Текст книги "Я (не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Он наклонился еще ближе. Расстояние между нашими губами сократилось до жалких миллиметров. Я физически ощущала его обжигающее дыхание на своей коже, мое сердце колотилось как безумное, готовое проломить ребра. Еще секунда – и он меня поцелует. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Нет. Это просто адреналин. Бешеные гормоны от гонки. Не настоящие чувства.

Я резко выставила перед собой ладонь, упираясь ему в грудь, и отвернула голову, разрывая этот гипнотический контакт. Ловким движением я натянула шлем и вывернулась из его цепкой хватки.

– Еще кружочек? Не переживай, я буду ехать рядом, – дерзко спародировала я его недавние слова, направляясь обратно к своему карту.

Марк хищно ухмыльнулся, провожая меня потемневшим взглядом. Он застегнул ворот гоночного комбинезона, тоже надел шлем и направился к своей машине. Опустился в низкое кресло и резким движением захлопнул темный визор.

Я завела мотор и снова услышала утробное рычание карта. Откинулась на спинку, на секунду прикрыв глаза, чтобы собраться. Нажала педаль газа и стремительно вырулила с пит-лейна на трассу. А сердце все еще билось где-то в горле от секундной близости Марка.

Не знаю, сколько еще кругов мы намотали, но гонка стала по-настоящему жестокой. Марк больше не пытался строить из себя благородного джентльмена, дающего фору новичку. Он так же выжимал педаль газа в пол и вытворял на трассе такие виражи, что дух захватывало. И я была искренне восхищена его мастерством. Это выглядело невероятно круто.

Иногда мне было до одури страшно входить в крутые повороты на такой скорости. Но я видела, как уверенно и хищно движется его машина, и окончательно отпустила себя. Вспомнила, как в детстве гоняла с соседскими мальчишками по лесу на квадроциклах, как папа учил меня водить на пустых проселочных дорогах. Меня накрыло забытое ощущение детской беззаботности и чистого кайфа от адреналина. Впервые за долгое время этот адреналин был от радости, а не от паники и ужаса.

Я еще пару раз внаглую подрезала Марка. И с каждым моим маневром его взгляд сквозь стекло шлема становился всё темнее и обжигающе. Я чувствовала это на физическом уровне. Его движения за рулем становились более рваными и агрессивными, словно он терял контроль, но машина при этом двигалась по трассе идеально четко.

Он чертовски хорошо умел держать себя в руках. Но всему есть предел.

Я снова затормозила в технической зоне и выбралась из карта. Стянула шлем, бросила его на сиденье и, встряхнув головой, распустила волосы. От тугой резинки и тяжелого шлема уже начинала гудеть голова.

Марк припарковался следом. Резким, рваным движением он вылез из машины и бросил на меня откровенно бешеный взгляд. Я тяжело дышала, обмахиваясь ладонью – от бешеной гонки, адреналина и плотной защитной экипировки стало невыносимо жарко.

Он преодолел расстояние между нами в три широких шага.

– Беги, – глухо, угрожающе скомандовал он.

Я перевела на него озадаченный взгляд. И чего он такой злой? Будто это не его идея была – устроить гонки. Да, я его больше ни разу не обогнала, но несколько раз красиво подрезала и заставила понервничать. Разве не этого он хотел?

– Зачем? – растерянно, с легкой смешинкой в голосе спросила я, – Мы теперь в догонялки будем играть?

Марк не разделил моего веселья. Он проигнорировал вопрос, надвигаясь на меня с грацией тигра.

Я не сразу заметила, как резко изменилась атмосфера в огромном ангаре. Легкая, непринужденная игра испарилась, сменившись грозовыми тучами и тяжелым, наэлектризованным напряжением. Я инстинктивно оглянулась, словно ожидая удара молнии. Но вокруг было тихо. Чего нельзя было сказать о Марке.

Он смотрел на меня так, будто готов был сожрать прямо здесь и сейчас. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела. На острых скулах ходили желваки, а черные, расширенные зрачки полностью поглотили серую радужку. Глубокая морщинка залегла между бровей, выдавая его внутреннюю борьбу.

Он резко, до боли сжал мое запястье, рывком притягивая к себе.

– Да что не так?! – возмутилась я, упираясь свободной рукой в его каменную грудь. – Вы сами пригласили меня...

Я не успела договорить. Он грубо, властно заткнул меня поцелуем. Жарким, опасным, с солоноватым вкусом прокушенной в кровь губы. Он нагло, по-хозяйски ворвался в мое личное пространство, сминая мои губы, и стальной хваткой прижал за талию к своему твердому торсу. От неожиданности и напора я шумно выдохнула. А он только этого и ждал, моментально пользуясь моей слабостью и проникая языком глубже, заявляя на меня свои права.

Глава 34

Марк

Я сжал ее в своих руках, чувствуя, как у меня окончательно и бесповоротно срывает тормоза.

Она стояла в моих объятиях абсолютно онемевшая, оцепенев от шока. А я зарылся пальцами в ее густые, растрепанные волосы, притягивая эту строптивую девчонку еще ближе, и сминал ее губы с голодной, первобытной жадностью.

Перед глазами всё еще стояла картина того, как она вела карт. Горячая. Недоступная. Дерзкая до одури. Как она уверенно сжимала руль, как подрезала меня на повороте, как искренне, заразительно смеялась, не пытаясь строить мне глазки или казаться удобной. Рядом со мной она была настоящей, свободной, без этих ее зажатых манер. И именно это сносило мне крышу подчистую. Я просто больше не мог терпеть.

На вкус она была просто потрясающа. И пахла, как мой личный, извращенный рай. Я сильнее прижимал ее к себе, с жадностью изучая ее рот. Глухо зарычал прямо в поцелуй, слегка оттягивая зубами ее мягкую нижнюю губу.

Она вдруг резко дернулась, словно очнувшись от транса. Уперлась ладонями в мою грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть. Плотно сжала губы, отказываясь отвечать и сопротивляясь моему напору, но я не собирался так легко ее отпускать. Слегка прикусил ее, заставляя со стоном приоткрыть рот, и скользнул языком глубже, заявляя свои права.

В конце концов Лебедевой кое-как удалось вывернуться из моей стальной хватки. Она отскочила на шаг, тяжело дыша.

– Мы же договаривались! – возмущенно выпалила она, судорожно прижав тыльную сторону ладони к губам.

Ее глаза метали настоящие молнии, зрачки расширились так, что серой радужки почти не было видно, а щеки полыхали густым, горячим румянцем. Грудь ходила ходуном. Я видел мелкую, предательскую дрожь в ее тонких пальцах.

– Никаких приставаний! Что вы себе позволяете?! – ее голос дрожал от злости и сбившегося дыхания.

Я лишь лениво ухмыльнулся, засовывая руки глубоко в карманы комбинезона, чтобы скрыть, как отчаянно сжимаются кулаки. Голова всё еще плыла от ее близости. Всё, чего я сейчас хотел, – это чтобы она заткнулась, и я снова мог впиться в ее рот.

– А я ничего и не нарушал, Катюша, – спокойно, с легкой хрипотцой ответил я. – Я тебя не трогал и не лапал. Руки не распускал.

Она задохнулась от моей наглости, а я прокручивал в голове, какими невероятно шелковистыми были ее пряди. Какими сладкими, отрезвляюще вкусными оказались ее губы, и как одуряюще она пахла – дикой смесью цветочного шампуня, адреналина и возбуждения, которое она отчаянно пыталась скрыть за своим праведным гневом.

Да я сам от этого возбуждения уже с ума сходил. В паху стянуло так, что отдавало тугой болью. Член стоял колом от одного лишь осознания того, как сильно я ее хочу. А она тем временем, как разъяренная фурия, сорвала с себя защитный корсет, швырнула шлем на стойку с экипировкой и подхватила свою дешевую сумку с диванчика на выходе.

– Отвезите меня домой, – ледяным, дрожащим тоном потребовала она.

Я возражать не стал. Если она сейчас же не уедет, я точно наброшусь на нее и сожру прямо здесь, на капоте карта.

Дорога до ее дома прошла в тяжелой, гудящей от напряжения тишине. Катя забилась в самый дальний угол кожаного сиденья моего внедорожника, отвернувшись к тонированному окну.

Мой водитель плавно затормозил у ее обшарпанной пятиэтажки на окраине. Я вышел следом, проигнорировав ее тихое и колючее «я сама дойду», и молча проводил до темного, воняющего сыростью подъезда.

Окинул брезгливым взглядом облупившуюся краску на стенах и мерцающую, полумертвую лампочку над козырьком. Блять. Как такая охуенная, яркая девушка может жить в этих трущобах? Это же просто опасно. Тут в любой момент из темноты на нее может напасть какой-нибудь обдолбанный ублюдок.

Внутри всё болезненно сжалось от первобытного инстинкта – закинуть ее на плечо, увезти в свой пентхаус, запереть и никуда больше не отпускать. Защитить. Оградить.

Но я тут же грубо, с жестокой усмешкой осадил сам себя.

Стоп, Вольский. Не сходи с ума. Это лишь чертово наваждение. Красивая картинка. На самом деле она такая же, как и все остальные. Искусная манипуляторша. Меркантильная дрянь, которая просто отлично выучила правила игры. Она строит из себя оскорбленную невинность, чтобы набить цену подороже.

Я заставлю ее саму прийти ко мне. Я докажу и себе, и ей, что она продается. И когда я наконец получу свое и растопчу эту ее фальшивую гордость, это сводящее с ума чувство от меня отвяжется.

Катя остановилась у тяжелой металлической двери, неловко переминаясь в своих лоферах.

– Спасибо за вечер, Марк Васильевич, – сухо, по-деловому произнесла она, так и не подняв на меня глаз.

А я стоял напротив и откровенно залипал. На ее припухшие, покрасневшие губы. На то, как тяжело и прерывисто вздымается ее грудь под тонкой белой футболкой. В плотной ткани джинсов член пульсировал от жесткого, болезненного стояка. Как же я ее хотел. До звериного рыка. До потемнения в глазах.

Я сделал полшага вперед. Желание снова вжать ее в эту чертову дверь и стереть с нее эту ледяную маску было почти невыносимым.

Но Катя, как испуганная лань, мгновенно уловила мое движение. Она ловко увернулась, рванула на себя скрипучую ручку, юркнула в спасительный полумрак подъезда и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Послышался щелчок магнитного замка.

Я тихо, цинично усмехнулся, глядя на поцарапанный металл, и провел рукой по волосам.

Бегай, Лебедева. Пока можешь. Строй из себя недотрогу. Скоро ты всё равно станешь моей, и я вытрясу из тебя всю твою спесь

Глава 35

Утро перед командировкой прошло в сплошной нервотрепке. Я металась по квартире, собирая вещи и постоянно переживая, что могла забыть что-то жизненно важное. Вроде бы всё на месте: косметичка уложена, сменная одежда в сумке, паспорт и рабочие документы надежно спрятаны во внутренний карман.

Я нервно перепроверила всё уже в третий раз. Через полчаса за мной должен был заехать Марк. Изначально я планировала, что мы доберемся до Нижнего Новгорода на скоростном «Сапсане» или, на худой конец, я поеду отдельно с кем-то из других сотрудников. Но Вольский жестко пресек все мои попытки к бегству, заявив, что выбора у меня нет, и мы едем вместе. На одной машине.

Как я должна выдержать почти шесть часов с ним в одном замкнутом пространстве?! Особенно, после того, что было...

Чтобы хоть как-то абстрагироваться и сделать вид, что я очень занята, я сунула в сумку увесистую папку с переводами и толстую книгу. Если станет совсем невыносимо, просто уткнусь в страницы и буду изображать глухонемую.

Я подошла к зеркалу в прихожей и критически осмотрела свое отражение. Длинные волосы я заплела в тугую, строгую косу, чтобы они не мешались в дороге. Под глазами залегли легкие тени – расплата за очередную бессонную, нервозную ночь.

Я не видела Марка до конца недели. С того самого вечера на закрытой трассе. Он больше не вызывал меня в свой кабинет на верхнем этаже и не заходил на мои вечерние смены в кафе. Он просто исчез с моих радаров, оставив меня наедине с мыслями. И это сводило меня с ума.

Я была вся словно на взводе. Каждая клеточка моего тела предательски зудела, требуя... его.

После того сумасшедшего свидания на картодроме я вообще перестала понимать, что думаю об этом человеке. Всё в голове смешалось в один тугой, противоречивый ком. То, как он тогда прижал меня к себе... Как бескомпромиссно смял мои губы, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, заявляя права.

После этого поцелуя я в ужасе клялась себе, что не хочу его видеть больше никогда. И одновременно с этим – хотела так сильно, что темнело в глазах.

Стоило только подумать о нем, закрыть глаза и вспомнить терпкий запах его парфюма, как тело мгновенно сковывало сладкой, тягучей дрожью. Внизу живота тяжело и горячо тянуло. Мое собственное тело изнывало, умоляя наплевать на гордость и прийти к нему.

Но головой я четко понимала: он специально всё это устроил. Он профессиональный хищник. Идеальный манипулятор. Он дал мне попробовать этот адреналин, эту страсть, а потом намеренно дистанцировался, чтобы я сама извела себя ожиданием и не смогла перед ним устоять. И, черт возьми, он был дьявольски хорош в этом. Кажется, я действительно начинала сходить по нему с ума.

На полке коротко завибрировал мобильник.

«Выходи. Я внизу».

Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Пора.

Я подхватила сумку, спустилась вниз и толкнула тяжелую подъездную дверь. Знакомый черный внедорожник уже стоял на парковке. Я подошла ближе и опешила: за рулем сидел сам Марк. Водителя в салоне не было.

Это было так непривычно и как-то... слишком интимно. Одно дело – ехать на заднем сиденье под присмотром молчаливого шофера, и совсем другое – сидеть рядом с ним, один на один.

Стараясь не выдать своей паники, я открыла заднюю дверь, закинула туда сумку, а затем глубоко вдохнула и забралась на переднее пассажирское сиденье.

– Доброе утро, Марк Васильевич, – ровным тоном поздоровалась я, старательно глядя прямо перед собой на лобовое стекло.

– Доброе, Катюша, – бархатисто отозвался он.

Салон мгновенно заполнился его энергетикой и до боли знакомым ароматом. Я рискнула скосить на него глаза. Сегодня на нем не было строгого костюма: только черные джинсы и темно-синий джемпер, который идеально облегал его широкие плечи и грудь. Выглядел он так, что у меня перехватило дыхание.

Марк плавно вырулил со двора, вливаясь в утренний поток машин. Несколько минут мы ехали в молчании, прерываемом лишь тихим шуршанием шин. Я чувствовала на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Он не смотрел на дорогу так внимательно, как смотрел на меня.

– Чего красная такая? – вдруг нарушил тишину его низкий голос.

Он слегка наклонил голову, прищурившись.

– Заболела, что ли?

– Нет, не заболела.

Я тут же вспыхнула еще сильнее, чувствуя, как горят щеки. Инстинктивно свела колени вместе и вцепилась побелевшими пальцами в ремешок своей поясной сумочки.

– Просто... на улице душно. Я в полном порядке.

– Да неужели? – Марк лениво ухмыльнулся, прекрасно понимая, что дело вовсе не в погоде.

Его взгляд медленно скользнул по моей шее, задержался на груди, которая от волнения вздымалась чуть быстрее обычного, и вернулся к моему раскрасневшемуся лицу.

Он всё видел. Видел мою реакцию на него, чувствовал мою нервозность, но никак это не комментировал, откровенно наслаждаясь своей властью. А я сидела рядом, глупо млея от его близости, и ненавидела себя за эту слабость.

Телефон в моей сумке вдруг издал короткий, резкий писк.

Я вздрогнула, радуясь поводу отвлечься от этого давящего зрительного контакта, и торопливо достала мобильник. На экране высветилось уведомление от Дениса.

Точно! Денис! Из-за всех этих метаний и сборов я совершенно забыла, что он так и не скинул мне результаты проверки того жуткого ночного сообщения.

Я разблокировала экран и открыла диалог.

«Катя, привет! Прости, что так долго, пришлось повозиться. Защита там стояла лютая, словно это номер какого-то шпиона. Но я ее сломал. Симка оформлена на некую Веронику Вольскую. Это кто вообще? Надеюсь, это просто однофамилица нашего генерального?»

Я застыла, неверяще пялясь в экран. Буквы поплыли перед глазами. Вольская. Вероника Вольская.

Воздух в салоне внезапно стал ледяным. Я медленно подняла взгляд на профиль Марка, безмятежно следящего за дорогой. Сердце пропустило болезненный удар.

Глава 36

Смотреть на идеально очерченный профиль Марка было физически больно.

Я сидела, вжавшись в прохладную кожу пассажирского сиденья, и чувствовала, как внутри всё рушится, осыпаясь острыми, режущими осколками. Телефон в сумочке казался раскаленным куском свинца.

«Вероника Вольская».

Эти два слова бились в висках в такт пульсу. Вольская. Та же фамилия. Пазл в моей голове сложился с оглушительным треском. Ну конечно. Как я могла быть такой наивной дурой? Миллиардер, владелец огромной империи, красивый, властный, успешный – и вдруг один? Такие мужчины не бывают свободными. Даже если он так сказал.

Вероника. Наверняка это его жена. Или какая-нибудь тайная невеста из влиятельной семьи, чей брак был решен еще в детстве и которую они просто прячут от желтой прессы. А я... кто в этой схеме я?

Перед глазами вспыхнули воспоминания с так называемого “свидания”. Как он сжимал меня в объятиях на пустом картодроме. Как жадно, по-хозяйски целовал, заставляя забыть обо всем на свете и как я сама плавилась в его руках.

К горлу подступила тошнота. Грязная любовница. Очередная интрижка для скучающего босса. Дешевая игрушка, которую он решил купить, закрыв долг за затопленную квартиру. И эта жена – Вероника – всё знает. Поэтому она и написала мне то угрожающее сообщение. Господи, в какую же грязь я вляпалась!

– Лебедева, ты собираешься молчать всю дорогу? – низкий, бархатистый голос Марка вырвал меня из липкого кошмара.

Я вздрогнула и повернула голову. Он расслабленно вел машину одной рукой, второй переключая музыку на сенсорной панели. На его губах играла легкая, почти нежная полуулыбка, которая сейчас казалась мне верхом лицемерия.

– Я читаю документы по контракту, Марк Васильевич, – деревянным голосом ответила я, уставившись в раскрытую на коленях папку.

Буквы прыгали перед глазами бессмысленным набором символов.

– Брось, мы едем уже третий час. Зрение еще себе посадишь, – он скользнул по мне потемневшим, откровенным взглядом. – Можем вместо этого обсудить наше свидание. Тебе же явно понравилось.

От этой неуместной заботы мои щеки вспыхнули, но внутри всё сковало льдом. Как он может так спокойно об этом говорить?

– Мне нечего с вами обсуждать, кроме работы, – отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Следите за дорогой, пожалуйста.

Марк нахмурился. Его пальцы на руле слегка побелели.

– Опять колючки выпустила? – его тон стал прохладнее. – Катя, прекращай эту игру в снежную королеву. Мы оба знаем, что тогда...

– Что вы нарушили свое обещание, – перебила я его ледяным тоном, глядя в окно. – Этого больше не повторится.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Я физически ощущала, как от Марка исходят волны раздражения и глухого гнева. Он не привык к отказам, особенно после того, как уже попробовал свою «добычу» на вкус. Остаток пути мы проехали в гнетущем молчании.

Тем временем погода за окном стремительно портилась. Чем ближе мы подъезжали к Нижнему Новгороду, тем темнее становилось небо. Тяжелые, свинцовые тучи заволокли горизонт, и вскоре на лобовое стекло обрушился настоящий водопад. Дворники едва справлялись с потоками воды, ветер с воем раскачивал деревья на обочине. Начался самый настоящий ураган.

Когда мы наконец подъехали к элитному пятизвездочному отелю в центре города, на улице царил кромешный ад. Швейцар с огромным зонтом едва успел довести нас до стеклянных дверей, но низ моих джинсов всё равно промок.

В холле было тепло, играла тихая джазовая музыка, пахло дорогим кофе и свежими цветами. Я зябко поежилась, обхватив себя руками, пока Марк уверенным шагом направился к стойке ресепшена.

– Бронь на имя Вольского, – произнес он, стряхивая капли дождя с темных волос.

Миловидная девушка в фирменном платке быстро застучала по клавиатуре. Спустя пару секунд ее профессиональная улыбка дрогнула, а в глазах промелькнула паника.

– Марк Васильевич... приносим наши глубочайшие извинения, – она нервно сглотнула, глядя на моего босса. – У нас произошло ЧП. Из-за урагана часть крыши в западном крыле протекла. И... произошел системный сбой в бронировании. Ваша бронь на два стандарта аннулировалась.

– Что значит аннулировалась? – голос Марка стал похож на лязг металла. – Решайте проблему.

– Мы делаем всё возможное! – залепетала администратор. – Но из-за отмененных авиарейсов весь отель переполнен. Свободных номеров просто нет. Ни одного.

Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Нет номеров? То есть нам придется ехать в другой отель в такой ливень?

– Подождите, – девушка лихорадочно кликнула мышкой. – В восточном крыле остался только один свободный номер. Президентский люкс. Но он... он всего один. С одной большой двуспальной кроватью. Мы готовы предоставить его вам в качестве компенсации за неудобства.

Мое сердце остановилось. Одна кровать. Один номер. С ним. С женатым мужчиной, от одного запаха которого у меня срывает крышу.

– Мы не можем жить в одном номере! – выпалила я, в панике делая шаг к стойке. – Поищите еще! Кушетку, раскладушку, что угодно! Позвоните в другие гостиницы!

– Девушка, в городе штормовое предупреждение, дороги перекрыты, – виновато ответила администратор.

Я медленно повернула голову к Марку, надеясь, что он сейчас устроит разнос, прикажет найти выход, выкупит для меня номер у других постояльцев...

Но Марк не выглядел ни злым, ни растерянным. Его глаза потемнели, в них вспыхнул тот самый хищный, первобытный огонь, который я видела на трассе. Он медленно перевел взгляд с перепуганной администраторши на мое побледневшее лицо.

На его губах медленно расцвела довольная, порочная ухмылка.

– Нас всё устраивает, – бархатно, с издевательской хрипотцой произнес Вольский.

Он протянул руку и забрал с мраморной стойки единственный электронный ключ.

– Идем, Катюша. Нам нужно отдохнуть с дороги.