Текст книги "Поцелуй меня шёпотом (СИ)"

Автор книги: Алиса Мейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Егор, выглядевший не слишком радостно для героя сегодняшней гонки, также помог слезть с мотоцикла своей пассажирке.

Призыв отдать награду звучал все громче. Девушка, ехавшая на байке с Егором, сияла все ярче. А Исаев, казалось, становился все мрачнее.

Бросив короткий взгляд в нашу с Денисом сторону, он привлек к себе свою пассажирку, запустил пальцы ей в волосы и поцеловал.

Хотя это походило на поцелуй лишь отдаленно. Он впивался в губы девушки так, словно за что-то наказывал, а она все равно млела, цепляясь пальцами за плечи Егора и явно получая удовольствие от каждого мгновения. Конечно, ведь каждая вторая здесь мечтала оказаться на ее месте. Для возбужденно загудевшей толпы это выглядело горячо и сексуально, для меня – отвратительно, но почему-то я не могла отвернуться.

Внутри все сжалось, когда вдруг Егор, не прерывая поцелуя, распахнул глаза и посмотрел прямо на меня.

Он все еще держал незнакомку за волосы, не позволяя отстраниться, почти агрессивно исследуя ее рот языком, но при этом не отводил разъяренного и в то же время полного отчаяния взгляда от меня.

Почувствовав дурноту, я с трудом сглотнула и все же отвернулась. Я сделала это так резко, что у меня закружилась голова и я невольно ухватилась за плечо стоявшего рядом и с любопытством наблюдавшего за происходящим Дениса.

Парень обеспокоенно посмотрел на меня:

– Ты как?

– Немного мутит после таких скоростей, – выдавила я, с трудом разлепив пересохшие губы. – Денис, прости, мне что-то нехорошо… Можешь отвезти меня домой?

– Конечно! – откликнулся Кучер и вновь протянул мне руку, на этот раз помогая сесть обратно.

Денис занял свое место и мы надели шлемы. Едва я обхватила его за талию, прислонившись к спине и борясь с подступающими слезами, как раздался голос:

– Вы куда?

Моя голова была повернута в другую сторону, и я не намеревалась оборачиваться к говорившему.

– Яна попросила отвезти ее домой, – прогудела спина Кучера. – Ей нехорошо.

– Ян? – прозвучало позади с тревогой. – Яна?

Моего плеча коснулась чужая рука, и я резко повернула голову одновременно с тем, как из глаз брызнули слезы. Я запоздало поняла, что не опустила визор, и Исаев прекрасно видел, что я плачу.

Он тут же убрал руку, а его взгляд стал расстроенным и виноватым.

– Что? – Мой голос дрогнул не то от рыданий, не то от злости. – Денис тебе все сказал.

Теперь Егор смотрел на меня почти умоляюще, и одними губами, все еще красными после его «чемпионского» поцелуя, произнес:

– Янчик…

Я резко опустила пластину, снова отвернулась от него, сильнее прижалась к Кучеру, пытаясь найти в нем опору, и негромко произнесла:

– Пожалуйста, поехали.

Дениса не пришлось просить дважды, он тут же завел двигатель и рванул с места.

***

По дороге до дома я успела прийти в себя и попрощалась с Кучером будучи уже спокойной.

Когда я зашла в квартиру, свет нигде не горел. Юлиной обуви в прихожей не обнаружилось, из чего я сделала вывод, что девушка уже ушла, и заглянула в комнату Вадима, чтобы убедиться, что он в норме.

После этого сходила в душ и отправилась на кухню, чтобы попить зеленый чай в надежде на то, что с ним мне удастся уснуть.

Поставив чайник, заглянула в телефон и обнаружила там сообщение от Егора:

«Можешь выйти?»

С таким трудом успокоившись, я почувствовала, как ярость и боль вмиг всколыхнулись во мне с новой силой. Да почему он это делал? Почему противоречил сам себе?

Нам не о чем говорить. Он все уже сказал, и эта тема закрыта. Что ему опять от меня нужно?

Тем не менее, я не смогла перебороть жгущее меня любопытство, тянущееся из мазохистского стремления стать ближе к Егору, лишний раз взглянуть на него, понадеяться сама не знаю уже на что…

Я прокралась к входной двери и выглянула в глазок. Егор стоял на площадке, оперевшись бедрами о перила и смотрел куда-то перед собой, крутя в руке мобильный.

Почти не дыша, я следила за ним до тех пор пока он не посмотрел на экран, где наверняка висело прочитанное мной, но не отвеченное сообщение.

Егор с тоской покосился на нашу дверь, и мне показалось, что он видел сквозь нее, и знал, что я сейчас смотрю на него.

Я видела, как приподнялись его плечи в тяжелом вздохе, прежде чем парень оттолкнулся от перил и ушел к себе домой.

Глава 20. Егор

Я еле сдержался, чтобы не ломануться к Макаровым как только проснулся. Но, взглянув на часы и подумав о том, что Вадим еще может спать, пожалел болеющего друга и заставил себя сначала сходить в душ.

В голове крутились десятки мыслей и слов, которые я бы хотел сказать Яне. Я понимал, как сильно обидел ее.

Знал, что действую неправильно, еще в моменте когда позвал первую попавшуюся девушку стать моей партнершей в гонках. Прекрасно осознавал, что причиняю Яне боль, целуя у нее на глазах другую. Но я был ослеплен яростью. Меня немыслимо выбесило то, что она согласилась ехать с Кучером, а не со мной. А что было бы если бы он выиграл? Шансов у Дена немного, но что, если бы это все же произошло? Не уверен, что не полез бы с ним драться едва его губы коснулись бы ее. И вообще: какого хрена он уже второй раз звал ее пассажиркой?

После того, как увидел их держащимися за руки, я готов был рвать на себе волосы за то, что сказал Яне, что мы можем быть только друзьями. Как я мог всего лишь дружить с девушкой, если, видя ее в компании своего друга, допускал мысль о том, что хочу ему врезать? Это неправильно. Так не должно быть.

Я отправился домой почти сразу после того, как уехали Яна с Деном. Моя пассажирка, про существование которой я забыл едва получил абсолютно не интересующий меня приз, прилипла ко мне банным листом, отчего-то решив, что теперь я обязан если не жениться на ней, то отыметь ее точно. Я не сдержался и послал ее матом, когда она полезла на Босса следом за мной, на что девушка с оскорбленным видом показала мне средний палец и обозвала козлом. Заслуженно ли это? Возможно. Тронуло ли это меня хоть каплю? Нет.

Всю дорогу перед глазами стояло заплаканное лицо Яны. Я проклинал себя на чем свет стоит за то, что незаслуженно обижал ее раз за разом, но не мог дать объяснения себе, зачем это делал. Хотел как лучше, но каждый раз выходило через задницу.

Я перестал контролировать себя во всем, что касалось Мелкой. Понимал, что она свободная девушка и я не должен за нее цепляться, потому что, как правильно выразилась моя неудавшаяся партнерша на эту ночь, я был козлом. Я был мудаком. Я был эгоистом. Я был собственником. Я не считался ни с чьими чувствами.

С какого хрена я решил, что теперь Яна принадлежит мне?

Едва занеся домой шлем, я отправил ей сообщение с просьбой выйти. Я должен был извиниться, сказать ей, что она не заслуживает такого отношения. Обнять ее, если она позволит. Мне так отчаянно хотелось ее обнять…

Яна не только не вышла, но и не ответила на мое сообщение.

Если бы на ее месте была другая, я бы взбесился и начал ломиться к ней домой, наплевав на соседей. Но я не сделал этого не только потому, что за дверью спал мой лучший друг, но и потому что вместо злости чувствовал вину и беспомощность.

Утром Яна не могла не открыть мне. Когда после моего звонка дверь распахнулась, я на миг даже растерялся.

На Яне была надета домашняя пижама в виде майки и штанов, усыпанных клубничками, а волосы девушка собрала в неряшливый пучок на макушке. И она, смотря на меня своими большими чайными глазами, выглядела такой домашней, уютной и беззащитной, что все заготовленные слова вылетели из моей головы со скоростью света.

Я застыл как идиот, рассматривая ее, а она явно ожидала от меня пояснений по поводу раннего визита.

Неловкое молчание прервал вышедший из ванной Вадим.

– О, Герыч, пришел проведать больного друга? – довольно бодрым голосом произнес он, вставая рядом с сестрой и протягивая мне руку для приветствия.

– Я… да. – Я с трудом оторвал взгляд от Яны и поздоровался с ним. Пришлось приложить массу усилий для того, чтобы изобразить невозмутимость и выдавить улыбку. Мое непривычное поведение могло вызвать у Вадима вопросы, а разбираться с ним по поводу моего отношения к его сестре я сейчас не готов: – Ты как? – кивнул я ему и бросил еще один короткий взгляд на Яну. Она же развернулась и пошла в сторону кухни. Я с досадой сжал кулаки.

– Да уже получше. Во всяком случае не тянет блевать от одного только вертикального положения, – ухмыльнулся Вадим. – Ты чего на пороге стоишь? – Он взял меня за плечо и втянул в прихожую, закрыв за мной дверь. – Там Янчик по моему заказу блинов напекла. Пошли с нами завтракать.

Только сейчас я обратил внимание, какой в квартире стоял аппетитный запах. Не то, чтобы я был голоден, но и упускать возможность пообщаться с Яной не мог.

Я благодарно кивнул Вадиму и проследовал за ним на кухню.

Яна стояла спиной к нам у плиты и, судя по тому, как были напряжены ее плечи, она слышала наш разговор в прихожей и знала, что я остался у них на завтрак.

– Черт, мобильник в комнате забыл, – заметил Вадим. – Ща! – и выскочил из кухни.

С его уходом я сосредоточил все внимание на Яне. Руки девушки сильно дрожали, и ей никак не удавалось переложить ускользающий блин со сковороды на тарелку.

Я подошел к ней и, встав за спиной, осторожно обхватил одной рукой ладонь, которой она держала лопатку, а второй – ту, которой она держала нож.

В нос тут же ударил запах сливок и зеленого чая.

Девушка судорожно вздохнула, застыла и не двигалась все то время пока я ее руками неторопливо справлялся с непослушным блином. Переложив его на блюдо, я не спешил отпускать ее ладони. Понимая, что каждая секунда на счету, я прошептал Яне в волосы:

– Пожалуйста, давай поговорим.

– Нет, – еле слышно ответила она и вырвала свои руки из моих когда в коридоре послышались шаги Вадима.

Я покорно отступил.

– Завалился в диван, прикиньте! – заявил он, плюхаясь на стул за столом. Я устроился напротив.

– Егор, тебе чай или кофе?

Я даже невольно вздрогнул, когда Яна обратилась ко мне. Повернувшись к ней, отметил, что она не смотрит в мою сторону.

– Кофе, пожалуйста, – спокойно ответил я.

– Я тоже кофе буду, – сказал Вадим, и в отличие от меня, удостоился чести быть окинутым скептическим взглядом сестры.

– Тебя никто не спрашивал. Тебе и блины сейчас нельзя. Но ты же мне весь мозг выел с ними. Поэтому чай будешь.

– Ну Янчи-и-ик, – плаксиво протянул Вадим, с мольбой глядя на сестру. – Ты как мамка. – И тут же насупился. – А вообще-то ты младше меня.

– Только не интеллектом, – отметила Яна, отворачиваясь и принимаясь разливать кипяток по кружкам.

Друг перевел на меня ошарашенный взгляд, а я лишь криво ему ухмыльнулся.

Через несколько минут Яна расставила на столе перед нами наполненные кружки, баночки со сметаной и смородиновым вареньем, блюдца и тарелку с ароматными и румяными блинчиками.

– Балде-е-еж, – протянул Вадим, накладывая себе сразу пять штук.

Яна скромно взяла один и принялась, пожалуй, слишком сосредоточенно обмазывать его вареньем.

Я тоже взял блинчик, сложил его и начал есть просто так, запивая кофе.

На кухне стояла тишина, нарушаемая лишь невозмутимым чавканьем и порой чересчур утрированными стонами удовольствия Вадима. Если бы все было как раньше, то мы бы с Яной смеялись над ним, но сейчас мы оба, судя по всему, прикладывали все возможные усилия, чтобы хотя бы просто жевать и глотать еду.

– Какие у кого планы на день? – спросил Вадим, разобравшись с очередным блином.

Ни я, ни Яна не торопились с ответом, но Мелкая все же оказалась инициативнее, а потому ответила первая.

– Мне сегодня надо встретиться с Ксюшей в центре. У Светы скоро день рождения, хотим прикинуть, что ей дарить.

– О-о-о, – с печалью протянул Вадим. – Я бы тебя подбросил, но хотел еще денек отлежаться.

– Я могу, – тут же с готовностью отозвался я. Ложка, которой Яна накладывала себе варенье, неприятно звякнула о блюдце.

– Да не нужно, – пробормотала она. – Ты меня и так постоянно возишь куда-то. Я на троллейбусе прокачусь. Тем более, погода хорошая, может, пройдусь немного…

– Куда ты там ходить собралась одна по центру? – нахмурился друг.

– Вадим, хватит меня опекать. – У Яны покраснели щеки, а я с трудом сдержал улыбку умиления от того, что ее смущала забота брата в моем присутствии.

– Ян, мне не составит труда, ты же знаешь, – с нажимом произнес я.

Девушка наконец посмотрела на меня. Наши переглядывания и мысленный спор длились считанные секунды, но создалось впечатление, будто они растянулись до бесконечности.

– Да пусть Герыч тебя отвезет, всем так спокойнее будет, – вставил Вадим.

Яна опустила глаза в тарелку, явно раздосадованная тем, что брат встал на мою сторону несмотря на то, что наши доводы были разумнее ее.

Спустя полминуты она резко подскочила с места, подхватила свою тарелку и кружку и с грохотом опустила их в раковину, после чего со словами «пойду переоденусь» выскочила из кухни.

Я застыл. Вадим чуть наклонился вбок, заглядывая мне за плечо в сторону коридора, где исчезла сестра.

– Месячные, что ли? – предположил он, переведя выразительный взгляд на меня. Я лишь пожал плечами и поднялся, не горя желанием обсуждать Яну в таком ключе.

– Пойду тоже собираться.

Обменявшись рукопожатием с другом, я покинул квартиру Макаровых.

Яну пришлось ждать недолго, несмотря на то, что, вернувшись домой, я лишь подхватил шлем и мобильник, надел кеды, накинул толстовку и тут же вышел.

Макарова всегда собиралась быстро, возможно, потому что не имела привычки крутиться возле зеркала, выбирая, в чем пойти, и не уделяла много времени макияжу.

Раньше я не придавал этому значения, но сейчас все эти мелочи казались крайне важными. Это же касалось Яны. Все, что касалось Яны, было важным.

Выходя из подъезда, Макарова кинула короткий взгляд на меня, ожидающего ее на мотоцикле, и, не произнося ни слова, приблизилась, надела шлем и уселась позади.

Обычно она сразу крепко обхватывала меня за талию, но в этот раз целомудренно положила ладони мне на бока.

Я тихо хмыкнул, взял ее руки и сам сцепил у себя на животе, заставляя податься ко мне и упереться грудью в спину. Позади раздался громкий недовольный вздох, но я лишь завел мотор и выехал со двора.

По пути меня одолевали противоречивые мысли. Во-первых, во мне все еще тлел огонек злости за то, что Яна выбрала Дениса на «дабле». Во-вторых, я чувствовал себя виноватым за то, что повел себя некрасиво по отношению к ней. В-третьих, ее руки на моей талии были якорем, тянущим меня на дно, и одновременно спасательным кругом, не дающим утонуть. В-четвертых, сердце непривычно сходило с ума от ее близости. А в-пятых…

Я резко свернул с дороги и зарулил в ближайший двор.

– Куда мы? – возмутилась Яна.

Я не ответил. Заехал на ближайшую парковку, заглушил двигатель и слез с мотоцикла. Макарова осталась сидеть. Она приподняла визор и прошила меня гневным взглядом.

– Ты предложил меня подвезти, чтобы на полпути высадить и отправить пешком? – недовольно процедила она.

Я стянул свой шлем, тряхнул волосами и упрямо посмотрел на девушку.

– Нам надо поговорить.

– Боже, да о чем, Егор?

– Я хотел извиниться за то, что сделал вчера.

Яна увела от меня взгляд и бездумно посмотрела перед собой:

– Ты только и делаешь, что извиняешься. Сначала за поцелуи, потом за слова, теперь за это…

– Черт, Ян… – обозлился я, повесил мешающий шлем на ручку мотоцикла и сделал шаг к девушке, заглядывая ей в лицо: – Меня выбесило то, что ты поехала с Деном, а не со мной.

Тут ее глаза вернулись ко мне. Внимательные и недоверчивые.

– Ты знаешь, чем заканчиваются выигрыши на этих гонках, – сказала она.

– Да, – спокойно ответил я, неотрывно глядя на нее. – И от мысли о том, что произойдет, если Кучер все же приедет первым, я взбесился еще больше.

Яна хмыкнула:

– Хочешь сказать, выиграл только чтобы уберечь меня от поцелуя с Денисом?

– Нет. – Я сделал еще полшага, встав к ней почти вплотную. Яна настороженно застыла.

Я поднял руки, осторожно стянул с ее головы шлем и отложил в сторону. Волосы Яны были собраны в хвост, но все равно немного растрепались, поэтому я бережно заправил выбившиеся пряди ей за уши.

Все это время Макарова удивленно и даже немного испуганно смотрела на меня.

Убрав волосы, я оставил ладони на лице девушки и, глядя ей прямо в глаза, тихо, но твердо произнес:

– Я хотел сделать это сам.

После чего наклонился к ней и поцеловал.

Я не имел привычки делать это нежно и сдержанно, предпочитая с первых же секунд демонстрировать свои намерения. Но отчего-то сейчас не хотелось быть напористым. Мне хотелось медленно, секунда за секундой наслаждаться вкусом Яниных губ, которые сначала неуверенно приоткрылись навстречу, а затем принялись пусть немного робко, но до нервной дрожи в позвоночнике чувственно ласкать мои.

Я приобнял ее одной рукой за талию, стараясь придать уверенности и показать, что она не должна бояться. И она тут же расслабилась и подалась ко мне всем телом.

Такая нежная. Такая доверчивая. Такая податливая.

Моя Мелкая.

Поцелуи с девушками для меня всегда были намеком на продолжение. Желанием как можно скорее спустить напряжение и забыться.

А с Яной… С Яной было иначе. С Яной было спокойно и неторопливо.

Напоследок я ласково провел языком по ее губам и только после этого отстранился.

Глаза Макаровой еще пару мгновений были блаженно прикрыты, что вызвало у меня улыбку. Я провел большим пальцем по ее щеке, и Яна вновь посмотрела на меня. Ее зрачки были расширены, и она смотрела с такой теплотой, что мне казалось, будто меня завернули в пуховое одеяло. Такое удивительное и до сих пор не знакомое мне чувство.

И все происходящее в этот момент казалось естественным. Без стремления продемонстрировать свою правоту. Без боя за место на пьедестале.

Я продолжал поддерживать Яну и поглаживать ее щеку, мысленно благодаря за подаренное ею умиротворение.

– Зачем ты это сделал? – внезапно прошептала она, и внутри меня все оборвалось.

Я замер, с непониманием глядя на нее.

– Как это – зачем? – Мой голос от неожиданности немного осип.

Яна горько улыбнулась, а ее глаза заблестели от слез.

– Я же не могла тебе понравиться только потому, что призналась в любви.

Создалось впечатление, будто мне в грудь запустили удава, который обхватил мои легкие и сердце и принялся мучительно медленно их сдавливать.

– Почему не могла?

– Потому что ты никогда не смотрел на меня как на девушку. Я для тебя была сестрой друга, бро, подругой, корешем, кем угодно, но не девушкой.

Мои глаза судорожно заметались по ее лицу.

Я понимал, как это выглядело для Яны, но не мог отдать отчета даже себе в том, что чувствовал к ней теперь.

Я вернул обе ладони ей на лицо и принялся успокаивающе стирать со щек первые мокрые дорожки.

– Ты всегда была для меня человеком, который мне безумно дорог и ради которого я готов свернуть горы.

Яна закусила дрожащую губу, слушая.

– Я всегда относился к тебе с теплотой и даже не допускал и мысли о том, чтобы причинить тебе боль. Ты занимаешь в моем сердце особенное место. Возможно я подсознательно испытывал к тебе что-то большее, чем то, что испытывают друзья, просто не понимал этого. А после того, как ты призналась…

– В тебе вдруг всколыхнулись дремавшие до этого чувства и ты понял, что на самом деле все это время был влюблен в меня, да? – Яна, не переставая плакать, убрала мои ладони от лица и потянулась за шлемом. – Хватит, Егор. Ты просто жалеешь меня.

Я положил ладонь на шлем, не позволяя Яне надеть его и вновь спрятаться от меня.

– Почему ты не допускаешь вероятность того, что я начал смотреть на тебя иначе? Что раньше не придавал всему этому значения лишь потому, что был уверен, что ты сама относишься ко мне как к другу и я не должен портить наши отношения своими фантазиями? Что теперь, зная, что не безразличен тебе, я бы хотел попробовать с тобой что-то построить?

– Это же неправда. – Яна покачала головой.

Вновь взяв ее лицо в ладони, я произнес:

– Какая теперь разница, что правда, а что нет? Наша реальность – вот она, какая есть. Мне кажется, без тебя я с ума сойду.

– Ты вчера сказал, что между нами ничего не может быть, – прошептала Яна.

– Я поехавший, и ты это знаешь. И если ты готова принять меня таким, то я буду делать все для того, чтобы больше не разочаровывать тебя.

Мелкая некоторое время рассматривала меня, а затем подняла руку и коснулась моей щеки.

– Мой любимый поехавший, – шепнула она, а я закусил губу, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке.

Как ей удавалось быть одновременно такой милой и серьезной?

Яна огладила мою скулу и дотронулась кончиками пальцев шеи, вызывая мурашки.

– Последние четыре года я только и делала, что мечтала о том, чтобы быть с тобой. Но разве это возможно, когда ты сам не знаешь, что тебе нужно?

Приятное наваждение от ее признания, тихого голоса и нежных прикосновений спало, и я встрепенулся:

– Я знаю, что мне нужно. Да, я метался, мучил нас обоих, но в итоге понял, что мне нужна ты. – Я взял ее руку, приложил к своим губам и прошептал: – Мне физически больно видеть тебя с кем-то. Я не могу представить, что кто-то другой будет касаться тебя так, как тебя хочу касаться я. – Ладонь Яны дрогнула в моих руках, и я поцеловал ее, а затем опустил, все еще удерживая. – Давай попробуем. С твоего дня рождения я постоянно думаю о тебе, как одержимый. Разве этого не достаточно для того, чтобы принять тот факт, что ты мне необходима?

Яна с сомнением всматривалась в мое лицо. Конечно, после всех моих метаний она не знала, чего от меня ожидать. Но если она все же доверится и даст мне шанс…

– Я хочу быть с тобой, Егор, – негромко и вкрадчиво произнесла она. – Ты даже представить себе не можешь, как сильно.

Не удержавшись, я стиснул ее в объятиях и прошептал в волосы:

– И я этого хочу, Ян.

Она тоже обхватила меня руками и прижалась ко мне всем телом.

Спустя минут десять мы подъехали к торговому центру, где Макарова должна была встретиться с подругой.

– Оставляй шлем, – сказал я, когда Яна слезла с мотоцикла. Она стянула его и отдала мне. Я воспользовался этим и перехватил ее руку. Макарова удивленно посмотрела на меня. Ее глаза все еще были красными от слез, и я успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. – Напиши мне или позвони, когда тебя нужно будет забрать.

– Да я сама могу доехать, у тебя наверняка какие-то свои дела…

– Янчик, – перебил я, – сейчас ты – мое самое важное дело.

Щеки девушки вмиг порозовели, и она смущенно опустила взгляд. Я чуть сжал ее руку и настойчиво повторил:

– Напиши или позвони.

Яна кивнула, выудила ладонь и, бросив на меня последний неуверенный взгляд, поспешила ко входу в торговый центр.

Я же завел мотоцикл и поехал в сторону дома, думая о ее самых сладких губах, которые я когда-либо целовал в своей жизни.