Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"
Автор книги: Алия Велнес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6
– Морозный и свежий воздух полезен, чтобы не сморжопиться раньше времени, – как всегда поучительным тоном, просвещает меня одна маленькая «Википедия».
После лёгкого, по её мнению, перекуса, Настя предложила пройтись до галереи, так как хочет лично проверить правильность экспозиции, а заодно и согнать лишние калории.
Вернувшись из злополучного туалета, мы с Глебасиком сделали вид, что пришли из разных мест. Единогласно было решено расходиться по домам, и щедрый буратино оплатил счет.
Катя, ничего не подозревающая о том, что Глеб в курсе её грандиозных планов, решила утащить его в одно только богиням соцсетей известное направление. Приглашение распространялось только на парочку «Твикс», но мы с Настей совсем не возражали перспективе остаться вдвоем.
Моя новая знакомая – начинающий художник. Оказалось, что её преподаватель безмерно очарован юным дарованием и через знакомых договорился выставить целых четыре картины в новой экспозиции.
Настя уверена, что галереи в таких местах открываются только скучающими домохозяйками местных шишек и надеется продать всё, что будет выставлено.
Возможно, она права, но не сейчас…
Хозяина галереи я знаю лично. Только, из соображений этики, предпочитаю об этом не говорить. Юнусов Дамир Тахирович помогает нам лоббировать проект школы каюров и, по непонятным мне причинам, решил открыть картинную галерею в Пересвете.
Для маленького города с населением в тринадцать тысяч человек и правда немного странное решение, но не мне судить.
– Так ты значит у нас тонкая творческая натура? – хмыкаю я, и продолжаю перечисление, загибая пальцы: – Фигуристка-любитель, фея-крестная, нелицензионная «Википедия», роковуха и… не толстеющая жрица. Какие ещё таланты я пропустила?
– Крестиком вышиваю и носки вяжу, – после продолжительной паузы отвечает Настя. – Не отвлекай! И без того навигатор тормозит. Где у вас эта улица?
Недовольно вздохнув, девушка тычет экраном телефона мне в нос и ждет помощи. Зря. В картографии я бесполезна.
– Я топографический кретин и понятия не имею, где в этом городе любые улицы. Знаю только пару точек, которые мне нужны и всё, – развожу руками и делаю акцент на своем неместном происхождении. – Давай спросим?
– Так ты не местная что ли? Блин. Ну тогда давай, пока-пока. Я-то думала пожить у тебя, похомячить и всё такое…
Скептически оглядываю Насти. Не похоже, чтобы она испытывала сложности с арендой жилья.
– Я смотрю тебе лишь бы пожрать. Что, не взяли в женский стендап, и ты теперь бесплатно стажируешься у Петросяна? Так у него все шутки из кроссвордов. Не надейся, что выстрелит.
– Не понимаешь ты шуток, Алёнка. Я же любя. А вот поссорившись со мной, рискуешь остаться без портрета, – нагло улыбается эта зараза.
– Портрет? Я сначала на твои шедевры посмотрю… вдруг там такое, что лучше нам начать ссорится прямо сейчас.
– Художника каждый может обидеть, но не каждый сможет убежать, – печально вздыхает Настя. – Тем более такой хлипкий бухгалтер как ты.
– С чего ты взяла что я бухгалтер?
– Ну, ты сама сказала, что хилая и неспортивная. Шуток не понимаешь, смотришь на всех взглядом «лови кирпич». Тут либо бухгалтер, либо юрист… Однозначно что-то скучное, – деловым тоном выдает эта мелкая коза, и молниеносно приземляется попой на лёд.
Мне стыдно, но остановить свой хохот я не могу. Даже если его слышно всем в округе. Настя и сама похрюкивает, не пытаясь подняться на ноги.
– Интересно, что «Википедия» говорит по поводу кармы? И, напомни, почему я всё ещё иду с тобой? – задаю риторический вопрос, пока возвращаю чью-то тушку в вертикальное положение.
– Я весёлая, Алён. Тебе интересно посмотреть на шикарные картины, прикоснуться к прекрасному. А ещё, тебя кинула лучшая подруга, поэтому тебе очень надо скоротать время со мной, чтобы не пускать грустные сопли на подоконнике, – многозначительно изрекает она.
Господи, пошли мне терпения. В следующий раз оставлю её в сугробе…
– Пойдем уже. И ещё, ради Бога, помолчи пять минут, – рявкаю я.
– Во-первых, мы пришли. А во-вторых, пока вы с Глебом отсиживались в туалете твоя мегера сказала, что ты экономист. Предвосхищая твой вопрос: я видела, как он пошёл туда раньше, чем вы, а вышел после тебя. Элементарно, Ватсон.
Мда… девчонка действительно шпионит покруче ангела Чарли и очень наблюдательная.
– Кстати, скажи ей при встрече что нос сделан плохо, и филеры скоро улетят в брыли. Ай, ты же не скажешь! Подруги, как никак… – Настя недоверчиво смотрит на меня и продолжает: – Я сама ей скажу. Сиськи то у неё хоть свои?
Не сдержавшись, я начинаю хохотать:
– С утра были свои. У вас прям любовь случилась.
– Причём взаимная и искренняя, заметь. Просто я не выношу таких людей, как твоя Катя. Она хочет поиметь брата, а в итоге, он поимеет её, – поймав мой веселый взгляд, хихикая добавляет Настя: – Не переживай ты так. Взрослые детки без нас разберутся.
Конечно разберутся. Там такая палка, что мимо Катьки точно не пройдет.
Может, он себе в штаны подкладывает носок и портит своими размерами Российскую статистику? Так! Всё, забыли!
Открываем разум для искусства.
В попытке избавиться от непрошенных воспоминаний, я мотаю головой. Хорошо, что мы вошли в галерею и художница не видит моих красных щёк.
– Я тоже так считаю: взрослые ребята. Давай, показывай свои шедевры, – распоряжаюсь шутливо.
– Целых четыре штуки, между прочим, – с гордостью объявляет Настя.
– Помню. Склерозом и деменцией ещё не страдаю. Тьфу-тьфу.
У девушки загораются глаза и, с лисьей улыбкой, она предлагает угадать. В галерее где-то сорок картин и десять скульптур, такое себе удовольствие. Но из любопытства соглашаюсь на авантюру и хочу найти именно её работы.
Неспеша обхожу залы и внимательно рассматриваю каждую картину. Настя молчаливо держится на небольшом расстоянии, но очень пристально следит за моей реакцией.
Создается ощущение, что единой композиции нет, но где я, а где искусство. Столько разных тем намешано – тут и природа, и портреты и непонятные мне пятна краски, размазанные по бумаге.
Понимаю, что за десять минут критиком-искусствоведом не стать и оцениваю по внутренним ориентирам – нравится или нет, не забывая об основной цели этой авантюры.
Внимание привлекают две картины, написанные или нарисованные (чёрт его знает, как правильно) в одном стиле.
На первой – изображено побережье. Картина больше напоминает фотографию, настолько натурально прорисованы волны, песок, мужские и женские сандалии и идущие от них следы влюбленной пары. Однако самой пары не видно, только лишь брошенная шляпка и красный цветок, еще немного поодаль изображен собачий поводок и желтый теннисный мячик.
Как продолжение этой истории, во всяком случае мне так показалось, рядом висит другая картина. На ней только девушка в лёгком цветастом платье и белая хаски. Они где-то в лесу, около дерева. Девушка сидит, наклонившись к псу и обнимает его, запуская руки в пушистый подшёрсток. В траве виднеется тот самый мячик, желтого цвета.
Сомнений нет.
Я почему-то уверенна, что обе картины написала именно Настя. Чувствую так.
Своё мнение и размышления, конечно же, произношу вслух, и Настя порывисто обнимает меня со спины.
– Теперь не отвертишься от портрета. Это мои, – непривычно тихим голосом говорит девушка.
– Спасибо, с удовольствием. Если прославишься, то продам на аукционе E-bay.
Блин, девчонка реально талантливая и так тонко передает то, что видит. Дух захватывает. Можно понять её преподавателя, потому что, если сравнивать эти картины и те, где кого-то просто вырвало гуашью на полотно – это небо и земля.
– Стоп, а где ещё две другие? Надеюсь, не тот понос на картине или этот провальный косплей на Дали? С глазом, торчащим из кучи навоза… – осторожно интересуюсь я.
Настя не выдерживает и начинает громко хохотать. Чудом не сносит шедевральный понос с мольберта, и вытирая слезы, пытается успокоится.
– В конце второго зала две мои вазы, расписанные вручную. Эко-роспись. Они, вообще-то, тоже являются частью экспозиции, – с гордостью заявляет девушка.
А я думала тут надо оценивать только картины и фигурки, оказывается еще и вазы… хорошо хоть пол не является предметом искусства, а то с моих уггов прилично так накапало.
– Чё вы тут делаете⁈ – внезапно и громогласно разносится на всю галерею незнакомый голос. – Выставка открывается во вторник! Валите нафиг, то есть… мм-м… покиньте галерею! – оглушающе вопит, вошедшая девушка, жуя на ходу чебурек.
С испугу я резко отшатываюсь назад и задеваю что-то плечом.
Зачем же так истошно орать? Так и заикой можно стать. Бедные наши уши.
– Я – Анастасия Золотарева. Может мне и работы тогда свои забрать? – ехидно отвечает ей Настена и возмущенно дергает рукой в мою сторону. Зря.
Её движение становится роковым… Уворачиваясь от летящей руки, я ещё больше отступаю назад и за спиной раздается грохот падающего мольберта.
– Бля-я-я… – спустя вечность или секунду истошно визжит непереводимым фольклором девица, и бросает недоеденный чебурек.
Там всё? Занавес?
Набираюсь сил и разворачиваюсь, чтобы оценить масштаб нашей жопы. А тут прям целая красивая и большая такая задница! Мольберт, падая вместе с картиной, продырявил её четко по середине.
Может и можно было списать это на авторский перфоманс… Но я, к сожалению, не Дали и Пикассо.
– Тахирыч нас всех на шашлык пустит! И почему ты её каляки-маляки не спихнула, овца⁈
– Ты за базаром то следи, овца! Свои каляки-маляки покажи, а потом будешь рот раскрывать! – разъяренная Настя наступает на девицу, а я стою и отчаянно хочу оказаться где-то на улице и, желательно, в другом городе.
Ну что я за клуша неуклюжая? Лучше бы получила оплеуху от Насти, чем вот это всё…
Убивая и расчленяя меня взглядом, девушка прекращает перепалку с Настей и бежит закрывать входную дверь на ключ.
– Это же Мокшановский! Он в жизни такое же говно, как и какие картины рисует, – причитает она, заламывая руки над испорченной картиной. – Как ему сказать, что жемчужина коллекции испорчена?
– Эта жемчужина больше похоже на испражнения, – не удерживаюсь от комментария и получаю очередной злобный взгляд.
– Оставить панику! – пытается подбодрить нас Настя: – это говно мы не склеим, но нарисовать такое же смогу. Есть бумага и краски для этого поноса?
– Издеваешься что ли? Здесь галерея, а не магазин… – обреченно произносит девушка.
– Не сцыте, девочки, прорвемся, – подмигивает ангел Чарли и начинает кому-то звонить.
Глава 7
– А новые работы принимаются? Мы почти смогли замутить перфоманс шаурмы на полу. Плюнь ты этот чебурек, Вик. – произношу я, с набитым ртом.
– Ой, отстань, бедовая. От шавухи меня пучит, – с таким же набитым ртом, отвечает мне девушка. – Девки, а может маслом от чебурека нарисуем картину? А чё, цвет почти такой же.
Настя не удостаивает нас своим вниманием и демонстративно отворачивается. Обиделась.
– Настюха, два уха, чё ты дуешься то? Мы виноваты, что ли, что курьера твоего сугробом замело? Ик-ик, коньяк, кстати, не вкусный. Пирожок поешь.
– На пенёк только не садись, – веселюсь я, под расчленяющим взглядом великого художника.
Фурия замахивается в меня лавашом, но я уворачиваюсь и тонкое тесто прилетает Вике в нос. Легкое опьянение помогает мне с координацией. Парадокс.
Да, мы подружились за долгий час ожидания Настиного таинственного курьера. Девушка долго уговаривала кого-то привезти ей «ЧП чемоданчик» и шантажом, и угрозами, и ласками. Вроде уговорила. Только ожидание затягивалось, и мы скупили месячный запас провизии в ларьке неподалеку.
Вика оказалась весёлой и простой девчонкой, ни черта не понимающей в «Этой вашей хрени. Деньги платят и хорошо». Она долго не могла устроится на работу. В итоге через знакомых попала сюда, с условием, что художникам не хамит, о татуировках, большой политике и роке ни с кем не говорит. С экспонентами и посетителями не бухает.
Требования мы соблюдаем, и не хотим, чтобы Вику уволили, поэтому пьем вдвоём. Вика уже прилично так пьяна, я пока ещё держусь. Настя цербером следит за количеством выпитого. З – зависть.
– Настюш, ну правда, вот спасёшь наши попы от проблем, и мы тебе нальём, – произношу я, пожалуй, самым сладким и милым голосом на который только способна. – У меня Просекко в номере есть, две бутылки.
– Спасибо, не нужно, – ехидно отвечает моя закадычная подруга. Что? Мы с ней и огонь и воду прошли экспресс программой.
– Если чё, то она твою жопу прикрывает. О! Погоняло тебе придумала, зацените – Алёна – кулёма.
Настя и Вика ржут. Спелись. По-хорошему, мне нужно сделать вид, что обиделась, но фамильярная манера общения Вики импонирует. Веселые люди – хорошие люди.
Внезапно со стороны входной двери раздается «Тук-ту-ту-ту-тук-тук-тук» и громкое шкрябание.
«Неужели местные коты пришли на запах беляшей?» – стремительно проносится шальная мысль в моей хмельной головушке.
– Девки, трындец! Это наверно Тахирыч, – выпучив глаза пищит Вика.
– Крутой у тебя директор. Азбуку морзе знает. У него что ключей нет, или телефона? – ехидно отвечает ей наша обиженка, и уверенным шагом идёт открывать дверь.
На пороге стоит человек-коробка. «Чемоданчик» на поверку оказался огромной коробищей с торчащими из неё тубусами и другими непонятными простым смертным причиндалами.
Настёна радостно хлопает в ладоши и почти готова расцеловать курьера:
– Валерон, ты не представляешь от какой задницы нас спас хоть и полз сюда как черепаха! Быстрее выгружай всё на пол.
– Я так и понял, что ваши задницы во что-то вляпались, поэтому приехал вместо него, – раздается до боли знакомый голос Глебасика. А слона то мы и не разглядели за коробкой…
Пфф… тоже мне спаситель.
– Ни во что мы не вляпались, – с обидой в голосе отвечает братцу Настя, и мстительно добавляет: – А с этим предателем я ещё разберусь.
– Не разберёшься. Хватит эксплуатировать моих сотрудников, да ещё и в нерабочее время.
– Обязательно скажу Валере, что он оказывается не компаньон, а раб Вашего Величества. Ладно, проехали. Я захотела нарисовать картину, ну и в апартаменты было лень ехать. Вдруг у тебя там блогерские оргии…
Мда… врёт Настюха неубедительно, но стоит до последнего. Глеб мрачно смотрит на неё и есть подозрение, что проводит ментальные пытки. Это вообще законно?
– Нарисовать картину задницы, Насть? Так рисуйте! С удовольствием посмотрю, – он повышает голос на пару октав и резко оборачивается на меня, вперивая свои недовольные глазищи. – Белоснежка, быстро говори, что вы натворили? Или выпорю!
Не удерживаюсь и начинаю улыбаться. Довели мальчика.
– Она жопой сшибла понос Мошкарова… ик-ик. Мокшапо… ай, какашки короче. Короче, девки сейчас будут поносить. Созвавадавать в смысле… создавать ик. Пори меня, красавчик! – еле ворочая языком, сдает нас Вика.
Когда она так нарезалась, вроде же больше не пила?
Лицо Глебасика в этот момент во истину достойно экранизации или хотя бы топа в «Тик-Токе». Мимика сменила как минимум четыре «времени года» – удивленное непонимание, отвращение, веселье и гомерический хохот.
Смех у засранца хороший… настоящий что ли, без мужского стеснения и показухи. Брутальные мужики же не смеются, только ухмыляются или ржут как кони, доводя последних до инфаркта, а тут такой открытый заразительный смех.
– Алён, быстро тащи чашку воды. Безалкогольной! – сходу командует Настя и переключает всё наше внимание на себя. – А ты, либо не мешай, либо проваливай к силиконовой долине, – тычет пальцем в улыбающегося братца, и указывая на икающую, Вику требует: – А если остаешься, то будь любезен, следи за ней, чтобы ничего не снесла.
– А, что Мисс разрушительный зад ещё не всё снесла? – ехидно произносит мажорик, но садится рядом с Викой.
Опять провоцирует. Зараза.
Настя шустро разворачивает холст и достает баночки. Что-то бормочет, пыхтит и хмурится:
– Викуля, не спать! – рявкает так резко, что все едва заметно дергаются. – Создатель шедевра будет на выставке? Или кто-то от него, кто уже видел картину? У меня акриловые грунты. Не критично, но надо знать.
– Нет, вроде… не знаю. Не получится нифига, да?
– Получится должно… больше переживаю за лессировочный слой, сохнет не быстро. Хотя тут и рисовать то без заморочек, прямой пропиской. Главное, чтобы картину не лапали, а то сразу попалимся. – с небольшими сомнениями в голосе резюмирует Настя.
Пока девушка, тщательно сверяясь с испорченным оригиналом, делает небольшие мазки масляными красками, прошу разрешения взять небольшой холст и тоже помалевать. Рисовать не умею, но хочется занять руки и заодно избавить себя от назойливых взглядов некоторых субъектов.
Глебушка тоже времени зря не теряет и начинает снимать холст с подрамника. Его мобильник хоть и стоит на беззвучном, но не унимается под непрекращающимися атаками настойчивого абонента. Настя в красках описывает, что сделает с Глебом и его телефоном, если тот не перестанет его терроризировать и не ответит на звонки. Соглашаюсь со всеми угрозами и предлагаю посильную помощь в исполнении. Внимая нашим угрозам аппарат все-таки умолкает, но через секунду оживает вновь… Теперь начали падать одна за другой смс. Бесячий фитнес-хлебушек, видя крайнюю степень возмущения на наших лицах, неспеша поднял руки в примирительном жесте и угомонил свой жужжащий гаджет. Аллилуйя!
А оставшаяся без опеки, из-за нашей перепалки, Вика решила прикорнуть прямо на полу, нагло подмяв мою сумку вместо подушки. Ладно, вроде ничего хрупкого там нет, пусть немного поспит.
Глубоко вздохнув, я верчу затекшей шеей и незаметно пытаюсь сделать растяжку спины. Знаю, что незаметно не получится, потому что зеленые глаза уже полчаса не переставая ловят любые мои действия и шевеления. Чертов локатор. Хорошо хоть молчит.
– Может уже перестанешь искать у меня на лбу третий глаз? Шаманов в роду не было и вряд ли он внезапно откроется.
– А ведьмы были? – привычно скалится он и вопросительно приподнимает брови. – Какие-то непонятные кружки рисуешь.
– Это нейрографика, упырь, – ехидно заключаю я, косясь на Настю.
Девушка работает в полной тишине и отвлекать её совсем не хочется, но засранец выводит из равновесия. А я ведь почти успокоилась, рисуя нейролинии. Точно упырь или вампир.
Только-только восстановленную тишину прерывает резкий громкий звук:
Начальник ест лобстера, я огурец*
Начальник при бабках, я с бабкой живу
Хочешь есть лобстеров? Спросит, подлец.
Работай, работай, паши, паши
Всё равно – начальнику премия, тебе кукиши
Работай, работай, паши, паши
У босса «Армани», ты штопай трусы
Пи-пи-пи-пи (обсценная лексика)
(*прим. автора – нетипичная «песня» про начальников. Но зная характер Вики, такая песня в её стиле, хоть и к начальнику она хорошо относится.)
Пока мы с Настей ошалело переглядываемся, обалдевая от рингтона, Глеб ухмыляется и выразительно смотрит на мою сумку. Да не моё это!
После того как телефон заходит матерными воплями на второй круг, Вика начинает копошиться и выуживает свой телефон, молча нажимает на громкую связь и закрывает глаза, нагло возвращаясь в объятия морфея. Шикарно.
– Вика, здравствуй ещё раз. Ты же в галерее? Мы с Дмитрием Васильевичем зайдем к тебе через десять минут, хорошо? – в трубке слышится знакомый голос Дамира Тахировича.
Отвечать руководству «лучший сотрудник месяца» не планирует так как крепко дрыхнет. А пауза, тем временем, затягивается…
– Да, конечно, – как можно грубее отвечаю я и нажимаю на сброс звонка.
Паника за секунду сковывает всё тело, особенно мозг. Что теперь делать⁈
– Через десять минут тут будет хозяин галереи и мой отец. Вот теперь нам точно жопа!!! – честно пытаюсь говорить спокойно, но срываюсь на истеричный крик.
– Не ори, бесишь! Я почти закончила. – прорывается сквозь мою истерику командный голос Насти. – Глеб, быстро дай мне подрамник, буду крепить. А вы, реанимируйте как-то эту пьянь.
Пока я продолжаю изображать дерево, парень рывком поднимает Викину тушку и волочет её в направлении туалета. Настин толчок в плечо окончательно возвращает в реальность и придает мне скорости.
Хватаю свою сумку и под пристальными взглядами достаю оттуда упаковку «Энтеросгеля».
– Если бы не знала тебя, то могла бы удивиться, а так конечно же нет. – не удерживается от ехидного комментария маленькая язва.
– Я его сегодня купила. Хороший детокс и очищение, между прочим, – обиженно огрызаюсь, предупреждая: – Лучше молчите. Оба!
Забираю у Насти ранее принесенный бокал с изображением Сергея Шнурова в трусах. Точно Викин, после таких-то песенок… слышал бы начальник…
– А это для чего? – серьезно спрашивает Глеб, не забывая брызгать ледяной водой Викино лицо и шею. Правда пока безрезультатно.
– Адсорбент. Как уголь активированный. Может и не поможет, но попытаться стоит. Ты, главное, её разбуди как-нибудь…
Терпения у паренька не хватает, и он перевешивает шею девушки через раковину. С каким-то особенным удовольствием льёт ледяной водой на затылок нашей алкогольной сони. Вика матерится и орёт. Миссия выполнена.
Быстро вливаю в неё разбавленный гель. И ждем чуда… Глеб решает закрепить результат и выдавливает дополнительную порцию без воды прямо в Викин рот.
От девчонки несёт как из винного погреба, но взгляд вроде проясняется. Быстро знакомим хмельной разум с последними новостями и волочем её обратно в основной зал.
– Старайся с ними особо не разговаривать. Мы быстро их выпроводим и всё. – командует Настя, – жвачка есть у кого-нибудь?
Глебасик гордо сообщает что у него целая пачка сует руку в карман джинсов и протягивает мне… презерватив. Кобелина.
– А что-то чем нормальные люди дыхание освежают у тебя есть?
