Текст книги "Отбор огненного дракона. Путь в столицу (СИ)"

Автор книги: Алиса Ганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 15

Как только Шатильен дал знак, я постаралась привлечь к себе внимание окружающих. Мне казалось, что моя кокетливость нарочитая, и всем очевидно моё притворство, но, к счастью, заиграла знакомая мелодия, и я почувствовала себя увереннее.

Иногда, убегая из замка на городские ярмарки, с наступлением ночи, когда начиналось самое веселье, я скрывала лицо полями соломенной шляпки и танцевала с Венькой до упаду…

Это были счастливейшие, безмятежные моменты моей жизни. Вспомнив о них с первых знакомых аккордов, я представила, что пришла на городскую площадь, и мне нечего бояться. Это помогло обрести силы и уверенность в себе.

Ощущая необычайную легкость и грацию, я в паре пробежала под сводом соединённых рук, остановилась, звонко похлопала, снова вернулась к партнеру и закружилась вихрем. Шелковая юбка оплетала бедра, ноги, показывая чуть больше, чем позволяли приличия, но я гнала сомнения и стыд прочь. А когда музыка затихла перед тем как набрать темп, ловко встала во внутренний круг.

Эскареллу я танцевала как в последний раз, думая о Шатильене и молясь, чтобы он успел, смог сделать то, что задумал!

Новые туфельки, необычайно удобные, с каблучком, добавляли мне изящества. Я видела, как на меня смотрели жадными взглядами мужчины, но продолжала раззадоривать их улыбкой.

Когда дамы на носочках сделали несколько коротких шажков и остановились напротив следующего партнера, моё сердце замерло. Неужели эскарелла закончилась? Но, сделав волнительную паузу, музыканты продолжили играть, и танец начался вновь.

Я так обрадовалась, что едва не засмеялась от счастья в голос. На что услышала голос хозяина дома:

– Если тебе, красавица, так нравится эскарелла, будем танцевать до утра!

– Да! – отозвалась я и бросилась в пляс…

От быстрого, сумасшедшего ритма закружилась голова. Я уже не видела лиц танцующих, щёки заболели от усилий, но я старалась изо всех сил. А еще старалась не замечать масляных взглядов, потных рук мужчин, их зловонного дыхания…

Но вдруг сильные, горячие ладони в танце по-хозяйски легли на талию, и я ощутила такой знакомый, почти родной запах моего мага!

– Вы?! – От радости я едва не остановилась, но Шатильен увлек меня в танце.

Предстояла очередная смена партнера. Новым должен был стать ужасный мужчина с некрасивым, покрытым рубцами лицом. Однако Шатильен покинул круг танцующих, потянув меня за собой, мимо слуги с подносом.

Проходя мимо мужчины в ливрее, он схватил полный фужер и подал мне.

– Пригуби немного.

Тон его прозвучал напряженно. Я испугалась.

Послушно сделала глоток и ощутила, как прохладный напиток с

воздушными пузырьками обволок нёбо приятным фруктовым ароматом.

– Надо срочно привлечь внимание на нас. Это вопрос жизни и смерти!

Я осеклась под грозовым взглядом черных глаз Шатильена и смогла лишь прошептать осипшим от тревоги голосом:

– Как?

Он наклонился чуть ниже, я даже почувствовала его дыхание.

– Подыграй, – тихо проронил он и… накрыл губами мои губы... На виду у всех!

Я замерла, оглушенная требовательными, в то же время нежными касаниями, похожими на щекотание крыльев бабочки. Меня бросило в жар, я будто упала в огонь. Сердце забилось так часто, что перед глазами потемнело… Ноги отяжелели, подкосились, и только сильные руки Шатильена не дали мне упасть, крепко прижав к своему телу.

Больше не было слышно голосов и музыки, всё исчезло. Я позабыла обо всём, и только где-то, очень далеко в сознании, трепыхалась мысль: хочу так навсегда!

Она напугала до одури, помогла вернуть разум, заставила встрепенуться и сбросить наваждение. Тогда-то я вспомнила: мы не одни! На нас смотрят!

Стыд накрыл вспышкой. Я вскинула руку, чтобы остановить непристойность, осадить наглого, коварного мага, но он перехватил её, в это же время чуть прикусил мою нижнюю губу, провел по ней языком... И только потом отстранился.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он улыбался. Да так, что я не могла оторвать от него глаз.

Он что, сделал это нарочно? И прежде чем лавина чувств и гнев успели лишить меня выдержки, Шатильен распахнул портал и увлек в него.

Оказались мы в незнакомом помещении: красивом, похожим на гостиничный номер, но это была определенно другая гостиница. И другой город, потому что в окне стоял день, в то время как в Игсарде была еще ночь.

Это удивило, однако я на Шатильена была так зла, что не стала молчать и сдерживаться.

– Что вы себе позволяете? Вы опозорили меня! Вы…

– Опозорил? – Вскинул он бровь, поглядывая на меня с хитрым прищуром. – Вы пришли из ниоткуда, так же исчезли, затерявшись где-то в королевстве. Что вы потеряли?

– Гордость! Честь! Вы попрали приличия!

Я пыталась обуздать праведный гнев, а маг, тем временем ослабил шейный платок, показывая всем видом, что расслаблен и очень доволен.

– Если и попрал, то совсем немного и по очень уважительной причине. Ты служила мне, помогала, зато спасла хранителя, поправила своё положение. Разве не так? Кроме того, теперь ты свободна.

– Вы негодяй!

– Но тебе ведь понравилось!

– Что понравилось? – раздался голос Венечки. Он высунулся из-за занавески. В незнакомой комнате имелся балкон с красивым видом, поэтому я не сразу заметила братишку. А он, стоя тихонько, подслушивал нас.

– Я всё-всё собрал, а потом сделал так, как вы сказали. И вот… – Веня указал рукой на вещи, что купил мне Шатильен. Часть еще лежала в сундучках, а часть на диванчике и кресле. Венечка пытался развесить их.

Не сразу, но сказанное Шатильеном дошло до сознания.

– Свободны? – переспросила, желая убедиться, что мне это не показалось.

– Свободны? – С отчаянием в голосе переспросил и Венька. Плечи его опустились, он поджал губы. Не желая расставаться с магом, братишка вошел с балкона в комнату, и… я увидела у него на руках хранителя!

От неожиданности ахнула.

– Я человек слова, – отчеканил Шатильен, наблюдая, как я едва сдерживаю радость. Я пыталась вести себя сдержанно, как подобает приличной, воспитанной девушке, но моё счастье было таким безграничным, что я запрыгала как девчонка, а потом бросилась к хранителю.

– Также я обещал щедрое вознаграждение… – Шатильен положил что-то на стол с цветами, а когда я обернулась на глухой звук, увидела увесистый кошель. – Также наряды остаются вам…

– А можно мы останемся с вами? – жалобно спросил Веня, заглядывая магу в лицо. И такая мольба и преданность были написаны на лопоухой физиономии братца, что мне захотелось немедленно вмешаться. Магу мы совсем не нужны, слуг у него и без нас много. И у нас есть своя цель…

Но тут я спохватилась, что не вижу свою сумку, в которой лежит приглашение.

– А где вещи? – спросила, оглядываясь.

– Какие? – удивился Шатильен. – Венимар всё собрал.

– Мои вещи.

– Ах, те лохмотья?

– Это мои лохмотья, – взволнованно отчеканила я.

– Ну, если настаиваешь, – он широко улыбнулся, сделал едва заметное движение пальцем, и в его руках из ниоткуда появилась моя заплечная сумка. Пыльная, с жирным пятном, оставшимся от пирога, и травяными разводами, напоминавшая о днях отчаянной нужды, но как же я обрадовалась ей.

Держа в одной руке мурчащего хранителя, я ринулась к сумке, схватила, но, когда потянула, Шатильен не спешил отдавать её.

– Ника, зачем тебе это? Забудь о том, что было.

– Это дорогие мне вещи, – я продолжала тянуть сумку.

– Ну что там может быть дорогого? – он улыбнулся.

Слова его задели меня. Неужели ценность вещей Шатильен определяет только их стоимостью?

– Вам не понять! – Чуть сильнее дернула. Ткань треснула, и на ковер высыпалось всё мое богатство…

Как назло, родовой магический вестник, упав на ковер, громко брякнул, привлекая внимание мага.

Приподняв подол, я торопливо присела, чтобы собрать, но Шатильен уже успел опуститься и тянулся к вестнику…

– Что это? – В его тоне отчетливо прозвучало удивление.

Я попыталась скорее спрятать вестник, но стоило Шатильену коснуться его корпуса, металлическая пластина засияла, явив чужаку королевский указ… А затем и приглашение. Моё приглашение на отбор.

Глаза мага пробегали по строчкам, и я готова была поклясться, что в них заметила золотые всполохи.

– Откуда у вас оно? Вы что, промышляете воровством? – На лбу Шатильена проступила раздраженная морщинка, губы сомкнулись в тонкую, упрямую полоску.

– Что? – Я дернулась, как будто мне отвесили оплеуху, и, сохраняя остатки самообладания, поднялась, только бы не смотреть на него снизу вверх.

– Я не единственный, к чьему добру вы тянули свои цепкие руки?

– Да что же это такое?! Опять вы за своё! Мы честные, порядочные люди, а это моё по праву! – На последнем слове для убедительности я аж притопнула ногой.

– Это наше! – заступился за меня Венька и, потупив взгляд, уточнил: – Никино.

– Арника… – как будто выплевывая буквы сквозь зубы, произнес Шатильен моё полное имя, и от его ледяного взгляда, высокомерного, жалящего, мне стало не по себе. Даже руки задрожали. – Ты хоть представляешь, что тебя ожидает на отборе?

– Да! – Вскинула я голову, не желая показать сомнение и страх. Всё я хорошо понимала, но отказаться не могла. Мне нужно встретиться с королем, чтобы попросить о снисхождении и отмене двойного налога, который мы больше не в силах выплачивать.

– Нет! Ты не понимаешь! – рявкнул Шатильен, да так, что зазвенели стекла. – Светские хищницы с вежливой улыбкой безжалостно растерзают любого, кто им попадется под руку!

– Меня это не пугает. Я справлюсь! Чего бы это мне ни стоило!

Я смотрела ему в глаза и видела в них пустоту. Он не слышал меня, отгородившись стеной, мнением, что я обманула его, хотя я ни разу не солгала.

– Я ошибся в тебе. – Он отвернулся, и от вида его напряженных плеч, мне стало тоскливо. Хотелось объяснить, что я не рвусь на отбор, но это возможность предстать перед Эйнером Огнерожденным и попросить о снисхождении, однако я не успела слова сказать.

Перед Шатильеном раскрылся портал. Не оборачиваясь, он произнес глухим голосом:

– Что ж, Арника Лармот вир Эттен Мартийская. Желаю победы.

Когда он ушел, и портал схлопнулся, от тишины, повисшей в комнате, зазвенело в ушах.

Не понимаю, почему Шатильен вышел из себя, почему наговорил обидных слов? Почему наше расставание вышло таким?

От горечи запекло в груди. Еще и Венькины всхлипы, становившиеся всё горше, острее подчеркивали ощущение, что мы снова остались одни, лишившись чего-то важного.

Глава 16

Нам снова предстоял опасный путь и скитания. И пусть в этот раз мы не будем голодать и ночевать на земле, мне было очень плохо.

Я стояла в богатом номере, в бальном платье, прижимала к груди увесистый кошель, однако деньги не могли согреть и заполнить пустоту, что возникла в груди.

Шатильен – своенравный маг, мужественный красавец – за несколько дней знакомства сумел стать для Венечки идеалом, примером для подражания, а для меня опорой… И теперь он ушел, оставив нас с раной на сердце…

Раздался стук, дверь открылась. На пороге появилась девушка в строгом синем платье, с кипенно-белым, накрахмаленным фартуком.

– Ох… – удивилась она, увидев меня в комнате, и сделала торопливый уважительный поклон. – Прошу прощения, лиера, мы не знали, что вы уже заселились. Желаете чего-нибудь?

Прежде всего я бы желала узнать, в каком краю мы оказались, а потом и остальное. Но спросить прямо – значит показаться странной, поэтому начала издалека.

– Мы собрались в путешествие столь быстро и неожиданно, что я даже не успела уточнить, какой город первым делом посетим.

Подталкивать горничную к разговору я старалась аккуратно, чтобы меньше говорить и больше слушать. И если даже девушка удивилась, виду не подала.

– Вы в столице, лиера, – ответила она.

Услышав ответ, я прикрыла ладонью рот, чтобы скрыть шок. Неужели всё так удачно сложилось, и мы там, куда так стремились? Поверить не могу! Благодарность Шатильену и горечь оттого, что мы расстались, не объяснившись, не поняв друг друга, всколыхнулись с новой силой.

Но назрел ещё один важнейший вопрос: мебель, пушистый светлый ковер, зеркало в позолоченной оправе, свежие цветы на столе выглядели идеально, роскошно, но страшно представить, сколько стоит аренда просторного, светлого номера в столичной гостинице.

– Неужели? – Изумление мне даже не пришлось изображать. – Но мы планировали сначала посетить родных и только потом столицу!

Я сделала несколько шагов по невероятно мягкому ковру и обернулась.

– Как тебя зовут? – обратилась к горничной, стараясь расположить девушку к себе.

– Энида, лиера.

– Энида, скажи, как дорого стоит аренда этих апартаментов? – спросила я, прикрыв глаза.

– Не стоит волноваться, лиера. Аренда апартаментов на две седмицы оплачена. – Горничная, заметив, что вещи лежат на диванчике и кресле, еще раз поклонилась. – Позвольте развесить наряды?

Я медлила, решая, как поступить. Оставаться в дорогом номере после ссоры с Шатильеном заманчиво, но нечестно. Зная щедрость гордого мага, сомневаюсь, что он потребует вернуть деньги. Вот только в столь дорогой гостинице я ощущала себя чужеродно.

– Боюсь, Энида, эти апартаменты нам с братом не по карману. Мы поищем гостиницу попроще, – призналась я, хотя говорить об этом было ужасно стыдно. Но лучше сделать это сейчас, чем потом, когда придет время расплачиваться за услуги и еду.

– Но апартаменты оплачены, – напомнила горничная робко.

– Да, Энида, друг семьи оплатил этот великолепный номер, но наша семья не может позволить себе ответный жест. – Я вздохнула. А представив, как за обеды придется распрощаться с большей частью содержимого увесистого мешочка, вовсе побледнела. – Посоветуй, пожалуйста, скромную, но достойную гостиницу, где без опасения за жизнь могли бы остановиться я и мой младший брат?

Получив адрес почтенной семейной пары, сдававшей комнаты внаём, я быстро собрала вещи, отблагодарила горничную за помощь, заплатила носильщику, чтобы он помог вынести вещи, а потом и извозчику.

Траты вышли немалые, но столица – очень дорогой город.

Пока ехали до постоялого двора, мой взгляд невольно задерживался на штандартах с золотыми драконами, украшавшими дома, арки, соборы. Яркие, красивые, они внушали почтение. Что уж тогда говорить о великолепии королевского дворца?

Подтверждая самые хмурые мысли, по улицам мчались роскошные кареты, прогуливались богато одетые люди, сверкающие витрины магазинов поражали воображение…

Не представляю, что бы я делала, если бы не доброта и щедрость Шатильена. Вспомнила о маге, о злоключениях, из-за которых мы познакомились, о самонадеянности, с которой я покинула родной замок… – и расстроилась ещё больше.

Ладно я, но Венечка! На его долю выпало столько трудностей. Знай я, что так будет, ни за что бы не поддалась на уговоры и не взяла братишку с собой.

Пока Шатильен был рядом, он своим примером показывал, как должен вести себя мужчина. А я? Я, как девушка, не могу научить его даже элементарному, что должен уметь мужчина. Ничего не могу дать, потому что у меня ничего нет. Я обедневшая наследница мятежного рода, мы разорены, а мой родовой хранитель выглядит как полуоблезлый кот, хотя на нашем штандарте когда-то красовался крылатый лев. На что я надеюсь, если Шатильен принял меня за нищенку, а Венечка, добрый, честный мальчик, от голода пытался украсть колбасу!

Я чувствовала себя разбитой, подавленной. Хранитель, разделяя мою печаль, притих, и заглядывал мне в глаза. Если я люблю его и брата, я должна пройти весь путь, начав с первого шага…

Уютный двухэтажный дом Важенов, с бордовой черепичной крышей, окруженный зеленью и цветами, назвать постоялым двором можно было с трудом. В каждой мелочи заметно, что хозяева любят его, заботятся, гордятся им. Да и пожилая пара оказалась милой. И я решила, что здесь можно пожить до начала отбора. Главное – решить, как быть с Веней.

Заселяясь в небольшую комнатку с окном, выходящим на крохотный внутренний дворик, я разговорилась с четой Важенов и узнала, что неподалеку есть транспортная компания. Вместе с обозом я могу отправить Венечку домой, в безопасности и с комфортом!

Это хороший вариант. О нём я и решила поговорить с братом, когда мы перекусили, и Веня улегся на постель, сладко зевнув.

– Веня, нам надо поговорить, – села я рядом и стала подбирать слова.

– Потом, – отмахнулся он и повернулся лицом к стене.

– Сейчас!

– Если я скажу «нет», ты ведь не перестанешь ворчать?

– Не буду я ворчать, только скажу, что я не хочу, чтобы ты остался без присмотра, пока я буду на отборе, поэтому я оплачу путь домой. Ты скоро будешь с Даридой.

– Что?! – Веня резко сел на постели. Мы едва не столкнулись лбами.

Я думала, что он обрадовался, однако Венька покраснел до кончиков ушей, нахмурился и выпалил:

– Нет! Даже не думай! – Снова упал на постель, ещё подушкой голову накрыл, чтобы меня не слышать.

– Но Веня! – Попыталась воззвать к разуму брата. – Я не могу заботиться о тебе.

– Нет! Не поеду домой! Не поеду! – закричал Веня, пиная ногами матрас. – А если будешь требовать, я… Я сбегу от тебя!

– Куда?

– Куда глаза глядят! Я уже взрослый и могу искать работу. Так что не пропаду!

– Венечка, ты поедешь с обозом, с удобствами, не будешь голодать. Я за всё заплачу, ещё тебе денег дам, чтобы ты задобрил Дариду.

– Нет! Я хочу остаться в столице!

– А если с тобой что-нибудь случится?

– Ничего не случится! И вообще, я могу служить в доме лиеры Агари!

Я ошарашенно заморгала. Как я могла забыть о дальней тетке?!

Понадобился целый день и ещё серебрушка, чтобы узнать, где проживает Верта Агари. Мне от нее ничего не надо, вот только Веня наотрез отказался возвращаться домой, и было бы хорошо, если бы братишку взяли родственники…

Исполненная решимости пристроить брата, я написала письмо и отравила с посыльным-мальчишкой.

Вернулся он часа через два с ответом: меня ждали завтра.

Надеть что-то из красивых, но смелых нарядов, подаренных Шатильеном, я не рискнула. Поэтому по совету четы Важенов наведалась в лавку портнихи и купила готовое платье. Добротное, немаркое, с узенькой полоской кружева на воротнике и рукавах.

В нём я выглядела старше, серьезнее. Самое то для первого визита к тетке по отцовской линии, которую никогда не видела.

Мне снова пришлось потратиться на извозчика, зато он привез меня к самым воротам.

Прежде чем выйти, я поправила волосы, юбку и приготовилась поприветствовать тетушку. Вот только встреча вышла весьма странная…

Стараясь сохранить осанку и не показывать волнения, я вышла из кареты, и первое, что услышала от тощей как палка дамы с бледным, недовольным лицом, в пышном голубом платье, щедро украшенном кружевом и вышивкой, – презрительное, высокомерное фырканье:

– Племянница прислала служанку. Как мило.

Это прозвучало унизительно, настолько, что я у меня воздух вышибло из груди.

Тетка, решив, что говорить со служанкой ниже её достоинства, развернулась, подхватила юбки и хотела уже уйти, оставив меня ни с чем, но я вспомнила о Вене и заставила себя произнести:

– Я не служанка. Я Арника Лармот!

Тётка остановилась, медленно обернулась, но я уже поняла, что мне в этом доме не рады. Права была бабуля, когда поучала: в богатстве много друзей, но в бедности нет даже родственников.

В дом меня всё-таки пригласили. Но пока я шла, ловила на себе ехидные взгляды прислуги.

Наверно, следовало надеть платье Шатильена, но тогда бы я не узнала настоящего отношения к себе. Да и, рано или поздно, моё положение открылось бы. А так я убедилась, что здесь Веню оставлять нельзя.

Когда поднималась по парадной лестнице, невольно отметила разницу между вычурным вкусом Эрделя и строгой красотой особняка родственников, где не было ничего лишнего.

В кабинете меня встретили некрасивый крупный мужчина в шелковом жилете, плотно облегающем выдающийся живот; высокий юноша, похожий на мать, и девочка, лет тринадцати, ровесница Вени, в розовом платье.

Когда я вошла, молодые люди высокомерно поджали губы, а седовласый мужчина принялся внимательно рассматривать меня.

– Мейр, Рия, дорогой... – обратилась тетка Верта к родным, холодно представляя меня, – это наша родственница.

– Служанка?! – подхватила тон матери девочка. – Мама, ты не ошиблась?

– Исключено, Рия, черты Лармотов на лицо. – Муж тетки попытался выжать из себя улыбку, однако она на его хмуром лице смотрелась чужеродно.

Он указал на кресло, стоящее напротив письменного стола. Одновременно жестом показал детям, чтобы они покинули кабинет.

– Ну, папа! – закапризничала Рия. Однако стоило отцу взглянуть на дочь, она безмолвно вышла, оставив меня наедине с её родителями.

– Осмелюсь предположить, что ты приехала на открытие сезона. Дела плохи, и вся надежда на замужество… – Муж тетки потер переносицу, на которой уже давно и прочно обосновались морщины, свойственные всегда и всему недовольным персонам. Его супруга села в соседнее кресло и принялась сверлить меня недовольным взглядом.

– Не совсем так, – ответила я с достоинством, предвкушая, какой «фурор» сейчас произведу на родственников своим признанием.

– Тогда что же?

Скептичную ухмылку на недовольном лице тетки Верты было невозможно скрыть, как и откровенное пренебрежение ко мне, обнищавшей родственнице.

– Меня больше волнует, дорогой, где она остановилась. Не хватало нам опозориться. – Тетка закатила глаза, как будто собиралась вот-вот упасть в обморок.

К ней, противной, высокомерной особе, у меня сразу возникла взаимная резкая антипатия. Однако к её мужу, несмотря на его несимпатичную внешность, я отнеслась сдержанно. Кажется, он не имел титула, но был неким чиновником средней руки… Раз так, то почему тетушка, побывавшая в таком же положении, как я, злится на меня?

– Отбор, – произнесла тихо. Слово, как острый нож разрезало воздух и нервы тётки. Она ахнула.

– Верно ли я понял? – Нахмурил кустистые, седые брови родственник.

– Да. Я бы и не подумала приехать в столицу, если бы не приглашение на отбор.

В руках тёти Верты что-то хрустнуло. Муж гневно взглянул на супругу из-под кустистых бровей и сухо приказал:

– Верта, следует проявить гостеприимство, не так ли, дорогая?

Нехотя, как змея перед броском, тётка поднялась, взяла со стола колокольчик и позвонила.

– Следует проследить лично, – едва сдерживая раздражение, процедил сквозь зубы дядя Жеар, настаивая, чтобы супруга оставила нас наедине.

Тётка Верта нехотя покинула кабинет. За ней ушла и служанка.

– Приношу извинения, Арника. Верта склонна к истерическим припадкам, – извинился родственник, когда мы остались одни.

Я молчала.

– Не знаю, чем могу помочь в таком важном событии. Но боюсь, даже приободрить тебя не смогу. У принца имеется давняя фаворитка, дочь первого советника, и отбор объявлен только для соблюдения традиции.

Может быть, он ожидал, что я расстроюсь, однако я улыбнулась.

– Это хорошая новость. Я не склонна питать иллюзий, поэтому не строила планов.

– Это несомненное достоинство для такой юной девушки, как ты, однако из любого положения следует извлечь максимум выгоды. Если постараешься, вполне сможешь найти выгодную пару. Я не говорю про придворных из состоятельных почтенных родов, но в твоем случае, я так понимаю, выбирать не приходится?

Он рассказал, что претендентки уже начали съезжаться, и что мне самое время тоже присоединиться. Также он сообщил, что его доход не настолько велик, чтобы щедро помочь мне со сборами, однако я могу рассчитывать, что они с супругой сопроводят меня до дворца, чтобы не вызывать пересудов. А также его супруга любезно одолжит мне некоторые из своих нарядов.

– Благодарю, у меня есть некоторые наряды, – призналась я, не желая становиться обузой.

– Сомневаюсь, что они удовлетворяют вкусам королевы. Как ты знаешь, она болеет и, чтобы скрыть бледность, предпочитает наряды красных оттенков. Уверен, что в твоем гардеробе таких нет.

Я вздохнула.

– Надеюсь, дорогая, в случае успешного исхода, ты не забудешь, что у тебя имеются хоть и не идеальные, но родственники, – он улыбнулся.

– Думаете, есть шанс? – улыбнулась и я, но грустно.

– Ты принадлежишь к древнему роду. И пусть он опальный, люди глупы и тщеславны. По правде, если бы я был молод и холост, попытал счастья. Но увы. К тому же уверен, моего обаяния и имеющихся средств не хватило бы, чтобы очаровать наследницу рода Лармот. Пока отдохни. Я же закончу дела, а после встретимся за скромным семейным обедом.

– Боюсь, тетушка не рада меня видеть.

– Моя дражайшая супруга завидует. Верта была бы счастлива, если бы Рию пригласили на отбор. Она бы продала и заложила всё, до последнего камня в фундаменте нашего особняка. К счастью, мы не принадлежим к древнему роду, и я могу спать спокойно.

– Я бы тоже с радостью спала спокойно, – я оценила честность и остроумие родственника и улыбнулась от души.

– Не следует отчаиваться, Арника.

Служанка проводила меня в гостиную. Принесла поднос с чайничком, подала печенье, вот только хозяйка дома компанию мне не составила, нарушив все правила этикета.

Я не стала прикасаться к угощениям, осмотрелась в гостиной и вышла в сад через стеклянные двери.

Неспешно прогуливаясь по дорожкам, обогнула дом и наткнулась на открытое окно, из которого доносились сварливые крики тётки:

– Почему она? Почему они, эти проклятые мятежники, не передохли? Тогда бы титул перешел к моему отцу, и наша дочь поехала на отбор!

– Верта, хватит!

– Но я так мечтала об этом! Рия – милая девочка, не лишенная очарования!

– Даже если бы титул каким-то чудесным образом достался тебе, это не прибавило бы нашей дочери и капли древней крови, как и ценности в глазах принца.

– Не смей грубить мне!

– Даже не думал. Я лишь констатирую факт, что уже ничего не изменить, поэтому изволь взять себя в руки и выполнять обязанности хозяйки дома.

– Ты такой жестокий, Жеар, черствый, как сухарь!

– Я реалист. И дальновидный, в отличие от тебя. А не будь я таким, Верта, ты бы находилась едва ли в лучшем положении, чем эта девочка. Забыла, какой нищей была, когда выходила за меня?

– Как ты смеешь напоминать мне об этом? – взвилась тетка.

– Как хозяин этого дома, как твой муж и как отец наших детей!

Дальше я слушать не стала и, не прощаясь, покинула негостеприимный особняк.

Вернулась на постоялый двор совершенно опустошенная. И пусть всё так, я почти достигла цели. Осталось добиться аудиенции у Эйнера Огнерожденного. И я сделаю это.