Текст книги "Я (не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Я на ватных ногах вернулась на свое место. Тяжелый шелк платья приятно холодил кожу, но внутри меня всё горело от липкого чувства грязи. Приглушенный свет хрустальных люстр, звон дорогих бокалов, тихий джаз на фоне – всё это великолепие сейчас казалось мне изощренной насмешкой.

Альберто и Марк уже обсуждали окончательные условия сделки, лениво водя дорогими перьевыми ручками по плотной бумаге договора. Франческо расслабленно откинулся на спинку бархатного дивана, крутя в пальцах бокал с темно-рубиновым вином.

– Условия отличные, да и этот Марк – настоящий гений. В партнерстве с ним мы резко пойдем в гору, – радостно поделился Альберто впечатлениями с сыном на итальянском.

Марк и правда был идеальным хищником в своей стихии. Безупречная осанка, непроницаемое лицо, дорогие часы на запястье. В своем деле он разбирался виртуозно, будучи лучшим на рынке. Франческо же лишь отмахнулся от слов отца, делая глоток вина.

– Да, всё супер. А девчонка у него просто огонь. Как думаешь, если я попрошу её в качестве «бонуса» на эту ночь в свой отель, Марк согласится? Судя по всему, она входит в стоимость контракта.

Его приторный, тягучий голос резанул слух. Я едва сдержалась, чтобы физически не передернуть плечами от того, как уродливо и грязно могут звучать красивые итальянские слова. К горлу подкатил кислый ком тошноты.

Марк, заметив мою заминку, пронзительно посмотрел на меня, ожидая перевода.

– Их устраивает сделка. Они назвали вас гением, – сухо бросила я.

Голос предательски дрогнул, и я поспешно спрятала взгляд, уставившись на свою белоснежную тканевую салфетку.

Марк нахмурился. Расстояние между нами резко сократилось. Он наклонился так близко, что я кожей ощутила исходящий от него жар. Терпкий аромат сандала ударил в ноздри, напрочь перебив запахи ресторанной еды.

– Выкладывай всё, – непререкаемо выдохнул он мне прямо в ухо.

Его горячее дыхание обожгло мочку, а по спине побежала россыпь колючих мурашек. Я гулко сглотнула, вжимаясь в спинку дивана, лишь бы отодвинуться от него. Стало до одури страшно.

А что, если он действительно продаст меня в комплекте с контрактом? Я для него просто инструмент на этих переговорах. Мешающаяся девчонка с огромным долгом, которой можно заткнуть дыру в договоренностях, как красивой заплаткой.

Его тяжелый, давящий взгляд говорил о многом. В первую очередь о том, что он не потерпит неповиновения. Мои пальцы под столом до боли впились в ткань платья. Что будет, если я сейчас устрою скандал? Выбросит на улицу и заставит выплачивать неустойку?

– Еще он сказал... что хочет меня на ночь в качестве «бонуса», – едва слышно выдавила я, заливаясь краской жгучего стыда.

Я была уверена, что Марк проигнорирует это или, хуже того, отшутится. Но его взгляд внезапно потемнел до черноты, став абсолютно бешеным. Под столом его широкая ладонь мертвой хваткой легла на мое голое бедро в разрезе платья. Пальцы сжались так сильно, что я чудом удержалась, чтобы не вскрикнуть. Точно останутся синяки. Я зажмурилась от страха.

– Марк, дружище, – начал Франческо, переходя на ломаный английский и отставляя бокал. – Мы на всё согласны. Условия замечательные. Но я бы хотел кое-что еще.

Он многозначительно скользнул по мне взглядом. Это было почти физическое прикосновение – липкое, сальное. Он задержался на линии декольте и откровенно опустился ниже.

Я почувствовала себя куском мяса на витрине. Меня буквально раздевали глазами и пожирали прямо за столом. Марк же даже не повернул головы в мою сторону, продолжив гипнотизировать наглого итальянца ледяным взглядом. Руку с моего бедра он так и не убрал.

– Альберто, либо твой отпрыск не участвует в сделке, либо я прямо сейчас разрываю контракт, – ледяным тоном отчеканил Марк на английском.

Все замерли. За столом повисла давящая тишина. Альберто тяжело нахмурился и перевел жесткий взгляд на сына, сверля того глазами пару секунд. Франческо же картинно развел руками, делая вид, что не понимает, в чем проблема.

– Марк, дружище, – нагло осклабился младший итальянец, – я просто хотел одолжить твою девку на вечер. Ничего такого, мы же партнеры!

Воздух в моих легких закончился. По позвоночнику пробежал ледяной холод, намертво сковывая мышцы. В ушах зазвенело. Огромных усилий стоило не вскочить в истерике, не схватить ведерко со льдом и не выплеснуть его в это самодовольное, смазливое лицо.

Марк медленно, словно в замедленной съемке, перевел на меня свой тяжелый взгляд. Его серые глаза сузились. В них не было ни сочувствия, ни привычной насмешки. Только обжигающая, темная ярость. Прежде чем я успела сделать хоть вдох, он вернул свое внимание к Франческо.

– Пошел вон, – тихо, но так, что задрожали бокалы, бросил Марк. – Пока еще можешь ходить.

Франческо вылупил на него глаза. Его холеное лицо пошло нелепыми красными пятнами. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, и беспомощно посмотрел на отца. Но Альберто проигнорировал молчаливый призыв о помощи.

– Я согласен на сделку без него, – коротко кивнул пожилой итальянец, отрезая сына от семейного бизнеса одним предложением.

Они ударили с Марком по рукам.

Лицо Франческо исказилось от бешенства. Он вскочил на ноги и с ругательствами замахнулся кулаком на Марка. Я вжалась в спинку дивана, руки затряслись, внутри клокотал жгучий страх.

Но Марк даже не дрогнул. Он молниеносно перехватил летящий в него кулак, чуть подался над столом и резким, профессиональным движением заломал итальянцу руку за спину. Франческо зашипел от боли.

– Не смей трогать то, что принадлежит мне, ублюдок, – прошипел Марк прямо в лицо итальянцу, а затем с ледяным презрением отшвырнул его обратно на диван.

Я забыла, как дышать, во все глаза уставившись на своего босса.

Глава 18

Остаток вечера пролетел как в тумане. Альберто и Марк поставили последние подписи, обменялись рукопожатиями и разошлись добрыми друзьями.

Франческо же всё это время молча хлестал виски. С каждой минутой градус в его стакане только повышался, а взгляд, которым он меня сверлил, становился всё более тяжелым и ненавидящим.

А я сидела прямая, как натянутая струна, боясь даже глубоко вздохнуть. Я заставляла себя вслушиваться в монотонный деловой диалог Марка и Альберто, потому что это было единственным, что не давало мне сорваться в панику.

Слова Марка всё еще бились в моей голове пульсирующим набатом.

«То, что принадлежит мне».

Что он имел в виду?! Испугался, что меня переманят в другую компанию? Решил напомнить, что по контракту я его личный переводчик на год? Бред. Даже я бы не поверила в такое объяснение.

Я отчаянно пыталась придумать миллион логичных, рабочих оправданий его словам. Убеждала себя, что он имел в виду что-то иное, нежели реальный интерес. Ну, как мужчина к женщине. Да, он постоянно отсыпал в мою сторону пошлые намеки. Не раз давал понять, что я привлекаю его внешне.

Но сделать такое громкое, собственническое заявление при посторонних людях... Это было слишком. Да и не принадлежу я ему! Ну, если только как сотрудник по договору. И то, это больше похоже на рабство, нежели на честную сделку.

Но в ближайший год я спорить по этому поводу не собиралась, если только не найду легальный способ вырваться из этой ловушки. Потому что новый миллионный штраф мне точно не нужен. С одним бы расквитаться.

Нужно будет обязательно сказать ему позже, наедине, что его слова просто неприемлемы. Он не имеет права обращаться со мной как с вещью. Я здесь только ради работы. Не ради него. И его замашки тирана терпеть не намерена!

Но, с другой стороны... Он же по факту спас меня. Защитил. А мог просто отдать на растерзание этому озабоченному Франческо ради многомиллионной сделки...

У меня кружилась голова от этих мыслей. Внутри всё дрожало от пережитого страха. И единственным якорем в этой реальности оставалась горячая ладонь Марка, которая так и продолжала по-хозяйски лежать на моем бедре под столом.

Периодически он чуть сжимал пальцы, сминая шелк платья, и от этих микро-движений меня бросало в жар. Он сводил меня с ума. Вызывал слишком много полярных чувств, с которыми я просто не справлялась.

Наконец этот ад закончился. Мы вышли из кондиционированной прохлады ресторана в душную московскую ночь. Марк вел меня под руку. Свежий воздух немного прочистил мысли, и у края тротуара я резко замерла, пытаясь высвободить локоть.

– Спасибо, Марк Васильевич. Домой я на такси, – выпалила я, мечтая только о том, чтобы оказаться в своей сырой квартирке и разрыдаться в подушку.

Но он не дал мне этого сделать. Жестко перехватил мою руку, буквально впечатывая меня в открытую дверцу своего внедорожника. За рулем уже сидел водитель.

– Садись. Нам нужно поговорить.

По позвоночнику пробежал ледяной холодок. Неужели это по поводу того, что произошло в коридоре с итальянцем?

Я медленно, на ватных ногах, опустилась на кожаное сиденье. Марк захлопнул за мной дверь, обошел машину и сел рядом. Водитель тут же завел мотор, и мы плавно тронулись с места.

В салоне повисла тяжелая, густая тишина. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я вжалась в дверцу, обхватив себя руками, и бессмысленно уставилась в тонированное окно, пытаясь унять дрожь. Огни ночного города сливались в сплошные неоновые полосы. Я настолько глубоко ушла в себя, пережевывая свой страх, что только минут через пятнадцать поняла странную вещь.

За окном не было спальных районов. Никаких панелек и тесных дворов моей окраины. Мы мчались по какому-то широкому, пустому шоссе в сторону области.

– Куда мы едем? – я резко обернулась к нему, и мой голос дрогнул от подступающей паники. – Это не дорога к моему дому!

Марк медленно повернул ко мне голову. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня. Глаза хищно сузились. Он полностью проигнорировал мой вопрос.

– Зачем ты опять пыталась сорвать мне сделку, Лебедева?

Его голос прозвучал тихо, но угрожающе, хлестнув меня, как удар плети. Я почувствовала, как по коже разбегается ледяная россыпь мурашек.

– Решила соблазнить этого итальянского ублюдка, чтобы он помог тебе сбежать от меня?

– Чего?!

Я окончательно онемела от этой дикой, несправедливой претензии. Да что он вообще несет?!

Его глаза горели недобрым, темным огнем. Марк резко подался вперед, вторгаясь в мое личное пространство и буквально вжимая меня в холодную дверцу автомобиля. Бежать было некуда.

– Передо мной строишь оскорбленную недотрогу, а ему чуть прямо в коридоре не отдалась, – прошипел он мне в самые губы, и в его низком голосе вибрировала чистая, злая ярость. – Что это за двуличие, Катюша? Не такая уж ты и принципиальная, оказывается.

Мои милые читательницы!❤️

Если вам нравится книга, пожалуйста, поддержите ее лайком (звездочкой) и комментарием!

А так же, не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе всех новостей) Ваша поддержка очень важна для меня и вдохновляет писать быстрее❤️

Глава 19

Марк

Я навис над ней, вжимая её в прохладную кожу сиденья, и чувствовал, как внутри меня всё горит от бешеной, неконтролируемой ярости.

Мои слова хлестнули её наотмашь. Я видел, как расширились её глаза. Катя дернулась назад, пытаясь слиться с дверцей, стать невидимой. Она дрожала. Мелкой, частой дрожью, которую не мог скрыть даже плотный шелк этого чертова платья.

Она выглядела в нем дьявольски соблазнительно. Двигалась, как дикая кошка. Я едва держал себя в руках в ресторане. Её запах не давал мне сосредоточиться на цифрах. Член стоял колом все переговоры.

Но сейчас она смотрела на меня со страхом.

То, как этот макаронник Франческо открыто пялился на неё и распускал руки, выводило меня из себя. Урод. Нужно было сломать ему руку к чертям собачьим прямо за столом, чтобы больше не смел даже дышать в сторону моей девочки.

Но еще сильнее меня взбесило то, что она промолчала. На каждый мой безобидный комплимент она изгибается, огрызается и шипит. А этому ублюдку и слова не сказала. Сидела и терпела, изображая идеальную декорацию.

– Какого черта вы несете?! – вдруг взорвалась она.

Её голос сорвался, но в нем не было ни капли покорности.

– Это он ко мне приставал! – возмутилась Катя, и в её глазах блеснули злые, отчаянные слезы. – Лез своими мерзкими руками под столом, зажал в коридоре! А я... я просто не хотела срывать вам эту гребаную сделку! Поэтому и терпела!

Она тяжело дышала. Грудь прерывисто вздымалась, притягивая мой взгляд, но Лебедева уже не могла остановиться. Плотину прорвало.

– Что вы вообще о себе возомнили, Марк Васильевич? – она выплюнула моё имя с такой едкой горечью, словно это было ругательство. – Да, спасибо вам за помощь с этим Франческо, но я не ваша вещь! Я вам не принадлежу! И вас вообще не должно волновать, кому и где я строю глазки!

Её дерзкие слова резанули по натянутым нервам тупым ножом. Внутри всё зарычало. Я хотел заткнуть её. Жестко накрыть эти упрямые, дрожащие губы своими и доказать, кому именно она теперь принадлежит.

Я хотел распробовать её вкус, стереть с неё даже призрачные следы чужого внимания. Меня буквально вело от запаха её кожи, смешанного с чистым адреналином.

Я сжал кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

Спокойно, Вольский.

Она сидела передо мной – взъерошенная, злая, но напуганная до смерти. Я видел, как она вцепилась побелевшими пальцами в сумочку. Катя была на грани нервного срыва. Этот вечер выжал из нее все соки, а я, вместо того чтобы дать ей выдохнуть, добил её своей агрессией.

Мне жизненно необходимо было выплеснуть адреналин, иначе я прямо сейчас сорвусь и натворю то, о чем мы оба потом пожалеем. И ей тоже нужно было разрядиться, пока этот стресс не сожрал её изнутри.

Я медленно, жестко контролируя каждое свое движение, отстранился от неё и откинулся на спинку сиденья.

– На базу, – коротко бросил я водителю, полностью проигнорировав бунт Лебедевой.

Машина тут же сорвалась с места.

Катя отвернулась к окну, обхватив себя за плечи. Она до крови кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу слезы. В салоне повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь мерным шуршанием шин.

Мы ехали молча минут двадцать. Я смотрел на её напряженный профиль, пока внедорожник не свернул в глухую промзону на окраине города и не затормозил.

– Приехали. Выходи, – скомандовал я.

Я обошел машину и распахнул дверцу с её стороны. Катя бросила затравленный взгляд на улицу, и я физически ощутил, как остатки её показной смелости испарились, уступив место неподдельному ужасу.

Мы припарковались на пустом, плохо освещенном пустыре. Перед нами возвышалось безликое бетонное здание, похожее на заброшенный ангар или глухую коробку склада. Ни вывесок, ни окон. Только тяжелая железная дверь и тусклый, мигающий фонарь над ней. Со стороны это выглядело как идеальное место из криминальных сводок.

Катя вжалась в кожаное сиденье, с диким ужасом глядя на этот бетонный склеп. Она вся подобралась, сжала кулаки, словно реально готовилась драться и кусаться, защищая свою жизнь.

И чего она ведет себя так, будто я привез её в лес закапывать? Хотя, вынужден признать, со стороны всё выглядело весьма двусмысленно: наорал, запер в машине и притащил в глухую промзону. Глупая девчонка. Напридумывала себе невесть чего.

Я невольно ухмыльнулся, чувствуя, как злость сменяется мрачным азартом. Как же меня заводила эта гордость. Я ведь вскрыл о ней всю правду. Про её бешеные долги, про работу на износ, про больного отца. Ни одной интересной тайны или скандального богатого бывшего. Идеальная, принципиальная пай-девочка.

И как такая жгучая красотка умудрялась прятаться от мира до сих пор? Охотничий инстинкт захватил меня с головой. Я обожал ломать упрямых.

Я наклонился к открытой дверце, перекрывая ей пути к отступлению, и протянул руку.

– Выдыхай, Лебедева. Не обижу я тебя, – хмыкнул я, глядя прямо в её огромные, перепуганные глаза. – Пошли.

Глава 20

Марк

Катя медленно, с грацией испуганной кошки, вышла из машины. Несмотря на то, что я держал ее под руку, она всё еще старалась сохранить между нами дистанцию. Вопросов не задавала, но осматривалась вокруг своими огромными, настороженными глазами.

Меня вело от запаха ее кожи, от случайных прикосновений, от одного ее присутствия рядом. Эта девчонка сводила меня с ума. Я постоянно срывался на нее именно из-за этого жгучего, неконтролируемого желания. Меня порядком клинило, когда она была поблизости.

Мы быстро дошли до здания. Я провернул ключ в замке тяжелой металлической двери и пропустил Катю внутрь. Она на секунду запнулась у порога, но всё же шагнула в кромешную темноту помещения.

Шелк платья струился по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб. Я шел следом и, как загипнотизированный, не мог оторвать взгляд от плавных движений ее бедер. Эта чертовка была невероятно соблазнительной. Я хотел ее каждую чертову секунду. Впервые меня кто-то зацепил настолько, что я даже физически не мог переключиться на других женщин.

И она была не просто красивой, но и дьявольски умной. Этого я точно не ожидал, когда впервые помог ей с туфлей на улице. Думал сначала, что это просто симпатичная мордашка из АХО. Лучше бы так и было. С умными всегда сложнее.

Я нащупал выключатель на стене. Яркий, почти хирургический свет залил огромное пространство, с тихим гудением загораясь под высоким потолком.

Катя замерла, с нарастающим подозрением оглядываясь по сторонам. Это был мой личный, закрытый тир. Длинный, вытянутый бетонный зал, отделанный специальными звукопоглощающими панелями. Вдоль одной из стен тянулась оружейная стойка за бронированным стеклом, а впереди, на расстоянии в десятки метров, виднелись бумажные мишени.

В прохладном воздухе висел едва уловимый, специфический запах оружейной смазки, жженого пороха и свинца. Суровое, холодное место. Идеальное для того, чтобы выпускать пар.

От непривычной прохлады бетона Катя слегка поежилась, обхватив себя руками за голые плечи.

Я снял пиджак, в два шага преодолел расстояние между нами и накинул теплую ткань ей на спину. Катя вздрогнула, нахмурилась и попыталась его скинуть, словно он жег ей кожу. Но я жестко перехватил ее запястья, не позволив этого сделать.

– Зачем мы здесь? – наконец спросила она, нервно сглотнув.

– Снять напряжение.

Я кивнул в сторону огневых рубежей.

– Это мой личный способ прийти в себя и выдохнуть. Полигон для стрельбы.

Катя проследила за моим взглядом, увидела защитные наушники на стойках и резко попятилась.

– Нет. Нет, Марк Васильевич. Я в этом не участвую.

Она замотала головой, и в ее глазах мелькнула настоящая паника.

– Я оружие видела только в кино. Я даже близко к этой стойке не подойду. Отвезите меня домой!

– Никуда ты не поедешь, Лебедева, – спокойно отрезал я.

Направился к оружейному шкафу, ввел код на электронной панели и достал свой любимый «Глок» и тяжелую коробку патронов. Я не мог ее отпустить. Ей тоже нужно было снять напряжение после этих переговоров.

– Это часть твоей работы.

– Что?! – Катя задохнулась от возмущения. – Стрелять – это часть работы переводчика? Вы издеваетесь?!

– Ты мой личный помощник. А помощник должен быть в адекватном состоянии.

Я обернулся к ней, снаряжая магазин. Металлический звук патронов эхом отскакивал от стен.

– Если ты сейчас поедешь домой, то всю ночь будешь трястись и реветь в подушку, вспоминая, как тот ублюдок зажимал тебя в коридоре. Завтра ты придешь в офис с дергающимся глазом и запорешь мне документы. Так что бери наушники, Катя. Будем лечить твой стресс.

Она сжала челюсти, буравя меня полным ненависти взглядом, но всё же сделала шаг к огневому рубежу. Гордая. Ни за что не признается, что ей до одури страшно.

Я надел на нее массивные защитные наушники, мимоходом коснувшись пальцами нежной кожи за ее ухом. Положил тяжелый пистолет перед ней на стойку. Она неуверенно потянулась к рукоятке, беря его двумя пальцами, словно ядовитую змею.

– Не так, – выдохнул я.

Я шагнул вперед, вставая позади неё. Вплотную. Так близко, что моя грудь ощутимо прижалась к её спине, обтянутой моим же пиджаком. Катя судорожно вздохнула, напрягшись всем телом, когда я накрыл её маленькие, дрожащие ладони своими.

– Расслабься, – мой голос прозвучал низко и глухо прямо у нее над ухом.

Я вдыхал сладкий аромат её волос, кожей чувствуя, как бьется её сердце – гулко и часто, как у пойманной птицы. Я медленно развел её ноги чуть шире, аккуратно подбив своим коленом её бедро, чтобы задать правильную, устойчивую стойку. Осторожно сплел наши пальцы, заставляя её твердо обхватить ребристую рукоять «Глока». Моё горячее тело против её дрожи.

– Указательный палец вдоль затвора. Не клади на спусковой крючок, пока не будешь готова убить мишень, – инструктировал я, намеренно понизив голос.

Меня нещадно плавило от того, как идеально она вписывалась в мои объятия. От того, как её спина прижималась ко мне.

Я чуть приподнял её руки, наводя тяжелый ствол на бумажный силуэт вдали. Мой подбородок почти касался её виска. Я чувствовал, как Катя затаила дыхание, полностью отдавшись в мою власть.

– Смотри на мушку. Дыши ровно, Катя, – прошептал я, и мои губы едва мазнули по её коже. – Сделай глубокий вдох... задержи дыхание... и плавно тяни.

Она судорожно выдохнула, её тонкий палец дрогнул под моим, сжимая крючок, и в замкнутом пространстве тира прогремел оглушительный выстрел.