Текст книги "Вредина для нахала (СИ)"

Автор книги: Алия Велнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Мы быстро ликвидируем следы разрушений и остатки еды. Настя выглядит обиженной и избегает моих взглядов.

Вот что началось то? Настроение у юного дарования, похоже, скачет только так.

– Зачем было устраивать спектакль с адресом галереи если ты знаешь хозяина? – холодно спрашивает она и щурит свои глазищи.

А-а-а… теперь понятно.

– Никакого спектакля, Насть, – оправдываюсь я. – Я правда не знала где находится эта галерея и ни разу здесь не была.

– Почему тогда не сказала, что знаешь Юнусова? Твой отец совладелец? – хмурит брови и забрасывает меня вопросами.

– Да нет, же. Мой отец не имеет вообще никакого отношения к искусству. Я слышала, что Дамир Тахирович хочет сделать что-то связанное с этой темой, но не была уверена. Да и что, собственно, поменялось если бы ты узнала эту информацию?

– Девочки, брейк, – вклинивается в наш разговор Глебушка и пытается приобнять обеих.

Уворачиваюсь. На сегодня, пожалуй, хватит фитнес-обнимашек.

Тем более что, судя по тому, как начинает дергаться ручка входной двери, к нам пожаловали долгожданные гости.

– Виктория, а ты чего закрылась? – удивленно произносит Дамир Тахирович, открывший дверь своим ключом.

Заперлись называется… Господи, какое счастье, что они раньше зайти не решили.

Владелец галереи окидывает помещение и наконец замечает наш скромный кружок по интересам.

Мда… Вика мастерски обыгрывает статую и молчит, ребятки тоже как-то не горят желанием общаться…

– Ох, смотрю ты тут не одна. Алёна, здравствуй, – он тепло улыбается мне, а на Настю и Глеба смотрит вопросительно, явно ожидая, что они представятся.

– Добрый день, Дамир Тахирович, рада Вас видеть. Пап, привет. – приветливо улыбаюсь мужчинам, разрушая неловкую тишину.

– Анастасия Золотарева, – Настька отмирает первой и протягивает ладонь для рукопожатия: – Здравствуйте, Дамир Тахирович. Я Ваш начинающий экспонент. Хотела взглянуть на картины… ничего, что мы вот так ворвались?

– Дмитрий Васильевич, – улыбается папа и тоже протягивает ей руку.

– Так вот ты какое, молодое дарование, подающее большие надежды. Константин мне фактически угрожал, что проклянёт если не возьму картины самой талантливой его ученицы. – тепло улыбается, и внимательно разглядывает девушку, владелец галереи.

– А мне тем, что сожжёт их если не отдам Вам, – парирует Настя, широко улыбаясь.

– Предлагаю объединиться и устроить этому заслуженному деятелю искусств тёмную, – заговорщицки подмигивает мужчина.

Вот и познакомились. Видно, что этим двоим импонирует общаться друг с другом. Не думаю, что информация о том, что я знаю владельца галереи и он на самом деле хороший мужик как-то повлияла бы на Настино предвзятое отношение к нему.

Лучше, когда люди сами принимают решение – их это человек или нет. Без посредников.

– Глеб Золотарев, – переключает внимание на себя наш прынц. – Я…

– А Глеб как раз поможет вам устроить темную для Костяна. «ЗолВек». Помнишь я тебе о них рассказывал? – перебивает его на полуслове папа.

Что происходит?

Глава 9

– Есть что-то ценное, требующее дополнительной охраны? – Глеб кивает в сторону залов и ждёт ответа от Юнусова.

Мажорик внезапно оказался совладельцем частного охранного предприятия. Неожиданно, конечно, но уважения достоин. Признаться, я была уверена, что этот хлебушек вырос с золотой ложкой во рту.

– Друзья напугали про разную нечисть – молодежь с баллончиками, любители пририсовать усы к шедеврам, обычные воришки. У нас много мелочевки. За всем не уследишь, сам понимаешь. Не сажать же смотрительниц музея.

– Будет смотреться несколько архаично, – прищуривается Глебасик и уголок его рта насмешливо дергается вверх. – Вход же свободный, но с соблюдением правил или как придется?

– Сам то, как думаешь? Вход у нас в лучших российских традициях. Бόрис Джонсон бы позавидовал, – ухмыляется Юнусов, демонстрируя белоснежную улыбку.

– Да вы в теме, Дамир Тахирович, – не сдерживаюсь от шпильки я. – Предлагаю все же поставить столик с масками и антисептиком, чтобы точно не прикопались. Вдруг кто-то забудет маску…

Юнусов одаривает меня снисходительным взглядом: «Куда ты лезешь, девочка? Взрослые дяди сами разберутся» и возвращается к разговору с фитнес-хлебушком.

Вот делай добрые дела ближнему своему… Оценят, как же.

Папа мне подмигивает, мол, не дуйся. А я и не дуюсь. Записываю на подкорке.

– Команда небольшая. У нас не получится за всем уследить. Трое, четверо – это максимум. Ещё понадобится видеонаблюдение, а у нас нет. Покупать или брать в аренду – ценник подскочит.

Интересно, это только я вижу, что Глеб аккуратно, но упорно пытается отказаться от действительно выгодного контракта. Уж Юнусов точно не будет скупиться на оплате.

Или это из-за нашей картины?

– С этим проблем нет, Глеб. Вчера наружку повесил. Лично, – настаивает на своем друг отца.

Глеб оглядывается, и видимо всё же, что-то замечает.

– Ай, как не хорошо, подставлять под сто тридцать восьмую, Дамир Тахирович, – скалится накачанный чоповец.

(прим. автора – статья 138.1 УК РФ изготовление, продажа, покупка технических средств специального назначения для получения негласной информации запрещено и карается лишением свободы сроком до четырех лет.).

– Смотри-ка и правда разбирается. Говорю тебе, надо брать, – ухмыляется папа и специально для нас указывает рукой на датчики пожарной сигнализации.

Внимательно приглядываюсь и замечаю там небольшие точки. Вот это технологии!

– Подставлять мы, разумеется, никого не хотим и предупреждение на входной группе среди мелких бумажек будет. Кто не заметит, тот сам виноват. Вообще надеюсь на людское благоразумие, но перестраховаться стоит, – продолжает Юнусов.

– Камера на диск пишет или не подключали ещё? – аккуратно интересуется Глеб.

– Автономная, на ноутбук или к Денису на телефон… я же динозавр. В ваших современных гаджетах не разбираюсь. Можем посмотреть, ноутбук в кабинете.

– Не стоит. Давайте не будем о работе сегодня, – с натянутой улыбкой произносит мажорик и косится на нас с Настей.

Как-то странно косится…

Тут-то до меня доходит сакральный смысл фразы «Вчера наружку повесил». Вчера, Карл!

Подозреваю, что мы с Настей патологически притягиваем неприятности на свои тощие жопки. Печально, что лотерейные билеты мне по-прежнему не светят. А так хотелось выиграть авто-о-омобиль!

Глебасик чертыхается, замечая наши побледневшие траурные мины, и задает мужчинам отвлекающие вопросы.

Одной Вике, по-моему, пофиг на всё происходящее – сидит себе, посапывает в плечо. И на руководителя своего ей плевать, и на то, что в любую секунду таинственный Денис вскроет наш подлог. Счастливый нетрезвый человек.

Глава 10

– Конечно, Пьер. Волноваться совершенно не о чем. Музе от меня поклон, – успокаивает невидимого абонента Юнусов.

– Музе? – весело спрашивает папа, едва он заканчивает разговор.

– Новая муза Мокшановского, которая, к сведению, моложе его дочери ревнует и не пускает его к поклонницам на выставку, – ухмыляется мужчина. – Хотя это даже к лучшему, что его не будет. Меньше забот.

– Ха-ха, точно. Они ведь с ней познакомились на какой-то тусовке. Прозорливая барышня, однако.

Опустив глаза, я прячу ехидную улыбку. А еще говорят, что мужчины не сплетничают, как же.

Мой телефон начинает жужжать радостными смсками от Насти:

«Ты поняла⁇ Чела этого не будет!»

«Погугли как он выглядит. Я ржу… вылитый мопс – маленький и со складками жира».

– А это настоящее имя или псевдоним? – спрашиваю я.

– Милая, он не француз. Ванька Щеглов из Перми, – расплывается в широкой улыбке Юнусов, разрывая все шаблоны серьезного и интеллигентного человека.

– Фамилию зря поменял. Пьер Щеглов звучало бы более эстетично и не так пафосно, – задумчиво тянет Настя, сканируя Юнусова нечитаемым взглядом.

Украдкой смотрю на часы и понимаю, что пора отчаливать. В галерее, конечно, хорошо, но впечатлений за день предостаточно.

– С нашей стороны будут люди в штатском, чтобы не вызывать подозрений и наружка по периметру, – оповещает всех мажорик, получив подтверждение от своих сотрудников.

– Добро, – отвечает ему Дамир Тахирович.

И как только я собираюсь попрощаться со всеми и наконец-то смыться в отель, папа, заметив это, резко выдает шок-контент:

– Детали завтра обсудим, Глеб. Ребята, вы все приглашены на приём в честь гонок и открытия выставки.

Я жду, что все начнут отнекиваться и выдумывать отговорки, но с удивлением наблюдаю, что не отказывается никто.

– А это не будет выглядеть как будто я протеже? – интересуется Глебасик, отсвечивая своими винирами.

Говнюк мог бы и отказаться…

– Уж лучше веселое протеже, чем весь вечер наблюдать уныние и постные мины здешних шишек, – говорит папа, окончательно портя мое настроение. – Дочь, поехали уже что ли?

– Я на такси, господин Дзержинский, – ухмыляюсь я, поймав его многозначительный взгляд.

Судя по всему, и папан хочет донести до меня, как прекрасен Доримедонт и попросить, чтобы не приходила на приём в кедах и драных джинсах.

– Я внуков хочу нянчить пока ещё самостоятельно в туалет хожу, а не драться с ними за памперсы.

– Как пафосно, – хохочу я. – Тебя что мама покусала?

– Денис вот тоже всё отмахивается от нас, – вмешивается в наш разговор Юнусов. Может их с Алёной познакомить, Дим? А то этот фигурист никак не угомонится.

– А владелец катка ваш… родственник? – прокашлявшись, спрашивает Настя.

– Племянник мой, сын сестры. Оболтус редкостный.

– Я не знала, что Денис ваш племянник, – отвечаю мужчине и многозначительно смотрю на Настю.

Знаем, проходили. А то сейчас ещё и в этом грехе меня обвинит, ёж психованный.

– А вы его с Настей лучше познакомьте. У них химия на катке случилась, – неожиданно подаёт голос Вика. Проснулась, красавица спящая.

Её слова производят эффект разорвавшейся бомбы: нас с Настей, кажется, пора выносить вперед ногами.

Почему эта дура не сказала кто такой Денис пока мы ждали курьера и рассказали ей про приключения на катке⁈

Я перевожу взгляд со смертельно побелевшей Насти, к начинающей краснеть Вике. Дошло наконец в какой мы «Кардашьян» сидим?

Если Дениска-редиска прознает о наших умелых ручках, то последствия подлога просто страшно представить.

Глава 11

– Закрыто, – недовольно морщится Настя, и опускается на заднее сидение рядом со мной.

– Давайте я позвоню Дамиру, и он даст телефон Дениса? – спокойно предлагает папа. – Что потеряла то?

Переглядываемся с Настей и понимаем, что план-перехват провалился. Ангелы Чарли в попе.

Единственная мысль, посетившая на тот момент Анастасию – соврать, что нам позарез нужно на каток, так как она кое-что там забыла, и успеть нужно до закрытия.

Свинтить в одиночку, конечно же, не удалось, но мы хотя бы попытались…

– Перчатки выронила, – хрипит Настя, сжимая кулаки.

Судя по пристальным взглядам отца и Глеба, сканирующим её руки, облаченные в перчатки Шнобельская премия у нас в кармане.

– Та не эти… другие у меня. Купила только, – переходит на писк, моя подруга по несчастью.

– На самом деле, это не срочно. Не нужно дергать Дамира Тахировича, пап. Мы завтра сами спросим у Дениса. Он же будет на приеме?

– Будет, – ухмыляется отец и, наконец-таки, отворачивается к рулю, чтобы завести двигатель.

А наглый мажорик продолжает сидеть вполоборота и поджаривать нас недовольным взглядом. Жаль, что отец плавно водит и засранец не рискует стукнуться носом об приборную панель.

– Па-а, а где вы познакомились? – спрашиваю я, намеренно игнорируя его взгляды, и Глебасику приходится сесть ровно.

– Домой поедем – по дороге и расскажу, – веселится отец.

– Не поедем, – скалюсь. – Я к вашему додику добровольно в ботанические лапы не сдамся. Мы с Настей в гостиницу.

Автомобиль на секунду дергается.

– Что ты меня позоришь перед людьми своим слэнгом, дочь? – строго выговаривает Дмитрий Дзержинский, едва сдерживая смех. – Мама же хочет как лучше.

– Вот сами с ним и разбирайтесь! У меня уже есть любимый мужчина, и ты его прекрасно знаешь.

– Ден что ли? – уже не стесняясь ржёт отец, паркуясь на территории местного отеля. – Это не совсем тот… кх-м… мужчина, которого нам с матерью хотелось бы видеть рядом с тобой.

– Зато носки не разбрасывает и не воняет, – сдерживая улыбку, я тычу пальцем в затылок мажора: – Так откуда ты его знаешь, пап?

– Не расскажу. А как познакомились вы, ребятушки?

– На центральной площади. Вместе ёлку воровали. Настя, нам пора! – бормочу я, хватая опешившую девушку, с интересом наблюдающую за нашей перепалкой.

– Брысь отсюда! – усмехается отец и, не прощаясь, срывается с места, увозя с собой Глебасика.

Ну ничего, завтра расспрошу его с пристрастием откуда он знает это охранное дарование, и что их может объединять. Настю пытать бесполезно, она, как и я, судя по всему, сама в шоке.

– Это конечно всё здорово, но, во-первых, зачем ты тащишь меня к себе в гостиницу? Хотя я и не против, – скалится эта ожившая звезда, пока мы идем коридорами до моего номера. – А во-вторых, что будем делать с этим козлом?

– Не знаю, мать… может пронесет? Зачем ему просматривать камеры за весь день? Я бы не стала.

– Только на это и уповаю. Что за Денис?

Непонимающе смотрю на Настю.

– В смысле? Какой Денис?

– Ну, Ден! Денис! Я, если что, на тесное знакомство с твоим мужиком не подписывалась, – с ехидной улыбочкой выдает Настька.

– Извращенка малолетняя! – подхватываю её веселое настроение. – Он у меня горячий парень. Сомневаюсь, что на ногах устоишь.

– И кто тут извращенка? – напряженно спрашивает она, пока я отпираю входную дверь.

Ехидно скалюсь. Уж точно не я…

А вот Настюху сейчас ждет сюрприз, большой такой сюрприз.

– Ден, я дома! – кричу в темноту, нащупывая выключатель.

– А-а-а, – воздух рассекает пронзительный визг Насти. – Убери его!

– Денду, фу! – я отдаю абсолютно бесполезную команду, несущемуся лохматому комку собачей радости.

Малыш, как всегда, игнорирует мои команды и продолжает нестись к испуганной девушке, которую я быстро отодвигаю себе за спину.

Зажмуриваюсь и жду, что нас обеих сейчас повалят на пол, но, к счастью, этого, не происходит. Ден тормозит в нескольких сантиметрах от моих сапог и несильно подпрыгивает вверх, скользя лапами по пуховику. Скучал мой хороший.

– Я боюсь собак! – убедившись, что ей ничего не угрожает, великий художник выглядывает из-под моего плеча, и с испугом смотрит на мелкого.

– Не поверишь, но я тоже боюсь собак, – смеюсь, поглаживая кристально белую шерсть.

– Не смешно. Я их с детства боюсь. Можешь попросить его ко мне не подходить?

Денду с такими предъявами относительно своей пушистой персоны категорически не согласен, и топает знакомиться с Настюшей. Сам. Садится у её ног и долго смотрит в глаза, а потом, и вовсе, протягивает ей лапу.

Лапу блин!

– Ах ты, зараза мелкая! Я значит этого гада три месяца по лучшим учителям таскаю. Учим и учим его слушаться, давать лапу, а он оказывается умеет⁈ – взрываюсь я. – Вот ишак собачий, а!

– Эй, не трогай его! – кричит мне в спину Настя, пока я пытаюсь шлепнуть шапкой по удирающей пушистой заднице.

– Не защищай этого козлика! Стоять!!!

Зачем я сняла самый большой номер в этом отеле? Два раза оббежала, а уже одышка. Временно сдаюсь и обессиленно падаю на банкетку в прихожей.

Денчик довольно рычит и нагло шлепает к миске. Ещё хватает наглости жрать – ни стыда, ни совести.

– А ты, вообще-то, минуту назад требовала его к тебе не подпускать, а сейчас защищаешь. Не беси, а то выгоню, – обвинительно тычу пальцем в Настю.

– Пфф… это ты меня сюда притащила, и я сама решу, когда уйти. Пиццу заказывай! Требую моральную компенсацию.

– Моральную? Только смотреть что ли будешь?

– Коза, – скалится Настька. – Накрошу тебе крошек в постель.

– Опоздала, детка. С этим успешно справился один кобель. Никак не отучу его жрать корм на постели.

– Да ты, я погляжу, вообще мастер дрессуры, – хмыкает мелкая коза. – Как ты завела собаку, если боишься?

– Влюбилась в него с первого взгляда, – поясняю я. – Но собак правда боюсь. Мы поэтому и ходим по кинологам, чтобы его учили быть взрослым парнем. На прогулках он просто рядом идёт или вообще впереди меня.

– Жалко, что какашки свои сам в урну не относит, да? – весело комментирует Настя.

Денду это одновременно и моё счастье, и боль. Когда он был щенком, и мы гуляли вместе с отцом, неожиданно подбежала собака. Сейчас даже не вспомню породы, но я так испугалась её лая, что побежала вместе с поводком. Хорошо Дима был рядом и перехватил поводок… полтора года прошло, а я всё никак не возьму поводок.

Во дворе нас ненавидит, наверное, добрая треть бабулек. «Такая псина и не на привязи! Ещё и весь двор обосрала!». Кстати, есть за что – малыш у меня своенравный и особо противной соседке каждый день метит под окно, а летом ещё и петуньи сжирает.

Но он круто разбирается в людях – от Насти вообще не отходит. Хотя, может быть, потому что нам привезли горячую пиццу и художница в отличии от хозяйки, щедро делится с ним лучшими кусочками.

– А почему Денду?

– Северное сияние с нганасанского.

– Я даже не буду пытаться это выговорить.

– А говорила, что умная, – ехидничаю я, пока скармливаю кусок пиццы мелкому.

Подруга оставляет мою шпильку без внимания, и задумчиво тянет:

– Знаешь, вот не покидает меня ощущение, что Дениска не упустит свой шанс нас сдать. Я же его продинамила…

– Меня, если честно, тоже, – признаюсь я, невольно чувствуя вину перед поникшей Настей.

В конце концов, это я виновата, что картина упала. Настюха мало того, что спасла нас нарисовав такую же, так еще и рискует карьерой, если всё вскроется.

В то, что Денис окажется мудаком верить не хочется, от слова совсем. И признаться Юнусову мы уже не можем… замкнутый круг.

– Ой, вот только не надо корчить эту траурную мину, – рычит Золотарева, правильно считав мои эмоции. – У тебя на фейсе написано: если бы да кабы, выросли грибы. Если бы ты отшатнулась или отказалась со мной идти – всего этого бы не было, – очерчивает пальцем пространство вокруг нас.

– Может ты и права. В конце концов, он же не знал куда мы точно пойдем. Смотреть камеры за весь день – верх идиотизма. У меня останешься или поедешь к Глебасику?

– У тебя, моя кошечка, – томным голосом изрекает Настька. – Надеюсь, Ден не обе кровати посыпал кормом с курицей?

– Не надейся, – хохочу я. – Давай посмотрим фильм, и спать. Утром сходим в салон, намарафетимся перед мероприятием, а после прижмем яйки твоему горе-пикаперу.

Глава 12

«А облака – белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».

Что это за…?

Трезвонить эта мелодия не перестаёт, и, в добавок ко всему, к ней присоединяются еще и слюни рычащего Денчика. Конечно, мы в такую рань никогда не встаем, и я его праведный гнев вполне себе разделяю.

– Выключи этот кошмар! – стараюсь сильно не орать несмотря на то, что очень хочется. – Сколько времени?

– Не могу найти сотовый, – хнычет Настя, шаря руками по моей подушке и одеялу.

Однако её опережают. Денду надоедает это зазывание, и пёсель хватает телефон зубами, уносясь с ним в далёкую даль. Туда ему и дорога.

– Десять утра! Ненавижу тебя, – шиплю я.

– Вообще-то это не рано, – наглеет коза и начинает задирать ноги прямо в кровати. – Во сколько же ты обычно встаёшь, если для тебя это рано? С псинкой, между прочим, гулять нужно.

– Оставь свои нравоучения при себе. Мы с Деном – поздние пташки.

Кровать подо мной продолжает трястись, и приходится приоткрыть один глаз. Кто с утра заказывал макаку-брейкдансера?

– Господи, что ты, чёрт возьми, делаешь? И какого фига спишь в моей кровати? – негодую.

Настя взирает на меня своей сонной, но улыбающейся моськой и наконец прекращает свои акробатические пируэты:

– Детка, ты была великолепна! Обязательно вечером повторим.

– Дура, – ухмыляюсь я и с особой радостью выпихиваю её с кровати. – Раз ты полна энергии и сил – дуй в ванную первая, и завтрак с тебя, – бормочу сонно, не забывая перевернуться на другой бок. Там подушечка холоднее…

Я врожденная «сова» и чисто физически не могу рано просыпаться.

Нет, разумеется, я согласна, что уже далеко не утро, но кого это волнует?

Если бы в мире настало глобальное похолодание только из-за того, что солнышко Алёна еще почивает на перине, то да… А так – спим и ни на кого не отвлекаемся!

«Почему я не оставила тебя в сугробе рядом с галереей?» – вполне серьезно думаю я, когда в лицо прилетают брызги ледяной воды.

Нехорошее дежавю какое-то.

Только на этот раз – это не Катя.

– Полчаса прошло! Завтрак стынет, – голосом занудной жены ворчит Золотарева.

Ещё и наглости хватает содрать с меня одеяло. Я даже Денду не позволяю такого. Свинья мелкая, кто же так будит человека? В медленный сон попала…

Теперь весь день коту под хвост!

Почему мы, «совы», жалеем этих чертовых «жаворонков», а они каждый раз плюют нам в самое сердечко? Впредь не буду прерывать просмотр сериалов на самом интересном месте из-за того, что кому-то приспичило лечь спать. Даешь обоюдный эгоизм!

Кое-как я ползу в душ, а потом за стол, где меня ожидает царский завтрак и одна насупившаяся художница.

– Я, конечно, всякое видела, но, чтобы собака писала в унитаз⁈ – спустя вечность бурчит Настя, пока я, довольная своим «утром» и отмщением от пупсика, уплетаю заказанный ею омлет.

– Ты хоть с унитаза успела слезть или как? Ден у меня – настоящий мужик, в кустики редко бегает. Ты попробуй зимой на снегу пописай, а него лапки и Фаберже. Да и помнится, кто-то вчера шибко переживал, куда он относит свои какашки. Узнала? – не стесняясь, ржу я, ловя злой взгляд подруги.

Художница обиженно отворачивается к панорамному окну и молча утыкается в свой телефон.

Правда надолго ее обиды не хватает.

– А ты можешь работать челюстями активнее, пожалуйста, – всё еще куксится казюля. – Нам нужно успеть навестить другого писающего Денчика.

– А к нему ты тоже ворвешься в туалет?

– Да ты… Да я… – бесится Настя, но потом и сама хохочет до слез.

И добавить нечего: ты да я – из одной бочки со смехуечками выползли.