Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"

Автор книги: Алия Велнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 40

Сквозь сон провожу по соседней подушке рукой и, не нащупав Глеба, резко открываю глаза.

Пусто. Дневной свет слепит глаза и те начинают слезиться…

Первое утро «нового года», зачем ты так жестоко?

Хмель окончательно выветривается, и я вспоминаю, что мой хлебушек укатил к отцу еще в разгар вечеринки.

Мельком смотрю на длинную цепочку уведомлений в поисках его имени. Тишина.

Вот колбаса деловая…

Написал бы хоть, как добрался.

Ну ничего, у нас есть и свои методы шпионажа – лезу в поисковик и, сверившись с онлайн-табло вылета «Шереметьево», успокаиваю внутреннюю тревогу. Рейс хоть и задержали на четыре часа, но он вылетел и уже давно приземлился.

Будет у Глебасика время – напишет. Мне пока есть чем себя занять.

Например, доспать еще пару часов. Вся кровать в моем распоряжении – ищем позитивные моменты.

Во второй раз я просыпаюсь гораздо бодрее. С полностью ясной головой.

Утро начинается не с кофе. Сначала любимая ванная с пеной и коллаген…

Шутки шутками, а в тридцать уже пора начинать следить за целлюлитом и морщинами. Не то чтобы за ночь мой попец резко оброс апельсиновой коркой, но подстраховаться надо.

На всякий проверяю жопку и, конечно же, телефон.

Рутина обязывает натыкать всем написавшим сердечек, а ещё надо бы ответить «спасибо» на поздравления. В прошлом году я обошлась общим статусом: «Спасибо за поздравления, дорогие друзья!» и получила несколько плевков в личку, как, оказывается, «это невежливо и некрасиво!». Люди-то со всей душой одни и те же картинки по пять лет шлют, а я? Неблагодарная свинья!

Ну не сижу я денно и нощно в соцсетях. И не стыдно!

Это в двадцать лет бежишь отвечать на каждое смс, не выпуская телефон из рук. А сейчас, главное не забыть вообще открыть и прочесть.

Делаю селфи в маске из голубой глины, пилю его в сеть врагам на зависть и копи-пастю во всевозможные социальные сети.

Кому-то просто лайкаю поздравления и массово благодарю всех за такие тёплые слова – одинаковым «спасибо» с сердечками (надеюсь переживут).

Любопытство требует узнать, какая зараза уже выставила в статус мою празднующую тушку в неприглядном состоянии ради охватов и, вылив в ванную дополнительную порцию масла для ванны, открываю статусы.

Владос как всегда с новой пассией, Настя с ветками укропа вместо усов. Катя с Глебом.

Катя… с Глебом.

Что???

«Подруга» улыбается и жмётся к нему, кокетливо подняв одну ножку вверх. А иуда мажор стоит и ухмыляется в камеру своей привычной белозубой.

На следующем фото Глебася лежит на диване, а Катя рядом с ним. И он весело и задорно улыбается…

Этот пост набрал двести девяносто лайков и сорок три комментария:

«Какая вы красивая пара!»

«Королева Кейт, где такого принца нашла? Делись локацией!»

«Вау это Карелия⁈ Так круто»

Золотарев здесь будто выглядит моложе и счастливее. Безмятежнее что ли… Сразу видно, что человек решает проблемы отца.

Тщательно так решает…

Суккулент долбанный. Напитался соками даров Карелии и сиськами лживой Кейт Мосс!

Не плакать, Алёнка! Не сметь!

Ну вот… С тридцатилетием, что ли, меня.

Даже черствая глиняная маска этим утром не на моей стороне – капает на сиськи из-за слёз. Ну и что, что первый размер, пачкается также как и третий.

Глава 41

– Милая, ты вообще спала? Выглядишь уставшей и эти черные мешки под глазами – просто катастрофа! – замечает мама, оценивающее оглядывая мой бомжовский вид. – Может в СПА пойдем?

– Серьезно, мам? Я помыла голову, ты должна мной гордиться, – вымучено улыбаюсь.

Мама кривится и молча заключает в свои объятия, где меня и накрывает.

Спины касается еще одна рука – это папа обнимает нас обеих, неосознанно срывая мощный вентиль слезно-дождевых потоков.

– Так, я понял. Жалеть вас смысла нет, всё равно будете затапливать соседей, – ворчит Дмитрий Дзержинский и быстро сваливает на деловые переговоры.

В январские праздники… ну, да.

– Какие соседи, Дима? – мама закатывает глава и цокает в удаляющуюся спину.

Выпив две кружки зеленого чая, мы всё же решаем переместиться вниз к «соседям».

За что мне нравится дом в Хотьково, так это за огромный бассейн, соляную комнату и тренажерку.

Достаточно два дня нытья по мудаку Глебу. Пора приводить себя в порядок.

– Дочь, а ты когда телефон то включишь? – притворно спокойным голосом спрашивает мама, и меня начинает кусать совесть.

Родители ведь волновались… а я включила авиа-режим и ушла в себя.

– Я его и не выключала, – оправдываюсь. – Не хотела ни с кем говорить. И не хотела, чтобы злорадствовали или жалели.

Мама бросает на меня странный взгляд, в котором плещутся негодование и вселенская любовь ко мне.

– Значит ты не знаешь, что сделала эта дрянь Балабанова? Клянусь, я хотела лично ей все патлы повыдергивать! Дима еле удержал.

Я непроизвольно сжимаю челюсть. Неприятно вспоминать об этом человеке.

И больно, чего уж там…

– Конечно же, знаю, мамулечка. Трахнулась с Глебом и выложила это в сеть. Я не потеряла память от горя, – язвлю.

– Это она подставила Настю и Дамира в галерее, слила информацию от его племянника. Когда только успели спеться… – негодует Янина Дзержинская. – Но и это еще не всё! Как ты думаешь, кто изувечил Нери⁈

Я застываю. Дыхание заканчивается и сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

За что? Почему? Я же человек, в конце концов… Ладно я, но чистые существа, никогда никому не причинившие зла в чем повинны то?

– Не удивлюсь, если твой Глеб узнал о её выходке и прикрыл, – добивает мою веру в людей мама.

– Нет! Хватит, – я морщусь от соленых слез, разъедающих насквозь. – Мам, я понимаю, что ты в попытке меня поддержать готова и в этом его обвинить. Презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Просто я не могу… не могу принять еще и этого. Мой фитнес-хлебушек просто не мог так со мной поступить. Не в этом…

Впрочем, Глеб уже и не мой. Балабанова в очередной раз доказала какая она крутая. Счастья им.

– Пойду в зал. Что-то голова разболелась, – улыбаюсь и трогаю погрустневшую маму за руку.

Она понимает без слов, что я просто хочу побыть одна. Уезжать не буду… я и так в одночасье лишилась близких друзей.

Родители – моя опора и надега.

Увлеченная закручиванием тюрбана, я не сразу замечаю идущего навстречу, и влетаю в опешившего Артёма. К счастью, его реакции хватает на то, чтобы меня подхватить.

Он, как всегда, выглядит отлично – классические брюки и свитер. Стильно, модно. И я – халат, съехавшее с головы полотенце и мешки панды под глазами.

– Привет, Артём, – быстро задеваю его лицо скупым взглядом и намереваюсь уйти к себе в комнату.

– Привет, невестушка, – злорадствует? Смотрю в улыбающиеся глаза и не понимаю: он язвит или шутит?

– Какая же я тебе невестушка? Ты бросил меня на произвол судьбы. Даже запрос на подтверждение подписки, по-детски, убрал.

Это был второй мой шок после фотографий Кати. Я долго думала, что же такого сделала, что обидела Тёму? А потом забила на всех.

– Знаешь Алён, у меня хорошее чувство юмора, но не тогда, когда перегибают. А вы с Екатериной – перегнули и согнули. Дмитрий дома?

– Папа уехал, – отвечаю на автомате, а когда Артём намеревается уйти, впаиваю ногти в рукав его свитера, удерживая. – Ты что несешь? Катя переспала с Глебом и выложила их в сеть. Какие игры?

Он останавливается и ошарашенно смотрит на меня. Шок, удивление, жалость. Последнее тригеррит.

– Уходи.

– Ну нет. Что там у тебя с этим мудаком произошло меня не волнует, – Тёма берет свои эмоции под контроль и каким-то неведанным образом усаживает нас на диван. – Ты не помнишь, как вы пошутили надо мной?

– Я не так много пила, Тём и точно помню, что все веселилась. Ты поздравил меня с Павлиной Евгеньевной. Больше я вас не видела… Слишком много народу, сам видел.

Он отрицательно кивает головой и ухмыляется моему рассказу. Как-то горько и обиженно. В эту минуту отчаянно хочется его обнять и получить ответные обнимашки. Тепло заботливого мужчины – не отца. Вот, что мне нужно.

– Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу – полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя? – тихо спрашивает Арт и внимательно смотрит в мои глаза.

– Я… я честно никого! Она с Глебом… И к тебе ещё приставала? Господи, ну что за тварь, – срываюсь рыдая.

Жизнь – не сказка. И лучшие подруги бывают редкостным говном. Главное, не заляпаться.

Глава 42

Не знаю, чего я добиваюсь, но фотографию с полностью выздоровевшим Нери, сделанную сегодня утром, я выкладываю в сеть.

Кучу падающих сообщений и уведомлений в мессенджерах не открываю. Уведомления о звонках тоже игнорирую.

Диктую Сири чтобы позвонила Артёму и включаю громкую связь.

– Привет, Бибер! – бодро кричу. – Приезжай в гости. Прямо сейчас, адрес ты знаешь, – и не дожидаясь ответной реакции, кладу трубку и снова врубаю авиа-режим.

Мне всё еще не до вас, люди-человеки.

«Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу – полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя?», – Тёмкина фраза, брошенная от обиды всю ночь, не давала покоя.

Я же не маленькая девочка, чтобы не понять для чего он отправился в приват. Не чай со мной пить… и мне сейчас, не нужен ни чай, ни кофе, ни какао.

Звонок в дверь раздается ровно в том момент, когда я завязываю плотный узел на шелковом халате. Потуже, чтобы… что?

Бред какой… быстро натягиваю шорты и топ, а то совсем дешевый ситком выходит.

Спасибо, что без дурацкого веника. Это сейчас не кстати.

– Привет.

– Ну привет, красавица, – улыбается Арт и протягивает мне целую сумку апельсинов.

Правильно, я же «болею». А он – вылечит.

Нетерпеливо наблюдаю, как он проходит в гостиную, бросает взгляд на столик, сервированный алкоголем и клубникой.

Я толкаю Тёму на диван и первая целую. Правда уже через секунду мужчина перехватывает инициативу.

Артём хочет целоваться, а я приказываю себе собраться и сделать то, ради чего я его сюда и позвала. Терапевтическим излечением членом животворящим.

Отстраняюсь и опускаюсь на колени, тянусь к его брюкам. Ремень, пуговица, молния – механизм действия известен. Рывок брюк вместе с бельём и перед моим лицом предстаёт идеальный член. Ровный, большой. Готовый. С аккуратно подстриженным газоном светлых волос.

Я мысленно с ним здороваюсь и прошу прощения, что сравниваю с другим. Оттягивая момент близкого знакомства, глажу бёдра Артёма и косые мышцы живота.

– Если не хочешь, не нужно, – по-своему расценивает мою медлительность Тёма и, поднимая с колен, дарит жаркий поцелуй, укладывая на кровать.

Предплечья мелькают перед глазами и ловкие руки стягивают мои шорты вниз. Прозрачные трусики летят следом.

Артём обхватывает обе щиколотки и тянет их на себя. Одну мою ногу кладёт себе на плечо, а вторую начинает зацеловывать начиная с кончиков пальцев.

Склоняется над моей предательницей и уже собирается лизнуть, как я нервно пищу, чтобы он остановился.

Все-таки не только моя вагина предательница, но ещё и я. Не смогли мы подпустить другого мужчину – ни в голову, ни в другие места.

Гореть мне в аду за своё свинство.

Был бы тут Глеб наверняка сказал: дрочи рукой, Белоснежка. А Тёма не такой, с понимающей улыбкой удалился в душ…

Пока он смывает напряжение от неудачного знакомства с такой сукой как я, я планомерно осушаю пузырившийся шампунь. Пробоина от улетевшей пробки на стене – это мое наказание от Боженьки. Принимаю с покаянием и благодарю, что хоть так, а не рикошетом от стены и фингалом в глаз. Вот бы парочка твикс поржала над неудачницей.

И к тому времени, когда посвежевший Артём выходит из душа, слезливо костерю кобелину Глеба. Плачу и пускаю слюни, засыпая на мужской груди.

Боже я ужасна…

И мне совсем не стыдно имитировать крепкий сон, когда утром мой «женишок» оставляет легкий поцелуй на губах и впадинке шеи перед тем, как уйти.

Если после этого Павлина, мать ее, Евгеньевна подольет мне в чай слабительное – вот, честно, выпью всё до капли.

Глава 43

– Сапронов, ну что тебе надо? – я даже несколько раз моргаю, в надежде что мощная тушка друга исчезнет из моей квартиры.

– Она в Москве.

Выгнать Влада? Проще самой уйти из дома и дойти до Мадагаскара пешком.

Хотя хочется не до Мадагаскара, а до Карелии… Злорадно спросить, что же случилось, что Рашен Кейт Мосс усвистела обратно? Бюджет на платьишки не сдюжил?

– Ты затрахала кидать всех в игнор и заливать квартиру своими зелеными соплями, – и пока я прихожу в себя, хватая ртом воздух от такой наглости и хамства он топает к двери и по-свойски впускает в мою квартиру Настю, Вику и Марианну.

Какого?

– Во-первых, Глеб был в Карелии два года назад, во-вторых, это галимая фотожопная склейка. В-третьих, эта сука никуда не выезжала, а тусовалась на даче у своего бывшего мудака. Ей предъявлено обвинение за преднамеренную порчу имущества и нанесение вреда деловой репутации. Загорский старший тоже не стал спускать…

– А, в-четвертых, идите все нахрен! Я знаю, что это фотошоп, – хлюпаю носом и отпихиваю от себя повисших девчонок. Я же не лиана, блин или Йен Сомерхолдер.

До сих пор щиплет в носу от собственной непроходимой тупости. Почему я никогда не заходила в аккаунт Глеба и не смотрела его фотографии? Потому что у нас всё стремительно завертелось? Потому что я не интересовалась его жизнью? Потому что, как оказалось, социофоб?

Ответ, конечно же, очевиден…

Но я на эмоциях едва не переспала с Артёмом, а что вытворил Глеб, когда узнал про всё это – неизвестно. Да и готова ли я это узнать?

Чувствую Настин взгляд, но разговаривать не готова. Ни с кем… Видимо мне понравилось упиваться своим горем. Выдуманным, как оказалось.

Телефонная трель резонирует по ушам, и я вижу, как Влад бесцеремонно заглядывает в экран перед тем, как передать его мне.

– Мам. Если ты о…

– Алёна! Папа врезал твоему Золотареву… Господи это просто какой-то кошмар. Дочь, тут выяснилось, что это всё сука Катька подстроила. А я…

– Мам, – перебиваю ее. – Я знаю. Два часа назад зашла на его страницу и убедилась, что это был фейк. Можно я побуду одна? Спать хочу.

Эту фразу произношу больше не для нее, а для фантастической четверки.

– Люди-человеки, я эгоистка. Требую плюс один день без вас. Не простите – пойму.

Неделикатно иду к двери и распахиваю настежь. Мороз окутывает. Щиплет босые ступни.

Проснусь и выйду прогуляться. Снега хочу. Сказки.

Настюша всё равно плюет на мою показную сучность и порывисто обнимает. Душит бойцовским захватом и бурчит как она меня любит и ненавидит.

Я тоже скучала по тебе, мой солнечный лучик.

Но мне очень нужно разобраться в себе. Не ожидала, что, столкнувшись с предательством, я заползу в раковину и никому не позволю себе помочь. Оказывается, это весьма разрушительное чувство. Да и как друг я – унылая какашка, мягко говоря.

Глава 44

Глеб Золотарев

– Я же просила всех отвалить! – рычит Белоснежка, и срывая дверь с петель, практически вываливается босыми пятками в холл.

Замирает и громко охает.

Стреляет своими карими глазищами и впивается в объемный веник в моих руках. А потом ее сносит с ног лосяра, вырвался таких с поводка.

Не реагируя на громкие писки и визги, как же она скучала по своему любимому и обожаемому Денду, я скидываю ботинки и пальто. Не хочу сейчас ругать за ее безалаберность, но вопрос с безопасностью будем решать жестко – как можно открыть дверь не глядя? Да еще и в таком виде…

На меня даже не смотрит, и это коробит. Рвет на части.

Хотя с этой стервочкой никогда просто не будет. Всю душу вывернет наизнанку и обратно впихнет.

– Спасибо, что привез его, – тихо говорит Алёнка. Осторожно бросает на меня взгляды. – Папа сказал, что он скопытится от голода, пока я тут сопли на кулак… в общем, спасибо.

Глаза отводит, но на цветы смотрит.

– Я с цветами, но не потому, что виноват. Белоснежка, нам поговорить нужно.

– Нужно… я уже знаю правду, – шмыгает носом и смотрит на мою щеку. – Папа сильно тебе врезал?

– А ты рада? – ухмыляюсь. – Хотя, если честно я обижен. Был уверен в своей неотразимости, а ты оказывается даже не смотрела мои фотки, – я-то ее до дыр затер, особенно летние (микроскопические бикини, шорты, больше похожие на трусы…).

– Рада. Папочка всегда отваживал от меня мудаков, – зубоскалится, моя вредина. Хороший знак.

Я и сам себя чувствую мудаком. Не из-за идиотской фотки, конечно же, а из-за того, что прое… просрал день рождения Белоснежки.

Сестра-то мне поверила безоговорочно, хоть и обозвала мудаком. И от папаши её не ожидал удара в челюсть. С виду лох лохом, а прописал грамотно.

– Прости, что не написал, когда доехал. Отец сразу встретил, и мы поехали разбираться. Я не ставлю тебя на второе место, никогда. Просто отвык от нормальных отношений.

Миронова часто моргает и начинает шелестеть носом.

Мне и правда никогда не встречались еще такие гордые девочки. Ей проще проверить всё по социальным сетям и чужим людям, чем спросить у меня. И в этом моя вина…

Хочу такую заразу себе, на долгосрок. Но чтобы у нас случилось долго и счастливо сначала надо отпахать.

Алёна

Полчаса назад я ужасно злилась на Глеба и винила во всем. Ведь если бы он позвонил или написал…

Но смысл сейчас ворошить это гнездо?

Мажорик наклоняется к нам с Деном и обнимает меня. Удивительно, но даже засранец к нему благосклонен. Неужто сработала мужская солидарность?

Долгожданный поцелуй касается губ. Влажно. Грубо. Жадно.

Золотарев шипит, когда я несдержанно касаюсь синяка на его щеке.

– Мажорик, стой. Не могу я так.

– Что еще? А точно – Алена Дмитриевна, я тебя люблю. Иди уже сюда, а? – тянет меня на свои колени, но я упираюсь ему в грудь.

– Глеб… ты должен знать, – опускаю глаза вниз, и шепчу на грани слышимости: – Когда я думала, что это конец, то позвала Артёма.

Его руки сильнее сжимаются на моей талии.

– И?

– И, ничего не было. Почти ничего… То есть он меня почти раздел, а я его… но я не смогла.

Глеб молчит. Рвано дышит.

Зажмуриваюсь, ожидая его реакции. Морально готовлюсь к нашему расставанию…

– А я знаю, – ухмыляется и легонько целует меня в шею.

– Что? Как…

Глебасик касается своей припухшей губы:

– Это от него. Москва – большая деревня. В «Шарике» встретились. Он, кстати, в Лондон улетел, можешь не скучать.

– Я люблю тебя, фитнес-хлебушек!

Мне жаль, что Артём решил уехать и я хочу надеется, что не только из-за меня. В конце, концов у него там друзья, работа…

Сейчас хочется думать только о нас.

Эгоистично, знаю.

Но если бы из-за наших недомолвок и недоговоренностей мы расстались, я бы точно этого не пережила.

Хороший всё-таки год был. Принес мне мышцатую тушку зеленоглазого счастья.

Эпилог

Два месяца спустя

– Глебася, так ты скажешь куда мы летим или нет?

– Нет.

– А если я начну кричать о похищении на стойке регистрации?

– Ори, – скалится засранец. – У нас в чемодане твои и мои трусы и годовой запас презервативов. Думаешь поверят, что я тебя украл?

Скотина.

Вот и зачем я согласилась на поездку в никуда?

Ладно, в конце концов Глеб – мой мужчина, ну и инстинкт самосохранения в нем развит.

– Мажорик, если мы летим в Карелию, то знай, что в марте там еще зима!

– Знаю, Белоснежка, – хохочет этот… любимый человек.

И чего я не догадалась прижать к ногтю Настюху и выведать у нее о планах Глеба? Одно знаю точно, что мы едем куда-то в теплые страны, потому как успела оценить набор шмоток, кидаемых этим таинственным распорядителем мартовского отдыха в чемодан.

Я, конечно, бешу Золотарева, но, надеюсь, не настолько, чтобы он выгнал мою задницу в бикини на мороз…

– С восьмым марта, Белоснежка, – урчит Глеб на ухо, пока я тщетно пытаюсь проснуться и оторвать затекшие ноги. Да что там ноги – я вся затекла и отекла.

– Спасибо, конечно…

– Что не так? – ухмыляется наглец.

– Ничего. Это же так прикольно сесть в самолет 7 марта и до сих пор не прилететь. Моя задница вросла в кресло.

К чести, моего бесящего фитнес-хлебушка, он молчит. Обнимает меня и предлагает еще немного поспать. Немножко становится совестно, но пухлые сосиски некогда бывшие моими пальцами взывают поскандалить.

– Дамы и господа, мы подлетаем к Лос-Анджелесу. Просим пристегнуть ремни безопасности. Температура за бортом… – перестаю слушать пилота, потому как от шока закладывает уши.

– Глеб⁈

Вместо ответа меня крепко обнимают и с силой затягивают ремень. Не знала бы, что он меня любит решила что хочет прикокошить…

Божечки, мы в Городе Ангелов! Поверить не могу.

Однако на этом наши приключения не закончились и проспав пару часов в гостинице мы опять куда-то поехали.

– Золотарев, ты у меня такой весь загадочный. В Голливуд что ли едем? – с предвкушением потираю ручки, но куда там… Дождешься ответа от этого мастера тайн.

– Тигренок, ты же точно не взял кредит? Учти, вернемся пойдешь в кредитное бюро – брать историю.

– Ты у меня такая воодушевляющая женщина, Белоснежка, – ухмыляется Глеб.

Блин… и правда, что-то я от нервов перегибаю. Слишком много эмоций и впечатлений.

Как оказалось наша поездка должна была состояться на мое день рождение, но по понятным причинам, сорвалась. Следом шли административные тяжбы с Катей, а после Дамир организовал персональную выставку для нашей Звездочки.

Не поддержать Настюшку было бы верхом преступления, да я и подумать не могла что мы полетим в Америку. А Турция или Египет в моей эгоистичной картине мира могли бы и подождать.

Пластаюсь по Глебу и зацеловываю так громко, что таксист начинает покашливать. Вроде продвинутый штат, а он ведет так словно мы предаемся разврату прямо при нем. Ханжа.

Ход замедляется стоит нам пересечь приветственную табличку города Анахайм.

Хочется погуглить, но я не успела купить местную симку.

– Не знаешь, где мы? – скалится Глеб и щипает меня за попу.

– Мажорик, думаешь, что от твоих домогательств во мне проснется Оракул? – парирую тем же.

– Ну же, Алёнка, подумай. Детка, Калифорния, Анахайм… парк развлечений? – договаривать ему не нужно.

Мечта абсолютно всех людей от двух лет до ста – «Диснейленд». Не нуждается в представлении.

А вот несчастный индус, проклявший день, когда он стал таксистом, наверное, нуждается в лечении легкой степени контузии… Сам виноват! Когда привозишь туристов в обитель старика Уолта Диснея нужно беруши втыкать.

«Мультаун Микки» – гласит табличка на выезде и на этом все адекватные мысли снова вылетают из моей головушки, оставляя в лексиконе только пищащие и визжащие звуки.

Божечки-кошечки! Это же целый мультяшный город.

– «Кто подставил кролика Роджера?». А-а-аа, Глеб, сфоткай меня. Сфоткай!

Последующие полчаса я испытываю на прочность камеру в телефоне фитнес-хлебушка и активно позорю нас.

Эх, не понимают скучные японцы настоящего детского восторга и не умеют радоваться по-настоящему.

Глеб берет меня за руку, и мы идем в палатку проката роликов. Ухмыляюсь. Парк действительно огромный. А я сейчас самый что ни на есть маленький ребенок – потеряюсь без своего супермена.

Да и он выглядит таким счастливым и безмятежным. Всё же мы в любом возрасте – дети. Главное, не растерять в себе это качество, под масками и стереотипами.

Держась за руки, мы поочередно посещаем дома Гуфи и Дональда Дака.

– Смотри, мышка, – разворачивает меня Глеб. – Там домики Микки и Минни Мауса.

– Очуметь!

От моего оглушающего визга у япошки падает палароид, и пока нам не выставили счет, мы быстро ныряем внутрь ожившей детской сказки.

Боже… здесь всё как в мультике! Полное погружение в жизнь персонажей. Хочется замереть в моменте.

Я готова расцеловать Золотарева, но он крепко обнимает и разворачивает меня к себе.

– Белоснежка, – смущается и выуживает бархатную коробочку из кармана брюк. – Алёнка, сказочная моя. Я хрен знает сколько полагается выжидать, чтобы сделать предложение, но ты уж соглашайся, а?

Глеб улыбается и откидывает крышку. Перевожу взгляд с его лица на огромный булыжник в черт знает сколько карат.

Мне бы прокричать «да», но от нервов язык прилип к небу. Сердце сейчас выскочит, и помру я прямо тут… в мышином царстве своей детской мечты.

– Мажорик, – слезы катятся по моим щекам. – Ты же знаешь, что я тебя люблю?

– Знаю, – плечи Глеба напрягаются. Зеленые глаза темнеют и не скрывают зарождающуюся панику.

Дурак какой… Неужели подумал, что я могу отказать⁈ Я же просто напомнить, как сильно люблю его, козлика моего.

Хватаю драгоценную коробочку из его рук и со всей силы обнимаю. Видимо слишком сильно, потому что, как только я хочу ответить заветное «да», Глеб заваливает нас на мультяшный холодильник, с которого на мою голову падает игрушечный цветок в вазе и целая тарелка бутафорского сыра.

Хорошо, что мягкое…

– Миронова, с тобой опасно посещать общественные места, – ржет нахал, вытаскивая всё это чудо из моих волос.

– А ты в зал что ли начни ходить… хилый какой стал.

– Белоснежка, – рычит и так хищно надвигается на меня.

– Глеба-ася? – ухмыляюсь, играя с огнем.

Но нам обоим это нравится. Никогда не будет скучно.

– Да согласная я. Побудешь моим текущем мужем.

– Когда-нибудь я тебе придушу, – рычит мой будущий муж и безумно нежно обнимает.

Булыжник на пальце очень красиво переливается, и весит, как кастет. От этого моя улыбка на памятном фото становится еще шире. Даже мультяшные костюмы четы Маусов, напехтеренные на аниматорах на нашем снимке – просто сама серьезность, в сравнении с моей акульей улыбкой в пятнадцать тысяч зубов.

Я, мать вашу, в Диснейленде и скоро стану женой одного зеленоглазого красавчика!

– Глебася? – откладываю в сторону надкусанный бургер.

– Что?

– А зачем ты купальники кидал? Тут же холод собачий, – ежусь и обхватываю горячую кружку.

Эйфория от эмоций поутихла, сменившись легкой усталостью и голодом. А еще я, наконец, осознала, что двадцать градусов здесь ощущаются прохладнее, чем в Москве, и солнышко не спасает.

– Потому что мы еще кое-куда едем, – загадочно улыбается Глеб.

– Опять твои сюрпризы… – канючу. Неизвестность меня, конечно, будоражит, но еще напрягает.

– Не в этот раз. В Вегас, детка.

– Ты⁈ О боже, Глеб! – закрываю рот руками, потому что на нас косятся другие посетители бургерной. – Ты банк что ли грабанул?

Золотарев смеется своим нереальным грудным смехом и мотает головой. Тыкает что-то в телефоне и вызвав «Убер» тащит нас на выход.

Надеюсь, что это будет другой таксит.

Киваю улыбчивому афроамериканцу, который за баснословные деньжища довезет нас до места назначения.

– Сразу говорю: я твой кредит выплачивать не собираюсь.

– И не надо, Кареглазка, – скалится, сжимая мою коленку. – Натурой отдашь.

– Хренушки тебе.

– Супружеский долг – это дело чести, Алёна Дмитриевна.

Хлопаю глазами, натурально потеряв дар речи. В ушах барабанит шепот Глеба: «У нас насыщенная программа – Вегас, казино, а потом перед самим Элвисом ты поклянешься мне в вечной любви, а после будешь всю ночь орать „Да-да-да“, пока я буду тебя нещадно трахать».

Мы почти двое суток не занимались любовью. Я надеюсь, что соседи по номеру не вызовут на нас полицию…

И тут в моей гениальной голове всплывает знаменитая фраза: «Всё, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе!».

– Золотарев! – кричу так громко, что таксист подпрыгивает на сидении и боязливо косится на нас в зеркало. – Ты что же хочешь пожениться понарошку⁈ Брак, заключенный в Вегасе – не имеет юридической силы, козлина ты мажористая.

– Как же ты меня бесишь, Миронова.

Поток моих ругательств останавливают пальцы Глеба, впившиеся в мои скулы. Дикий поцелуй затыкает рот похлеще кляпа, а умелый язык обещает, что невозможное – возможно.

Разве смогу я ему сказать нет? Даже если вместо настоящих колец будут травинки? Конечно, же нет.

– И так, дети мои! Объявляю вас мужем и женой! Держите счастливый жетон на игру в казино и благословение жаркого тра… – помощница пьяного вдрабадан Элвиса вовремя закрывает ему рот своей ладонью. Спасибо, добрая фея, не дала испортить момента.

– Хорошее, между прочим, пожелание, – шелестит над ухом и дерзкий язык ныряет в мою ушную раковину.

– Полегче, муженек. Помнишь же, что секс после брака становится только по праздникам, – нарываюсь, за что и получаю шлепок по попе, а после и вовсе повисаю, как мешок элитной картошки на мощном плече Глеба Золотарева. Моего муженька…

Он так и не отпускает – не в лифте, не в длинных коридорах, которые плавно вышагивает в поисках нашего номера.

Разглядываю его широкие плечи и упругий орех.

– Эй! – рычит муж, и звонко шлепает левую ягодицу, когда я первая щипаю его за зад.

– Я в казино хотела! Вдруг мы выиграем, – канючу из вредности.

Глеб что-то рычит сквозь зубы. Наверное, как ему повезло со мной. А через мгновение на мою несчастную голову что-то сыпется. Матерясь, мажорик нащупывает выключатель, и мы видим рассыпавшиеся лепестки пожухших роз.

Мда… дисконтный номер для молодоженов.

– Блин, у меня дежавю какое-то: то куча снега при первом знакомстве, то сыром по голове, а теперь еще и цветами прилетело. И всё из-за тебя, Золотарев!

Любимый засранец скалится и припечатывает мою ягодицу ладонью. Хамство! И пока от шока я хватаю ртом воздух, он выуживает из кармана кусок ярко-желтого пластикового рокфора.

– Ты что спёр сыр из Диснейленда⁈

– Не спёр, а забрал как моральную компенсацию. Именно этим куском прилетело тебе по башке, – издевается Глеб.

Бросаюсь на крепкую шею то ли ругая, то ли восхищаясь…

Боже мой, мы просто два психа. Таким, как мы, определенно нужно держаться вместе.