Текст книги "Поцелуй меня шёпотом (СИ)"

Автор книги: Алиса Мейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11. Яна

– Никогда бы не подумал, что, живя вместе, мы не будем видеться, – заявил Вадим, стискивая меня в таких крепких объятиях, что у меня что-то хрустнуло в районе лопатки.

– А ты больше напивайся, – прохрипела я, кое-как подлезая рукой и щипая его в бок, чтобы он ослабил хватку.

– Ой, кто бы говорил! – протянул брат и, прежде чем отпустить, мстительно ткнул меня пальцами с двух сторон под ребра. Я зашипела на него. – Но вообще мы с тобой дали жару. – Вадим подхватил со стола яблоко и с громким хрустом надкусил, после чего продолжил с набитым ртом и разбрызгивая сок: – Я кфтати так и не понял, где ты уфпела накидаться.

Я выдвинула ящик столешницы и достала оттуда рулон с целлофановыми пакетами:

– Очевидно, не там, где ты, – проходя мимо брата, я легонько шлепнула рулоном его по голове. После чего вышла из кухни и направилась в зал, где полным ходом шли сборы родителей на дачу.

Мы купили дачу в деревне в ста километрах от города пять лет назад, и с тех пор родители каждое лето устраивали себе там «отдых от цивилизации».

Мама работала учителем начальных классов, и у нее как раз начинались каникулы, а папа сам себе начальник, поэтому ему не составляло труда подстраивать отпуск когда необходимо. Летом работы было всегда меньше, потому что многие автолюбители-дачники тоже уезжали из города, и на время отъезда за главных в автосервисе папа оставлял своего помощника дядю Костю и Вадима.

Когда я зашла в зал, мама вовсю копошилась возле сумок, проверяя, все ли взяла. Я протянула ей пакеты, и она благодарно улыбнулась, после чего тут же оторвала несколько штук и начала расфасовывать по ним нижнее белье и носки.

Папа вынес с балкона ящик с инструментами.

– Надо не забыть. А то как в том году, – прокомментировал он и поволок его в прихожую.

В зале появился Вадим с почти доеденным яблоком в руке:

– Чем помочь? – поинтересовался он, окинул взглядом разложенные по залу сумки и пакеты и присвистнул: – Вы как будто на два года, а не на два месяца уезжаете.

– Там очень много дел, – заявила мама, подхватывая два больших пакета, а Вадим сунул в зубы яблоко, ловко перехватил у мамы ее ношу и вопросительно приподнял брови. – Неси сразу вниз, сынок, – сказала она.

Вадим, все еще держа зубами яблоко, кивнул и двинулся следом за отцом.

Пока папа с Вадимом таскали вниз уже готовые сумки, я помогала маме собирать оставшиеся нужные вещи.

– Я рассчитываю, что вы к нам приедете, – заявила мама, когда мы вынесли с ней в прихожую последние пакеты. – И Егора ждем обязательно, может даже с девушкой приехать, – добавила она. – Как у них там дела-то?

– Вроде не очень, – нехотя ответила я.

Мама цокнула языком.

– Да что же ему так не везет-то? Хороший же мальчик. Симпатичный, умный, уже сам зарабатывает.

Я увела взгляд, боясь, что мама сможет прочитать в нем что-то, что ей читать не следовало.

– Хотя он вроде как в армию собирается, – продолжила она рассуждать вслух. – Может, оно и к лучшему, если сейчас никого не будет – переживаний меньше. Я вот помню, как отца ждала…

Мама пустилась в уже знакомые мне воспоминания, а я попыталась понять, насколько своевременным сейчас был бы уход Исаева в армию. Я сказала ему правду о том, что мне будет сложно смириться с его отсутствием в моей жизни, что я буду скучать. А после этого призналась ему в любви, и теперь допускала мысль, что его отъезд пошел бы на пользу. Но на пользу кому? Мне? И когда я стала такой эгоисткой?

Спустя полчаса мы стояли с Вадимом у подъезда, ожидая, пока отец распределит по багажнику вещи и даст нам новую команду.

– Как гонка? – поинтересовалась я у брата.

Тот тут же довольно распрямился и, задрав подбородок, глянул на меня свысока.

– Ты, что ли, выиграл? – догадалась я.

– Ну так, – он поводил плечами, красуясь.

– Молодец, поздравляю, – улыбнулась я.

– А Герыч четвертый, прикинь.

– Что? – я изумленно уставилась на него.

Вадим перестал кривляться и, поджав подбородок, озадаченно покивал.

– Мы все обалдели. Я думал, он распсихуется, а ему как будто до фени: руку мне пожал, поздравил, с ребятами попрощался и уехал.

Я отвернулась от брата и уставилась в пустоту перед собой. Не помню ни одного раза, чтобы Егор приехал даже третьим.

– Я подумал, может, из-за Альки. – Я снова посмотрела на Вадима. Тот пожал плечами: – Юлька сказала, они то ли поссорились, то ли еще что, но она все равно приехала туда.

– Они расстались, – бездумно произнесла я.

Вадим недовольно взглянул на меня:

– Великолепно. А я почему не в курсе? И давно?

Я спохватилась, осознав, что влезла не в свое дело, и отмахнулась:

– Ну мне так показалось. Может, и не расстались, раз она там была. Ты же знаешь, они без конца то сходятся, то расходятся.

Брат еще несколько мгновений сверлил меня взглядом, но затем его окликнул папа:

– Вадька, поди-ка сюда, помоги!

– Ага, – Вадим с готовностью ринулся к нему, а я осталась размышлять о четвертом месте Егора, о присутствовавшей на гонке Сизовой и о его сообщениях мне перед самым стартом.

Гонки были для Исаева едва ли не самым важным событием, и он, даже изображая невозмутимость, во время езды всегда максимально сконцентрирован.

Четвертое место. Надо же. Может, и правда, между ними с Сизовой что-то произошло, раз это так выбило его из строя? Или же…

– Я надеюсь, мы ничего не забыли. – Из подъезда вышла мама и задумчиво взглянула на меня.

– Если что-то и забыли, Вадька вам завезет, – успокоила я ее.

– Тоже верно, – мама кивнула, подошла ко мне и обняла. – Удачи тебе завтра на экзамене. Как напишешь – сразу позвони, хорошо?

– Обязательно, – я обняла ее в ответ. – И вы, как доедете, позвоните.

Мама отстранилась и поцеловала меня в щеку, а затем подошла к Вадиму и растрепала ему волосы:

– И чтоб вели себя хорошо. А то учудили тут.

– Мам, да ладно тебе, – брат недовольно пригладил свою шевелюру. – Всего-то было один раз.

– Мы как все разберем, вы приезжайте. – Теперь настала папина очередь меня обнимать. – Я вам шашлыков нажарю, рыбы наловлю.

Еще несколько минут суетливых прощаний, и мы с Вадимом, приобняв друг друга, смотрели, как родительская машина выезжает со двора.

– Ну теперь-то начинается самое веселье, да, Янчик? – усмехнулся брат.

Я хмыкнула и покачала головой:

– Да уж, безудержное. Особенно у меня завтра на ЕГЭ начнется.

Мы развернулись в сторону подъезда и двинулись домой:

– Если уж я в свое время сдал, то ты и подавно.

Я изобразила облегчение, помахав ладонью у себя перед лицом:

– Фух, а я-то думаю, чего мне не хватает для полной уверенности? А оказывается, тупенького братца, хвастающегося тем, как он каким-то чудом наскреб достаточно баллов, чтобы поступить в вуз.

– «Тупенького», значит, – предостерегающе произнес Вадим. – А мамы ведь здесь нет, чтобы меня остановить… – Он попытался схватить меня за шею и согнуть, чтобы зажать подмышкой и растрепать волосы, но я вывернулась и, завизжав, с невиданной скоростью устремилась вверх по лестнице.

Глава 12. Егор

Почти все утро мы с Кучером провели на парковке во дворе, приделывая к его «Хонде» багажник и кофр.

Когда мы уже оценивающе осматривали результат своих трудов, послышался приближающийся рев, и к нам подкатил Вадим. Я сосредоточил все внимание на его пассажирке, снявшей шлем сразу же, стоило Макарову заглушить двигатель.

Яна всегда выглядела хорошо, но отчего-то сегодня, в черных обтягивающих брюках и белой рубашке, придававшим ей непривычной строгости, буквально притягивала взгляд. Хотя, возможно, все дело в том, что образ был и в самом деле для нее необычным. Или в том, что за эти пару дней, пока не видел Мелкую, я успел сломать всю голову, размышляя о ней.

Яна слезла с мотоцикла, придерживая шлем, и поправила выбившиеся из пучка пряди. После чего мило улыбнулась Денису и быстро кивнула мне, тут же отведя взгляд. Я нахмурился и скрестил на груди руки.

Вадим, как всегда, был сама невозмутимость. Стянув шлем, он одарил нас ослепительной улыбкой и заявил:

– Ну-ка, парни, отгадайте-ка, кто написал экзамен на сто баллов, а теперь ходит скромничает?

Яна легонько толкнула его в плечо:

– Никто еще не знает, на сколько я написала.

– Вот и я про что! – с торжественностью кивнул Вадим.

– Уверен, что на сотку. Ты так усердно готовилась эти дни. – Даже я удивился прохладной иронии, прозвучавшей в моем голосе. К счастью, ее уловила только Яна, которая посмотрела на меня почти затравленно, и я в ту же секунду пожалел о своей ремарке.

«Она избегает тебя, потому что открылась и призналась в своих чувствах, а теперь даже в глаза тебе смотреть боится. А ты еще и подкалываешь ее, урод», – обругал я себя мысленно и тут же постарался смягчить взгляд, но было поздно, так как Яна уже от меня отвернулась.

– Ты-то как сама, по ощущениям, написала? – спросил Денис.

Макарова вмиг переменилась в лице, снова став приветливой, обратившись к Кучеру. Что меня почему-то невообразимо задело.

– По ощущениям – лучше, чем могла бы рассчитывать. Вариант попался легкий.

– Тогда, думаю, все будет в порядке, – подмигнул ей Денис, а Яна вновь улыбнулась ему.

И меня это почему-то задело еще сильнее.

– Раз прогноз хороший, предлагаю нам это дело отметить! – хлопнул в ладоши Вадим. – Парни, вы как?

– Я – только за! – активно закивал Кучер. – Я с самого подъема ничего не ел.

– Я тоже не против, – сказал я и покосился на Яну, которая замешкалась когда брат вопросительно взглянул на нее.

– Ребят, я бы с радостью, но, если честно, из меня этот экзамен все силы высосал, – извиняющимся тоном сказала она. – Вы простите, но я, наверное, в другой раз.

Я стиснул зубы, чтобы не прокомментировать ее решение и ненароком не обидеть еще сильнее.

– Ла-а-адно, – Вадим протянул руку и привлек сестру к себе, приобнимая за плечи. – С тебя тогда заказ, потому что голодной я тебя оставлять не намерен.

Яна благодарно улыбнулась ему.

– Привези тогда мне как обычно, хорошо?

– Чизбургер, большая фри, наггетсы и сырный соус?

– Так точно. – Яна поцеловала брата в щеку и, все так же избегая смотреть в мою сторону, махнула нам всем рукой на прощание и пошла к подъезду.

Макаров с Кучером собрались ехать. Я же стянул свой шлем с рукоятки и задумчиво посмотрел на него.

– Парни, совсем забыл, – поднял голову и взглянул на друзей. – Мне надо было одни документы отцу, – край – сегодня днем, – отправить. А они у меня на рабочем столе на ноуте. – Я кивнул на дом: – Сгоняю тогда быстро, ладно?

– Нам тебя ждать? – спросил Вадим, уже заводя Пулю.

Я, воодушевившись тем, что моя спонтанная идея сработала, двинулся к подъезду:

– Да не, вы езжайте. Я догоню.

Парни синхронно кивнули и уже под громкий рев мотоциклов я поднимался на свой этаж, перешагивая через несколько ступеней.

Оказавшись у нужной двери, я немного помедлил прежде чем нажать на звонок.

Яна открыла не сразу. Очевидно, увидела меня в глазок и медлила, пытаясь решить, открывать мне или нет. Но я, конечно же, знал, что она дома, и игнорировать меня было провальной затеей, поэтому дверь все же приоткрылась и за ней показалось бледное лицо Макаровой.

– Могу зайти? – спросил я.

С видимой неохотой, но девушка все же распахнула дверь шире и чуть отступила, пуская меня в квартиру.

Я прошел в прихожую и прислонился спиной к стене напротив выхода.

Яна слишком неторопливо защелкивала замок, явно оттягивая предстоящий разговор, и встала ко мне лицом, тоже прислонившись спиной к двери и скромно спрятав руки сзади.

Я ждал, когда она посмотрит на меня, но Макарова смотрела куда угодно, только не в мою сторону.

– Янчик, – негромко позвал я.

Девушка нервно моргнула, но все еще предпочитала изучать плинтус чуть правее моей ноги.

– Ты ведь из-за меня не поехала, да? И на гонке тебя поэтому не было.

Яна пожала плечами. И это вышло так почти по-детски мило и трогательно, что меня начало распирать от желания метнуться к ней и прижать к себе.

Но я сдержался.

– Я уже говорил, что ты не должна прекращать проводить с нами время. Общаться с Денисом. Со мной… – чуть тише добавил я, внимательно следя за реакцией собеседницы и отметив, что ее щеки начали розоветь.

Я шумно вздохнул. Мне не хотелось ставить ее в еще более неловкое положение. Я пришел затем, чтобы успокоить ее и сказать, что…

– Мое отношение к тебе не поменялось, Ян. Ты мне точно так же дорога и близка, как и раньше. Я хочу тусоваться с тобой, хочу видеть тебя в нашей компании. Без тебя это все будет уже не то.

Макарова закусила губу и опустила голову. А я совсем растерялся, не понимая, как расценивать ее реакцию. Боялся, что своими словами делал только хуже.

– Пожалуйста, не избегай меня. Ты меня знаешь, и знаешь, что я не буду тебя обижать или как-то использовать против тебя твое признание. Это очень личное, и то, что ты поделилась со мной… – Неожиданно для себя я с трудом сглотнул. – Для меня это чертовски важно.

Вдруг Яна подняла голову, уперлась затылком в дверь и посмотрела прямо на меня, заставив немного растеряться. Ее щеки пылали, а глаза блестели – не то от слез, не то от злости. Отчего-то сейчас, став похожей на разозленного дикого зверька, казалась непривычно красивой. Яна в принципе была красивой, но сейчас… как-то… не так.

От этого неожиданного озарения сердце болезненно дрогнуло, а дыхание на миг сперло.

– Знаешь, ни минуты не прошло с того момента, чтобы я не пожалела о том, что призналась тебе.

Я поджал губы.

– Ты сейчас чувствуешь себя виноватым, – продолжила она. – Но ты не должен так себя чувствовать, потому что ты мне ничем не обязан. За все эти годы ты не дал мне ни одного повода подумать о том, что между нами даже в теории что-то может быть. – Ее голос задрожал. – Ты не виноват в том, что я в тебя влюбилась.

Я приоткрыл рот, чтобы что-то сказать… Но что? А Макарова и не дала мне возможности, гневно вздернув подбородок, тем самым показывая, что еще не закончила:

– Я ничего от тебя не требую, потому что не имею на это права. Но я прошу… Позволь мне прожить с самой собой эту ошибку и самостоятельно решать, как именно ее проживать. – Я продолжал внимательно смотреть на Яну, и что-то внутри меня тоскливо сжалось после того, как она назвала свое признание ошибкой. – Жизнь на этом не закончилась. Мы оба движемся дальше. Возможно, чуть позже я смогу принять это все и продолжу и дальше с вами тусоваться. Но сейчас мне нужно время, Егор. Всего лишь время.

Не знаю, как долго еще мы вот так стояли и смотрели друг другу в глаза. Когда на щеке девушки появилась первая слеза, я отлепился от стены и инстинктивно подался к ней.

– Ян, – мягко произнес я, но она качнула головой, заставляя меня остановиться, и быстро стерла влагу с лица. После чего открыла замок и вновь распахнула дверь, без лишних слов давая понять, что мне стоит уйти.

Окинув девушку виноватым взглядом, с тяжелым вздохом я кивнул и вышел за порог квартиры.

Спускаясь по лестнице, я прокручивал в голове слова, сказанные мной Яне.

И понял, что все произнесенное было правдой за исключением одного.

Мое отношение к ней изменилось.

Я больше не видел в ней лишь сестру своего друга.

***

Я старался, честно. Никогда не прикладывал столько усилий даже во время учебы.

Я поклялся себе, что не буду лезть к Яне, дам ей все время, которое ей необходимо. Хотя я и терпение всю жизнь находились на разных полюсах.

Кто мог дать мне ответы на все те десятки вопросов, которые мучили меня ежедневно? Ежечасно? Когда именно это произошло? Как она поняла? Почему молчала все это время? Почему не говорила даже Вадиму? Кто еще об этом знает? Почему она избегает меня сейчас? И еще много-много вопросов.

Это стало настоящей пыткой. Я не мог спокойно смотреть на Вадима, потому что черты его лица напоминали мне его сестру, и я еле сдерживался от того, чтобы не завести с ним мучивший меня разговор. Но я понимал, что не имею на это права, во всяком случае до тех пор, пока мы не обсудим это все с Яной – пока это была наша с ней тайна.

Я не понимал, как находил силы вести себя сдержанно каждый раз, когда мы случайно пересекались с Яной. Она бегло улыбалась, уводила взгляд и стремилась как можно скорее исчезнуть из помещения, в котором находился я.

И мне было… больно? Я пытался разобраться в первопричине этой боли. Это происходило потому что мы перестали общаться, и я начинал по ней скучать? Потому что она намеренно избегала меня? Или потому что ко мне начали закрадываться мысли, которых раньше я не мог допустить? И главное: откуда эти мысли возникли?

И я постоянно задавался одним и тем же вопросом: как бы вел себя сейчас, не узнай я о чувствах Яны?

Наверняка же ведь все было бы как обычно. Мы бы веселились, гоняли на мотоциклах, ездили в кафе… И она бы – Макарова – продолжала мучиться.

Но теперь мучился я. От невозможности поговорить с ней. От невозможности подойти к ней. От невозможности сделать что бы то ни было, касающееся ее.

Возможно, я расплачивался за свою слепоту.

А возможно, в глубине моей души все эти годы жило понимание чего-то необыкновенно значимого, чему я не придавал значения и старательно глушил это случайными интрижками.

Но почему тогда это «что-то» начало проявляться именно сейчас? Из-за того, что я боялся? Из-за того, что я был глупым? Из-за того, что чувствовал ответственность?

Голова шла кругом от непрекращающегося потока вопросов, ответы на которые мне могла дать только Яна, но она удачно прикрывалась тем, что сдавала экзамены.

На короткое время я смог отвлечься на защиту диплома, но когда она прошла, я снова начал сходить с ума.

Тем не менее, я терпеливо ждал, позволяя Яне самой принять решение о том, чтобы первой пойти на контакт, когда она сама посчитает нужным.

Но все покатилось к чертовой матери в ее выпускной.

Глава 13. Яна

Я всегда адекватно относилась к своей внешности. Не была красоткой, но знала сильные стороны, которые достаточно подчеркнуть, чтобы выглядеть привлекательно. К их числу относились стройное тело, густые шелковистые волосы и выразительные светло-карие глаза.

И сейчас я смотрела на свое отражение в зеркале, на обтягивающее атласное платье кремового цвета с приспущенными лямками, открывающими плечи, и юбкой чуть ниже колена с разрезом, доходившим до середины бедра. На подведенные черным карандашом веки и на завитые в крупные локоны волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине.

Если судить непредвзято, то, пожалуй, еще никогда я не выглядела настолько эффектно.

Мама заглянула в комнату, чтобы узнать, готова ли я. Они с папой вернулись с дачи на один день, чтобы поприсутствовать на моем выпускном.

– Красавица моя. – Мама приблизилась и с теплой улыбкой поправила мне волосы. – Совсем уже большая. Не успею оглянуться, как уже и замуж тебя выдадим.

– Давай все же для начала из школы выпустимся, – попыталась отшутиться я, видя, как у нее заблестели глаза, и сама чувствуя подкативший к горлу ком.

Мама поджала подведенные бледно-розовой помадой губы и покивала, осматривая меня.

– Ну поехали?

– Поехали, – улыбнулась я.

Внизу в машине нас ждал папа.

Почти все выпускники, не желая портить праздничные наряды, приехали на автомобилях с родителями или на такси, поэтому нам пришлось отстоять небольшую очередь на подъезде к школе.

Высадив нас с мамой, папа отправился искать поблизости свободное парковочное место.

По пути ко входу я встретила нескольких одноклассников, с некоторыми из которых ненадолго задержалась, чтобы оценить наряды и обсудить сегодняшний вечер в ресторане после торжественной части.

– Яна! – окликнула меня мама, которая тем временем дождалась папу, и вместе они нашли Вадима с Юлей и… Егора. Сердце сбилось с ритма, когда я не только увидела его в темно-синей рубашке и черных брюках, но и заметила, каким взглядом он смотрит на меня.

Последнее время я старательно и, как мне казалось, весьма успешно избегала его, потому что мне было стыдно. Стыдно за то, в каком виде я перед ним предстала в день рождения, и за то, что дала слабину и призналась в том, что бережно хранила на протяжении четырех лет.

По своей глупости я уничтожила привычный нам образ жизни, заставив Егора чувствовать себя виноватым, а себя – быть не в состоянии даже просто посмотреть в его сторону.

И сейчас это первый за последние две недели раз, когда мы смотрели друг другу прямо в глаза. Нам обоим было тяжело, мы оба несли груз знания, который причинял нам боль, но казалось, что ни я, ни Егор не можем осмелиться первыми отвести взгляд. Это походило на гипноз: существовали только мы двое, а остальной мир отошел на задний план, из головы выветрились все мысли. И неизвестно, сколько бы мы продолжали молча смотреть друг на друга, если бы не…

– Янчик, е-мое! – Вадим присвистнул, за секунду разрушая миг хрупкого взаимопонимания, промелькнувшего между нами с Исаевым. Подойдя к родным, я повернулась к брату, который тоже сегодня постарался и надел белую рубашку и даже галстук. Стоявшая с ним под руку Юля была одета в стильный брючный костюм, и я мысленно умилилась, представив этих двоих в своих парадных нарядах на мотоцикле. – Тебе точно стоит сегодня ехать в ресторан? – Вадим окинул меня выразительным взглядом. – А то в таком виде, да еще и помня твой день рождения…

– Перестань. – Светлова ущипнула его за плечо и улыбнулась мне: – Яна, ты чудесно выглядишь.

Вадим закатил глаза:

– Я всего лишь переживаю за сестру!

– Твоя сестра за восемнадцать лет оступилась всего однажды, – прокомментировал папа, приобнимая меня. – Напомнить тебе, сколько раз ты заставлял нас с матерью хвататься за сердце только за последний год?

Брат скорчил недовольную гримасу.

– Ладно, ребята, пойдемте, – объявила мама, махнув рукой на вход в школу, куда постепенно начали стекаться остальные выпускники и гости. – Скоро уже начало.

Папа погладил меня по плечу, прежде чем отпустить и двинуться следом за мамой. Мы с Вадимом обменялись любезностями в виде высунутых языков и пошли за родителями.

– Юля не соврала, – раздалось вдруг над самым ухом, и я на мгновение замешкалась, не сразу распознав в общем гомоне окружающей нас толпы голос Исаева. – Ты и правда чудесно выглядишь.

Я повернула голову и обнаружила, что он шел прямо позади меня. Егор встретил мой взгляд без малейшего намека на улыбку. Создалось впечатление, что он хотел сказать что-то еще, но не решался из-за большого скопления людей и двигавшихся рядом с нами Вадима и Юли.

– Спасибо, – искренне ответила я, отчего-то не сумев даже из вежливости чуть изогнуть губы – настолько меня изумила серьезность, с которой смотрел на меня Исаев.

Мы так долго готовились к выпускному: подбирали наряды, составляли концертную программу, много репетировали… Не говоря уже о том, что учились ради него одиннадцать лет. А он пролетел как одно мгновение.

Возможно, дело в том, что мы все были морально вымотаны прошедшими экзаменами. Возможно, в том, что переволновались.

Лично для меня все прошло как в тумане.

Я словно на автомате вышла получить аттестат, бездумно станцевала с одноклассниками вальс, как и многие, прослезилась на общем исполнении песни «Любовных историй» про школу.

Но вот я встала рано утром, чтобы привести себя в порядок и надеть платье, а вот мы уже стоим на выходе из актового зала и ждем, когда приедут автобусы, которые отвезут нас в ресторан, и все закончится.

– Девочки, никто не желает вместе со мной припудрить носик на дорогу? – спросила я у Светы с Ксюшей. – Сейчас пока все соберутся, думаю, у нас еще есть минут десять.

– Ой, мне надо! – спохватилась Агапова. Света махнула нам рукой, высматривая кого-то в толпе:

– Идите. Потом у входа, если что, встретимся.

Мы с Ксюшей переглянулись и отделились от остальных, направляясь в сторону коридора, ведущего к туалетам.

– Что это с Родионовой? – поинтересовалась я. – Неужели это то, о чем я думаю?

Агапова хихикнула и подалась ко мне, понизив голос:

– Они вроде как с Костомаровым договорились вместе в ресторан поехать.

Я удивленно покосилась на нее:

– Когда успели-то?

Ксюша, продолжая заговорщически улыбаться, пожала плечами:

– Я так поняла, он после репетиций вальса вашего пару раз до дома ее провожал.

– Ох, Родионова, – с усмешкой протянула я.

– Гормоны бурлят, куда деваться, – картинно закатила глаза подруга.

– Ну я рада, что она переключила внимание с Вадима. Это она, наверное, после моего дня рождения?

Агапова кивнула:

– Я так поняла, что да. Видимо, посмотрела, что у них со Светловой идиллия, и забила.

– Может, с Костомаровым что получится, – отметила я, когда мы уже подошли к уборным, и открыла дверь, – он вроде парень неплохой.

После того, как мы разделались со своими делами и остановились у зеркала, чтобы привести себя в порядок, Ксюша вдруг спросила:

– А у тебя с Исаевым что-то есть?

Я чуть не выронила блеск для губ.

– С чего ты взяла?

Агапова с невозмутимым видом поправила волосы:

– Егор Исаев – редкая птица в нашей школе, и его появление здесь может быть связано только с тобой.

– Ну… Мы с ним дружим, – пробормотала я. – Он приехал меня поддержать.

Ксюша повернулась ко мне, прислонившись бедром к раковине, и скрестила на груди руки.

– Я не закончила мысль, – сказала она. Я старалась изображать спокойствие, но уже пожалела о том, что решила именно сейчас поправить макияж, так как мои пальцы задрожали. – Исаев здесь настолько редкая птица, что только самая ленивая не просверлила в нем дырку. Я, не скрою, была в их числе. И сделала любопытное наблюдение. – Поднеся блеск к лицу, я на долю секунды замерла и задержала дыхание, но быстро взяла себя в руки, аккуратно проведя кисточкой по губам и сосредоточенно глядя на свое отражение. – Он ни на минуту с тебя глаз не спускал. И не просто смотрел, а такое чувство, что взглядом сожрать тебя пытался.

– Ерунда, – выдохнула я и нервно улыбнулась. Мои щеки загорелись. Я отстранилась от зеркала и чересчур поспешно убрала блеск в сумочку. Агапова не шевелилась, выжидательно глядя на меня. – Тебе показалось, – убеждающе произнесла я.

Подруга прищурилась.

– Он же тебе нравится, да?

Я застыла. Ксюша вздохнула и опустила руки:

– Он давно тебе нравится. Ян, я же не слепая. И как ты смотришь на него. И как ты в облаках летаешь каждый раз когда про него разговор заходит.

Мне показалось, словно с моей души упал огромный камень. Возможно, давно стоило признаться во всем подругам. Хотя бы Ксюше. Я знала, что она не из болтливых – во всяком случае никогда не выносила ничего за пределы нашей троицы, в отличие от той же Светы. Но и Родионова, если что-то кому-то и рассказывала, то не из-за того, что хотела раскрыть чей-то секрет, а просто потому что не думала о том, что именно и кому говорит.

Быть может, мне стало бы легче, как стало легче теперь. Но сейчас это не было тайной для Исаева, поэтому в том, чтобы рассказать обо всем подругам, можно было хотя бы попытаться найти утешение. Мы с девчонками дружили с начальной школы и всегда поддерживали друг друга. Они смогли бы подобрать нужные слова. А я так сильно зациклилась на своих заботах, что даже не подумала о том, чтобы разделить их с кем-то еще.

Невольно посвятив в свою тайну Егора, я доставила ему только проблем. И теперь мне казалось, что и для остальных мои откровения могут создать лишнюю головную боль.

Но все же, видя с каким пониманием и готовностью выслушать смотрит на меня Ксюша, я осознала, что ошибалась.

Я набрала в легкие побольше воздуха и сказала:

– Я пьяная призналась ему в любви в свой день рождения. Когда он отвозил меня домой.

Агапова посмотрела на меня задумчиво:

– И как он на это отреагировал?

– Хочет со мной поговорить.

– А ты не хочешь? – подруга изогнула бровь.

Я вздохнула:

– Все это время я жила с мыслью, что это так и останется со мной. Что он никогда об этом не узнает. И я уже с этим смирилась. А потом по своей глупости…

– Это не глупость, Ян. Твои чувства – не глупость, – уверенно произнесла Ксюша. – Ты так долго держала это в себе, призналась ему – и он от тебя не отвернулся. Хотя мог посчитать дурочкой и посмеяться над тобой.

– Егор не такой.

Подруга улыбнулась.

– Если он действительно хочет с тобой поговорить и приехал сегодня не просто чтобы тебя поддержать, а чтобы посмотреть на тебя так, как он смотрел… – Агапова многозначительно приподняла брови. – Мне кажется, что итог вашего разговора может оказаться приятнее, чем ты думаешь.

Я покачала головой:

– «Кажется», Ксюш. Вот именно, что «кажется». Это же Егор, он…

– Он что? Принц из сказки? Инопланетянин? Нет, он такой же живой человек, как и мы с тобой. Перестань возводить его в идеал.

Не зная, что ответить, я промолчала, а подруга подошла ко мне и приобняла:

– Будь смелее. Или тебя опять напоить надо для храбрости?

Благодарная за поддержку, я обняла ее в ответ.

Когда мы наконец вышли из туалета и двинулись обратно, на нашем пути возникло неожиданное препятствие в виде обсуждаемого только что Егора Исаева. Он стоял в холле за поворотом, ведущим в сторону актового зала, прислонившись бедрами к подоконнику и опустив голову.

Заметив его первой, я неосознанно замедлилась, и Ксюша – следом за мной. Егор не учился в этой школе и вообще был здесь второй или третий раз в жизни, а потому вряд ли ориентировался. Варианта было два: или он пошел наугад и попал в яблочко, или проследил за нами по пути из зала. От обоих вариантов меня пробрала волнующая дрожь.

Услышав наше приближение, Исаев поднял голову и посмотрел прямо на меня. Выглядел он уставшим и обеспокоенным.

Оттолкнувшись от подоконника, он направился к нам, и мы с Агаповой остановились. Егор не отрывал от меня взгляда, а Ксюша сбоку еле слышно пробормотала что-то вроде «я же говорила». Я хотела подтолкнуть ее, но сделать это незаметно для Исаева не получилось бы – он был уже близко.

– Ты искал туалет? – Я постаралась изобразить невозмутимость и сразу перевести разговор в нейтральное русло, так как мне не нравилось, как Егор на меня смотрел. Или, наоборот, нравилось?..

– Нет, – он на мгновение растерялся и покосился на мою подругу. – Я хотел пообщаться… Если можно, – и снова перевел взгляд на меня. – Автобусы еще не приехали, – добавил он.

– Я пойду тогда караулить с остальными, – спохватилась Агапова. – Как приедут, дам знать.

Мне отчаянно захотелось схватить ее за руку и никуда не отпускать, но я прекрасно понимала, что это выглядело бы нелепо. Поэтому я лишь кивнула ей, а в ответ Ксюша подмигнула мне и направилась мимо Егора дальше в сторону актового зала, негромко напевая:

– Может быть, показалось… Может быть, ничего и нет…

Исаев озадаченно оглянулся ей вслед.

– По-моему, она выпила, – зачем-то сказала я, и Егор повернулся обратно ко мне, недоуменно приподняв бровь. Я пожала плечами: – Радуется, что все закончилось.