Текст книги "Сердце Атлантиды (ЛП)"

Автор книги: Алисия Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Пока компания прибывших шла по фантастическим садам с сияющими и переливающимися в волшебном свете звёзд цветами, Квинн пялилась по сторонам, как деревенщина, которая приехала в город навестить кузин. Запахи различных цветов вместе сливались в настолько приятный аромат, гостья даже почти жалела, что не парфюмер.

– А это растение не родственник маргаритки? – Квинн указала на соцветие с насыщенно-пурпурной сердцевиной и ярко-розовыми лепестками примерно в метре от дорожки. – Я словно попала на страницы книги Доктора Сьюза.[5]5
  Теодор Сьюз Гейзель (Доктор Сьюз (англ. Dr. Seuss); 2 марта 1904, Спрингфилд (Массачусетс), США – 24 сентября 1991, Ла-Хойя) – американский детский писатель и мультипликатор.


[Закрыть]

– Райли сказала то же самое, – откликнулся Конлан. – Она купила для Эйдана всю серию, и теперь я понимаю, что она имела в виду. Можно подумать, автор и сам был атлантийцем.

– Увижу говорящих слонов – побегу искать укрытие, – предупредила Квинн, и Конлан рассмеялся.

Аларик, шедший следом, промолчал. Выражение его лица становилось с каждой секундой мрачнее, словно ему уже не хватало терпения на пустую болтовню про цветочки и книжки. Ничего, однако, неудивительного, если учесть меч, много веков висевший над его головой.

Квинн, тем не менее, нужно выкинуть эти мысли из головы, иначе она просто сойдет с ума. Пришлось сконцентрировать внимание на восхитительном саду и притвориться обычной женщиной, которая просто наслаждается красотой пейзажа, укутанного в ночное покрывало.

Когда они вышли из-под полога деревьев с серебряными листьями, Квинн подняла глаза и задохнулась от открывшейся картины.

– Ого! Ничего себе! Да в сравнении с этим местом замок Золушки – жалкая лачуга!

Изысканный мрамор, шпили из горного хрусталя, дворцовые башни сверкали, как камни из шкатулки с драгоценностями. Квинн шла к идеальной фантазии каждой пятилетней девочки на планете, перед которой предстало воплощение сказочной мечты. Да и рядом шагал настоящий Прекрасный Принц.

Она расхохоталась. И правда, что ещё делать девочке?

Тяжелые деревянные двери распахнулись, из дворца выбежала сестра и бросилась к Квинн, спеша заключить её в медвежьи объятия.

– Ты пришла, ты наконец пришла, – проговорила Райли, смеясь и плача одновременно.

Квинн обняла сестру в ответ и поняла, что и её глаза наполняются слезами. Так много времени пролетело, столько обязательств держало её вдали от единственного члена семьи, который остался у неё во всем мире.

– Я так по тебе скучала, – прошептала она.

Райли всхлипнула:

– Слишком много всего произошло, слишком долго мы не виделись. Хватит уже этой чуши а-ля Квинн-Терминатор, перебирайся сюда и побудь Тётушкой Квинн ненадолго.

Взгляд Квинн упал на стоящего за спиной сестры Аларика, и мрачное согласие на его лице почти физически ранило. Возможно, у неё не останется иного выбора, кроме как быть Тётушкой Квинн.

Сможет ли она с этим жить?

Вероятно, время покажет.

– Мы столько должны тебе рассказать, – отозвалась она, чувствуя на плечах всю тяжесть от заявлений и действий Птолемея. – И хорошего в рассказе не предвидится. Но сначала представь меня моему восхитительному племяннику.

К облегчению Квинн, мужчины остались, а сестра повела её за собой по коридорам через комнаты мимо людей, одетых в струящиеся одежды, словно вышедших из сказки. Райли на ходу объясняла, что где, но гостья быстро сдалась и перестала пытаться запомнить информацию уже после третьего или четвертого комментария «это путь к кухне, где мы завтракаем» или «здесь крыло воинов», или «по этому коридору вниз можно пройти в покои слуг».

– Да у тебя теперь и слуги есть, – изумилась Квинн, – кто бы мог подумать?

Райли резко остановилась и обернулась с растерянной улыбкой. В тёмно-синих глазах плескалось удивление, а по сестринской эмоциональной связи она направила мощную волну смущения и смирения.

– Знаю, это глупо, да? Но что мне оставалось делать? Они достались мне в комплекте с Конланом.

– Он – Прекрасный Принц, – протянула Квинн. – А ты тогда Спящая Красавица?

– Нет, это, скорее, про Серай. Думаю, я больше похожа на Золушку, хоть выбилась не из грязи в князи, конечно, но ты понимаешь, о чём я. Между трудным существованием социального работника и жизнью во дворце на мифическом исчезнувшем континенте – пропасть.

– Маме бы понравилось. Помнишь истории, что она нам рассказывала?

Они ненадолго замолчали, разделяя момент любви и грусти о женщине, которую слишком рано потеряли, потом Райли вновь понеслась вперед в развевающемся облаке рыжевато-золотых волос.

– Пойдём же! Эйдан уже должен был проснуться.

– Разве сейчас не время ложиться спать? Не то, чтобы я хоть что-то знала о детях...

– Нет, он недолго отдыхает после обеда, потом немного бодрствует и снова засыпает около десяти, – пояснила Райли, пробегая по коридору, стены которого украшало множество гобеленов.

Квинн хоть и не эксперт в области искусства, но сочла гобелены достаточно старыми и затейливыми, чтобы висеть в музеях. Забавно, учитывая, что всё данное место могло бы стать музеем античности. Любой археолог и антрополог планеты, независимо от пола, писал бы кипятком, узнай о существовании Атлантиды.

Последний лестничный пролет – и Райли распахнула двери с витиевато вырезанными узорами. Огромная комната казалась картинкой из журнала: деревянные поверхности украшены изумительной резьбой, аксессуары из хрусталя и серебра, богатые насыщенные ткани – всё вместе стало бы прекрасным выставочным залом.

Тоненький плач, раздавшийся из плетёной колыбельки в центре комнаты, привлёк внимание к главному обитателю роскошных чертогов.

– Он проснулся и разозлился. Предполагается, что я всегда должна быть рядом, когда он открывает глаза. Кажется, высокомерие «принца всего дворца» начало проявляться весьма рано.

Квинн охотно пошла за сестрой и получила в награду на руки тёплого, извивающегося, сердитого младенца.

– Познакомься со своей тётей Квинн, а я пока найду подгузник, – обратилась к сыну Райли и исчезла в другой комнате.

Ребёнок и лидер бунтовщиков с одинаково удивлёнными выражениями на лице уставились друг на друга. Квинн чётко ощущала пульсацию эмоций малыша, они сплетались вокруг неё в кокон любви и довольства. Ребёнка любили, и он об этом знал. Его чистота и невинность сияли, как путеводная звезда, но что-то ещё было за ними, что-то большее. Сила и самообладание, поразительные для такого крошечного создания.

– Боже правый! – прошептала Квинн. – Добро пожаловать в этот мир, Эйдан. Тебе предстоят великие дела, мой милый племянник.

Он ухмыльнулся ей, сверкая дёснами, и Квинн поняла, что безоговорочно влюбилась второй раз за день.

***

Конлан с Алариком шли в военную комнату мимо тронного зала – фантастического по красоте, но редко используемого.

– Хочешь услышать последние новости сейчас, или подождём, пока все соберутся?

– Здесь нет большинства наших соратников, – отозвался Конлан. – Вэн вернулся пару часов назад, но у Эрин возникли какие-то трудности с ведьмовским ковеном в Сиэтле, так что он телепортировался туда, успев лишь таинственно сообщить «брат, у нас огромные проблемы».

– Он не ошибся, – мрачно ответил Аларик.

– Джастис здесь, я его позову. – Конлан даже не прервал диалога, но Аларик знал, что друг уже отправил зов по атлантийскому каналу ментальной связи своему сводному брату, единственному атлантийцу в королевской семье, происходившему от древней расы нереид.

Генеалогическое древо королевской семьи Атлантиды простотой не отличалось.

Джастис подошёл к военной комнате на пару секунд раньше и открыл дверь. Его длинная синяя коса спускалась до талии и почти скрывала широкий боевой меч на спине. Оделся воин, как всегда, в кожаные доспехи.

– Больше никаких охранников? – удивился перемене Аларик.

Лицо Конлана ожесточилось.

– Это была бы неразумная трата рабочей силы. Если кто-то проникнет во дворец, его целью будут Райли и ребёнок, а не душная комната, полная старых свитков и карт.

Джастис прорычал атлантийское проклятье.

– Пусть кто-нибудь только попробует причинить вред принцу или твоей леди, мы лично доставим его тебе. Частями!

Услышав множественное число «мы», Аларик послал мягкий ментальный импульс, чтобы проверить, всё ли у Джастиса в порядке с психикой. Убедившись, что всё хорошо, Аларик облегченно вздохнул.

Джастис усмехнулся:

– Говоря «мы», я имел в виду «воины», а не две половинки моей души, жрец, но спасибо за беспокойство о моём здоровье.

Аларик ещё не привык к тому, как изменился атлантиец после знакомства с Кили и удочерения Элени – девочки из Гватемалы. Джастис всегда был жестоким, порочным, почти пугающим. В нём всё ещё присутствовали эти качества в пылу сражения, но теперь он умел и смеяться.

Конлан подошел к исцарапанному деревянному столу, за которым уже тысячи лет проходили бесчисленные военные советы, и тяжело опустился на стул.

– Ну вот, опять всё сначала, – утомлённо произнес Верховный принц. – Я в определённые дни всё больше и больше устаю от своего положения.

Аларик занял место напротив Конлана, Джастис прислонился к стене.

Жрец по очереди посмотрел на своих друзей.

– Что ж, тогда ты обрадуешься, услышав, что наверху есть человек, который заявил миру, будто он законный король Атлантиды.

Аларик откинулся на спинку стула и стал ожидать взрыва, который не замедлил последовать.

Конлан ударил кулаком по столу.

– Ты должен всё рассказать сейчас. Я с трудом сдержался и долго прождал объяснения истории, о которой ты сообщил мне на пляже, но не хотел так скоро разрушить первый визит свояченицы в Атлантиду. Мне очень интересно, почему собственный брат мне этого не рассказал? Он был в курсе?

– Да, но ты же уверял, будто Эрин в опасности. Он должен был идти к ней. Все мы поступили бы на его месте так же, и ты прекрасно это знаешь, – отметил Аларик. – Квинн тоже в самой гуще всей истории, и ей не понравится, если мы станем относиться к ней, как к беззащитной женщине, и ограждать от участия в планах.

Конлан тяжело вздохнул и кивнул.

– Да, но она уже всё знает, а я ещё нет. Рассказывай всё.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Вэн.

– Простите, опоздал, меня задержали. Эрин, похоже, вгонит меня в гроб молодым.

Эрин, идущая следом, закатила глаза:

– Если я, самая сильная ведьма ковена, не смогу справиться с небольшим восстанием поклонников чёрной магии, меня следует лишить волшебной палочки.

– Мне казалось, ты говорила, палочки нужны только Гарри Поттеру, – заметил Джастис, наклонив голову.

Эрин ухмыльнулась:

– Я образно. Просто «лишить палочки» звучит круче, чем «лишить меня магии дикой природы», а?

Конлан посмотрел на собравшихся.

– Пожалуйста, давайте сосредоточимся, прямо сейчас. Если поможет, считайте это королевским указом. – Он ткнул пальцем в Вэна. – А позже мы с глазу на глаз обсудим отсутствие у тебя навыков общения.

Вэн фыркнул и сел на стул с мягкой обивкой поближе к столу, положив одну ногу на подлокотник. Аларик рассказал всё в подробностях: о Птолемее Возрождённом и атаке в Японии. Кроме, конечно, случая с Квинн на острове. Некоторые сведения следует оставлять при себе.

Конлан ошеломлённо откинулся на спинку стула, когда Аларик закончил свою речь.

– Портал живой? Мы предполагали, что он обладает какой-то формой сознания, но это... мягко говоря, удивительно. А теперь, вероятно, дух портала мужчина, а не женщина, судя по голосу, который заговорил с Квинн.

– Думаю, сейчас не время заниматься порталом, – перебил Аларик.

– Да уж. Всё даже хуже, чем ты знаешь. Я о том взрыве, которым Птолемей разрушил отель. В новостях утверждают, будто король Атлантиды заявил о своём присутствии, убив семнадцать человек, – хмуро произнес Вэн. – Тех последователей Платона и нескольких работников отеля.

Лицо Конлана окаменело.

– Я многие месяцы готовил почву к появлению Атлантиды на поверхности. Общался с иностранными должностными лицами, главами государств, а этот мошенник всё разрушил.

Ярость поднялась в Аларике с силой разразившегося в открытом океане тайфуна.

– Да, – прорычал он, – мы же не хотим, чтобы смерти нескольких невинных людей встали на пути политики.

– Ты знаешь, я не это имел в виду! – закричал на него Конлан. – Сколько ты бьёшься рядом со мной? Хоть раз я сворачивал с пути, когда речь шла о защите человечества? Я серьёзно отношусь к своей клятве Воина Посейдона, уж ты-то должен знать.

– У него «Гордость Посейдона», Конлан, – тихо произнёс Аларик, – он может использовать камень. И есть ещё плохая новость: Птолемей, вероятно, демон.

– Демон, ну и что? Плевать, – вмешался Вэн. – Хотите событий похуже? Анубиза вернулась. Архелай не просто слухи распространял. Сегодня она пришла в Праймус и уничтожила всех вампиров среди членов Конгресса одним ударом. И приказала людям, оказавшимся там, передать всем, чтобы вампиры трепетали и боялись её, пока не доставят ей головы королевской семьи Атлантиды на блюдечке.

– Ей всегда удавались драматические появления, – отметил Аларик, в основном чтобы дать время Конлану вернуть самообладание. Анубиза, богиня вампиров, когда-то пленила Конлана и мучила семь лет, прежде чем ему удалось сбежать. Аларик считал, что некоторая доля сумасшествия еще таилась в голове Верховного принца после тех пыток. Да и как могло быть иначе?

– Хорошо. Может, она убьёт Птолемея для нас, – отозвался Вэн.

– Однако я не понимаю, почему она охотится на вампиров, – заметила Эрин. – Они же её потомки. Почему вместо этого не угрожать убить людей?

– Людям не хватит сил нас найти, – ответил Конлан, – а так она добилась, что все кровавые стаи в мире развяжут на нас охоту. Кому-нибудь из них должно повезти.

– Да, а ещё мы узнали о летающих обезьянах, – сказал Вэн. – Сообщества оборотней по всему миру сходят с ума. Теряют даже зачатки цивилизованности, дичают. И вот что интересно: началось всё в тот день, когда учёные в Турции нашли «Гордость Посейдона». Видимо, этот камень сводит с ума.

– Возможно, Трезубец стабилизировал камни на чистой энергии, – пояснил Аларик.

– Потому тебе следует найти последний, – велел Конлан. – Возьми Вэна и всех, кто тебе понадобится. Я бы присоединился, но сейчас слишком многое нужно сделать, чтобы проконтролировать устранение последствий разрушительных событий. Однако позови, когда найдёшь ублюдка. Хочу встретиться с этим будущим королём.

Аларик крайне редко отказывал своему принцу. Сейчас выдался один из таких случаев.

– Я не оставлю Квинн. Ты разве не слышал, что я тебе сказал? Он обнародовал её личность всему миру: каждый вампир, оборотень и куча представителей других рас всех форм и размеров, больших и злых, отправятся по её следам. – Аларик призвал магию, его тело засияло ярким сине-зеленым светом с головы до пят. Сила переполняла жреца, и одного щелчка пальцев было бы достаточно, чтобы снести дворец с лица земли. – Я никогда её не оставлю и не позволю ей снова оказаться в опасности.

– Ей ничего не угрожает в Атлантиде, о чём ты и сам знаешь. Ни один вампир и оборотень не сможет пройти сквозь портал, – спокойно ответил Конлан. – И выключи свет, друг. Мы понимаем, ты боишься. Понимаем, что тобой владеет невероятная нужда к гиперопеке Квинн, потребность убедиться в её безопасности. Мы найдём возможность всё устроить, но необходимо остановить этого мужчину, демона или кто он там, чёрт побери. Сейчас.

От дверного проёма раздался тихий голос, все обернулись и увидели Квинн, нежные черты лица которой исказила ярость.

– Может, в следующий раз, как соберётесь решать моё будущее, не забудете и мне предложить присоединиться к обсуждению? Особенно, если на кону, помимо моего, будущее всего долбанного мира!

Глава 11

Заброшенный туннель в метро, Нью-Йорк

Мужчина, известный ныне всему миру как Птолемей Возрождённый, нагло развалился в кресле, а Анубиза, Королева Ночи и Хаоса, глава матриархата всех вампиров, верховный лидер тьмы, парила в воздухе на полпути к потолку и источала волны ярости.

Честно говоря, она наскучила ему до скрипа в зубах.

– Да-да, я понял, – наконец перебил он её тираду. – Ты помогаешь мне завоевать трон Атлантиды, а я отдаю тебе королевскую семью. Ты хочешь только двух принцев и полукровку, или женщины с ребёнком тебя тоже интересуют?

Анубиза застыла на полуслове, уставилась на Птолемея и слевитировала обратно вниз, подошвы обитых шёлком домашних туфель коснулись пола.

– Ребёнок? А я знала про ребёнка?

Она вскинула руки и принялась изображать сумасшедшую балерину: запрыгала и стала вращаться, чёрные волосы длиной до бёдер закружились в такт движениям, словно плащ из паутины.

– Ой, даже не помню. Я так долго пробыла в Пустоте, там было темно, а время с искорёженными милыми созданиями прошло весьма запутанно. Знала ли я, что есть ребёнок? Знала?

– Знала или нет, а ребёнок есть. Сын Конлана, наследник трона. Ты его хочешь?

Анубиза улыбнулась в ответ, хотя счастливая улыбка получилась зловещей и мрачноватой, клыками богиня прокусила кожу у подбородка и провела до губ, отчего вниз потекли струйки крови.

– О да, я хочу ребёнка, – прошептала она. – Я должна его получить. Посчитать ему пальчики на ручках и ножках, а потом откусить их один за другим и выпить каждую капельку крови из пухленького тельца. И, наконец, наконец-то, я уничтожу этих отвратительных атлантийцев!

Птолемей несколько скептически воспринял высказывание по поводу чьей-то отвратительности, считая, что самой Анубизе пары десятков винтиков в голове не хватает, но, как любят говорить в его мире, несущие зло планы придают веселья отвратительным дням.

А он запланировал очень весёлый день.

– Я отдам их тебе, ты же выполнишь свою часть сделки. Вампиры признают меня истинным королём Атлантиды и поддержат мою верховную власть.

Богиня снова поднялась в воздух, хихикая и продолжая что-то бубнить про ребёнка. Выражение лица поменялось, явно выдавая коварные расчёты. Несмотря на запёкшуюся кровь и сумасшествие, это лицо оставалось наиболее впечатляющим из всех, что Птолемей когда-либо видел. Красота Анубизы тёмная, смертоносная: осмелься подойти ближе – уползёшь израненным.

Однако Птолемей ближе к сумасшедшей сучке подходить не собирался. У него скоро будет Квинн. Он замечтался о будущем и наконец улыбнулся. Анубиза эту улыбку восприняла как знак восхищения своей замечательной особой, видимо, потому, что смотрела на него свысока, левитируя в паре метров от земли.

– Меня таким, как ты, не заполучить никогда, демон, – прошипела она.

Птолемей зевнул:

– Я демон не из твоего мира, чтобы бояться тебя, вампир, – отозвался он. – Моя мать-атлантийка родила меня высшему демону, похитившему её из дома. Их смешанная кровь позволит мне стать сильнейшим правителем, которого только видели жители Атлантиды и всего этого мира. Мне уже сейчас без разницы, решишь ты присоединиться ко мне или остаться в стороне, а позже и вовсе будет плевать: я воспользуюсь силой Трезубца Посейдона, открою врата между мирами и позволю братьям оказаться в райских садах нашей планеты.

Вампирша расхохоталась, напевая какую-то бессмысленную песенку, с ней рассмеялся и Птолемей. День предстоит очень, очень весёлый.

Глава 12

Военный зал, Атлантида

Квинн уселась в кресло как можно дальше от тех, кто в последнее время её бесил, то есть от всех, кроме сестры. Выбрать место оказалось сложно, разве что перебраться в коридор. Она поставила пустую тарелку на стол и задумалась, не взять ли ещё жареной курятины. Пусть Квинн и злилась, но за долгие годы борьбы и трудностей приучилась есть, когда еда под рукой, спать, когда подвернётся постель, и благодарить за то и другое.

Райли протянула сестре шоколадное печенье.

– Ты на него хотя бы посмотришь? Бедняга там умирает. Он самый пугающий парень в мире и всё же немного боится тебя.

Квинн фыркнула:

– Не понимаю, о чём ты. Аларик ничего не боится, правда, вмятина в стене от его громадной головы была бы ужасной.

Она засунула печенье в рот и попыталась скрыть блаженство от вкуса растопленного шоколада и пряностей на языке.

– Аларик о тебе беспокоится, хотя и не привык. Всю свою жизнь он связан с властью и управлением, балансирует между запросами капризного бога и пустотой собственного одиночества. Ради Бога, Квинн, тебе стоило на него посмотреть, когда я была беременна. Однажды он чуть не сжёг павлина, осмелившегося заступить мне дорогу в саду. – Райли состроила сердитую гримасу и хрипло произнесла, явно передразнивая Аларика: – Принцесса, он мог опрокинуть вас и нанести вред вашему чреву и наследнику престола.

Квинн рассмеялась.

– Нанести вред твоему чреву? О нет, это невозможно!

Райли вручила сестре ещё печенье и откинулась в кресле.

– Да, он так и сказал. Есть истории и похуже. Давай пока согласимся в одном: Аларик в жизни не любил, а сейчас втюрился по уши. С того самого дня, как мы нашли тебя с пулей в плече. А теперь благодаря Кили думает, будто может что-то сделать. Неужели ты станешь винить беднягу за то, что он потерял разум?

Квинн покачала головой и прошептала:

– Я не представляю, как можно выдержать многовековой целибат. Даже если Кили права – а риск слишком велик – что, если он не помнит сам процесс?

Райли закатила глаза:

– Это как езда на велосипеде.

Сёстры застыли, посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Езда на велосипеде. Ты только представь! – выпалила Квинн.

– На заднем колесе, – добавила Райли, и они снова рассмеялись.

К тому времени, когда обе восстановили дыхание, на них уставились все присутствующие.

– Поделитесь шуткой с классом? – улыбаясь, спросила Эрин, чем вызвала новый приступ.

Когда сёстрам удалось справиться с собой и прекратить смеяться, обе уже задыхались.

– Должно быть, ужины у вас дома проходили очень интересно, – заметил Вэн.

– Ты себе не представляешь. Два эмоциональных эмпата в период полового созревания? Настоящий ад, – ответила Квинн.

Мужчины вздрогнули, а Эрин рассмеялась.

Тут открылась дверь, и вошла высокая рыжеволосая женщина спортивного телосложения. Джастис вскочил и заключил её в объятия. Значит, это Кили.

– Мы слишком долго были одни сегодня, – пожаловался Джастис, но Кили лишь засмеялась.

– Эй, расслабься. Я целый день копалась в пыли, пока переводила свитки из Александрийской библиотеки, и проголодалась. Слава Богу, Элени сегодня ночует у одной из своих многочисленных подруг.

– Хорошо, что она наконец обзавелась друзьями после всего пережитого, – мрачно ответил Джастис.

Они обменялись понимающими взглядами, затем Кили схватила из корзинки на столе ломтик хлеба, отломила кусочек и съела.

– Теперь мне нужна целая тарелка той заманчиво пахнущей вкуснятины и горячая ванна, и... Ой, у нас гостья! – воскликнула она, заметив Квинн в углу.

– Не гостья, а член семьи, – поправил Джастис. – Кили, любовь моя, познакомься с Квинн Доусон.

Кили присвистнула, переводя взгляд с Квинн на Аларика и обратно. Она уронила остаток хлеба на тарелку и быстро подошла, протягивая руку. Квинн встала, чтобы обменяться рукопожатиями, но в последнюю минуту Кили её обняла.

– Ты же семья. Привет, я твоя большая поклонница. Ты день за днём занимаешься делом, не обладая особыми способностями и магией. Это очень смело. Спасибо, что делаешь мир безопаснее для всех нас.

Квинн шаркнула ногой, ей стало неловко от слов, а ещё больше от искренности эмоций, излучаемых женщиной.

– Да не за что. Я просто одна из многих, и все мы выполняем свою работу.

– Неправда, – вмешался Аларик. – Ты первая из многих и делаешь гораздо больше, чем входит в твои обязанности.

– Первым был Джек, – парировала она. – А я бросила его. Вдруг он останется тигром навсегда?

Райли сжала руку сестры.

– Мы все очень огорчились, узнав о Джеке. И молимся, чтобы он нашёл дорогу обратно.

Квинн не могла принять утешение, которого, по её мнению, не заслуживала, и вырвала руку.

– Молитесь какому богу? По моим сведениям, Посейдон не помощник.

– Моя вера осталась прежней, и молюсь я тому же богу, – мягко ответила Райли. – Только мировоззрение стало шире, вот и всё.

Кили вернулась к столу и тихо принялась накладывать еду в тарелку. Пока она ела, Конлан с Вэном повторили всё, что уже обсуждалось, но Аларик сидел в задумчивом молчании. Когда всех женщин ввели в курс дела, Кили кивнула и отложила вилку.

– Не знаю, подходящее ли сейчас время, учитывая самозванца, опасность, нависшую над Квинн, Анубизу и всё остальное, но я получила подтверждение насчёт Зелии и Нерея. Они определённо были женаты. И я знаю, почему тогдашний правитель и старейшины ввели новое правило целибата.

Она взглянула на Квинн и вновь повернулась к Аларику.

– Совершенно точно известно: после смерти Зелии Нерей сошёл с ума и чуть не взорвал весь купол.

***

Аларик откинулся в кресле, надев маску непоколебимого спокойствия и спрятав эмоции за непроницаемой стеной. Все смотрели на него – все, кроме Квинн, глядевшей куда угодно, только не на жреца. Он чувствовал себя так, словно кто-то вырвал его внутренности и выложил на всеобщее обозрение.

– Сейчас мне эта история не интересна, – солгал он.

– Ну нет, приятель, мы её выслушаем. – Квинн заговорила с Алариком впервые с тех пор, как вошла в комнату больше часа назад. – После всего произошедшего сегодня на острове? Можешь побиться об заклад на свою распрекрасную задницу, мы выслушаем Кили.

– На острове? – спросил Вэн, переводя взгляд с Квинн на Аларика, словно на спортивном матче.

– Распрекрасная задница, – повторил Джастис с дурацкой улыбкой. – О, это замечательно. Мы знали, что Квинн нам понравится.

– Я прибью вас обоих, – ледяным тоном пообещал Аларик.

– Только не при мне, – весело заявила Кили. – Я прилично стреляю, большой парень, и всегда защищаю своего мужчину. Давай-ка, ты успокоишься, выслушаешь меня, и покончим с этим?

– Каковы твои источники? – спросила Квинн. – Что-то помимо так называемой способности узнавать прикосновением и подобной чепухи.

– Квинн, – осадила сестру Райли, но Кили лишь улыбнулась.

– Ничего, я привыкла к недоверию. Хотя кто бы ещё говорил о всякой чепухе, связанной с чувствами, ты ведь настоящий эмпат. Ну да ладно, есть кое-что ещё. Я прочла о Нерее в спрятанных свитках, которые кто-то давным-давно засунул в стенную нишу за тяжеленную статую в четыреста пятьдесят килограммов.

– Спрятанные свитки? – невольно заинтересовался Аларик. – За какой именно статуей?

– Посейдон, м-м-м... ублажающий себя сам, – ответила Кили, покраснев, как маков цвет.

Аларик кивнул:

– А, да. Должно быть, тогда старейшины обладали чувством юмора.

– Или статую позднее передвинули в нишу, неважно, продолжай, – приказал Вэн.

– Это целая история, запечатанная в футляре вместе с копией распоряжения, – сказала Кили. – Библиотекари заверили мой перевод и готовят копию для тебя, Аларик, другую для старейшин и...

– Что там сказано? – вмешалась Квинн, не в силах ждать больше ни минуты.

Кили моргнула и широко улыбнулась.

– Прости. Проклятие ученых: мы много болтаем. В любом случае, вот основное: после того как Нерей почти уничтожил Атлантиду и всех её жителей, старейшины именем Посейдона провозгласили, что каждый жрец теперь обязан приносить обет целибата, чтобы уменьшить свои силы. Таким образом, никто больше не мог достичь такого могущества, как Нерей, и тем самым подвергнуть Атлантиду опасности.

Все в комнате заговорили одновременно, но Аларик игнорировал их и безотрывно смотрел на Квинн. Она ответила таким же несчастным взглядом.

– Значит, всё это ложь, – проговорил Конлан. – Тебе не надо выполнять эту глупую клятву.

– По-моему, нам не стоит обсуждать столь личные дела Аларика, – встряла Райли, и Аларик кивнул принцессе, ценя, что хоть кто-то уважает его право на личную жизнь.

В общей болтовне раздался голос Квинн:

– Это неважно. Какие-то свитки, чувства Кили – всё это не имеет значения. Как давно обязали приносить обет?

– Нерей был верховным жрецом порядка восьми тысяч лет назад, – ответил Конлан.

– Именно. Даже если тогда это была неправда, ваш безумный диктатор морской бог за тысячи лет мог превратить слова в действующее правило. Очень похоже – и чертовски вероятно, я бы сказала, – что сегодня нарушение клятвы приведёт именно к тому, о чём предупреждали старейшины: Аларик потеряет свою магию и способность защитить вас именно тогда, когда больше всего будет вам нужен.

Аларик молча сидел, а любимая им женщина высказывала его собственные мысли. Пока Посейдон не объявил иное, надо верить, что всё сказанное старейшинами – правда. А Посейдон, «безумный диктатор морской бог», молчал.

– Спасибо всем за явный интерес к моей сексуальной жизни, – наконец холодно произнес верховный жрец. – А теперь, прошу, вернёмся к обсуждению, как поймать или убить этого самозванца Птолемея и вернуть «Гордость Посейдона», прежде чем, боги сохрани, Анубиза наложит на камень свои лапы.

В комнате повисло молчание, а затем все присутствующие согласились.

Райли встала и взяла сестру за руку.

– Нет. Не сегодня. Квинн пережила слишком много за очень короткое время, и ей нужно как следует поспать. Мы обсудим планы битвы и определим, кому из нас придётся рискнуть жизнью, утром за обильным завтраком.

Аларик поднялся и поклонился Райли, но ощутил, как забурлило внутри при мысли, что кто-то заберет у него Квинн. Пусть даже родная сестра.

– При всём уважении, принцесса, этой ночью Квинн останется со мной.

Глаза мятежницы вспыхнули.

– Ну вот, круг замкнулся, за меня опять принимают решения. Знаешь что? Квинн, чёрт побери, будет делать то, что захочет, или кого-нибудь пристрелит.

С отблеском ярости в глазах она достала свой «глок» и направила в пол.

Райли подняла руки вверх и улыбнулась.

– Как будто я когда-то тебе указывала. Так зачем начинать сейчас? Чего же ты хочешь, дорогая сестричка?

Та мельком взглянула на Аларика, подумала и решила:

– Схожу в храм Посейдона с Алариком. Мне давно хотелось на него посмотреть, а сейчас я так взбудоражена, что не засну. – И тут же развернулась и рявкнула на рискнувшего улыбнуться жреца: – А потом ты отведёшь меня обратно к Райли, чтобы я выспалась без помех: без летучих обезьян, торнадо и других налётчиков. Плюс, я бы хотела ещё понянчить племянника. Он пока единственный среди знакомых мне мужчин, кто не похож на высокомерного осла.

– Дай ему время, – с улыбкой посоветовал Конлан. – По мнению моей любимой жены, это заложено в генах.

Райли лишь рассмеялась:

– Ладно, порядок таков: храм, ванна, кровать, малыш, завтрак. Все дискуссии о самозванцах и опасностях официально приостановлены.

Она обняла Квинн.

– Когда живёшь с этой толпой, учишься при первой возможности откладывать дела. Всегда грядёт очередная катастрофа.

Квинн быстро заморгала. Аларик видел её борьбу со слезами и стиснул кулаки, подавляя сильную потребность подойти и утешить несчастную. Квинн бы не приняла утешение; она ненавидела показывать слабость в многочисленной компании. Но он мог помочь и по-другому.