Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"
Автор книги: Алия Велнес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 25
– У тебя глаза красные.
– Белоснежка, поверь, это не единственная моя проблема, – Глеб понижает голос, сильнее сжимая мою ладонь. – Яйца скоро лопнут, но ты же не дашь случиться беде?
Чертов грязный рот Золотарева…
Ну зачем⁈
Я и так из последних сил держусь на максимально приличном расстоянии от него.
В такси нет магнитолы – мы едем в полнейшей тишине, а эта его плотоядная улыбка, полная предвкушения совершенно не помогает.
Телефон мажорика беззвучно разрывается от входящих звонков и сообщений, которые он безжалостно сбрасывает.
На мой тоже дважды звонила мама, но потом перестала, предположив в смс, что я уехала, и пожелала нам хорошего вечера.
Ох… Кажется, ее пожелания сбываются.
– Приехали, – гаркает таксист.
На что Глебушка резко срывается с места и тянет меня на себя по кожаному сидению, в тщетной попытке выволочь из салона.
Шиплю, царапаясь. Совсем у кого-то башенку снесло!
– Прости… – спохватывается фитнес-хлебушек и обходит машину с другой стороны.
Чем ближе мы приближаемся к гостинице, тем сильнее меня трусит.
Напряжение, возбуждающая эйфория и предвкушение витают в воздухе, над нашими головами. Каждый шаг даётся мне с неимоверным трудом. Как в детстве, когда безумно чего-то желаешь и знаешь, что родители купили, но вскрыть коробку безумно волнительно. Аж ладошки потеют и сердце стучит в горле.
Но вот этот страх развеивается: ты срываешь обертку и открываешь свой подарок. А потом… крики радости и восторг!
Вот и с зеленоглазым фитнес-хлебушком я точно собираюсь кричать.
И тоже… кх-м… от «радости» и «восторга»…
– Я переехала, – выдавливаю немеющими губами, и тяну Глеба в другую сторону от фойе.
Чувствую на лице его тяжелый взгляд и незаданный вопрос: «Переехала за полдня? Зачем?».
И вы тоже задаетесь этим вопросом?
Нет, это не из-за Глеба. Номер я не крушила, и посуду не била.
Ключевую роль в переезде сыграл Ден – в новом номере есть выход на веранду, а чрез неё – в парк. Вид потрясающий, и выгуливать парня не нужно: сам разберётся.
Поэтому, когда мне позвонили с ресепшена и сообщили, что этот номер освободился, мы незамедлительно похватали свои вещи и, вильнув хвостами, заселились в новые хоромы.
Кто бы мог подумать, что уже через несколько минут в эти хоромы войдет реабилитированный Глебася…
Где там эти киношные моменты, когда героиня трепещет и дрожащими руками не может открыть дверь, а бравый рыцарь приходит на помощь и вносит свою драгоценную ношу на руках? В суровой реальности ты долго рыщешь в крохотном клатче, понимаешь, что потеряла ключи, и с громким скандалом требуешь себе другие. Еще и штраф платишь… до утра же администратор подождать не может.
– Потрахаться не дадут, – набрасывается на меня Глеб, едва мы входим в номер.
Его голодные руки сжимают и хватают всё, до чего могут дотянуться в темноте. Мы хаотично крутимся вокруг своей оси, пока я не наступаю на что-то мягкое и шершавое…
– Подожди…
– Нет, – рычит Глебася, вгрызаясь в мою шею и стаскивая пальто. – Женщина, даже если у тебя месячные, инопланетяне прилетели, динозавры воскресли или доллар обвалился – мне плевать. У нас сейчас секс. И если не хочешь, чтобы твоё платье испортилось, то лучше сними его сама. Быстрее, Алёна!
Я бы и рада подчиниться, но каблук окончательно вязнет в чем-то не понятном. Соскальзываю вниз, рука задевает эрекцию – в темноте раздаётся гневное шипение.
Оно быстро сменяется яркой вспышкой света.
– Люблю низкие выключатели. Каждая собака может включить. Хотя, мой малыш – не каждая, а самая лучшая, – гордо произношу я и в следующее мгновение меняю свое мнение.
На пол сейчас лучше не смотреть…
Моя доставка подверглась варварскому ограблению и покусанные бургеры разбросаны по всему периметру.
Глеб офигевшим взглядом смотрит на этот хаос, стараясь не наступить:
– Самоед. Су-у-ука…
– Кобель, – поправляю машинально. – Ден, ты сволочь!
Денду несогласно лает и выскальзывает на улицу.
– Псина неблагодарная, придёшь мне утром! Постригу и покрашу в розовый! Будешь знать, как…
– Я куплю тебе новые бургеры, ведьма! Сюда иди! – рывок, и я в его тисках.
Золотарев оказывается романтиком и несёт меня к кровати.
Опускает на самый край и встаёт на колени. Мучительно медленно проводит ладонями по ногам, распахивая платье, и оголяя кожу.
– Мы что уже никуда не спешим? – шепчу, облизывая губы.
Хочется кокетничать и соблазнять.
Глеб молчит. Когда я решаю, что время разговоров себя исчерпало, раздаётся хриплое:
– Зачем? Хочу смаковать желанное лакомство.
Его пальцы безошибочно находят язычок молнии и уверено тянут ее вниз. Грудь, освобождённая от оков плотной ткани, пружинит. Голая кожа покрывается мурашками
Глеб втягивает носом запах моей кожи, слегка касаясь ее губами. Смотрит, не отрываясь, глаза в глаза. Невесомо касается ключиц и опускается до напряженного соска, порочно лизнув его.
– Ах, – выпускаю несдержанный стон, и сама сбрасываю кусок брендовой тряпки.
Тянусь к мужской груди и судорожно начинаю расстегивать рубашку. Ногти проезжаются мимо пуговиц и мажорик гортанно смеётся. Правда, поймав мой недовольный взгляд, перехватывает инициативу, и резво сбрасывает сорочку на пол.
Ястреб с расправленными крыльями. Потрясающе реалистичное тату – волнующе пугающее, но Глебу идёт. Набито давно и уже потеряло былую яркость. Вытатуированный хищник подчиняет и будто обещает, что его хозяин знает, как подарить неземное наслаждение.
Сдаюсь своим инстинктам, и обвожу границы татуировки кончиком языка. В ответ слышу его прерывистое дыхание.
«Не только ты один можешь дразниться. Я тоже умею», – проговариваю мысленно. Поэтому, закончив с рисунком, легонько прикусываю мужской сосок.
Глеб рычит, и опрокидывает меня на спину, наказывая за дерзость. Перед глазами мелькает волчий оскал и чертовы клыки смыкаются на напряженной плоти ореол. Одного движения языка хватает, чтобы меня выгнуло дугой от боли и наслаждения.
Впаивая свои когти в лопатки Глеба, я собственноручно срываю предохранители. В мгновение ока оказываюсь распластанная под мощным самцом.
Его эрекция рискует пробить дыру в брюках, а ремень царапает нежную кожу моего живота.
Глеб несколько раз толкается бедрами, имитируя наше слияние и впивается в мой рот сумасшедшим поцелуем. Язык хозяйничает и требовательно прорывается еще глубже.
Слышу звук расстёгивающейся молнии, рвущуюся фольгу презерватива, смазанные движения рук и тугое давление в промежности.
Резким мощным толчком Глеб врывается внутрь. Под мой громкий крик и его хриплый полурык.
– Ну наконец-то, приступаем к обряду изгнания ведьм, – хрипло ухмыляется гад, делая глубокие толчки и расширяя меня под себя.
– Су-у-ученыш, – гортанно шиплю я, перемежая его со стонами.
– Не шипи! Разрешаю орать в полный голос, как ты кайфуешь от моего члена, – тянет Глеб торжествующе, не забывая блокировать мои попытки расцарапать его наглую моську.
Сумасшествие какое-то!
Мы жадно смотрим друг другу в глаза, его зелень сияет яркими вспышками вожделения и желания.
Руки повсюду – мнут, ласкают, выкручивают соски.
Я не остаюсь в долгу и обхватывая темный затылок сжимаю полный кулак мягких волос.
– Дрянь брыкливая, – долетает до меня и воздух стремительно покидает грудь.
Жесткая рука с силой перехватывает горло, не позволяя сделать вдох, держит долго, рождая внутри легкую панику. И, прежде чем я успеваю испугаться по-настоящему, меняет траекторию и перемещается на затылок.
Глеб сдавливает мою шею, рискуя переломать позвонки и с дикой скоростью загоняет член внутрь, разнося хлюпающие звуки по всему номеру. Повторяет мое дневное движение и проводит своим языком по щеке слизывая выступившие слезы.
– Сучка, дикая. Моя сучка. Только моя, поняла? Дрянь, дрянь моя… – пронзительно шепчет вытрахивая из меня всю жизнь и клеймя только собой. – Чья ты сучка? Отвечай!
Безмолвно открываю рот.
«Да понятно же, что твоя, только сказать не могу!»
Не могу, потому что в этот самый момент сжимаю его в тесных оковах и неистово кричу. Пульсирую в конвульсиях, эгоистично ловя свой кайфовый оргазм.
Бабочки глохнут и мрут внутри.
Экстаз, пушка, петарда…
На этом эпитеты заканчиваются, а бабочки снова возрождаются – сдавленный хриплый стон, плотно сжатая челюсть и дикий огонь в глазах: сообщают мне, что Глебася успешно перехватывает мою оргазменную эстафету.
Глава 26
Просыпаешься утром после горячей ночи.
Ожидание:
Будят нежными поцелуями и ласками, завтрак в постель. Опционально совместный душ. Ну и, конечно же, продолжение разврата… ой, банкета.
Реальность:
Денду приносит в зубах испорченную картошку фри и бросает её тебе в лицо. Телефон, вибрирующий на столе, смачно приземляется именно на твой лоб. Завтрака нет… герой-любовник сбежал.
У кого второе – тот я.
Утыкаюсь в шею своего волосатого кобеля. Хотя, на деле – Ден и есть настоящий мужчина! Картошку хозяйке притащил, не дав умереть от голода. А то, что слегка несвежая, так это дело вкуса!
Обхватываю морду самоеда и смотрю в глаза:
– Ты же не съел фитнес-хлебушка? Тебе нельзя мучное и вредное!
– Гав! – обиженно лает Денду, что переводится как: – Ты сдурела, хозяйка? Я к ней с душой и картошкой!
Обида сильна – с моей подушки сжирают последний ломтик фри и нарочно ткнув свой хвост в нос топают по животу, спрыгивая с кровати.
Какие мы обидчивые!
Нет, всё-таки всё мужики – одинаковые!
Ну ничего, у меня есть другая жертва. Сама вызвалась.
Перезваниваю юной и развратной художнице:
– Ну и где ты ночевала? У Валерочки, Юнусова или может… – я выдерживаю театральную паузу. – У Дениски-редиски?
– Сучка… тонированная, – беззлобно ухмыляется Настюшка. – Мёрзла одна, в своей постельке. А вот ты, по ходу, ночевала на Глебушке или он в тебе.
Вот же стерва мелкая. Еще и ржёт, как ослица. Я даже немного смутилась от такого выпада.
Надеюсь, что не весь Пересвет знает о наших ночных подвигах.
Внутреннее волнение проходит. Где-то со-о-о-всем в глубине души, я переживала, что Глеб слился. Но, раз Настя сама позвонила, значит всё хорошо?
Просто я надеялась на завтрак!
– Какие планы на сегодня? Если ты там жива, конечно же, – как ни в чем не бывало интересуется зараза.
– Буду писать гневные отзывы на сайт со статистикой российских членов. Чем кормился твой братик? Такую палку себе отрастил. Жуть, как хороша.
– Фу! Заткнись! Я ничего не хочу слушать про ваш секс, извращенцы! – верещит Настя и меня немного отпускает. Что может быть лучше дружеских подколов?
А про статистку – я не вру. Этот маньяк все соки из меня выжал. Трижды… аж мурашки ползут от воспоминаний.
Фастфуд я теперь месяц не ем. Ибо Глеб нарушил мое ментальное восприятие вкусного лакомства: «Кушай, кушай. За каждый бургер буду трахать столько, пока все калории с оргазмами не выйдут».
И ведь вытрахал же, гад…
Прервал наш секс-марафон папа, срочно вызвав моего фитнес-хлебушка в галерею. Мой «Ромэо» занятой бизнесмен.
«Мне не обидно, но… обидно, черт возьми!», – ворчу про себя. После его ухода, я продрыхла еще три часа и надеялась, что к этому времени Глебася вернется. Но его нет, потому предложение Насти я принимаю и выполняю все «эталонные» ритуалы.
Как говорится, хочешь получить «Ожидание, а не реальность» – сделай его сама.
Вот и иду – завтракать!
* * *
– Неужели в твоей тарелке закончилась еда⁈ – нервно уточняю я, отпихивая молчаливый телефон в сторону.
Настя не отвечает, ухмыляясь еще больше. Вот умеет же одним взглядом смутить…
А мои щеки от накатившего стыда становятся краснее помидоров в ее салате.
Почему я срываюсь на подругу? Ответ очевиден: потому что один козел до сих пор не позвонил и не написал. Нужно же на кого-то слить яд и негодование… тем более, что эта противная мелочь воочию лицезреет мою бабскую слабость. Я до Глебасика вообще ни с кем и ни разу не выпускала телефона из рук, в ожидании гребанного звонка!
И тут, здравствуйте! Приплыли…
– Твой братец же не воспользовался моим божественным телом и исчез?
– Че-е-его⁈ – Настя злобно зыркает на меня исподлобья. Подумаешь чай выплюнула… на себя… У меня тут похуже ситуация. – Вот ты, вроде, умная, а дура.
Не показатель. И умные такими дурами бывают… амурные дела никого не щадят.
– Цыц! Не рычи на старших. Пойдем в лобби, а? Сто лет джаз не слушала, а там живая музыка. И пианист, – внезапно предлагаю я.
Музыка и правда чудесная, гипнотическая какая-то.
Подруга соглашается, и мы садимся на диванчик в самом углу.
Мне, наконец-то, удается включить голову и вспомнить, что я умная и независимая женщина. Сидеть и гипнотизировать телефон в ожидании весточки от Глеба – бессмысленно. Лучше мы с Настеной прекрасно проведем время, и зарядимся хорошей музыкой.
Тем более, что мне немного неловко от своего эгоизма – совсем забыла расспросить ее о завершении выставки.
Нервы нервами, а подруг нужно беречь. Тем более таких, как она.
А Насте есть о чём рассказать: выставка прошла на ура, несколько картин сразу же выкупили. Я очень рада и горжусь ею.
Спустя полтора часа музыкальный вечер заканчивается и лобби пустеет. Я отпускаю младшую Золотареву в добрый путь и уточняю на ресепшен не возвращался ли ее блудный братец. Получив отрицательный ответ, плетусь в номер.
Ну, Глебася… Держись…
Ладно, не время раскисать. Надо бы покормить и выгулять своего верного парня. Денчик точно меня ждет!
Просыпаюсь я резко, от пугающего рычания и ощущения присутствия постороннего человека в номере.
Сажусь на кровати, пытаясь проморгаться.
Денду не рычит просто так… В номер кто-то влез⁈
Я же закрывала балкон. Или нет?
Тень нагло проходит вглубь спальни.
– Ты так крепко храпишь, Белоснежка. Номер на кирпичики можно разобрать, а ты не и проснешься, – кобелина Глеб включает тусклый верхний свет и начинает раздеваться.
– Не утруждайся, выход там, – чопорно цежу я, по-королевски выпрямив спину.
Наручные часы показывают четыре утра, а я, в конце концов, не ночлежка. Пусть хватает свою драгоценную задницу и несет туда, откуда пришел.
– Золотарев, ты глухой или тупой? Весь день где-то пропадал, а в ночи заявился поспать?
Негодование настолько сильно меня затапливает, что я срываюсь с кровати и босыми пятками несусь к закрытой двери с намерением ее открыть. Мой верный пушистый телохранитель предупредительно рычит и прикрывает собой, едва Глебася-какася пытается приблизиться.
– Алён, выключи режим суки. Если еще и ты начнешь трахать мои мозги, я просто не выдержу, – безэмоционально произносит Глеб, запуская пальцы в шевелюру.
«Что⁈» – негодуют все демоны мира, залетевшие в мою сонную голову.
Ден кусает воздух рядом с ботинками Глеба, а тот, ухмыльнувшись, берет свое пальто.
Отмечаю его однодневную щетину, усталый вид и помятую сорочку. Не похоже, чтобы он где-то зажигал под джаз…
Вместе со всем организмом просыпается и совесть, поэтому я запираю замок.
– Спасибо, Белоснежка, – раздается мне в затылок, и одновременно с этим лопатки согревает теплом и запахом моего фитнес-хлебушка.
Обнимашки я люблю. Тем более такие приятные.
– Что-то случилось? Ты не голоден? – вопросы неконтролируемо сыплются из меня.
– Была одна проблема с картиной. Голоден, – хрипловато отвечает Глеб и прикусывает мою шею. – Но до утра терпит. Не хочу ложиться с тяжестью в желудке.
Я едва не ляпаю: – «Зато яйца будут пустые», но вовремя себя одергиваю.
Это не мои похотливые мыслишки! Мне подкинули! Чьи-то ядовитые укусы виноваты…
И, вообще, я тоже хочу спать! Наверное…
Глеб ложится на свою половину кровати и устало вздыхает. Ден смотрит на меня с укором и нарочно прыгает на кровать, в ноги. Тихо порыкивает.
Ну прекрасно… Теперь у меня два ревнивых кобеля.
Глава 27
– Уйди, псина неблагодарная. Я спать хочу, – не выныривая из сна, шиплю я. Отпихиваю шерстяную морду, почему-то, от своей груди.
Ответом мне служит приятный хриплый смех. Мужской. Очень знакомый…
Глебася проснулся.
Злорадно ухмыляюсь про себя, и продолжаю «крепко спать», проникаясь ролью спящей красавицы. Безумно интересно взглянуть на его реакцию, но я держусь. Правда едва не проваливаю шпионскую миссию, когда твёрдое горячее тело перемещается к моим ногам.
Глеб ныряет под одеяло и проводит ладонью по кромке крошечных стрингов, накрывает лобок. С досадой понимаю, что зря я не ходила на йогу с Катей. Сейчас бы спокойно лежала, делая вид что сплю, а не дышала как кляча-переросток.
– Доброе утро, Белоснежка, – урчит мое личное накаченное счастье, стаскивая крошечную ткань.
– Доброе ли? – хриплю я, шире раздвигая ноги.
Спрашивается, чего медлит то? Бесит.
– На самом деле – не доброе. Устал терпеть, твое храпное сопение. После праздников к лору тебя отведу, пусть сопли вычищают.
Вот козлиное отродье… даже такие моменты умудряется испортить.
Если сейчас медики надумают найти Глебушкину ДНК – им достаточно будет проверить мои ногти на биоматериал. Ко вчерашним бороздам добавились новые, свеженькие…
– Полегче, Россомаха! – слышится гневное шипение и в следующую секунду моя великолепная задница готова кричать благим матом от огненного шлепка. Могла бы разговаривать – пропищала, что так с ней обращаться нельзя.
На этом кровожадные экзекуции от мажорика не прекращаются и жалящий укус проходится по моему клитору. Тут же зализывает вертким языком нанесенный урон, словно прося прощения и повторяет эти действия вновь и вновь.
Надолго моей выдержки не хватает и номер оглашается громкими криками и стонами. Грива Глеба абсолютно точно не досчитается волос, настолько крепко я в нее вцепилась.
Впрочем, ему на это плевать – зеленые глаза сияют похотью и тщеславием. «Да-да, радуйся говнюк. Тебе достается медаль и звание „Господь Бог оральных ласк“. Если выживу, сегодня же куплю ежедневник для мемуаров», – вслух я ему этого никогда не скажу. Да Глебася и так это знает… но, в тоже время, искренне кайфует со мной, четко отлавливая моменты, где нужно замедлиться, а где надавить.
Бесчисленное количество раз меня подбрасывает и выгибает на кровати, пальцы ног уже скрючились до невозможности и занемели, а оргазм стоит где-то совсем близко, не решаясь войти.
– Гле-еб, – хнычу я, бессовестно вжимая его лицо в свою промежность.
Тщетно пытаюсь потянуть его на себя. Я эгоистично хочу кончить и как можно быстрее, но мой мучитель не поддается. Резко вводит внутрь сразу два пальца и сгибает их, разводя в стороны. Я открываю рот, но пересохший язык отказывается разговаривать, вся влага из организма спустилась внутрь. Вылетает из меня обильными брызгами воды… надеюсь, что у фитнес-хлебушка крепкие пальцы и я не сломаю их сжимаясь, выталкивая и вбирая их вновь.
Мои крики слышны даже на первом этаже, потому что Золотарев – чертов вампир: сосет мой клитор и жизненные соки.
Привет, моя первая потеря сознания от оргазма! Запишу тебя для истории.
– О, очнулась, Белоснежка. Даже гномов звать не пришлось, – скалится Глебася, но глаза серьезные, даже проскальзывает плохо скрываемое волнение. – Обычно мой метод возвращает к жизни, а ты, наоборот. Едва кони не двинула, старушка.
Я молчу. Улыбаюсь и потягиваюсь на кровати. Пикироваться совсем не хочется. Вот не зря же говорят, что секс улучшает настроение женщины, а такое оральное счастье на моей улице выпадает раз в пятилетку.
– А я тебе, когда еще предлагал потрахаться, – ухмыляется он, нависая надо мной.
– Я вслух сказала, да? – не могу скрыть блаженную улыбку. Не получается.
В теле такая нега и легкость. Прохожусь кончиками пальчиков по щетине Глеба и дарю почти невинный поцелуй.
Мажорик недовольно рычит и углубляя поцелуй, переворачивается так, что я оказываюсь сверху. Гибкий тигруля.
– Это только мамкины сынки не делают куннилингус. Тебе повезло, что я не такой.
– На помидорах тренировался? – ухмыляюсь, и задевая бедром крепкий стояк, ойкаю.
– Женщина, имей совесть и отрабатывай, – Глеб берет мою руку и опускает на свою длину. – Моя волшебная палочка к твоим услугам. Феячь.
– Палочка… тут скорее посох.
– Смотри, чтобы посох не засох – его надо тереть и сосать, – хрипло тянет он.
Большой. Крепкий. Бархатный.
* * *
Глеб шумно всасывает воздух и сжимает челюсть. Обхватываю его твердость ладонью и вбираю головку в рот. Стараюсь брать его максимально глубоко, помогая себе рукой.
– Да, вот так, малыш, – слышу хриплый голос над головой.
Глеб осторожно гладит меня по волосам, немного массируя кожу. Зелень его глаз скрыта под черной дырой расширившихся зрачков, и этот вожделеющий взгляд еще больше поджаривает мое возбуждение. Провоцирует обильное выделение слюны.
Он немного подается вперед и сжимает полушарие груди. Перекатывает между пальцев сосок и поглаживает верхушку большим пальцем. Вопреки недавно случившемуся оргазму, я снова сильно возбуждаюсь.
Приноравливаюсь к средне-быстрому темпу и полностью вбирая его в рот, поднимаюсь вверх практически выпуская изо рта, ловлю головку языком и вновь опускаюсь вниз.
Бинго! Глеб сдается и по комнате разносятся сдавленные стоны. Мажорик жадно следит за происходящим, начиная насаживать меня сам, сильнее прихватывая волосы. Шарит руками по кровати в поисках своего телефона.
«Щёлк. Щёлк», – вспышка камеры на секунду меня ослепляет:
– Охерительно смотришься с моим членом, Белоснежка, – довольно урчит. – Отключу синхронизацию и поставлю тебя на заставку. Порн-хаб отдыхает (прим. автора – сайт с видеороликами эротического характера категории 18+).
В ответ я прикусываю влажную головку и обвожу языком. Мимолетно касаюсь клитора рукой и стираю свою смазку. Отчаянно хочется оседлать такой готовый и ждущий член, но у нас мастер-класс по ораторскому искусству, поэтому буду терпеть.
Золотарев гортанно стонет, запрокидывает голову и рефлекторно толкается в мое горло. Тянет за волосы, призывая отстраниться. Мотаю головой, показывая, чтобы не останавливался, но всё равно вздрагиваю, когда горячая струя бьет в горло. В ушах ухает сердце, во рту скапливается сперма, в промежности неконтролируемо пульсирует. Кайф же…
Проглотив всё полностью, и проведя пару раз языком по всё еще крепкой длине, я выпускаю его на свободу, и легонько целую вдоль дорожки вверх, кубики пресса, пупок.
Верчу головой, намекая Глебасе, что пора бы и отпустить мою шевелюру, однако вижу только отрицательный кивок головы. Свободной рукой этот сытый тигр обхватывает мою талию и молниеносно тянет на себя. Скольжу по вспотевшему телу и врезаюсь в его рот. Глеб жадно проталкивается внутрь, обхватывает мой язык своим, и остервенело таранит. Руки гладят спину и разминают плечи.
Интуитивно чувствую, что так он меня благодарит и выражает свой кайф. Мы перешагнули через грань и вышли на новый уровень доверия. Мне непросто решиться на оральные ласки, и если это происходит, то далеко не сразу, и не с каждым. Золотарев же, хоть и бесит, а притягивает невидимыми путами, превращая меня в рохлю, на всё согласную похотливую… Белоснежку.
Жуть!
