсем не помогает. Кажется, идея со сводничеством ему тоже не была по нраву, и позлить свою мать нашими совместными усилиями он не прочь. Забавная ситуация, как ни крути.
Глава 19
– Ну что, завтра в ЗАГС? – шутливо толкает меня в плечо Артём.
– У них по понедельникам санитарный день, – отмахиваюсь я. – И я еще никак не привыкну, что ты не Дори-имедонт. Может мне предыдущее имя больше нравилось, поменяй, а?
– Колючка, – шепчет мне в ухо Тёма и невесомо щелкает по носу.
Кажется, я перебрала с коктейлями или же парень оказался очень приятным и легким собеседником. Но объяснить для себя то, что уже полчаса мы болтаем о всякой ерунде я просто не могу. И я делаю это не для того, чтобы кого-то разозлить или наоборот уважить. Просто мне нравится Артём – как человек.
О том, что мы целовались, я эгоистично не думаю. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
В любом случае я рада, что всё случилось именно так.
– А если бы предки и в самом деле тебя бы так назвали, поменял бы имя? – интересуюсь сдержанно, хотя внутри изнемогаю от любопытства.
– Отвечу, когда пойдем на свидание, – улыбается Артём.
– Как скажешь, – соглашаясь, выпаливаю в ответ.
Упс…
Молодец, Алёна! Сто баллов из ста!
Черт, ну почему я ответила именно так? Слова вылетели из меня машинально и забирать их обратно будет совсем ужасно…
Тем более под таким пристальным взглядом.
Неужели «Бибер» действительно мне нравится, и я всерьез рассматриваю дать ему «зеленый свет»? Так, отвечать на этот вопрос всё же лучше на кристально трезвую в голову. А-то я сейчас такого наворочу…
К счастью, в наш разговор бесцеремонно вклинивается Викуша и перетягивает внимание на себя:
– Поехали завтра кататься на лыжах? – говорит она.
Я скептически оглядываю женсовет в лице Вики, Насти, Кати и Марианны и гадаю чья идея была подойти к нам. Не понять, что уединились мы не просто так не предоставляется возможным, а значит делают они это нарочно.
Настя – отпадает, потому что знает о моих «умениях» и это не в ее характере. Катя? Лучшая подруга тоже в курсе, но вот она вполне могла так подгадить. После нашей теплой беседы в туалете я уже ничему не удивлюсь…
– Без меня, – натянуто улыбаюсь, наблюдая как к нам присоединяются Влад с Глебусиком. Медом им всем что ли тут намазано? – Я буду помогать отцу с соревнованиями по ездовому спорту.
– Кстати, как Ден? – незамедлительно реагирует Влад.
– Лучше не бывает. Этот засранец в номере скучает.
Боковым зрением я замечаю вопросительный взгляд Артёма, но предпочитаю его не замечать. Кожа и так пылает под яркими вспышками ревности зеленых глаз. А этому-то какое дело?
– Я не сильно шарю верховая езда это же лошади? Круто я бы хотела покататься, – восторженно пищит Катрин, под оглушающий хохот Влада.
– Можно подквакну? – скалится друг. – Ездовой спорт – это гонки на собачьих упряжках. Балабанова, ты хоть иногда книжки то читай.
Задирать друг друга это у них с первого дня знакомства.
Странно, что фитнес-хлебушек никак не защищает свою стремительно краснеющую пассию.
– Если честно, то я тоже подумала про скачки, – неожиданно для всех произносит Настя. Оказывается, женская солидарность не чужда и ей.
Пользуясь моментом, Артём склоняется ко мне и говорит тише:
– Я бы хотел подъехать, чтобы помочь. Можно?
– Можно, – улыбаюсь.
– Значит все идем на гонки, – скалится мажористый кобель.
Да что это за дурдом? Мужского тестостерона становится слишком много, и я позорно сбегаю из нашей молодежной тусовки.
В крови плещет переизбыток адреналина, сердце требует передышки, а мозг – проветриться.
Извинившись перед всеми, я просто сбегаю.
На крытую зимнюю веранду, которая, к счастью, одиноко пустует. Красиво, только с панорамных окон немного дует, правда не сильно чтобы это вызывало большой дискомфорт или желание уйти отсюда.
И вдруг я явственно чувствую, что больше не одна.
Мужская энергия и жар от тела настолько близко, что мою спину ощутимо покалывает. Мгновение и уже чужое горячее дыхание опаляет шейные позвонки.
Решаю все-таки узнать кто же так бесцеремонно врывается в мое личное пространство и разворачиваюсь на пятках.
– Ты? – сиплю, отшатываясь на несколько шагов назад.
– Я, – моё персональное недоразумение придвигается ближе, нагло сокращая пространство между нами.
– Тебя там Кейт Мосс потеряла. Дорогу забыл?
– Нашел что-то поинтереснее.
Ну что ему надо от меня? У него же Катя, готовая на всё, пусть и ради своих корыстных целей, но зацепила то её сначала его внешность, а значит интим этому фитнес-хлебушку на сегодня точно обеспечен.
Глеб красивый мужик и, конечно же, он об этом знает. Но становиться пешкой в его играх я не хочу, и не буду.
Лучше уйти.
Парень чувствует, что я хочу сбежать и преграждает дорогу. Нагло оглядывает меня, особенно волосы.
– Белоснежка, зачем ты окунулась в одуванчики? Ты и не рыжая, и не жёлтая. Хрен пойми, что за цвет, – ухмыляется Глеб. – Я в ваших оттенках бабского не разбираюсь.
– Хамло перекаченное. Как у тебя зубы то сохранились целыми? Я бы лично два выбила.
– Силенок хватит, пигалица?
Это не первый раз, когда мы пикируемся хлесткими эпитетами, но каждый раз плавит все мои предохранители. А вот сейчас они просто сгорают.
Я по-настоящему зла.
Руки дрожат, сердце разгоняется тахикардией и, неожиданно для самой себя, моя ладонь взмывает вверх к щеке мажора, однако, цели она не достигает.
Глебасик перехватает мою руку настолько резко, что перед глазами мелькают звездочки и на секунду я теряю полный контроль покачиваясь. Этой секундой он и пользуется, с рычанием врываясь в мой рот, так крепко и напористо, что слышится лязг наших зубных эмалей.
Мертвая хватка на моем затылке не позволяет даже повернуть голову в сторону, не то, чтобы отодвинуться.
Со звериным голодом Глеб поглощает мои губы и запускает чистое электричество по венам. Низ живота простреливает горячими волнами, и я приказываю себе взять ситуацию под контроль и оттолкнуть хама.
Вот сейчас… ещё секунду, и двину ему по яйцам…
Еще одну секунду…
Однако вместо этого обхватываю крепкую шею руками и вонзаю ногти в ткань рубашки. Мажор рычит звериным рыком и обхватывает мою попу огромными ручищами. Бедром я ощущаю мощную эрекцию, об которую непроизвольно трусь.
Это мой третий поцелуй за сегодняшний вечер и настолько он отличается от первых двух. Рыжий Влад, блондин Артём и брюнет Глеб – мужская виагра, сносящая и плавящая мозги лавиной. Но если поцелуй друга был равноценен отеческому чмоку, то кобелиный поцелуй равноценен многочасовому сексу с множественными оргазмами.
Глеб в прямом смысле трахает мой рот, вливая внутрь тонны слюны и своего крышесносного вкуса. Возбуждение затапливает настолько, что я трусь об него как кошка, пытаясь закинуть ногу на его бедро, но платье не позволяет и это немного меня отрезвляет. Чудом выворачиваюсь из стальной хватки и отхожу назад, но меня молниеносно притягивают обратно.
– Узкое платье да? – до боли стискивает талию сильными ручищами и хрипит: – Давай вырежу тебе дырочки на заднице и трахну? Гарантирую, что сразу подобреешь. Я знаю один древний обряд изгнания ведьм. Кол как раз готов. Не в сердце, конечно, но так гораздо надежнее. И приятнее обоим сторонам.
Грязный язык его… должно бесить, но еще сильнее заводит…
Глеб проводит носом по моей шее и спускается к открытому вырезу на груди, поцелуями оставляя влажные следы на груди.
– Руки убери, козлина! – собираю остатки разума и делаю очередную попытку вывернуться.
Безуспешную.
Он будто и не слышит меня, не понимает, что хочу уйти…
Похоть затопила разум, а я чувствую его звериную натуру и снова начинаю сдаваться.
– Алёна? – громким эхом врезается в наши перепонки шокированный голос мамы.
Секунда и горячая куча тестостерона резко покидает мое тело. Без его тепла мне становится зябко и неуютно.
Глеб выдавливает короткое «извините», бросает на меня дикий взгляд, в котором нет ни капли стыда или раскаяния, и покидает зимнюю веранду.
Глава 20
– Смотри-ка, твой жених уже тут как тут, – скалится Настя.
Растерянно моргаю, наблюдая как к нам идет Артём. В его руках пакет с фирменным логотипом паназиатской кухни, и ароматы пряных специй заполняют всё пространство вокруг нас. Даже стойкий самоед, которого я вычесываю, облизывается.
Тебе такое нельзя, обжора!
Мужчина приседает на корточки и с ловкостью фокусника достает три коробки дымящихся воков:
– Красавицы, прервитесь. Обед по расписанию, – улыбается, подмигивая только мне. – Японский удон с говядиной, стеклянная лапша по-сингапурски или тайская лапша с креветками?
Нери утыкается мне в руку мокрым носом, и я откладываю щетку.
– Спасибо, – искренне благодарю Артёма, надеясь, что не выгляжу голодной.
Игнорировать такие вкусные запахи и впрямь сложно, тем более что время обеда давно прошло.
– Я вся в шерсти, – хихикает Настена и отталкивает от себя игривого песеля. Парень, конечно же, не слушается и продолжает лоснится.
– Земи, уйди. Тебе разве что нос не вычесали! Не наглей, парень, – грозно произношу я, и собакин всё-таки слушается.
– Откуда ты знаешь, что его так зовут? – любопытствует Артём.
– Я этих красавчиков не первый год знаю. А еще у них на ошейнике гравировка с именем, – открыто улыбаюсь ему.
– Выбирай, а то Земи съест все три.
– Ну уж нет! – шутливо грожу пальцем собакам. – Так… мне в русской рулетке не везёт, поэтому выбираю тайскую с креветками. Надеюсь, что она не острая и я не стану драконом.
– Если что – можешь меня подпалить, – ухмыляется мужчина и всматривается в коробочки с лапшой. Внимательно читает и протягивает мне нужную.
Наклейка с одним огоньком, значит не должно быть слишком остро.
– Чуфыр-муфыр, ахалай-махалай, – Настюха колдует над оставшимися коробочками и хватает ту, на которую ткнул её палец.
Тёма не выказывает удивления или шока от ее поведения, напротив только лишь добродушное веселье.
Выживших и дошедших помощников после вчерашнего приема как оказалось всего четверо, но нам не привыкать.
Помню где-то встречала мем о великом Цезаре и групповых проектах, в которых больше половины команды делает ровно нифига.
Вот и у нас – кто вчера громче всех кричал: «Приду!», слился.
Мне везет, и лапша оказывается безумно вкусной и абсолютно не острой. Судя по всему, огненным драконом у нас стала Настя, так как она, облизываясь, проглатывает лапшу и с выпученными глазами начинает кашлять.
А потом подпрыгивает на месте, явно пытаясь что-то сказать…
Да что такое-то⁈
Оборачиваюсь назад, чтобы выяснить причину ее диких рукоплесканий и с трудом сдерживаю улыбку. Позади нас с Артёмом стоят папа и наш каюр Окуоллай. Мы уже виделись, когда пришли помогать, но он был одет в классическую одежду, а сейчас стоит в полном великолепии долганской культуры. Не мудрено, что Настена его не узнала.
Окуоллай наполовину нганасан наполовину долганец, недавно переехал с семьей в Москву и просит называть себя Николаем. Одно «но» – сменить традиционный мужской костюм из оленьей шкуры и белого меха собак на городскую одежду он, пока, не может.
Правда я подозреваю, что ему просто нравится эпатировать публику своим внешним видом.
– Мы вам нормального мяса принесли, детки. Оленину! А то едите не пойми что, – улыбаются мужчины, открывая ароматный контейнер со слайсами нежнейшего вяленого деликатеса.
Помня народную мудрость – про большую семью, в которой, не щёлкают, я, в отличие от остальных, успеваю насладиться лакомством до того, как пятнадцать «голодных» песелей начинают охоту за добычей.
– Денду, фу! – папа отдает бесполезную команду главному зачинщику собачьего бунта.
– Фу-фу! – поддакиваю для галочки. Я же, как никак, хозяйка.
Естественно, ноль реакции.
Ему бы с таким рвением команды выполнять, а не у Настюшки мясо с вилки воровать, но манеры моему пушистому засранцу под хвост не пришьешь…
Дверь в ангар со скрипом открывается:
– Так! Забирайте ваши тапки. Думала геморрой на жопе вылезет пока всё доперла! С запасом взяла, – громкий голос Вики перекрикивает собачий лай, в то время как сама она, с трудом волочит, невероятных размеров мешок.
Викуле досталась самая ответственная задача: купить флисовые тапочки для забега. Самоеды и хаски самые лучшие собаки для ездового спорта, но тапочки им нужны для защиты лап от крошек льда и прочей дорожной гадости.
Животных нужно максимально обезопасить от любой опасности, поэтому мы, как организаторы, этот пункт строго блюдем.
Блюли…
Я рассматриваю сто пар флисовых тапочек тридцать восьмого размера. Женских тапок… в смысле, человеческих – в горошек, розовых, рыжих с наклеенными ушами, желтых…
За спиной раздается громкий хохот отца и Николая.
– Нет, ну технически задание же было «купить флисовые тапочки», – рассуждаю я вслух, отчаянно пытаясь не скатиться в истерику. – Только не людям, а собакам. Но технически задание выполнено. Тут, конечно, не подкопаться…
Вика оглядывает нас по кругу, и её мимика явно не предвещает ничего хорошего. Лишь бы не разревелась.
– Ты где их брала-то? – сквозь слезы спрашивает каюр.
– На ярмарке, – бормочет Вика. – До рынка лень было ехать, – окончательно скисает девушка.
Я беру самые яркие тапочки – кислотно-зеленого цвета с глазами лягушки и «дарю» их Викуле, чтобы разрядить обстановку. Отцу протягиваю розовые пантеры, а суровому северному долганцу – далматинцев.
Мы, веселясь и хохоча, как дети, выбираем себе из груды пестроты по несколько штук.
– Алён, собирайся поехали. Надеюсь, мы с тобой купим правильные «бахилы», а то я вязать не умею, – беззлобно смеется Артём, и берет меня за руку, вынуждая подняться.
Папа еще раз объясняет ему как проехать, пока я одеваюсь под многозначительные взгляды Насти. Она хотела напроситься с нами, но моя мама, внезапно появившаяся на площадке, «намекнула» ей, что не все собаки еще вычесаны.
Я бы на месте Настюши послала всех далеко и подальше, а она села чесать.
Добрая душа.
* * *
– Агент Колючка, тебе не холодно? – дорогой спрашивает Тёмка и трогает своей горячей рукой мою ледяную ладошку.
Парень расслабленно улыбается и поддерживает разговор, не замечая, что играет в одни ворота.
Вчера нам и правда было о чем поговорить, а сейчас я испытываю легкое чувство стыда и неловкости перед ним. Артём явно мне симпатизирует: если лапшу можно было списать на жест заботы о нас с Настей, то купленная голубика – лично для меня.
Он подметил, как я вчера смела все ягоды с фруктовой тарелки и сделал выводы. А такая забота в мелочах означает, что я ему нравлюсь. Я и сама тоже это чувствую, только вот в своих чувствах пока разобраться не могу…
– У тебя такой сильный подогрев, что скоро задымлюсь, – отшучиваюсь я, и осторожно высвобождаю свою конечность из теплого плена.
Мне правда не холодно, но и расслабиться окончательно не могу. Сижу и снова прокручиваю наш вчерашний разговор с мамой.
Признаться, я надеялась, что она тактично промолчит, но никак не то, что встанет на сторону Кати и начнет взывать к моей совести – не покушаться на чужое.
«Мама, вообще-то мы с Катей подруги. Как ты верно это подметила, молодец! Однако ты не хуже меня знаешь, как часто она „влюбляется в одного и на всю жизнь“. В конце концов Глеб не телок, чтобы указывать ему с кем быть. И так, к сведению, это он меня поцеловал, сам! Можешь успокоить свою, не кстати взыгравшую совесть – дочь Янины Дзержинской не выпрыгивала из трусов», – бросила я маме напоследок.
Жаль, что мой маленький словесный бунт так не смог стереть горечь от произошедшего инцидента.
Мамино осуждение до сих пор неприятно колет и задевает.
Еще и Балабанова подлила масла в огонь, молча заявившись вчера в наш номер за чемоданом.
Ну ей-то точно скатертью-дорожка, пока не извиниться за всё… «Фу блоггерша»!
– Алён, а ты умеешь кататься на лыжах? Я хочу пару уроков взять, может вместе запишемся? – голос Артёма невозмутимо врывается в мои воспоминания, переключая внимание.
– Хочешь откосить от ЗАГСА, женишок? – притворно возмущаюсь. – Имей в виду, что гипс не освобождает от бракосочетания.
– Если потребуется – меня и сотрясение не остановит. Неужели твои приключения на катке и в галерее это правда? – ухмыляется парень.
– Ну и у кого язык как помело? Лучше признайся, Бибер. Облегчишь себе наказание.
Взгляд Артёма застывает на моем лице и плавно опускается на губы и шею.
– Накажи меня, детка.
Молчу, спуская всё на тормоза.
Мужчина, не стесняясь разглядывает мою грудь и нагло подмигивает. Нарочно смущает за двусмысленность фразы, принимая мои подколы за кокетство и флирт.
Но я-то не флиртую, поэтому чувствую неловкость и… облегчение, когда мы подъезжаем к гостинице.
– Арт, тебе точно удобно завезти это барахло на базу? – вежливо уточняю, потому что он вовсе не обязан быть нашим таксистом и грузчиком.
– Арт? Мне нравится, Колючка, – мягко произносит Артём, и оборачиваясь, смотрит на заднее сидение: – Ден нам не простит еще один час голодания.
Денду поняв, что кто-то обсуждает его королевский псиный зад просыпается и начинает чесать когти об обивку салона.
– Парень, полегче! А то в тапки обуем, – беззлобно ухмыляется Тёма, и открыв заднюю дверь, выпускает пушистого беспредельщика на волю.
Конечно, весьма сомнительно считать спящую собаку за пассажира, но с уходом Дена я чувствую, как внутри нарастает напряжение.
В салоне настолько тихо, что слышно наше дыхание и момент прощания неизбежен.
Я ощущаю, как покалывают мои губы, потому что Артём на них смотрит.
– Спасибо, что подвез, – первой нарушаю тишину и бросаю быстрый взгляд на парня.
Арт чуть заметно усмехается, и тянется к моему лицу, но, когда я дергаюсь никак не комментирует эту трусость. Теплые мужские губы на несколько долгих секунд прижимаются к моей щеке и в ушах шумит:
– До завтра, невестушка.
