Текст книги "Поцелуй меня шёпотом (СИ)"

Автор книги: Алиса Мейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 34. Егор

– Ребята, я собрал вас здесь по очень важному поводу.

Я обвел взглядом всех, кто смог приехать на место проведения гонок. Людей собралось прилично, но самое главное, что приехали двое героев сегодняшней встречи, пока еще не догадывавшихся о том, какая роль им отведена. Стояли на расстоянии друг от друга, делая вид, что их ничего не связывает. Сраные лицемеры.

Рядом со мной в качестве поддержки находился Вадим. Яну я звать не стал, чтобы не расстраивать.

– Повод исключительный, такого у нас еще не было, – объявил я присутствующим и остановил взгляд на стоявшем в первых рядах Кучере. – Денис, можно тебя попросить выйти сюда?

Человек, которого все это время я считал другом, с озадаченным видом отделился от толпы и подошел ко мне.

Я посмотрел ему прямо в глаза и громко произнес, так, чтобы слышали все:

– Я предъявляю тебе формальную «черную карту». С сегодняшнего дня тебе запрещено принимать участие в гонках и появляться здесь.

По толпе присутствующих пронеслись шепотки. Представляю, какой для них это был шок. Вечная троица Исаева, Макарова и Кучера распалась.

Денис пристально смотрел на меня в ответ. Уже тише я добавил:

– Думаю, ты понимаешь, по какой причине.

Посверлив меня еще немного взглядом, Кучер кивнул.

– Буду крайне признателен, если ты больше не будешь попадаться мне на глаза, – все так же негромко сказал я.

Денис бросил взгляд на стоявшего позади меня Вадима, еще раз кивнул и, развернувшись, исчез среди остальных ребят.

– Аля Сизова! – вновь повысив голос и заглушая поднявшиеся обсуждения, позвал я.

Сизова, явно обеспокоенная участью Кучера, неуверенно шагнула вперед.

Равнодушно глядя на нее, я начал:

– Я предъявляю тебе формальную «черную карту». С сегодняшнего дня…

– Да почему? – истерично взвизгнула Аля, перебивая меня. – Кто дал тебе право так поступать со мной?

Мой ответ был четким и категоричным:

– Я.

Все взгляды обратились к Сизовой, ожидая ее реакции.

– Решил выставить меня посмешищем на глазах у всех? Доволен? Получаешь удовольствие?

– Аль, прости, но сейчас посмешищем выставляешь себя только ты, – подал голос Вадим. – Денис хотя бы ушел с достоинством.

Сизова покраснела и яростно закачала головой.

– Самовлюбленные уроды! – выкрикнула она. – Что Исаев, что Макаров! Считаете себя дохрена важными?

Я продолжал спокойно наблюдать за разворачивающимся представлением. Аля обратилась к остальным:

– И вы просто позволяете им себя так вести? Публично унижать человека?

– Если ты прямо сейчас не закроешь рот и не исчезнешь, я начну унижать тебя по-настоящему, рассказав всем, из-за чего принял такое решение, – процедил я.

Сизова с ненавистью взглянула на меня покрасневшими глазами.

– Мразь, – прошипела она. – Ты – конченая мразь…

Договорить ей не дал вдруг появившийся рядом Кучер, который, как я думал, уже успел уехать. Денис подошел к ней и, обняв за плечо, потянул на себя.

– Пойдем, Аль, – донеслось до меня.

Сизова не отрывала от меня полного презрения и ненависти взгляда до тех самых пор пока Денис не увел ее.

Когда шокированные слушатели вновь обратили внимание на меня, я заявил:

– Также «черная карта» объявляется Илье Суворову. Уверен, здесь есть те, кто с ним знаком, поэтому прошу передать ему.

Я чувствовал общий полный непонимания настрой, а потому добавил:

– Я уже сказал, что повод сегодня исключительный. За все время существования наших гонок подобного еще не было. Думаю, что больше и не будет. А пока – всем спасибо за внимание.

– Ты прям как настоящий вождь, – похлопал меня по плечу Вадим когда мы подошли к Боссу и Пуле.

Я невесело усмехнулся:

– Надеюсь, в первый и последний раз.

– Все прошло супер, я тобой горжусь, – глядя мне в глаза, искренне сказал Макаров.

Теперь настала моя очередь хлопать его по плечу:

– Спасибо, друг. Для меня это очень важно.

***

Мне кажется, я ни разу так сильно не волновался даже ни перед одной гонкой, как перед тем, чтобы отвезти сегодня Яну в свое излюбленное место на парковке за городом.

Я специально выбрал вечернее время – когда закатные розовато-оранжевые солнечные лучи пробиваются сквозь редкие облака и накрывают землю теплым светом. Мне хотелось поделиться этой красотой с Яной. Теперь мне хотелось делиться с ней всем.

С момента нашего «разбора полетов» прошло почти три недели. И это были восхитительные недели, каждый день из которых я старался проводить с Макаровой. Мы гуляли, катались на мотоцикле, ходили по кафешкам и… занимались сексом. О да, мы очень много занимались сексом. И я был безмерно этому рад, потому что мне было катастрофически мало Яны. Я стал гребаным наркоманом, зависимым от ее голоса, запаха, влюбленных взглядов и нежных прикосновений.

Она была, мать ее, совершенством. И я с ужасом представлял, сколько мог наломать дров, если бы Вадим не вмешался и не помог нам разобраться в произошедшем. Я потерял бы ее. Из-за своего упрямства и своих предрассудков.

Мне и в самом деле не стоило ставить ее в один ряд с Женей. Яна была совершенно другой. С ней никто не мог сравниться. И теперь я был твердо настроен ни за что ее не упустить.

Стоило мне только припарковаться, как Яна тут же спрыгнула с мотоцикла и сняла шлем. Дождавшись, когда я сниму свой, она растрепала мне волосы, быстро чмокнула в губы и побежала к самому краю парковки, за которым уже начинался склон.

Улыбаясь от уха до уха, я устроил наши шлемы на Боссе и двинулся следом за ней. Приобнял Яну со спины и поцеловал в шею. Она, как кошка, что-то довольно промурлыкала и расслабленно прижалась ко мне, откинув голову на грудь и глядя вдаль, в сторону заката.

– Как же красиво, – мечтательно протянула она.

Я чуть покачал ее из стороны в сторону:

– Не красивее, чем ты.

Яна запрокинула голову, чтобы видеть мое лицо.

– Не красивее, чем ты, – повторила она за мной и позволила нежно поцеловать ее в губы, а затем вновь перевела взгляд на горизонт. – Я каждый день думаю о том, что лето скоро закончится и ты уедешь, – с грустью заметила она. – Не хочу, чтобы ты уезжал.

Я обрадовался, что именно она первой начала этот разговор, так как не знал, каким образом лучше к нему подступиться.

Обняв ее чуть крепче, я сказал:

– Я поступил в магистратуру.

Яна замерла, а затем снова медленно обернулась и подняла на меня неверящий взгляд. Я ухмыльнулся:

– Думал, ты обрадуешься.

Макарова растерянно заморгала:

– Я… я рада.

– Тогда где же соответствующие радости визги?

– Я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не завопить и не прыгнуть тебе на шею.

Я засмеялся:

– Так зачем сдерживаться?

Яна тут же радостно завизжала, извернулась и, обхватив мое лицо ладонями, принялась беспорядочно меня целовать. Прикрыв глаза и наслаждаясь ее реакцией, я довольно улыбнулся. Когда Макарова успокоилась, я вновь взглянул на нее, и ее сияющие глаза меня чуть не ослепили.

– Почему ты передумал? – спросила она, ласково поглаживая мои скулы и шею.

Я притянул ее за талию к себе и с нарочито невозмутимым видом произнес:

– Ну… Вроде как у меня впервые намечаются по-настоящему серьезные отношения, и мне хотелось бы сначала построить их, а потом уже решать остальные вопросы.

– Ты сделал это ради меня? – тихо спросила Яна.

– Я сделал это ради нас.

Мне не верилось, что одним лишь своим решением отсрочить поход в армию я был способен вызвать у человека столько радости.

Мне вообще не верилось, что я способен вызывать у человека такую искреннюю радость, какую читал во взгляде Яны каждый раз, когда она смотрела на меня.

Я положил ладонь ей на щеку и, глядя в глаза, сказал:

– Я люблю тебя, Ян.

Она судорожно схватила ртом воздух, а ее чайные глаза засверкали с новой силой.

– И я тебя люблю, – прошептала она.

– Получается, я не зря решил остаться? – игриво поинтересовался я.

Яна широко улыбнулась и, обхватив меня за талию, прижалась щекой к моей груди:

– Ты еще спрашиваешь, – пробормотала она дрогнувшим голосом.

Я мягко рассмеялся, прижимая ее к себе и зарываясь носом в пахнущие зеленым чаем и сливками волосы.

Эпилог. Егор

Весь день я провел как на иголках, а Яна будто бы специально издевалась и не ответила ничего внятного ни на одно мое сообщение.

Когда я в очередной раз пошел ставить чайник, чтобы опять не использовать нагретый кипяток, мобильник наконец завибрировал. Я бросился снимать блокировку и читать пришедшее от Макаровой сообщение: «Зайдешь к нам?»

В горле тут же пересохло. Я принялся торопливо строчить ответ: «Как они отреагировали?»

«Придешь – узнаешь».

– Мелкая… – процедил я.

Ни смайликов, ни привычных скобочек. Это вообще она писала-то хоть?

Может, Вадиму написать, у него узнать, как дела?

Ладно, это уже глупости.

«Мне сейчас зайти?» – решил уточнить я.

Непривычно безэмоциональное «да» от моей Макаровой было мне ответом.

Я чертыхнулся и пошел в прихожую. Зачем-то остановился перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Что я там надеялся увидеть? Это был обычный я, но только со взволнованно поблескивавшими глазами.

Я принялся приглаживать непослушные волосы, пробовать убрать их за уши. За каким-то дьяволом попытался причесать, но лишь распушил, сделав только хуже.

Снова выругавшись, подхватил висевший на зеркале ободок и нацепил его на голову, убирая волосы с лица.

Ну да, теперь в случае чего хотя бы видно, куда лучше бить, челка не будет мешаться.

Отбросив идиотские мысли, я глубоко вздохнул и наконец вышел из квартиры, чтобы постучаться в соседнюю.

Дверь мне открыл Вадим.

– Привет, – немного нервно бросил я.

– Ну привет, – протянул друг и пожал мне руку, после чего пустил на порог.

Я надеялся прочитать хоть что-то у него на лице, но оно у Вадима было будто каменное.

Они что, сговорились, что ли?

– А где… – начал я, но меня перебила вышедшая с кухни тетя Наташа, которая налетела на меня с объятиями, чуть не сбивая с ног.

– Егорчик! – воскликнула она и принялась расцеловывать мои щеки.

Мне оставалось лишь стоять и растерянно моргать, поддаваясь ее сердечному порыву. И, вроде как… облегченно выдыхать? Пока не понял.

Наконец тетя Наташа оставила мои щеки в покое и, отстранившись, взяла меня за плечи и начала рассматривать так будто видела впервые. На ее губах играла довольная улыбка.

Кажется, и правда можно выдохнуть…

– Я так рада, мой хороший! – Женщина снова обняла меня, и на этот раз я приобнял ее в ответ. – Ты нам как сын.

– Ну да, ну да, – подал голос стоявший прислонившись плечом к косяку на пороге своей комнаты Вадим.

Я бросил взгляд на друга. Тот весело ухмылялся.

Тут из зала показался дядя Миша. Я снова невольно напрягся. Но мужчина лишь дождался когда жена отойдет в сторонку, а затем протянул мне руку и, когда я ответил на пожатие, привлек к себе и похлопал ладонью по спине.

– Я рад, Егор, – сказал дядя Миша, отпуская меня. – Ты для нас и так уже член семьи.

Мое внимание привлекло движение за его плечом: это из своей спальни тихонечко вышла Яна и тоже оперлась о косяк, как и ее брат. Я поймал радостный взгляд девушки и сам не сдержал улыбки.

– Ты уж с ней поаккуратнее, ладно? – Я снова посмотрел на сделавшегося серьезным старшего Макарова и активно закивал:

– Конечно, дядь Миш. Слово даю, что не обижу.

Мужчина, теперь уже с удовлетворенным видом, снова пожал мне руку.

– Ладно, ребята, у меня уже ужин почти готов, – захлопотала тетя Наташа, убегая обратно на кухню и крича уже оттуда: – Жду всех через десять минут!

Дядя Миша подбадривающе мне улыбнулся и пошел вслед за женой. А я направился к сияющей Мелкой.

– И ничего ведь мне не сказала, промучила полдня, – с шутливым укором произнес я.

Яна игриво повела плечиком и покосилась в сторону Вадима.

– О-о-ой, сяськи-масяськи ваши, – скривился он.

Я усмехнулся, а брат с сестрой продемонстрировали друг другу высунутые языки, после чего Мелкая взяла меня за руку и затащила к себе в комнату.

Закрыв за нами дверь, она защелкнула замок и, повернувшись ко мне, уперлась ладонями мне в грудь и принялась осторожно подталкивать спиной вперед к постели.

Я не сопротивлялся, с улыбкой разглядывая ее хитрую ухмылку и озорно блестящие глаза.

Наконец мои ноги уперлись в кровать, и я уселся на край. Яна забралась на меня сверху, обхватила лицо нежными пальчиками и чувственно поцеловала в губы.

– М-м-м, – довольно промычал я, положил ладони ей на талию, но все же первым прервал поцелуй: – Это ты так меня отвлечь пытаешься, чтобы оправдания не искать?

– Какие оправдания?

– Оправдания тому, что ты меня мурыжила.

Яна ласково погладила мои скулы:

– Неужели ты думал, что родители будут против? Они тебя обожают. А мама так и вовсе сказала, что давно подумывала о том, что неплохо было бы, если бы мы с тобой встречались.

– Правда? – Мои брови поползли наверх.

– Да, говорит, так им с папой спокойнее будет.

– Твоя мама плохо меня знает. – Я многозначительно ухмыльнулся.

Мелкая чмокнула меня в нос.

– Моя мама знает тебя достаточно, чтобы понимать, какой ты замечательный.

Я ласково улыбнулся:

– Ты меня идеализируешь.

– Всегда, – прошептала Яна и снова прижалась к моим губам.

С каждой секундой наш поцелуй из трепетного и нежного становился все горячее, и я почувствовал напряжение в штанах.

– Мне через пять минут выходить к твоим родителям, пощади, – пробормотал я Яне в губы.

Она не послушала меня и принялась целовать скулы и опускаться к шее.

Я тихо застонал, впиваясь пальцами ей в бедра и вжимая ее в себя.

– Ты понимаешь, что будешь мне должна? – прохрипел я.

Мелкая вдруг оторвалась от моей шеи и выпрямилась. Ее глаза горели.

Она подняла мою руку и, произнеся:

– По-твоему, я против? – обхватила мой большой палец губами и принялась его посасывать.

– Что ты делаешь? – беспомощно проскулил я, следя за тем, с каким наслаждением и томным взглядом из-под ресниц Яна сосет палец, и чувствуя, что еще немного, и я потеряю контроль: просто переверну ее на спину, стяну с нее домашние шорты, закрою рот ладонью и… И плевать, что по одну сторону за стеной от нас находится мой лучший друг, а по другую – ее родители.

Я предупреждающе процедил:

– Если ты продолжишь, то дядя Миша с тетей Наташей точно пожалеют о том, что ты со мной связалась.

Яна отпустила мой палец и, запрокинув голову, заливисто рассмеялась.

Я же, воспользовавшись возможностью, привлек ее к себе и принялся покрывать поцелуями шею, обрывая смех ее же сладким стоном.

Наслаждаясь вкусом Яниной кожи и гладя ее покорно трепещущее в моих руках тело, я полностью признавал, что обречен.

Я был безнадежно влюблен во все неисчерпаемо-прекрасные оттенки этой девушки: от кроткой и нежной Мелкой до вспыльчивой и страстной Яны Макаровой.

И я уже не мог представить своей жизни без нее. Да и не хотел.

Эпилог. Яна. Год спустя

Стоило мотоциклу Исаева исчезнуть из поля зрения, как я качнула головой и выкрутила газ, увеличивая скорость. Потом все ему выскажу.

До финишной прямой оставалось совсем немного, но я еще ускорилась, чтобы в случае если этому «джентльмену» придет в голову все же меня обогнать в последний момент, у меня было больше шансов оставить его с носом.

Было раннее утро, и гоночная трасса пустовала. Мы с Егором сорвались сюда, едва проснувшись. Да и вообще с того момента, как они с Вадимом подарили мне мотоцикл, мы бывали тут почти каждый день.

Несмотря на мои опасения, я приехала первой и, остановившись, дождалась неторопливо подкатившего к моей красной «Хонде» Босса.

– Ты опять поддался! – заявила я, когда Егор стянул с головы шлем и убрал назад растрепавшиеся волосы.

– Чем докажешь? – Он ослепительно улыбнулся.

– Ты все время мне поддаешься.

– А может, мне просто нравится тебе проигрывать? – Его улыбка вмиг стала игривой. Он чуть       наклонился в мою сторону и понизил голос: – Нравится, когда ты надо мной доминируешь…

Я толкнула его в плечо, и Исаев расхохотался. Хорошо, что свой шлем я еще не сняла, а потому лишила этого самодовольного засранца удовольствия лицезреть мои загоревшиеся щеки.

Отсмеявшись, он с деловитым видом осмотрел мой мотоцикл:

– Надо будет еще пару кругов прокатиться на нем, проверить, все ли ок, – заметил Егор. – За бэушными мотиками глаз да глаз.

Я покачалась взад-вперед:

– Да вроде все нормально. Вадька сказал, они с папой по пять раз все проверили. Да и ты уже, наверное, больше меня на нем ездил.

Взгляд Исаева остановился на чем-то за моей спиной, и я не сразу сообразила, что он рассматривает мою пятую точку в обтягивающих темных леггинсах.

– Егор! – возмущенно окликнула я, и парень невинно похлопал на меня ресницами.

– С твоего дня рождения прошло уже почти две недели, а ты все никак не выберешь ему имя.

Переводит тему. Ладно…

– Это «она», – поправила я и добавила: – И я уже выбрала ей имя. Гера.

Егор заинтересованно вздернул подбородок:

– Жена Зевса?

– Богиня, олицетворяющая супружескую верность. – Я пожала плечами. – И красиво звучит.

– Хм, любопытно. И в какой-то степени даже заводит.

– Это мотоцикл, Егор, – внушительно произнесла я.

Он склонил голову набок, пристально всматриваясь мне в глаза:

– Но это твой мотоцикл. Кстати, – вдруг оживился он, – мы с тобой его еще не обновили…

– Извращенец, – констатировала я.

– И тебе это нравится, – протянул Исаев с лисьей улыбкой.

Я сощурилась на него и предложила:

– Давай так: сделаем еще круг. И если ты снова мне поддашься, то ничего не будет.

– А если не поддамся?

– Если не поддашься и сможешь меня обойти, я исполню любое твое желание. На месте.

Исаев тут же посерьезнел и бросил на меня хищный взгляд исподлобья, от которого по моему телу пробежали предвкушающие мурашки.

– И ты на полном серьезе рассчитываешь, что тебе удастся меня обогнать? – угрожающе тихим голосом поинтересовался он.

Я с вызовом подгазовала, не отрывая от него глаз.

По губам Егора расплылась так любимая мной ухмылка:

– Опять играешь с огнем, Мелкая.

– И тебе это нравится, – весело сказала я и, не став его дожидаться, сорвалась с места, зная, что Босс даже с такой форой догонит меня в считанные секунды.