332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алистер Маклин » Прощай, Калифорния ! » Текст книги (страница 11)
Прощай, Калифорния !
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:44

Текст книги "Прощай, Калифорния !"


Автор книги: Алистер Маклин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Выражение ваших лиц сказало нам все, что нужно было знать.

Если бы эти четверо не были так подавлены чудовищностью ситуации, в которой они оказались, и смехотворной легкостью, с которой их обманули, они поняли бы, что Моро, явно собиравшийся и дальше использовать их, просто-напросто продемонстрировал свое моральное превосходство, заставив их почувствовать беспомощность и безнадежность.

– Но в этом нам помогли записи, как я и ожидал. Увы, за пределами своих тайных знаний люди, наделенные гениальными умами, не лучше маленьких детей. Абрахам, сколько длится отредактированная запись?

– Семь с половиной минут, мистер Моро.

– Дай им понаслаждаться этим до конца, а я посмотрю, как там с вертолетом. Скоро вернусь.

Вернулся он через десять минут. Трое ученых выглядели удрученными и подавленными. И только Барнетт вполне предсказуемо угощался "Гленфиддишем", запасы которого казались неистощимыми.

– Придется еще немного потрудиться, господа. Я хотел бы записать на магнитофон краткое заявление каждого из вас о том, что у меня есть все необходимое для производства водородной бомбы мощностью в одну мегатонну. Естественно, без упоминания размеров этой бомбы, ее кодового названия "Тетушка Салли" или других идиотских названий, которые вы, ученые, даете этим игрушкам, что лишний раз доказывает ограниченность вашего воображения вне сферы вашей деятельности. Кроме всего прочего, не следует упоминать о том, что разработчиками этой бомбы были профессор Барнетт и его коллега профессор Аахен.

Шмидт спросил:

– Зачем, черт побери, делать из этого секрет, если обо всем остальном вы собираетесь прокричать на весь мир?

– Вам все станет ясно через два-три дня.

– Вы заманили нас в ловушку, одурачили, унизили, а теперь хотите использовать нас как пешек, – сквозь зубы процедил Барнетт. – Но вы слишком многого хотите от людей, Моро. А мы пока что люди.

Моро вздохнул, утомленно махнул рукой, открыл дверь и кивнул головой. В кабинет, с любопытством оглядываясь по сторонам, вошли Сьюзен и Джулия. На их лицах не было ни страха, ни опаски, а только недоумение.

– Дайте мне этот чертов микрофон! – Не дожидаясь разрешения, Барнетт схватил со стола микрофон и уставился на Дюбуа. – Вы готовы?

– Готов.

Голос Барнетта, несмотря на переполнявшую его ярость, звучал отчетливо и твердо, без всякого намека на то, что после завтрака, к которому он не притронулся, ему уже удалось почти полностью осушить бутылку "Гленфиддиша" (что многое говорило о профессоре Барнетте – или о качестве "Гленфиддиша").

– Это профессор Эндрю Барнетт из Сан-Диего. Меня никто не пытается имитировать – запись моего голоса имеется в отделе безопасности университета. Этот подонок и выродок Моро обладает необходимым набором чертежей и схем для производства водородной бомбы мощностью в одну мегатонну. Постарайтесь поверить мне. А также поверьте докторам Шмидту, Хили и Брамуэллу. Доктора Хили и Брамуэлл уже семь недель содержатся как узники в этом чертовом месте. Повторяю, ради бога, поверьте мне. У него есть все необходимое для создания бомбы. – И после паузы: – Насколько я знаю, одна бомба у этого ублюдка уже есть.

Моро кивнул Дюбуа, и тот нажал на выключатель.

– Я бы убрал последнее предложение, мистер Моро, – сказал Дюбуа.

– Оставь, – с улыбкой бросил Моро. – Это устраняет необходимость проверки голоса по образцу. Все эти выражения так характерны для красочной речи профессора Барнетта! Управишься с этим, Абрахам? Впрочем, дурацкий вопрос. Пойдемте, дамы.

Он вывел женщин из кабинета и закрыл дверь. Сьюзен спросила:

– Может быть, вы нас просветите? В смысле, что происходит?

– Ничего особенного, мои дорогие. Наши ученые физики-ядерщики выполнили для меня сегодня утром кое-какую работенку. Правда, они и не знали, что делают это: незаметно для них мы записали их разговор. Я показал им несколько чертежей и доказал, что действительно знаком с секретами производства водородных бомб. Теперь они ставят мир в известность об этом. Все просто.

– Поэтому-то вы и привезли их сюда?

– В общем-то, да. Хотя у меня есть и другие намерения.

– А зачем вы привели нас в ту комнату? Ведь это ваш кабинет?

– Вот видите? Вы весьма любознательны. А я просто удовлетворил ваше любопытство.

– Но Джулия не отличается любопытством.

Джулия яростно закивала головой. По непонятной причине она была близка к истерике:

– Я хочу уйти отсюда!

Сьюзен взяла ее за руку.

– Что с тобой?

– Ты прекрасно знаешь что. Ты понимаешь, почему он привел нас сюда. Просто мужчины заартачились. Поэтому нас и привели.

– Эта мысль приходила мне в голову, – сказала Сьюзен. – Неужели вы или ваш ужасный великан стали бы выкручивать нам руки, пока мы не закричим? Или у вас тут есть темницы? В замках ведь всегда есть темницы, правда? Ну знаете, где имеются тиски для больших пальцев, дыба и "железная дева". Или вы предпочитаете колесовать людей, мистер Моро?

– "Ужасный великан"! Абрахам обиделся бы, услышав такое. Это очень добрый и вежливый великан. А что касается остального, помилуйте! Косвенное запугивание, миссис Райдер, гораздо эффективнее прямого. Всегда лучше, чтобы люди сами поверили во что-то, чем заставлять их верить в это.

– А вам необходимо было их заставить?

Моро ничего не ответил.

– Вы стали бы нас пытать?

– У меня и в мыслях такого не было.

– Не верьте ему, не верьте! – дрожащим голосом воскликнула Джулия. Это чудовище лжет!

– То, что он чудовище, я согласна. – Сьюзен была очень спокойна и даже задумчива. – Очень возможно, что он еще и лжец. Но в данном случае я ему верю, как ни странно.

– Вы не понимаете, что говорите! – в отчаянии воскликнула Джулия.

– Думаю, что понимаю. Думаю, мистеру Моро мы больше не понадобимся.

– Как вы можете такое говорить?

Моро посмотрел на Джулию.

– Когда-нибудь вы станете такой же умной и догадливой, как миссис Райдер. Но для этого вам сперва придется повстречать множество людей и изучить их характеры. Видите ли, миссис Райдер прекрасно понимает, что любой человек, коснись он вас хоть пальцем, будет отвечать передо мной. Она также понимает, что я не причиню вам вреда. Она, разумеется, убедит в этом недоверчивых джентльменов, которых мы только что покинули, и те поймут, что я больше не смогу прибегать к этой угрозе. И я действительно не смогу. Да, больше вы мне не понадобитесь. – Моро улыбнулся. – О господи, это звучит как-то угрожающе. Лучше сказать так: вас никто не обидит.

Джулия бросила на него быстрый взгляд, полный страха и подозрений, затем отвернулась.

– Что ж, я попытался объяснить. Я не виню вас, милая девушка, ведь вы не слышали моих слов, сказанных за завтраком: "Мы не воюем с женщинами". Даже у чудовищ есть свои принципы.

Он повернулся и ушел.

Глядя ему вслед, Сьюзен прошептала:

– Это-то его и погубит.

Джулия посмотрела на нее.

– Я не поняла... Что ты сказала?

– Да ничего особенного. Просто болтаю. Кажется, это место начинает действовать мне на нервы.

Но она знала, что это не так.

* * *

– Пустая трата времени. – Джефф пребывал в мрачном настроении и не скрывал этого. Он почти орал, пытаясь перекричать шум работающих двигателей вертолета. – Ничего, абсолютно ничего. Масса научного трепа о землетрясениях и без толку проведенный час в кабинете у Сассуна. Ничего, совсем ничего! Зацепиться абсолютно не за что.

Райдер оторвался от кипы бумаг, которые изучал, и сказал, почти не повышая голоса:

– Ну, не знаю. Мы обнаружили, что даже ученые умники скрывают правду, когда это им на руку. Мы узнали, по крайней мере я, многое о землетрясениях и о синдроме землетрясения. Что же касается Сассуна, то от него никто ничего особенно и не ждал. Да и с какой стати? Ему ведь ничего не было известно, он все узнал только от нас.

Он вновь обратился к своим бумагам.

– Черт побери! Они захватили Сьюзен, взяли в заложницы Пегги, а ты сидишь туг как ни в чем не бывало и читаешь эту чепуху, как будто...

Дани наклонился вперед. Он уже не был таким энергичным, как несколько часов назад: бессонная ночь давала о себе знать. Он крикнул:

– Джефф, окажи мне любезность.

– Да?

– Заткнись.

* * *

На столе майора Данна лежала пачка бумаг. Он равнодушно взглянул на них, положил рядом портфель, затем открыл шкафчик и, вынув оттуда бутылку "Джек Дэниэлс", вопросительно посмотрел на Райдера и его сына. Райдер ответил улыбкой, а Джефф покачал головой: он все еще не мог прийти в себя после резкости Данна.

Держа стакан в руке, Данн открыл какую-то дверь в стене – там оказалась крохотная комнатка, в которой стояла уже застеленная раскладушка.

– Я не из этих ваших суперагентов ФБР, которые могут работать пять дней и пять ночей без сна. Если что, обращайтесь к Делажу. – Делаж был одним из его помощников. – Его телефоны вот здесь. В случае крайней необходимости можете разбудить меня, но причина должна быть существенной.

– Вроде землетрясения?

Данн улыбнулся, сел за стол, порылся в бумагах и вытащил толстый конверт. Вскрыв его и заглянув внутрь, он сказал:

– Догадайтесь, что здесь.

– Паспорт Карлтона.

– Черт бы вас побрал с вашей проницательностью. Впрочем, приятно видеть человека, у которого есть голова на плечах. – Он вытащил паспорт, пролистал его и протянул Райдеру. – И черт бы вас побрал еще раз.

– Интуиция – главное качество первоклассного детектива. – Райдер перелистал паспорт, но значительно медленнее, чем Данн. – Интересно. Охватывает по крайней мере четырнадцать месяцев из пятнадцати, на которые Карлтон выпал из нашего поля зрения. Тяжелый случай вирусного бродяжничества. Где он только не побывал за это время, а? Лос-Анджелес, Лондон, Нью-Дели, Сингапур, Манила, Гонконг, вновь Манила, Сингапур, опять Манила, Токио, Лос-Анджелес. – Райдер передал паспорт Джеффу. – Кажется, он влюбился в таинственный Восток, особенно в Филиппины.

– Вам это о чем-нибудь говорит? – спросил Данн.

– В общем, ни о чем. Я, конечно, спал сегодня, но совсем немного. Мысли так и расплываются. Короче, мои мозги, как и я, нуждаются во сне. Возможно, когда я проснусь, меня осенит. Хотя я не стал бы очень на это надеяться.

* * *

Райдер высадил Джеффа около его дома.

– Будешь спать?

– Сразу же завалюсь в койку.

– Первый, кто проснется, звонит другому. Договорились?

Джефф кивнул и вошел в дом, но вместо того, чтобы лечь спать, прошел к окну в гостиной и стал смотреть на улицу. Из окна открывался прекрасный вид на подъездную дорожку, ведущую к дому отца.

Райдер тоже не стал ложиться в кровать. Он позвонил в полицейский участок и спросил сержанта Паркера, с которым его тотчас соединили.

– Дейв? Никаких вопросов и возражений. Встречаемся в "Дельмино" через десять минут.

Он подошел к газовой плите, наклонил ее вперед, достал оттуда зеленую пластиковую папку и направился в гараж. Затолкнул папку под заднее сиденье "пежо", сел за руль и поехал задним ходом по дорожке к шоссе. Увидев появившуюся машину, Джефф сразу же встрепенулся, побежал в свой гараж, завел мотор, подождал, пока отец проедет, и последовал за ним.

Похоже, Райдер страшно спешил. Полдороги до первого перекрестка он гнал под семьдесят миль в час, несмотря на ограничения скорости тридцатью пятью милями. Но во всем городе не нашлось бы ни одного полицейского, который не знал бы этой обшарпанной машины и ее владельца и был бы настолько глуп, чтобы осмелиться задержать сержанта Райдера, мчащегося по своим делам. Райдер успел проскочить светофор на зеленый свет, но Джефф попал под красный. Он все еще стоял, когда "пежо" проскочил под следующим светофором. К тому времени когда Джефф доехал до следующего светофора, снова загорелся красный, и, пока он проезжал перекресток, "пежо" уже исчез из виду. Джефф выругался, подъехал к тротуару и припарковался, чтобы подумать, что делать дальше.

Паркер сидел в "Дельмино" в своей излюбленной кабинке, поджидая Райдера, и пил виски. Перед ним стоял еще один стакан – для Райдера, который вдруг вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Впрочем, это не повлияло на вкус виски. Райдер перешел прямо к делу:

– Где сейчас жирнюга?

– Рад доложить, что он страдает от похмелья. Сидит дома с жуткой головной болью.

– Ничего удивительного. Рукоятка 38-го калибра – очень твердая штука. Может быть, я ударил его чуть сильнее, чем хотел, зато с удовольствием. Минут через двадцать он должен был почувствовать, как голова раскалывается на части. Спасибо за сведения. Я пошел.

– Подожди-ка минуту. Так это ты вырубил Донахью! Расскажи, как все было.

Райдер быстро ему рассказал. Паркер пришел в возбуждение.

– Подумать только, десять тысяч баксов, два русских автомата да еще это досье! Теперь у тебя на нашего экс-шефа полиции материалов хоть отбавляй. Но послушай, Джон, всему есть предел, смотри не зарвись. Нельзя подменять собой закон.

– В данном случае предела нет. – Райдер коснулся руки Паркера. – Дейв, они захватили Пегги.

В глазах Паркера мелькнуло замешательство, а затем они стали холодными как лед. Пегги впервые села к нему на колени, когда ей было всего четыре года, и с тех пор регулярно посиживала там, приводя его в смущение своей шаловливой привычкой класть локоть ему на плечо, подбородок – на ладонь и смотреть ему в глаза с расстояния всего в пятнадцать сантиметров. Прошло четырнадцать лет, Пегги превратилась в темноволосую очаровательную красавицу, но привычки своей не оставила и прибегала к ней всякий раз, когда хотела выпросить что-нибудь у Райдера, пребывая в твердом убеждении, что этим вызывает ревность у отца. Паркер ничего не сказал. Его глаза говорили за него.

– Произошло это в Сан-Диего. Прошлой ночью. Ранили двух сотрудников ФБР, охранявших ее, – сказал Райдер.

Паркер встал.

– Я иду с тобой.

– Нет. Ты все еще офицер полиции. Если увидишь, что я собираюсь сделать с этим боровом, тебе придется арестовать меня.

– Я сделаю вид, что ослеп.

– Пожалуйста, Дейв. Не надо. Возможно, я нарушаю закон, но я все еще на его стороне, и мне необходим хотя бы один человек в полиции, которому можно довериться. И этот человек – ты.

– Хорошо. Но если с Пегги или со Сьюзен что-нибудь случится, я уйду с работы.

– Тебя с радостью примут в ряды безработных.

Наконец они ушли. Когда дверь за ними захлопнулась, из соседней кабинки появился худой юноша-мексиканец с растрепанными усами. Он подошел к телефону, достал десятицентовик и набрал номер. Целую минуту на другом конце никто не снимал трубку. Юноша повторил попытку с тем же самым результатом. Он порылся в карманах, подошел к стойке, разменял банкноту на монеты, вернулся и попробовал позвонить по другому номеру. Он дважды пытался дозвониться, и дважды его попытка не завершалась успехом. По тому, как он поглядывал на часы, было видно, как растет его разочарование. На третий раз ему повезло, и он тихо и торопливо заговорил по-испански.

* * *

В том, как шеф полиции Донахью спал, не было ничего эстетически привлекательного. Он лежал на кушетке полностью одетый, лицом вниз; левая рука свисала на пол, сжимая наполовину пустой стакан бурбона. На спутанных волосах блестели капельки воды, равномерно стекающей из мешочка с тающим льдом, который Донахью предусмотрительно положил себе на затылок. Причиной громкого храпа была, по-видимому, вовсе не огромная шишка, несомненно скрывавшаяся под мешочком со льдом, а несметное количество бурбона, поскольку шеф полиции не пришел в себя даже после удара. Он официальным тоном заявил, что очень сожалеет, но сегодня никого принять не может, и вновь захрапел. Райдер положил принесенную с собой пластиковую папку, вынул у Донахью кольт и бесцеремонно ткнул его дулом.

Донахью застонал, пошевелился, повернул голову, сбросив при этом мешочек со льдом, и умудрился открыть один глаз. Сначала ему показалось, что он находится в длинном темном туннеле. Когда же в его одурманенном мозгу забрезжило понимание того, что это вовсе не туннель, а дуло его собственного кольта 45-го калибра, он перевел взгляд циклопа чуть выше дула, и наконец лицо Райдера попало в фокус. Тут произошли две вещи: оба глаза Донахью широко открылись, а кирпичный цвет лица сменился на еще более неприятный грязно-серый.

– Садись! – приказал Райдер.

Но Донахью остался в прежнем положении, тряся всеми своими подбородками. Потом он закричал от боли, потому что Райдер схватил его за волосы и силой привел в вертикальное положение. Ясно, что некоторое количество этих волос было прикреплено к надувшейся на затылке шишке. Внезапная боль в области скальпа всегда оказывает определенное воздействие на слезные протоки, и Донахью не был исключением: его глаза стали похожи на налившихся кровью золотых рыбок, плавающих в мутной воде.

– Ну что, жирнюга, знаешь, как проводится перекрестный допрос?

– Знаю, – сдавленным голосом отозвался тот.

– Нет, не знаешь. Но я тебе покажу. В учебниках такой допрос не описывается, и, боюсь, у тебя никогда не будет возможности попрактиковаться. По сравнению с ним допрос в суде – просто цветочки. На кого ты работаешь, Донахью?

– Что, черт побери...

От резкой боли он закричал и закрыл лицо руками. Затем сунул пальцы в рот, вытащил выбитый зуб и бросил его на пол. Его левая щека была разбита, и кровь струилась по подбородку, потому что Райдер со всего размаху приложился к его лицу стволом его же пистолета. Райдер переложил кольт в левую руку.

– Так кто же оплачивает твои услуги, Донахью?

– Что за черт...

Еще один крик и еще одна пауза в разговоре. На сей раз он получил удар по правой щеке. Кровь обильно струилась из его рта на рубашку. Райдер вновь переложил кольт в правую руку.

– Так кто тебе платит, Донахью?

– Левинтер.

Это был странный булькающий звук – Донахью, по-видимому, захлебывался кровью. Райдер смотрел на него без малейшего сочувствия.

– За что?

Опять булькающий звук и еле различимый хрип.

– За то, что закрываешь глаза на нарушения закона?

Кивок головой. На лице Донахью не было ненависти, один лишь неприкрытый страх.

– За то, что уничтожаешь вещественные доказательства против виновных и фабрикуешь их против невинных?

Еще один кивок.

– И сколько ты умудрился заработать, Донахью, за все эти годы? О шантаже, конечно, я не говорю.

– Не знаю.

Райдер вновь замахнулся пистолетом.

– Тысяч двадцать или тридцать...

Вновь раздался крик. Нос Донахью постигла та же судьба, что и нос Раминова.

– Не могу сказать, что это доставляет мне не больше удовольствия, чем тебе, – сказал Райдер, – потому что это доставляет мне удовольствие. Я мог бы продолжать так часами. Конечно, больше двадцати минут ты вряд ли выдержишь, и мне не хотелось бы превращать твою рожу в кровавое месиво, иначе ты не сможешь говорить. Прежде чем до этого дойдет, я просто начну ломать тебе пальцы, один за другим. – Райдер явно не шутил, и на лице Донахью отразился неописуемый ужас. – Так сколько же?

– Не знаю. – Донахью закрыл лицо руками. – Не знаю точно. Сотни.

– Чего? Тысяч?

Опять кивок головой.

Райдер взял пластиковую папку, вытащил бумаги и показал их Донахью.

– В общей сложности пятьсот пятьдесят тысяч долларов в семи различных банках под семью разными именами. Правильно?

Очередной кивок.

Райдер убрал бумаги в папку. Если эта сумма представляла только долю Донахью, то сколько же получил Левинтер, хранивший деньги в Цюрихе?

– А последнее поступление, десять тысяч долларов, за что?

Донахью был настолько одурманен болью и перепуган, что даже не догадался спросить, откуда Райдер знает об этом.

– За полицейских.

– Что ты должен был сделать?

– Перерезать телефонную связь с домом Фергюсона, вырубить все уличные кабины от его дома до станции, вывести из строя его полицейскую рацию и очистить дороги.

– Очистить дороги? Чтобы на пути угнанного фургона не оказалось патрулей?

Донахью кивнул. Чувствовалось, что ему легче кивать, нежели говорить.

– Господи Иисусе! Ну и в компанию же ты попал! Их имена я узнаю позже. От кого ты получил русские автоматы?

– Автоматы? – На гладком узком пространстве между линией волос и бровями появились морщинки – показатель того, что рассудок Донахью наконец заработал. – Это ты взял их. И деньги. Это ты... – Он приложил руку к затылку.

– Я задал вопрос. От кого ты получил эти автоматы?

– Не знаю. – Донахью поспешно поднял руки, как только Райдер вновь замахнулся пистолетом. – Ты, конечно, можешь изуродовать меня, но я все равно не знаю. Я обнаружил их однажды вечером, когда вернулся домой. Мне позвонили по телефону и приказали оставить их у себя.

Райдер поверил ему.

– У этого голоса было имя?

– Нет.

Райдер поверил и этому. Ни один умный человек не станет называть свое имя, разговаривая с таким типом, как Донахью.

– И этот же голос приказал тебе прослушивать Левинтера?

– Как, черт побери... – Донахью замолчал не из-за угрозы очередного удара, а из-за того, что обильно текущая кровь заставляла его испытывать затруднения с дыханием. Наконец он откашлялся и, с трудом переводя дыхание, сказал: – Да.

– Имя Моро тебе о чем-нибудь говорит?

– Моро? Кто это такой?

– Не имеет значения.

Если Донахью не знал имени посредника Моро, то он, конечно, не знал и самого Моро.

* * *

Джефф сперва заскочил в "Редокс" на Бей-стрит, сомнительной репутации заведение, где его отец уже назначал встречу Данну. Ни одного человека, похожего на них по описанию, там не было, во всяком случае ему никто ничего не сказал.

Оттуда он направился в контору ФБР, надеясь там найти Делажа. И нашел, причем не только Делажа но и Данна, который еще и не ложился спать. Данн с удивлением посмотрел на Джеффа.

– Так быстро? В чем дело?

– Мой отец был здесь?

– Нет. А что?

– Когда мы приехали домой, он сказал, что сразу же ляжет спать, но вместо этого уехал через две или три минуты. Я последовал за ним, сам не знаю почему. У меня было такое ощущение, что он собирается с кем-то встретиться и что ему угрожает опасность. Но из-за светофоров я потерял его.

– Не стоит волноваться за этого парня. – Данн немного поколебался. Кстати, у меня для вас с отцом есть не слишком хорошие новости. Оба агента ФБР, в которых стреляли, всю ночь находились под воздействием седативных препаратов, но сейчас один из них пришел в себя. Он утверждает, что прошлой ночью сперва стреляли не в них, а в Пегги. Попали ей в левое плечо.

– Не может быть!

– Боюсь, что так, мой мальчик. Я хорошо знаю своего агента, он не мог напутать.

– Но... но если она ранена, ей нужна медицинская помощь, больница, ее должны были...

– Очень сожалею, Джефф, но это все, что нам известно. Не забывай, похитители увезли ее с собой.

Джефф начал что-то говорить, но затем повернулся и выбежал из кабинета. Он сразу направился в "Дельмино", излюбленную забегаловку полицейских их участка. Да, сержанты Райдер и Паркер действительно были здесь. Нет, бармен не знает, куда они направились дальше.

Джефф домчался до полицейского участка. Там оказались только Паркер и сержант Диксон.

– Вы видели моего отца? – спросил Джефф.

– Да, а что?

– Знаете, где он сейчас?

– Да, а что?

– Так скажите мне!

– Прямо и не знаю, надо ли... – Паркер посмотрел на Джеффа и увидел его нетерпение и решимость, но не знал, чем они вызваны. Наконец он нехотя произнес: – Он у шефа полиции Донахью, хотя я не уверен...

Паркер замолчал: Джеффа как ветром сдуло. Паркер посмотрел на Диксона и пожал плечами.

* * *

А в это время Райдер продолжал самым обыденным голосом.

– Слышал, что похитили мою дочь?

– Нет. Клянусь богом...

– Хорошо, хорошо. Есть какие-то мысли о том, кто мог раздобыть ее адрес в Сан-Диего?

Донахью покачал головой, но его глаза на мгновение дрогнули. Райдер открыл барабан револьвера: напротив ствола были один или два пустьи незаряженных цилиндра. Он закрыл барабан, засунул толстый палец правой руки Донахью между собачкой и спусковой скобой, взял кольт за ствол и рукоять и сказал:

– По счету три поворачиваю обе руки. Раз...

– Я это сделал, я!

– Как тебе удалось раздобыть его?

– Это было неделю или две назад. Ты пошел перекусить и...

– И оставил записную книжку в ящике стола, поэтому ты, естественно, переписал несколько имен и адресов. Мне действительно следовало бы сломать тебе палец. Но тогда ты не сможешь подписать заявление, правда?

– Заявление?

– Я больше не являюсь представителем закона. Это гражданский арест. Кстати, такой же законный. Я арестую тебя, Донахью, за воровство, коррупцию взяточничество и убийство первой степени.

Донахью не произнес ни слова. Его лицо, серое как никогда, потухло, голова склонилась к трясущимся плечам. Райдер понюхал дуло.

– Недавно из него стреляли. – Он открыл револьвер. – Двух патронов не хватает, значит, из него точно стреляли. – Райдер вынул один патрон и поцарапал его ногтем. – С мягким наконечником. Именно таким был убит шериф Хартман. Полностью соответствует этому стволу. – Он отлично знал, что экспертиза невозможна, но Донахью либо не понимал этого, либо вообще был уже не в состоянии соображать. – А на дверной ручке ты оставил отпечатки пальцев, совершив таким образом грубейшую ошибку.

– Это все тот человек, – глухо выдавил Донахью, – тот, что звонил по телефону...

– Прибереги подобную чушь для судьи.

– Застынь! – раздался за спиной Райдера высокий голос.

Райдер смог дожить до своего возраста, так как всегда точно знал, что нужно делать в нужный момент. А в данный момент следовало выполнять приказание. Он замер.

– Брось оружие!

Райдер повиновался. Это решение далось ему без всякого труда, так как он все равно держал пистолет за ствол, и к тому же барабан был откинут.

– А теперь медленно поворачивайся.

Воспитанный на второсортных боевиках, Райдер подчинился, но это не сделало его менее опасным. Он медленно и осторожно повернулся. Незнакомец, лицо которого ниже глаз закрывал черный платок, был одет в темный костюм, темную рубашку, белый галстук и черную мягкую шляпу с продольной вмятиной. Как в дешевом гангстерском боевике конца тридцатых годов.

– Ни с каким судьей Донахью встречаться не придется. А вот тебе предстоит встреча с Создателем. Даже времени на молитву нет, мистер.

– Бросай оружие! – вновь раздался голос в дверях.

Человек в маске был явно моложе Райдера, потому что не успел узнать, что следует делать в нужное время. Он быстро обернулся и выстрелил в фигуру, появившуюся в дверях. В сложившихся обстоятельствах попытка его завершилась весьма удачно – пуля вырвала клок из верхней части правого рукава Джеффа. Ответный выстрел оказался более эффективным: незнакомец сложился пополам и рухнул на пол. Райдер опустился возле него на одно колено.

– Я хотел попасть ему в руку, – нерешительно Джефф. – Но, кажется, промахнулся.

– Как же, промахнулся. Прямо в сердце. – Райдер содрал с незнакомца маску. – Так-так. Какая неприятность! Ленни Коноплянка отправился в свой последний полет.

– Коноплянка? – Джефф заметно дрожал.

– Ну да. Коноплянка. Певчая птичка. Впрочем, что бы сейчас Ленни ни пел, бьюсь об заклад, что это происходит не под аккомпанемент арфы.

Райдер взглянул в сторону, выпрямился, вынул пистолет из вялой руки Джеффа и выстрелил – все как при замедленной съемке. В пятый раз за минувшую ночь Донахью вскрикнул от боли. Кольт, который он поднял с пола, вылетел у него из руки.

– Не суетись, – сказал Райдер, – подписать заявление ты еще сможешь. А к обвинению в убийстве мы добавим обвинение в попытке убийства.

– Еще один маленький урок? – сказал Джефф.

Райдер коснулся его плеча.

– Как бы там ни было, спасибо тебе.

– Я действительно не хотел его убивать.

– Не стоит проливать слезы по поводу Ленни. Обыкновенный торговец героином. Значит, ты ехал за мной следом?

– Пытался. Сержант Паркер сказал мне, где тебя искать. А как здесь оказался этот Ленни?

– Если ты хочешь увидеть детектива Райдера во всем его блеске, расспроси его, когда все закончится. Я считал, что наш телефон прослушивается, поэтому позвонил и попросил Паркера встретиться со мной в "Дельмино". Мне и в голову не пришло, что они посадят там соглядатая.

Джефф посмотрел на Донахью.

– Вот почему ты не хотел брать меня с собой. Он что, на грузовик налетел?

– Нет, занимался членовредительством. Теперь ты мне, пожалуй, пригодишься. Возьми в ванной пару полотенец. Нельзя допустить, чтобы он умер от потери крови до суда.

Джефф не знал, как поступить: он должен был сообщить отцу о Пегги, но сильно опасался за жизнь Донахью.

– Плохие новости, папа. Вчера вечером Пегги ранили.

– Ранили? – Райдер так сильно сжал губы, что они побелели. Его глаза устремились на Донахью, рука с силой сжала пистолет Джеффа, но все-таки ему удалось сохранить самообладание. Он вновь взглянул на сына. – Тяжело?

– Точно не знаю. Думаю, достаточно тяжело. В левое плечо.

– Принеси полотенца.

Райдер снял телефонную трубку и позвонил сержанту Паркеру.

– Ты не мог бы приехать сюда, Дейв? Вызови "скорую". Прихвати с собой доктора Хинкли... – Хинкли был полицейским хирургом, – и молодого Крамера, чтобы оформить заявление. Попроси также приехать майора Данна. И послушай, Дейв, вчера в Пегги стреляли. Попали в левое плечо.

Он положил трубку.

* * *

Паркер передал просьбу Крамеру, а затем отправился к Малеру, который окинул его встревоженным и в то же время завистливым взглядом. Паркер сказал:

– Я еду к начальнику полиции Донахью. Там что-то произошло.

– Что именно?

– Что-то весьма серьезное, раз просят вызвать "скорую помощь".

– Кто просит?

– Райдер.

– Райдер? – Малер отпихнул стул назад и поднялся. – Какого черта он там делает?

– Не сказал. Думаю, хотел поговорить с Донахью.

– Да я засажу его за решетку! Я сам займусь им.

– Мне хотелось бы поехать, лейтенант.

– Вы останетесь здесь. Это приказ, сержант Паркер.

– Извините, лейтенант. – Паркер положил на стол свой полицейский значок. – Я больше не подчиняюсь вашим приказам.

* * *

Все прибыли одновременно: врачи "скорой", Крамер, майор Данн и доктор Хинкли. Соответственно ситуации главным стал доктор Хинкли, маленький жилистый человечек с выпуклыми глазками, весьма цинично относившийся к жизни. Он осмотрел лежащее на полу тело.

– Господи, да это же Ленни Коноплянка! Для Америки наступил черный день. – Хинкли внимательнее присмотрелся к белому галстуку с окровавленным отверстием. – Задето сердце. Бедняжки, с каждым днем они становятся все моложе. А, начальник полиции Донахью! – Он подошел к стонущему Донахью, который сидел на кушетке, баюкая правую руку, перевязанную пропитанным кровью полотенцем. Хинкли бесцеремонно содрал полотенце. – Господи! А где же концы этих двух пальцев?

– Он пытался выстрелить в меня, – сказал Райдер, – Разумеется, в спину.

– Райдер! – Лейтенант Малер стоял с парой наручников наготове. – Я вынужден вас арестовать.

– Уберите свои игрушки и не валяйте дурака, если не хотите, чтобы вас обвинили в попытке воспрепятствовать правосудию. Я произвожу, точнее, уже произвел совершенно законный гражданский арест по обвинению в краже, коррупции, взяточничестве, попытке убийства и убийстве первой степени. Донахью признает все обвинения, и у меня имеются все необходимые доказательства. Кроме того, он сообщник людей, ранивших мою дочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю