Текст книги "Поцелуй меня шёпотом (СИ)"
Автор книги: Алиса Мейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 18. Егор
Мать. Твою. За ногу.
Нахрена. Я так много. Пил.
Первое, что я попытался сделать, проснувшись утром – это оценить свое состояние по шкале от «свеж и бодр как огурчик» до «вот бы сейчас сдохнуть». И понял, что нахожусь где-то между «чтоб мне провалиться» и «клянусь, это было в последний раз».
Мысленно пообещав себе выпить таблетку обезбола и полежать еще пару часов, чтобы оклематься, я застонал, когда по квартире прокатился звук дверного звонка.
Это мог быть кто угодно, даже хозяйка, хотя тетя Галя обычно предупреждала о своих визитах заранее. Так или иначе, нужно оторвать свою требующую самой жесткой порки задницу от кровати и открыть дверь.
Пока я натягивал штаны, пришедший позвонил еще дважды, и я каждый раз жмурился, чувствуя, как грозится лопнуть голова.
По пути чуть три раза не споткнувшись о заметавшегося передо мной в ожидании кормежки Лиса, я наконец добрался до двери и открыл ее.
На пороге стояла Аля.
– Че тебе надо? – в последнюю очередь думая о правилах приличия и гостеприимстве, недовольно спросил я.
То есть, ради этого я сейчас набирался сил и волок свое нуждающееся в восстановлении тело в прихожую?
– Мы можем поговорить? Это очень важно, правда.
В Алином взгляде было столько мольбы, что с тяжелым вздохом я нехотя все же отошел в сторону, пуская ее внутрь.
Оказавшись в квартире, Сизова дождалась когда я закрою дверь и повернулась ко мне, кажется, собрав в выражении лица все невинность и смирение, какие только смогла наскрести из своего скудного запаса.
Я выжидательно уставился на нее, думая лишь о том, чтобы она как можно скорее свалила.
– Егор, у нас проблема, – заявила она.
– У «нас»?
– Да, у нас, – повторила она и полезла в свою сумочку. Достала оттуда целлофановый пакет, развернула и выудила из него две полоски, в которых я безошибочно узнал тесты на беременность.
– И? – спросил я. Аля сделала шаг и поднесла полоски к самому моему лицу. Я поморщился и отстранился: – Ты мне их еще в рот засунь.
– Ты видишь, что на них? Я беременна!
Сощурившись, я сконцентрировался и в самом деле рассмотрел на каждом тесте по две красных полосы.
Меня вмиг прошибло ледяным потом, а мысли о головной боли и похмелье отошли на второй план. Я перевел серьезный взгляд на Алю, ожидавшую моей реакции.
– Это точно от меня?
– А от кого еще? – возмутилась она и наконец убрала от моего лица тесты.
– Так, подожди. Дай мне минуту.
Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться и, почесывая лоб, неспешно прошел в другой конец прихожей.
Вновь развернувшись к Але, спросил:
– Какой срок?
– Десять недель, – быстро ответила она, резко переменившись в лице. И чем-то эта перемена меня смутила, только я пока не понял чем – слишком был сосредоточен на том, чтобы переварить полученную информацию.
– Ты делала УЗИ?
– Пока нет.
Я потер лицо ладонями и прошелся по прихожей обратно.
Да как же так? Я всегда – ВСЕГДА – предохранялся. Трезвый, пьяный, уставший, спросонья – без разницы. И помимо использования презервативов прерывал половой акт после случая со старым знакомым, имевшим «удовольствие» связаться с дамочкой, каждый раз подсовывавшей ему проткнутые презики. Я мог быть раздолбаем в чем угодно, но только не в этом вопросе.
Выпрямившись, я уверенно заявил:
– Я дам тебе денег на аборт.
– Нет! – почти взвизгнула Аля.
– Я не готов к детям, а тем более, к детям от тебя.
– То есть, как пихать в меня свой член, так это ты готов, а как брать на себя ответственность – так сливаешься?
– Я беру на себя ответственность – даю тебе денег на аборт. Что ты еще от меня хочешь?
Сизова подошла ко мне почти вплотную и заговорила с жаром:
– Чтобы ты вернулся ко мне. Чтобы мы попробовали начать сначала. Егор, – она судорожно вздохнула, – это наш ребенок. Твой и мой. Ради него мы должны…
– Дай сюда тесты, – прервал я. Я понял, что меня смутило в выражении лица Али после вопроса о сроке. Сомнение и испуг.
– Что?
– Если хочешь, чтобы я продолжил слушать о том, что мы должны возобновить отношения ради нашего, – я невольно скривился, – ребенка, то дай мне посмотреть тесты внимательнее.
И тут Сизова сделала то, на что я втайне рассчитывал – отступила на шаг.
– Я же тебе только что показала. – Она вновь подняла полоски, но уже не стала трясти ими перед моим носом.
– Дай. Сюда. Тесты.
Аля возмущенно засопела:
– Думаешь, я тебе вру?
– Да, – просто ответил я. – Ты не стала говорить лучшей подруге о том, что мы разошлись, а теперь прискакала ко мне, размахивая тестами и пытаясь убедить в том, что нам надо сойтись. Несмотря на то, что я уже дважды тебе отказал. Я слишком внимательно слежу за тем, в кого и в каком виде сую свой член, поэтому уверен на сто двадцать процентов в том, что ты лжешь. Или же, – я приподнял брови, – ты залетела от кого-то другого.
Сизова яростно затрясла головой.
– Тогда дай мне тесты, – спокойно повторил я. – Я должен убедиться в том, что вторые полоски не пририсованы.
Плечи девушки начали часто вздыматься, а в глазах блеснули слезы.
– Пририсованы, да! – рявкнула она мне в лицо и швырнула в меня тестами. – Как я ненавижу тебя, Исаев! Ты даже представить не можешь, как сильно ненавижу!
– За что? – Я испытал такое облегчение, что едва сдержал улыбку, глядя на ее истерику.
– За то, что влюбил меня, а теперь ведешь себя как урод!
Я поднял вверх ладони:
– Стоп-стоп-стоп… Я никого в себя не влюблял и обещаний никаких не давал. А за то, что ты себе надумала, я ответственности не несу.
– Трахать все, что движется – вот и вся твоя ответственность! – продолжала распаляться Аля.
– Сизова! – я повысил голос. – Не человеку, рисующему полоски на тестах на беременность, читать мне лекции о морали. Проваливай из моего дома.
– Исаев, ты…
– Проваливай, Сизова! – зарычал я. – Хватит испытывать мое терпение.
Аля сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выдать:
– Да чтоб у тебя член отсох! Или нашелся кто-то, кто тебе его оторвет! – После чего выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Подняв валяющиеся на полу тесты, я внимательно присмотрелся к ним и, удостоверившись в том, что вторые полоски действительно дорисованы, притом крайне халтурно, выругался, выбросил их в мусорное ведро на кухне и несколько раз помыл руки с мылом.
Раздался стук в дверь. Приготовив для Сизовой порцию отборных ругательств, я на пару секунд растерялся, когда, открыв, увидел Яну.
– Привет. – Макарова явно испытывала неловкость.
– Привет,– выдохнул я, вместе с воздухом выпуская невысказанные непотребства.
– Я… Хотела зайти пораньше, но увидела, что к тебе Аля приходила… Решила не беспокоить.
«Что же она себе надумала…»
– Да фигня, ничего серьезного. Пустые разговоры, – отмахнулся я с деланым равнодушием и тут же спохватился: – Не стой на пороге, заходи.
Я посторонился, пропуская ее, и Яна, неуверенно покусывая губу, прошла в квартиру.
– Что-то стряслось? – спросил я, закрыв за ней дверь.
Яна, явно избегая смотреть мне в глаза, произнесла:
– Вадька отравился. Я ему дала последние остатки угля, и он под утро хотя бы смог уснуть… Хотела спросить, нет ли у тебя чего-нибудь для желудка…
– Да, было что-то, – кивнул я и направился на кухню. – Пошли, сейчас что-нибудь найдем.
Я достал из кухонного шкафчика коробку с лекарствами, чувствуя спиной взгляд Макаровой.
Сосредоточившись на разборе аптечки, поймал себя на мысли о том, что не помню, чтобы покупал и половину лекарств. Ну конечно. Это же Яна регулярно пополняла мои запасы самых необходимых препаратов вроде жаропонижающего, обезболивающего, противовирусного и прочего. Каждый раз, когда Макаровы обновляли свою аптечку, Яна приносила несколько упаковок и мне.
Я покосился в ее сторону и только сейчас обратил внимание, что на кухню пришел Лис. И сейчас Яна сидела на корточках, гладя его, а кот терся об ее колени. Эти двое души друг в друге не чаяли.
Меня накрыл такой невероятной силы прилив нежности от осознания того, что эта девушка все время по-своему заботилась обо мне.
Я одернул себя, вновь вернувшись к исследованию содержимого аптечки. Нет. Не об этом я сейчас должен думать.
Найдя нетронутый тюбик с Энтеросгелем, я протянул его Яне. Девушка выпрямилась и робко улыбнулась мне, принимая его:
– Спасибо. Пойду лечить этого балбеса дальше.
Она развернулась, чтобы уйти.
– Яна, – окликнул я, не думая. Я должен сделать это сейчас, чтобы не мучить ее. Боялся, что позже начну сомневаться и больше уже не решусь.
Девушка вновь повернулась ко мне и посмотрела с такой доверчивостью, что я чуть не проглотил собственный язык из-за того, что он не к месту начал заплетаться.
– Ян. Слушай, прости за вчерашнее. Я был не в себе. Это… очень неуважительно по отношению к тебе.
Макарова кивнула:
– Я понимаю. Я тоже повела себя…
– Нет. В этой ситуации должен извиняться я. Я парень, я старше, и я поступил глупо.
Она продолжала внимательно смотреть на меня своими большими наивными глазами. А я чувствовал, как с каждой секундой мне становится все противнее от самого себя.
– Это еще не все. Ты знаешь, что я очень люблю и ценю тебя, но… – Я глубоко вдохнул прежде чем сказать ей следующие слова: – Думаю, ты понимаешь, что кроме дружбы я не могу тебе больше ничего предложить?
Невероятной красоты глаза вмиг потухли, и мне тут же захотелось сказать или сделать что-то, чтобы вернуть им их сияние, но я понимал, что ни в коем случае не должен делать этого сейчас. Пообещал себе, что со временем они снова будут не просто гореть, но сверкать ярче звезд. Только не со мной.
– Я не прощу себя, если разобью тебе сердце.
Яна опустила голову и принялась теребить в руках тюбик с лекарством. Ее плечи поникли, а руки задрожали.
С каждым мгновением ненавидя себя все больше, я продолжил:
– Я знаю, что вел себя эти дни по-свински. Понимаю, это трудно… Но я очень хочу сохранить с тобой хорошие отношения. Я не хочу тебя потерять.
Когда я замолчал, Яна, все так же не глядя на меня, тихо произнесла:
– Хорошо. Я тебя услышала.
Смирение, прозвучавшее в ее голосе, повергло меня в ужас. Я настолько привык, что девушки при выяснении отношений со мной взрывались и скандалили. Да взять хоть ту же Сизову, которая и вовсе ушла, сыпля проклятиями, а Яна…
Было бы легче и привычнее, если бы она кричала и обзывала меня бесчувственным козлом и эгоистом, чем вела себя вот так.
Мне захотелось обнять ее и просить прощения за все. За себя, за свое поведение, за то, что солнце сегодня светит недостаточно ярко, за всю ту несправедливость, что творится в мире, за все… Но я онемел, шокированный ее реакцией, и не имел ни малейшего представления, как должен поступить.
Господи, да я почти был готов попросить ее влепить мне пощечину, только лишь бы она не внимала моим словам с кротостью примерной послушницы!
Яна, так и не поднимая головы, безмолвным призраком покинула мою кухню и квартиру.
В то время, как все внутри меня неслышно кричало от глухой боли и беспомощности.
Я уже разбил ей сердце.
Глава 19. Яна
Вернувшись домой от Егора, первым делом я заглянула к Вадиму, чтобы проверить, не проснулся ли он, и оставить у него на столе лекарство. Убедившись, что утомленный ночными приключениями брат все еще спит, осторожно прикрыла дверь его спальни и пошла в ванную.
Заперлась. Включила воду. Села на край ванны. Сложила ладони на коленях. Уставилась в точку перед собой.
И заплакала.
Тихо и беспомощно. Слезы просто без остановки текли по щекам, а я только время от времени всхлипывала, не отрывая взгляда от скола на плитке на стене напротив.
Было до ужаса обидно.
Все это время я боялась признаться Егору в своих чувствах, потому что была уверена, что не получу взаимности, и из-за этого разрушатся наши дружеские отношения.
Он же…
Он говорил про то, что бережет меня и не хочет причинять мне боль, но зачем тогда все эти неоднозначные взгляды? Зачем те поцелуи у него на кухне? Зачем все то, что он сказал вчера?
Почему нельзя было сразу признать, что между нами ничего не будет, и не мучить меня?
Зачем подавать надежду и тут же ее растаптывать?
Все эти годы мы относились друг к другу с теплотой, но после всего одного вечера Исаева будто подменили. Я сказала ему, что все понимаю и ничего не жду от него, попросила лишь дать мне время, а он вместо этого словно бы испытывал меня.
За что? Я не могла поверить в то, что это был так хорошо знакомый мне Егор. Хотя, быть может, все это время я была просто ослеплена своими чувствами?
Так или иначе, теперь все встало на свои места. Егор был предельно конкретен, и я могу ни на что не рассчитывать.
Я переживу свое горе, все придет в норму. Главной проблемой было незнание, как продолжать с ним общаться. Ведь если я отдалюсь, Вадим сразу же поймет, что что-то не так. Может, прикрываться фальшивыми отношениями? Говорить, что у меня появился парень, с которым я теперь провожу все свободное время? Без понятия…
Буду решать проблемы по мере поступления.
Я вытерла слезы, встала на ноги и умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало над раковиной на свое покрывшееся красными пятнами лицо, опухшие глаза и дрожащие губы.
Глубоко вздохнула.
И продолжила жить свою теперь лишенную единственной радости, наполнявшей ее последние четыре года, жизнь.
***
Проснувшись, Вадим, видимо, решил меня добить вслед за своим другом, начав этот день с бесконечных вздохов, цоканий и страдальческих закатываний глаз.
Сначала у меня ушло минут десять на то, чтобы уговорить его принять чертов гель, и потом вдвое больше времени – на то, чтобы уговорить его съесть приготовленный мной куриный бульон.
– В тебе ничего нет кроме вчерашнего угля и сегодняшнего геля, – терпеливо внушала я брату, хотя уже чувствовала, что еще немного, – и я взорвусь. – Пожалуйста, поешь хоть чуть-чуть.
– У меня нет сил…
– На что? На то, чтобы ложку ко рту поднести? Давай я тебя покормлю. – Клянусь, я была готова уже вставить ему в рот воронку и вливать суп через нее.
Я уперла руки в бока и грозно посмотрела на лежащего в постели с драматичным выражением лица брата.
– Ну Янчи-и-ик, – стонал Вадим.
В дверь позвонили.
– Мы не закончили этот разговор, – погрозила я брату пальцем, на что он обиженно надул губы.
По пути в прихожую я подумала о том, кто мог прийти, и напряглась, предположив, что это мог быть и Исаев, решивший проведать друга.
Но, посмотрев в глазок, тихо выдохнула, увидев Дениса.
– Привет, – улыбнулась я когда открыла ему.
– Приветик, – подмигнул мне Кучер.
Я пустила его в квартиру.
– Как дела твои? – поинтересовался он, стягивая кроссовки.
– Воюю тут с некоторыми, – кивнула я в сторону комнаты брата.
– Я все слышу! – донеслось оттуда.
– А я и не скрываю! – крикнула я в ответ.
Денис рассмеялся и прошел к Вадиму.
Прежде чем присоединиться к парням, я заскочила на кухню и поставила греться чайник.
Вернулась я уже под бурные обсуждения сегодняшних гонок.
– Я так понимаю, ты не поедешь, – сказал Денис.
– Ой не, – сразу же подхватил Вадим. – Я заблюю весь шлем.
– О господи, – прошептала я, живо представив эту картину.
Парни повернулись ко мне.
– Ян, сегодня опять «дабл», – сказал Денис. – Не хочешь сгонять?
– И правда! – вдруг оживился брат, как будто и не помирал вовсе еще пять минут назад. – Развеешься.
– А тазики тебе кто таскать будет? – приподняла я брови.
Вадим отмахнулся:
– Сам добегу в случае чего.
Я прищурилась, пытливо глядя на него и прикидывая, что он мог задумать. Брат смотрел на меня, невинно хлопая ресницами. И я, кажется, догадалась.
– А-а-а. Ты уже нашел того, кто будет с тобой возиться.
Теперь настала его очередь приподнимать брови, делая вид, что он не понимает, о чем идет речь.
Денис переводил взгляд с Вадима на меня и обратно, пока до него тоже не дошло и он многозначительно не усмехнулся:
– Похоже, Ян, тебя добровольно-принудительно выгоняют из дома.
– Да не выгоняю я никого… – пробормотал брат.
– Юльку уже надумал звать, – заключила я беззлобно.
Вадим виновато посмотрел на меня:
– Ян, ты не подумай, что я тебя выгоняю. Если ты не хочешь никуда ехать, я даже не…
– Успокойся, пожалуйста, – улыбнулась я. Я была не против поехать на гонки – я их обожала. Тем более, меня звал Денис, да и присмотреть за Вадимом, судя по всему, было кому. Единственное, что меня смущало – так это то, что там наверняка будет и Егор. Но, с другой стороны, мы вроде как все решили. Вернее, он решил, а мне осталось только послушать его. И там соберется много людей, – Исаев, как обычно, будет нарасхват.
Я посмотрела на брата – бледного и болезненного, глаза которого, тем не менее, горели от предвкушения встречи с любимой девушкой, и согласилась.
***
Оставив вечером Вадима на попечение Юли и рассказав ей, где у нас находятся лекарства и все самое необходимое, что может пригодиться в случае обострения, я отправилась на гонку вместе с Денисом.
Мотоцикл Егора у подъезда, ожидаемо, уже отсутствовал, поэтому я морально готовилась к встрече, но надеялась, что ее все же каким-то чудом удастся избежать.
Как только мы приехали на место, Кучера тут же ринулись приветствовать знакомые: Денис из-за дружбы с Егором и Вадимом пользовался не меньшей популярностью, особенно у девушек.
Пока Кучер общался с ребятами, я осматривалась.
Место сбора зрителей и гонщиков, как обычно, подсвечивалось мощными софитами, из привезенных огромных колонок играла музыка, люди общались, веселились, кто-то из девчонок выбрался на импровизированный танцпол и с удовольствием демонстрировал окружающим не только свои хореографические способности, но и выдающиеся части тела.
Мне нравилась эта атмосфера – словно бы все были старыми друзьями и приехали на общий большой праздник.
– Янчик, пойдем поздороваемся, – отвлекшись от собеседников, Денис взял меня за руку и повел куда-то в гущу толпы. Я не совсем понимала, с кем именно должна здороваться, пока не увидела выделяющуюся от остальных группу людей, в центре которой находился Исаев.
Пульс тут же участился, но не как обычно – в предвкушении. В этот раз мне было чертовски больно, а из желудка по пищеводу начала подниматься желчь, вызывая тошноту.
Я переживала, что мои ладони взмокли, и не хотела, чтобы Денис обратил на это внимание.
С каждым шагом, приближавшим нас к Егору и его компании, мои ноги все больше тяжелели, и я поймала себя на нелепой мысли, что еще немного – и они совсем перестанут меня слушаться, а Кучеру придется тащить меня волоком.
Тем не менее, мы уже подошли к ребятам, и Исаев, отвечая кому-то из друзей, повернул голову и заметил нас с Денисом. Мне стало не по себе от того, как странно он себя повел, сначала бросив быстрый взгляд на Кучера, затем – на меня, после чего его глаза чуть округлились, а когда он увидел наши с Денисом сцепленные руки – он вмиг нахмурился, вновь посмотрев на меня.
В голове отчего-то всплыли глупые оправдания в духе: ничего же нет особенного в том, что мы с Кучером держимся за руки – такое бывало уже не раз, в том числе и с Вадимом и с самим Егором, – мы часто так делали когда приезжали на гонку и парни не хотели меня потерять в толпе. Но я тут же отбросила их: Исаеву плевать на то, кто и зачем меня держит за руку, вчера он сказал, что между нами ничего не может быть.
И все равно его необычная реакция на наше появление не прошла для меня незамеченной.
Денис отпустил меня, чтобы пожать руку Егору, и тот кривовато улыбнулся, а затем обратился ко мне:
– Не ожидал сегодня тебя здесь увидеть. Как Вадим?
– Получше. С ним Юля осталась. – Отвечая, я смотрела Исаеву прямо в глаза.
Егор неотрывно смотрел на меня в ответ непривычно тяжелым и серьезным взглядом.
– Что ж, – после секундного молчания заявил он, – рад, что ты приехала… С Денисом? – Он перевел взгляд на друга, с невозмутимым видом стоявшего рядом. Тот пожал плечами:
– Макаров болеет, ты помчался сюда уже после обеда. Кому ее еще было подвозить?
Возможно, всему виной был неровный свет от прожекторов и вечерний полумрак, но мне показалось, что у Исаева заиграли на скулах желваки. Снова бросив взгляд на меня, он негромко произнес:
– Ну да, некому.
– Яна!
Я оглянулась и увидела торопящуюся ко мне Марину Фомину. Мы познакомились с ней уже давно здесь, на гонках, и не то, чтобы дружили, но обычно держались вместе, пока парни занимались своими делами. Марина жила в соседнем городе и приезжала почти на каждую гонку вместе со своим братом – он был в числе частых участников.
– Привет! – Я обрадовалась не только возможности отвлечься от сверлившего меня недобрым взглядом Исаева, но и встрече с Мариной. В последний раз мы виделись, кажется, месяца полтора назад, так как ее брат пропустил несколько гонок из-за болезни.
Мы крепко обнялись.
– Ты как? – спросила Фомина, отстранившись от меня и улыбаясь во все тридцать два зуба.
Я бросила взгляд на все еще следившего за мной Егора и махнула рукой Денису, после чего взяла Марину под локоть и повела подальше от эпицентра начала конца моего душевного спокойствия, по пути рассказывая девушке о своих делах и спрашивая ее о жизни.
В следующие полчаса мы с Фоминой гуляли по площадке, здоровались со знакомыми и болтали ни о чем в ожидании начала гонки. А стартовать они должны были уже совсем скоро – это чувствовалось по нараставшему общему возбуждению.
Мы с Мариной двинулись к месту старта, чтобы занять места получше.
Ребята настолько ответственно относились к организации, что регулярно привозили проектор. С помощью него велась прямая трансляция с трассы, над которой во время гонки кружили два квадрокоптера – для того, чтобы болельщики имели возможность наблюдать не только за стартом и финишем, но и за самим процессом, пусть и с высоты.
Пока Марина рассказывала о том, как ее брат готовился к «даблу», я почувствовала себя очень странно – так, словно за мной кто-то пристально наблюдал. Ради интереса оглядевшись, я тут же обнаружила причину своего дискомфорта: Исаев, который стоял неподалеку от линии старта с двумя другими гонщиками, и, пока те были заняты какой-то беседой, смотрел в нашу сторону.
Я тут же увела глаза, стараясь сконцентрироваться на собеседнице, но без конца ловила на себе взгляд Егора.
В очередной раз, когда я снова заметила, что внимание Исаева обращено на меня, над самым ухом раздался знакомый голос:
– Янчик, есть вопрос.
От неожиданности я вздрогнула. Обернувшись, увидела позади широко улыбающегося Кучера.
– Слушаю, – я вопросительно приподняла брови.
– Не желаешь стать сегодня моей пассажиркой?
Мои брови приподнялись еще выше, но уже неосознанно. Ни за что не поверю, что Денису некого позвать в партнеры. Та же Марина прямо сейчас смотрела на него со смесью восхищения и надежды.
– Почему именно я?
Денис повел плечом:
– Мне кажется, в прошлый раз мы были неплохой командой. Думаю, ты принесешь мне удачу.
Кучер был новичком в такого рода гонках, и шанс того, что он выиграет, невелик. Поэтому в принципе нет ничего плохого в том, чтобы его поддержать. Я улыбнулась:
– Подумаю над твоим предложением.
Денис заметно оживился:
– Отлично! Несколько минут у тебя есть, пока мы готовимся.
После чего ушел по своим делам, оставив нас с Фоминой снова вдвоем. Она протянула:
– Ничего себе, сам Кучер тебя позвал быть его напарницей…
– Марин, мы дружим, и он просто попросил его поддержать.
Во второй раз.
Девушка кивнула, хотя было заметно, что мои доводы ее не убедили.
– Яна.
Мне вновь пришлось оглянуться, но на этот раз обнаружить позади хмурого Исаева.
– Можно тебя на пару слов?
Марина, брови которой грозились уползти на макушку, кивнула, давая понять, что подождет меня.
Я проследовала за Егором, и мы отошли, с трудом отыскав место подальше от толпы и громкой музыки. Остановившись напротив парня, я скрестила на груди руки, надеясь найти поддержку в закрытой позе, и выжидательно уставилась на Исаева. Тот внимательно смотрел на меня в ответ.
– Что ты хотел? – пожалуй, резче, чем оно того стоило, спросила я.
– Хотел предложить тебе стать моей пассажиркой.
На несколько секунд мне показалось, что мир вокруг замер и затих, но на самом деле у меня, скорее всего, просто резко подскочило давление и заложило уши от шока.
Егор чуть сощурился, всматриваясь мне в глаза в ожидании ответа.
У меня неверяще приоткрылся рот. Исаев выходил победителем в девяноста процентах гонок. И тот факт, что он предложил мне стать его пассажиркой, означал лишь то, что сегодня вечером существовала девяностопроцентная вероятность, что он поцелует меня на глазах у всех.
Егор почти в открытую изъявлял намерение выиграть этот поцелуй.
И прямо сейчас, молча глядя друг на друга, мы оба прекрасно это осознавали. Еще некоторое время назад я бы, не раздумывая, согласилась на его предложение, но сейчас я была слишком расстроена и обижена.
И хотя мое тело, несмотря ни на что, рвалось сказать ему, что я согласна, я взяла себя в руки и произнесла:
– Мне уже Денис предложил быть его пассажиркой.
Егор вмиг переменился в лице. Взгляд ожесточился, челюсти сжались.
– И ты согласилась? – сквозь зубы произнес он.
– Да, – ни секунды не раздумывая, сказала я.
Исаев криво ухмыльнулся:
– Что ж, удачи вам.
– Тебе тоже.
Я развернулась, помахала рукой Марине и двинулась в сторону готовящихся к заезду байкеров, среди которых уже был и Кучер.
Мое сердце скакало по всей грудной клетке как полоумное, руки сжались в кулаки, а в носу защипало, но я не позволила себе обернуться и снова взглянуть на Егора.
– Ну что? Не передумал брать меня в пассажиры? – чуть дрогнувшим голосом поинтересовалась я.
Денис довольно улыбнулся:
– Еще спрашиваешь.
Я устроилась позади Кучера спиной к нему.
Пока Денис связывал нас, я пробежалась взглядом по толпе зрителей и увидела, как Егор подошел к девчонкам, находившимся у самого края дороги, сказал что-то одной из них, и после того, как та радостно закивала, помог ей перелезть через ограждение и за руку повел к Боссу.
Не уверена даже, что он знал ее имя.
– Все нормально? – повернул ко мне голову Денис.
Я подергала веревку на поясе, убеждаясь, что она крепко держит нас:
– Все супер.
А потом покосилась на мотоцикл Исаева, находившийся в нескольких метрах от нашего. Егор чересчур резкими и грубыми движениями связывал себя с незнакомкой. Разобравшись, он даже не поинтересовался у нее, не слишком ли туго, вместо этого подняв голову и столкнувшись со мной взглядами. И я даже сглотнула от того, насколько он был ожесточенным.
Передо мной выросла девушка, разносившая пассажирам шлемы, и я, приняв свой, надела его.
Удостоверившись, что мы с Кучером крепко связаны, она показала «окей» и двинулась проверять следующую пару.
В поле зрения вновь показался мотоцикл Егора, чью пару проверяла другая девушка. Исаев, казалось, даже не слушал, что она ему говорила, а просто надел шлем и покатил Босса к стартовой линии.
Над площадкой разнесся гудок подготовки к началу заезда.
Я прижалась к спине Дениса и взялась за веревку на поясе.
Сердце глухо стучало в груди, но неясно, от чего: от того, что через пару мгновений начнется опасная для моей жизни гонка, или от того, что Егор был готов бороться за мой поцелуй.
Я вновь повернула голову к Боссу и увидела, что Исаев сидит, держась за руль и опустив голову. О чем он думал? О том, как сегодня победить? Или о том, что я выбрала Кучера, а не его? И почему он так разозлился? Ведь вчера он сказал, что…
Начался обратный отсчет.
– Держись крепче, Янчик! – крикнул Денис, и я еще сильнее вцепилась в веревку.
Раздался гудок старта, и я взвизгнула, когда мое тело рвануло с места, а душа, кажется, так и осталась на стартовой линии.
Вместе с нами ехало еще порядка семи мотоциклистов, поэтому на трассе было откровенно тесновато. Но я знала, как хорошо водит Кучер, поэтому была спокойна за то, что он не допустит аварии.
В ревущем месиве я не сразу разобрала, что с самого начала мы оставили позади четверых байкеров. Впереди еще три мотоцикла, один из которых – Босс…
Я снова взвизгнула, когда Денис принялся вилять, а перед моими глазами замелькали бочки и покрышки – первые препятствия на трассе. Кучер хорош в обходе помех, поэтому мог позволить себе ускориться и обойти еще одного соперника, который, в отличие от него, сбавил скорость, боясь врезаться. И это был отнюдь не Егор.
Оставались двое.
Когда препятствия закончились, Кучер еще прибавил скорости, и меня против воли потянуло вперед, то есть… назад, но я изо всех сил сжала бедра и одной рукой обхватила талию Дениса.
Сосредоточившись на том, чтобы удержаться, я не сразу обратила внимание на то, что мы оставили позади еще один мотоцикл. Только приняв относительно устойчивое положение, я смогла рассмотреть, что это был Босс.
Сердце упало в пятки.
Я неотрывно смотрела на Егора, лица которого не видела за шлемом, но была почти уверена, что он тоже смотрит на меня. Это необъяснимо. Что-то на уровне седьмого чувства. К тому же он по какой-то причине не торопился ускоряться, хотя я знала, что у Дениса мало шансов на то, чтобы в итоге обойти его.
Кучер резко вильнул, и я едва успела сориентироваться и отклониться в другую сторону, чтобы не завалиться набок.
Босс Егора издал жуткий рев и в секунду приблизился к нам почти вплотную, так, словно Исаев готов был меня поймать. Когда я вновь выпрямилась, его мотоцикл чуть отдалился, а затем Егор снова выкрутил газ и, на пару секунд привстав на дыбы, стремительно пошел на обгон, исчезая из поля зрения.
Этот «дабл» был явно опаснее предыдущего, и Денис вел байк в разы резвее. Бедра начало сводить от напряжения, и я уже молилась о том, чтобы все закончилось как можно скорее.
Кучер начал сбавлять скорость, и я поняла, что мы заезжаем на разворотный круг. Только половина пути.
На выезде с круга Денису удалось обогнать еще одного соперника, и теперь мы находились на втором месте после Егора.
Вполне ожидаемо, что обогнать Исаева Кучеру так и не удалось, и на подъезде к финишу я уже не могла разобрать, что чувствовала по этому поводу.
Мне было обидно за Дениса, который так отчаянно хотел победить и немало для этого старался, но я не знала, как должна была себя вести, если бы он все же выиграл.
Мне было радостно за Исаева, но в то же время неприятно, что он поцелует свою пассажирку.
Когда мы с Денисом подъезжали к финишу, толпа уже вовсю бесновалась и вопила, встречая пару победителей.
Кучер развязал узел, слез с мотоцикла и протянул ладонь, помогая и мне.
– Думаю, на третий раз нам обязательно повезет. – Несмотря на то, что парень улыбался, я видела, что он расстроен.
Я ободряюще улыбнулась ему в ответ, стягивая с головы шлем.
– Обязательно, – и привстала на носочки, целуя Дениса в щеку. Он явно этого не ожидал, а потому даже немного растерялся, отчего стал выглядеть забавно.
Когда вокруг начал нарастать гул голосов, в котором безоговорочно угадывалось скандирование слова «целуй», я обернулась на победителей.
