Текст книги "Доктор для следователя (СИ)"

Автор книги: Алиса Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 38

На следующий день Кален появился на пороге моей квартиры с решительным видом и… спутницей. Высокая, статная женщина с каштановыми волосами, собранными в строгий узел, и пронзительным взглядом мастера-элементаля. Её магическая аура ощущалась как лёгкое дуновение ветра с запахом грозы.

– Гражданка Трунниодини, это Лирана, – представил Кален без лишних церемоний. – Маг-стратег из Ковена. Она будет отвечать за вашу безопасность в лечебнице, пока я занят расследованием.

Лирана оценила меня холодным, профессиональным взглядом.

– Кален много о вас рассказал, – произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка. – Надеюсь, вы не доставите хлопот.

Что-то ёкнуло у меня внутри. «Кален». Она назвала его по имени. С лёгкостью, говорящей о давнем знакомстве.

– Я всегда стараюсь быть образцовой подозреваемой, – парировала я со своей самой сладкой улыбкой.

Кален, похоже, проигнорировал наш молчаливый поединок.

– Лирана – один из лучших специалистов по защитным чарам. Вы будете в безопасности.

В лечебнице Лирана расположилась у входа, словно часовой. Её присутствие было нервирующим. Она не сводила с меня глаз, и каждый раз, когда я бросала на неё взгляд, она смотрела на меня с тем же холодным любопытством, с каким я изучала редкий симптом болезни.

В середине дня я поскользнулась на пролитом зелье. Это была сущая безделица, я едва качнулась. Но прежде чем я успела выругаться, Лирана оказалась рядом. Её рука легла на моё плечо, чтобы поддержать, но прикосновение было быстрым и безразличным, как у врача, поправляющего повязку.

– Осторожнее, гражданка, – сказала она безразлично. – Кален будет недоволен, если с вами что-то случится.

В её тоне снова прозвучало это «Кален». С оттенком собственности. Я выпрямилась, отстраняясь.

– Не сомневаюсь, что гражданин следователь переживает о ключевом свидетеле, – сухо ответила я.

Вечером, когда мы возвращались, Кален ждал нас у дома. Его взгляд сразу переключился с Лираны на меня, и я увидела в его глазах молчаливый вопрос: «Всё в порядке?»

Лирана, заметив это, улыбнулась ему той лёгкой, уверенной улыбкой, которую делят старые товарищи.

– Всё спокойно, Кален. Ваша подопечная цела и невредима. Хотя и немного… неуклюжа.

Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Она намеренно сделала меня беспомощной в его глазах.

– Я споткнулась, – резко сказала я, глядя прямо на Калена. – Это случается, когда работаешь, а не просто стоишь в позе садового гнома.

Губы Калена дрогнули. Мне показалось, я увидела в его глазах проблеск amusement. Но он быстро погасил его.

– Главное, что вы в безопасности, – произнёс он нейтрально. – Лирана, благодарю за службу. Я отвезу гражданку Труннодини наверх.

Лирана кивнула, бросив на меня последний оценивающий взгляд, и удалилась. Мы с Каленом молча поднялись в мою квартиру.

Как только дверь закрылась, он повернулся ко мне.

– Она вас разозлила.

Это было не вопросом, а констатацией факта.

– Меня раздражает необходимость в няньке, – огрызнулась я, отворачиваясь, чтобы скрыть свою досаду. – Особенно в такой… высокомерной.

Он подошёл ближе.

– Лирана – профессионал. Один из лучших. И она… друг.

– Как мило, – я не смогла сдержать сарказм. – У вас есть друзья. Я рада за вас, гражданин следователь.

Он вдруг улыбнулся. Настоящей, не сдержанной улыбкой, которая на мгновение преобразила его строгое лицо.

– Вы ревнуете.

Это прозвучало так прямо, что у меня перехватило дыхание.

– Не смешите меня, – фыркнула я, чувствуя, как горит лицо. – У меня есть дела поважнее.

– Конечно, – он не отступал, его взгляд стал пристальным, изучающим. – Но факт остаётся фактом. Вас задело, что она назвала меня по имени. Что она… близка.

Я повернулась к нему, готовая выдать ядовитое опровержение, но слова застряли в горле. Он стоял слишком близко. Слишком… довольный.

– Вы… невыносимы, – выдохнула я вместо этого.

– Знаю, – его улыбка стала шире. – Но вы, кажется, способны это вынести. В отличие от Лираны. Она, кстати, замужем. За моим начальником. И у них трое детей.

Наступила тишина. Глупая, оглушительная тишина, в которой я ощущала себя полной идиоткой.

– О, – было всё, что я смогла выдавить.

– Да, «о», – он мягко провёл пальцем по моей щеке, заставляя меня вздрогнуть. – Так что можете убрать свои коготки, дикая кошка. Моё внимание сейчас приковано к… более сложной задаче.

Он не сказал, к какой именно. Он не должен был. Это витало в воздухе между нами – густое, сладкое и тревожное.

Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с горящими щеками и хаосом в душе. Ревность – глупая, иррациональная и совсем не своевременная – оказалась тем катализатором, который окончательно стёр все границы. И теперь я осталась наедине с пугающей истиной: мне было не всё равно. И это «не всё равно» могло стоить мне куда дороже, чем любая опасность со стороны Лукана.

Глава 39

Прошло два дня. Два дня напряженного молчания, затянувшегося, как тугая струна. Кален исчез, погруженный в поиски Лукана. Лирану заменил новый стражник – молчаливый и не вызывающий никаких эмоций, кроме легкого раздражения. И это раздражение было куда предпочтительнее той гаммы чувств, которую вызывал у меня Кален.

Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к нашему последнему разговору. К его улыбке. К его словам. К тому, как легко он раскусил мою ревность. Я чувствовала себя уязвленной и… странно оживленной. Как будто кто-то всколыхнул стоячую воду моей жизни, и теперь в ней плавало что-то новое, неизвестное и пугающе притягательное.

Вечером я возвращалась домой под охраной нового стража, чувствуя необъяснимую тоску. Воздух был прохладен, городские огни отражались в лужах, оставшихся после дождя. И в этом отражении я увидела его.

Кален стоял у подъезда моего дома. Не в форме, а в простом темном плаще, с капюшоном, откинутым назад. Он опирался на стену, и в его позе читалась усталость, но также и решимость.

Мое сердце сделало непроизвольный скачок. Страж, видя его, молча отошел на почтительное расстояние.

– Гражданин следователь, – позвала я, подходя. Голос прозвучал хрипло.

Он выпрямился, его взгляд, тяжелый и усталый, встретился с моим.

– Труннодини. Пройдемтесь?

Это было не приглашение. Это была просьба. Почти. Я кивнула.

Мы пошли по пустынному вечернему переулку, держа дистанцию, которую предписывали приличия, но которая казалась теперь невыносимой пропастью. Некоторое время мы молчали. Он первым нарушил тишину.

– Лукан как в воду канул, – произнес он, и в его голосе звучало раздражение. – Он пользуется старыми семейными связями, укрытиями, о которых мы не знаем. Он готовится к чему-то. Завещание вскроется через три недели. Он не исчез. Он ждет.

– А мы? – спросила я. – Что мы делаем?

– Мы ждем его ошибки, – он сжал кулаки. – И это меня бесит. Обычно я на два шага впереди. С тобой… с этим делом… я постоянно играю в догонялки.

Он снова назвал меня «ты». Случайно? Или намеренно? Я не стала поправлять его.

– Может, дело не в том, чтобы быть впереди, – осторожно сказала я. – А в том, чтобы быть рядом, когда он оступится.

Он остановился и повернулся ко мне. Мы стояли под одиноким фонарем, свет которого отбрасывал длинные тени.

– Ты права, – он прошептал. – Всегда права. Это тоже бесит.

Его слова повисли в воздухе. Он смотрел на меня так, словно видел не подозреваемую, не свидетельницу, а что-то гораздо большее. Его взгляд скользнул по моим губам, и у меня перехватило дыхание.

– Кален… – начала я, но он перебил меня.

– Я не могу перестать думать о том, что произошло в переулке, – его голос был низким и срывался. – О том, что могло случиться. И о том… что я почувствовал.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь нас разделяли сантиметры. Я чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую черточку его уставшего лица.

– Это неправильно, – прошептал он, но его рука поднялась, и пальцы едва коснулись моей щеки. Прикосновение было таким легким, что могло показаться игрой воображения, но оно обожгло меня. – Это непрофессионально. Опасно.

– Я знаю, – выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

– Но я не могу остановиться, – он наклонился ближе, и его дыхание смешалось с моим. Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Я зажмурилась, ожидая…

Но поцелуя не последовало.

Вместо этого он прижал свой лоб к моему, закрыв глаза. Его дыхание было неровным.

– Черт возьми, Мариэлла, – прошептал он, и в его голосе звучала настоящая боль. – Что ты со мной делаешь?

Я не ответила. Я не могла. Вся моя воля была сосредоточена на том, чтобы просто стоять, чувствуя его близость, вдыхая его запах, ощущая биение его сердца так близко к своему.

Мы стояли так, казалось, вечность – два островка в бушующем море долга, опасности и запретного влечения. Ничего не произошло, но в тот момент под тусклым светом фонаря между нами рухнула последняя преграда. Мы перешли грань, которую уже нельзя было игнорировать.

Он первым отстранился, его лицо снова стало маской сдержанности, но в глазах бушевала буря.

– Мне нужно идти, – сказал он хрипло. – Ты должна быть в безопасности.

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. А я осталась стоять одна, прижимая руку к щеке, где все еще горело прикосновение его пальцев. Ничего не произошло. Но всё изменилось. И теперь я боялась не Лукана, не убийства, а той бури, что мы с Каленом вызвали к жизни. И того, что будет, когда она обрушится на нас обоих.

Глава 40

Неделя пролетела в странном, зыбком затишье. Кален исчез, погруженный в поиски, но его отсутствие было иным – не холодным и отстраненным, а напряженным, как натянутая тетива. Мы не виделись, но я чувствовала его присутствие в усиленной охране, в коротких донесениях, которые Гарс передавал мне по утрам: «Следователь поручил сообщить, что всё спокойно».

Всё спокойно. Слова звучали как насмешка. Внутри меня бушевал ураган. Каждую ночь я просыпалась с его именем на губах, с памятью о его прикосновении, о его срывающемся голосе. Это было безумием. Самоубийственной глупостью. Но я не могла вычеркнуть его из мыслей.

Однажды вечером, когда я пыталась сосредоточиться на составлении рецепта успокоительного отвара, в лечебницу вошел Гарс. На его обычно невозмутимом лице читалась растерянность.

– Хозяйка, вас спрашивают. Гость. – Он помялся. – Лорд Феликс Орланд.

Имя ничего мне не сказало, но титул заставил насторожиться. Я вышла в приемную.

Мужчина, ждавший меня, был воплощением аристократической элегантности. Лет сорока, с ухоженной бородкой и пронзительными голубыми глазами. Его улыбка была безупречной.

– Мадемуазель Труннодини, – он склонил голову, его взгляд скользнул по мне с откровенным интересом. – Позвольте представиться. Я старый друг вашего отца. Был глубоко опечален, узнав о ваших… злоключениях.

Его голос был медовым, но в глазах читался стальной расчет.

– Мадам , – поправила я его с ледяной вежливостью. – Я вдова. Чем могу быть полезна, милорд?

Легкая тень удивления мелькнула в его глазах, но улыбка не дрогнула.

– Прошу прощения, мадам . Я пришел предложить вам покровительство. Ваше нынешнее положение… следователь Ковена, эти грубые стражи… Неподобающая компания для дамы вашего происхождения. В моем доме вы будете в безопасности. Под защитой имени Орланд.

В его словах сквозила такая неподдельная самоуверенность, что у меня закипело внутри. Он смотрел на меня как на диковинную безделушку, которую можно перекупить.

– Я ценю ваше предложение, милорд, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости. – Но я вполне способна сама о себе позаботиться.

– О, не сомневаюсь, – он снисходительно улыбнулся. – Но подумайте. С моей поддержкой вы сможете оспорить опеку Алианы, восстановить свое имя… Завещание вашего отца еще не вскрыто. Кто знает, какие сюрпризы оно может преподнести. Возможно, вы интересны семье не только как беглая дочь, но и как претендент на что-то большее. Мы могли бы стать отличной командой.

Его слова заставили меня задуматься. Почему семья так настойчиво пытается то ли вернуть меня, то ли устранить? Неужели только из-за моего позорного побега? Или в завещании отца есть нечто, что делает мое существование… неудобным?

В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что стекла задребезжали. В проеме стоял Кален. Он был без плаща, волосы в беспорядке, а на лице застыло выражение такой первобытной ярости, что даже Гарс отступил на шаг.

Его взгляд пронзил Орланда насквозь, а затем перешел на меня.

– Гражданка Труннодини, – его голос прозвучал тихо, но в нем слышался рык. – Вы свободны?

Орланд, нимало не смутившись, повернулся к нему.

– Следователь ван Моррет, какая неожиданность. Я как раз предлагал мадам Труннодини свою защиту.

– Её защита – моя забота, – отрезал Кален, подходя так близко, что между ними оставался лишь дюйм. Воздух затрепетал от магического напряжения. – И мне не нужна помощь в этом.

Орланд поднял бровь.

– Вам, конечно, виднее. Но, как друг семьи, я не могу оставаться в стороне.

– Друг семьи? – Кален усмехнулся, и это был неприятный, угрожающий звук. – Или акула, учуявшая легкую добычу? Орланды всегда славились умением подбирать объедки со стола более удачливых родов.

Лицо Орланда на мгновение исказилось, но он быстро взял себя в руки.

– Вы переходите границы, следователь.

– Границы? – Кален сделал шаг вперед, заставляя аристократа отступить. – Вы вмешиваетесь в мое расследование и пытаетесь переманить моего ключевого свидетеля. Это не переход границ, Орланд. Это объявление войны. Убирайтесь. Пока я не арестовал вас за препятствование следствию.

Они стояли друг против друга – маг Ковена и знатный вельможа. Искры, казалось, сыпались от их взглядов.

Наконец Орланд холодно кивнул.

– Как скажете. Но помните, ван Моррет, у всего есть своя цена. Мадам, – он повернулся ко мне с формальным поклоном, – мое предложение остается в силе.

Он вышел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и тяжелое напряжение.

Как только дверь закрылась, Кален резко обернулся ко мне. Его гнев, казалось, теперь был направлен на меня.

– И что это было? – прошипел он. – Ты собиралась принять его «покровительство»?

– А тебе какое дело? – выпалила я, наконец дав волю накопившейся злости. – Ты пропадаешь неделю, а когда являешься, то начинаешь рычать и метать молнии! У тебя нет права диктовать мне, с кем мне общаться!

– Нет права? – он схватил меня за руку, его пальцы обжигали кожу даже через рукав. – После всего, что было между нами?

– А что между нами было, Кален? – я вырвала руку, отступая. – Скажи мне! Что-то определенное? Или только взгляды и недоговоренности?

Его лицо исказилось от боли и ярости. Он молчал, и его молчание было оглушительным. Внезапно он закрыл расстояние между нами, его руки впились в мои плечи.

– Вот что, – прохрипел он.

И его губы грубо прижались к моим.

Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Взрыв. В нем была вся его ярость, все его страх, все его отчаяние и то запретное влечение, что так долго тлело между нами. Я ответила ему с той же страстью, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая его ближе. Мы стояли, сражаясь губами и языками, как будто хотели поглотить друг друга целиком, стереть в порошок все преграды и сомнения.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, мы оба тяжело дышали. Его лоб уперся в мой, глаза были закрыты.

– Вот что, – повторил он хрипло. – Вот что между нами. И черт бы побрал все последствия.

Он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, глубже, с отчаянной нежностью, которая заставила мое сердце разорваться от боли и счастья.

– Это безумие, – прошептала я, когда мы снова смогли дышать.

– Знаю, – он провел большим пальцем по моей распухшей губе. – Но я не могу иначе. Не могу позволить никому другому… даже думать о тебе.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, в разгромленной приемной, и мир вокруг перестал существовать. Были только он, я и ослепительная, ужасающая правда: мы перешли рубикон. И пути назад уже не было.

Глава 41

С тех пор как между нами промелькнула та искра, вечера в моей квартире приобрели новый, напряженный ритм. Кален появлялся почти каждый день после заката, всегда под предлогом обсуждения хода расследования. Мы пили чай, говорили о деле, но невидимая стена, что рухнула тогда в порыве страсти, была тщательно восстановлена – по его инициативе.

Он сидел напротив, его поза была безупречно прямой, а взгляд – сосредоточенным и отстраненным. Он рассказывал о безрезультатных обысках, о том, что Лукан, словно призрак, не оставляет следов. Но я видела, как его пальцы сжимают кружку чуть сильнее, чем нужно, как его взгляд задерживается на моих губах на долю секунды дольше допустимого. Между нами висело невысказанное напряжение, густое и звонкое, как натянутая струна. Он тщательно избегал прикосновений, отодвигая стул, принимая чашку так, чтобы наши пальцы не встретились. Это была его защита – попытка вернуть всему профессиональные рамки, которые мы так безрассудно переступили.

Я не мешала ему. Сама не знала, что сказать. Слова, высказанные вслух, сделали бы всё реальным и необратимым. А в мире, где на меня охотился двоюродный брат-убийца, а его мать жаждала то ли вернуть меня под опеку, то ли устранить, реальность и без того была достаточно суровой.

Однажды вечером, когда мы в очередной раз сидели в тягостном молчании, прерываемом лишь тиканьем часов, раздался стук в дверь. Гарс вошел с небольшим конвертом из плотной, дорогой бумаги.

– Для вас, хозяйка. От нотариуса аль Морсов.

Я вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри лежало формальное приглашение. «Мадам Мариэлла Труннодини приглашается на оглашение последней воли и завещания покойного лорда Альдора аль Морса, назначаемое на послезавтра, в третий час пополудни, в фамильный особняк».

Кален, прочитав приглашение через мое плечо (он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло, но не касался меня), резко выпрямился.

– Я пойду с вами, – заявил он, и в его голосе не было места возражениям. – Как официальный представитель Ковена, курирующий дела, связанные с семьей аль Морсов.

– Вы думаете, там будет ловушка? – спросила я, с трудом глядя ему в глаза. Встреча с Алианой, а возможно, и с Луканом, если он осмелится появиться, не сулила ничего хорошего.

– Я думаю, что вскрытие завещания – это ключевой момент, ради которого Лукан и Алиана вели эту игру, – ответил он, его взгляд стал острым и холодным, каким я не видела его с того вечера. – Они либо пытаются получить контроль над вами до оглашения завещания, либо… боятся того, что в нем может быть указано. Ваше присутствие там необходимо. А мое – обеспечит вашу безопасность.

Он снова стал следователем ван Морретом, беспристрастным и расчетливым. И в тот момент я была ему за это благодарна. Его холодность была щитом, за которым я могла спрятать свою неуверенность и страх.

– Хорошо, – просто сказала я.

Он кивнул и, бросив последний взгляд на приглашение, повернулся к выходу. На пороге он задержался.

– Мадам Труннодини, – произнес он, не оборачиваясь. – Будьте готовы ко всему.

Когда дверь закрылась, я осталась одна с золоченым приглашением в руке. Через два дня мне предстояло снова войти в тот дом, который когда-то был моим, и столкнуться с прошлым бывшей носительницы моего тела.

Глава 42

За день до визита к нотариусу напряжение достигло пика. Кален удвоил охрану, а Гарс и Лорд не отходили от меня ни на шаг. Сам следователь появился на пороге моей квартиры с сумрачным видом.

– Я остаюсь здесь на ночь, – заявил он без предисловий. В его голосе звучала та же сталь, что и в ночь нападения в переулке.

Он расположился в гостиной, разложив на столе карты города и отчёты. Я пыталась заниматься обычными делами, но его присутствие, тяжелое и бдительное, витало в воздухе. Мы почти не разговаривали, но его взгляд постоянно скользил за мной, словно он мысленно отмечал мое местоположение каждые несколько секунд.

Поздно вечером, когда я уже собиралась уходить в спальню, он внезапно поднял голову.

– Завтра всё кончится, – сказал он тихо. – Так или иначе.

В его словах не было утешения. Была лишь холодная уверенность. И предчувствие.

Это предчувствие сбылось среди ночи.

Я проснулась от странного звука – приглушённого щелчка, а затем шипения. В воздухе повис сладковатый, знакомый до тошноты запах. «Усыпляющее», – успела мельком подумать я, прежде чем сознание поплыло.

Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться во тьму, – это тень, склонившуюся над кроватью, и бледное, искажённое улыбкой лицо Лукана.

***

Я очнулась от резкой боли в виске. Моя голова откинулась назад, волосы кто-то грубо дёрнул, заставляя меня смотреть вверх. Я была в полутемном каменном помещении, похожем на подвал. Руки и ноги туго связаны. Передо мной, расхаживая взад-вперед, был Лукан.

Он был не похож на того нервного юношу из библиотеки. Его глаза горели лихорадочным блеском, движения были резкими, порывистыми.

– Проснулась, сестрица? – его голос скрипел, как ржавая петля. – Прекрасно. Я хотел, чтобы ты была в сознании.

«Лукан… что ты делаешь?» – попыталась я сказать, но губы плохо слушались.

– Что делаю? – он рассмеялся, и это был неприятный, дребезжащий звук. – Устраняю проблему. Завтра завещание. А ты… ты непредсказуемый элемент, Мариэлла. Слишком непредсказуемый. Сначала ты сбежала, опозорив нас. Потом вернулась, впуталась в это расследование… А теперь ещё и этот маг из Ковена крутится вокруг тебя.

Он остановился передо мной, его лицо исказила гримаса ненависти.

– Он близок к разгадке. Слишком близок. И ты – его главная ниточка. Без тебя он будет рыть дальше, но ему не хватит времени. После завтра я стану главой семьи. И всё… всё будет по-моему.

Он наклонился ко мне, и в его руке блеснул тонкий, длинный стилет.

– Но если ты исчезнешь до оглашения завещания… твоя доля, если она есть, будет распределена. А все подозрения… ну, кто будет искать пропавшую душевнобольную, которая сбежала от опеки?

Я замерла, глядя на острие стилета. Это был не ритуальный укол. Это было грубое, быстрое убийство.

– Прощай, сестрица, – прошипел он, занося руку.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь подвала с грохотом взлетела на куски. В проёме, окутанный облаком пыли и магического свечения, стоял Кален. Его лицо было искажено такой яростью, что даже Лукан отшатнулся.

– Не смей прикасаться к ней! – рёв Калена сотряс стены.

Он не стал тратить время на заклинания. Волна чистой магической силы ударила в Лукана, отшвырнув его к дальней стене. Стилет с звоном отскочил в сторону.

Кален был возле меня в два счёта. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, дрожали, когда он разрывал верёвки на моих запястьях.

– Ты цела? Он ранил тебя? – его голос срывался, глаза лихорадочно выискивали раны.

Я могла только молча качать головой, цепляясь за его плащ, дрожа от шока и дикого облегчения.

Он поднял меня на руки, прижимая к себе так сильно, что было больно. Его сердце бешено колотилось о мою грудь.

– Я чуть не опоздал… Чуть не… – он не договорил, просто прижал свой лоб к моему виску, и его дыхание было горячим и прерывистым.

За его спиной послышался стон. Лукан пытался подняться. Кален медленно повернул голову, и его взгляд, полный холодной смерти, упал на кузена.

– С тобой мы разберёмся позже, – произнёс он с тихой, смертоносной уверенностью. – Сейчас она важнее.

Он вынес меня из подвала наверх, где уже стояли потрясённые Гарс и Лорд со стражей Ковена. Оказалось, Кален, почувствовав неладное через защитные чары, снёс дверь моей квартиры и по магическому следу нашёл это логово – старый заброшенный склад в районе Старых Доков.

Он не отпускал меня ни на секунду, пока мы ехали обратно. Его рука сжимала мою так крепко, что кости ныли, но я не жаловалась. Это прикосновение было доказательством – я жива. Он спас меня.

В ту ночь он не ушёл. Он сидел в кресле рядом с моей кроватью, не сводя с меня глаз. И в его взгляде не было ни капли прежней сдержанности. Была только голая, первобытная решимость. Лукан переступил черту. И эта черта оказалась Каленом ван Морретом.