Текст книги "Я (не) буду твоей (СИ)"
Автор книги: Алиса Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 37
Марк
Я сжимал в ладони пластиковый прямоугольник ключа, чувствуя, как по венам растекается жгучее, темное предвкушение.
Пока мы поднимались в лифте на последний этаж, Лебедева стояла в самом углу кабины, вжавшись спиной в зеркальную панель. Бледная, напряженная, словно натянутая струна. Я искоса наблюдал за ней, пытаясь разгадать, что творится в ее красивой голове.
Всю дорогу до Нижнего Новгорода она вела себя как ледяная статуя. Куда делась та дерзкая, живая, искренняя девчонка, которая хохотала на картодроме и так отчаянно, сладко отвечала на мой поцелуй? В машине она снова выстроила между нами глухую стену. Односложные ответы, отведенный взгляд, показная холодность.
Играет. Набивает цену. Проверяет мои границы. Она почти готова сдаться мне.
Эта мысль одновременно бесила меня и заводила до животного рыка. Такие, как она, всегда играют. Пытаются казаться неприступными, чтобы подороже себя продать. Но ее тело говорило совсем другое.
Я видел, как учащалось ее дыхание, когда я случайно задевал ее плечо. Как расширялись ее зрачки. Как она непроизвольно сжимала колени. Она хотела меня так же сильно, как и я ее. И этот ураган, оставивший нас с одним номером на двоих, был идеальным катализатором, чтобы сорвать с нее все эти фальшивые маски.
Замок тихо пискнул, и тяжелая дверь люкса распахнулась.
Мы вошли в полумрак просторного номера. И всё внимание Кати тут же, как магнитом, притянуло к огромной кровати формата «king-size», занимавшей центр спальни.
– Вы, должно быть, шутите, – ее голос сорвался, превратившись в рваный, едва слышный шепот.
Она замерла, с ужасом глядя на застеленный идеальным шелком матрас. А у меня от одного вида этой кровати и Лебедевой рядом с ней сорвало последние предохранители. Член болезненно уперся в ткань джинсов. Боже, как я ее хотел. До зубовного скрежета. До потемнения в глазах. Эта одержимость сводила меня с ума.
– Я похож на шутника, Катя? – мой низкий голос разрезал тишину номера.
Я подошел к ней вплотную. От нее пахло дождем, страхом и сладким, цветочным шампунем. Я резким, рваным движением стянул с себя пиджак, отбрасывая его куда-то в кресло. В номере было душно, но еще жарче было внутри меня. Кровь кипела. Я раздевался методично, не сводя с нее потемневшего, голодного взгляда.
– Свободных номеров нет, Лебедева, – чеканя каждое слово, произнес я. – Ты сама видела эту обезумевшую толпу в лобби. Город парализован ливнем, рейсы отменены. Либо эта кровать, либо улица под ледяным дождем. Выбирай.
– Да лучше под дождем! – она резко развернулась, попытавшись прорваться мимо меня к выходу.
Глупая, наивная девочка.
Я среагировал на одних инстинктах, мгновенно преграждая ей путь и перехватывая за локоть. Ее кожа под моими пальцами была обжигающе горячей. По моему телу прошел электрический разряд, заставляя мышцы напрячься до предела.
– Вы не имеете права! Я ваш переводчик, Марк Васильевич, а не… не ваша личная вещь! Пустите меня, я найду другое место!
Она со всей силы толкнула меня в грудь. Эти удары ее маленьких кулачков были для меня словно ласка. Я даже не шелохнулся. Вместо этого моя рука по-хозяйски, властно легла на ее тонкую талию. Я смял ткань ее платья и одним рывком намертво припечатал ее к своему каменному торсу.
Она судорожно выдохнула, когда наши тела столкнулись. Я бессовестно прижался к ней пахом, давая в полной мере почувствовать, насколько жестко и отчаянно я ее хочу. Под моими ладонями бешено, как у пойманной птицы, билось ее сердце.
– Хватит ломаться, Катя, – хрипло выдохнул я, склоняясь к самому ее уху и обжигая нежную кожу дыханием.
Я больше не мог играть в эти игры. Моя выдержка лопнула.
– Я же вижу, что ты этого хочешь.
– Это не правда! – прошипела она, отчаянно пытаясь сохранить остатки своей глупой гордости, хотя ее колени предательски дрожали. – Вы эгоист и тиран!
– Лгунья, – глухо прорычал я.
Хватит разговоров. В один хищный, стремительный выпад я толкнул ее назад, прямо на край матраса.
Она потеряла равновесие и с коротким, сладким вскриком повалилась на мягкие подушки. Я тут же накрыл ее своим телом, лишая любой возможности к отступлению. Вклинился бедром между ее ног, вжимая ее в шелковые простыни. Она подо мной извивалась, горячая, непокорная, невероятно желанная.
– Отпустите! Я закричу! – она попыталась вцепиться ногтями в мою рубашку.
Я легко перехватил оба ее запястья одной рукой и вскинул их над ее головой, безжалостно фиксируя в подушках. Подчиняя. Ломая ее сопротивление.
– Кричи ты будешь только от удовольствия, – прошептал я, глядя в ее расширенные от адреналина глаза.
Внутри меня бушевало торжество хищника, загнавшего свою лучшую добычу.
– Пиздец, как же я хочу тебя. И вижу, что ты тоже вся течешь.
Она вся горела. Ее тело придавало ее собственные слова, выгибаясь навстречу моему, реагируя на каждое мое движение.
– Я ненавижу вас… – выдохнула она, отворачивая голову.
– Ненавидь, – я обжег ее дрожащие губы своим дыханием. Мой голос вибрировал от дикой, неконтролируемой страсти. – Но сегодня ночью ты поймешь, что принадлежать мне. И завтра ты сама будешь умолять меня не останавливаться.
Я больше не дал ей сказать ни слова. Жестко накрыл ее рот своим, врываясь, сминая, уничтожая любые остатки ее сопротивления.
Глава 38
Как только его губы с силой смяли мои, инстинкт самосохранения наконец-то прорвался сквозь оцепенение. Я резко дернулась и со всей силы ударила его коленом по ноге. Марк явно не ожидал такого отпора. Он глухо зашипел от неожиданности, и его хватка на долю секунды ослабла.
Этого хватило.
– Какого черта? – рыкнул он, когда я стремительно вывернулась из-под его тяжелого тела.
Я отскочила на самый край кровати, вжимаясь лопатками в жесткое изголовье. Сейчас я наверняка выглядела как загнанный в угол зверь, но сдаваться без боя я не собиралась. Да как он вообще смеет трогать меня, если дома его ждет любимая женщина?! Настоящий моральный урод! Лицемер!
Он медленно, хищно подался вперед, явно намереваясь вернуть меня на место, но тут тишину люкса разорвала резкая трель мобильного.
Марк замер. Еще секунду он буравил меня уничтожающим, темным взглядом, тяжело дыша, но всё же вытащил телефон из кармана брюк.
– Да, Ника, – холодно и ровно бросил он в трубку. – Занят. Говори быстрее.
Меня словно окатило ледяной водой. Ника. Вероника. Та самая Вероника Вольская из сообщения Дениса. Это точно не однофамилица. Господи, в какую же грязь я вляпалась...
Вся краска схлынула с моего лица. Я быстро соскочила с кровати, подхватила свою сумку и отступила поближе к спасительному порогу. Нужно срочно спуститься на ресепшен. Выбить другой номер. Или кушетку. Раскладушку! Да что угодно, лишь бы не оставаться с ним в одной постели. Я была согласна спать на коврике в коридоре, а завтра утром решу, как дожить до конца поездки.
Я бы и сейчас ринулась искать другой отель, но за панорамным окном всё так же бушевал ураган. Вряд ли в чужом, залитом дождем городе я быстро смогу разрулить эту ситуацию. Только вымокну и заболею.
Я нервно одернула помявшееся платье. Марк всё это время не спускал с меня внимательного, цепкого взгляда. Следил за каждым моим движением, как коршун. По телефону он отвечал односложно, в основном просто кивая.
В груди кольнуло странное, горькое чувство. Мне даже стало жаль эту неведомую Веронику. Это же просто отвратительно – любить человека, ждать его, пока он снимает президентские люксы в других городах и силой заваливает на кровать свою переводчицу! И зачем он вообще говорил, что одинок? Чтобы было проще затаскивать в постель наивных дурочек? Какая мерзость.
Я решительно направилась к выходу из спальни. Марк сделал шаг наперерез, но я брезгливо оттолкнула его руку и проскользнула мимо.
– Ага. И я тебя, – бросил он в трубку самую банальную, но такую разрушительную для меня фразу, и сбросил вызов. – Куда собралась?
– Вниз. Как-то решать эту проблему, – ледяным тоном отчеканила я, кивнув на огромную кровать. – Пропустите.
Он нахмурился еще сильнее. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он смотрел так, словно пытался вскрыть мне череп и прочитать мысли. Еще и прикидывается, что не понимает, в чем дело! Думал, что его тайна никогда не вскроется?
Я быстро прошмыгнула в коридор и захлопнула за собой дверь номера. Сердце бешено колотилось о ребра. Спустившись на лифте в лобби, я прямиком направилась к той самой администраторше.
– Здравствуйте еще раз, – вежливо, но твердо начала я. – У вас точно не появилось ни одного свободного номера? Даже самого маленького?
– К сожалению, нет. Шторм только усиливается, никто не выезжает, – дежурно повторила она, сочувствующе поджав губы.
– Послушайте, мне подойдет что угодно. Принесите в номер раскладушку. Дополнительную кровать. Любую кушетку.
Девушка растерянно заморгала.
– Но у вас президентский люкс... Туда не ставят дополнительные...
– Поставьте, – я достала из кошелька крупную купюру и непреклонно положила ее на мраморную стойку, пододвинув к девушке. – Пожалуйста. И как можно быстрее.
Девушка бросила быстрый взгляд на деньги, профессионально смахнула их со стойки и серьезно кивнула.
– Через десять минут всё будет в вашем номере.
Это было просто счастье.
Я вернулась в номер. В спальне было пусто – со стороны ванной доносился шум воды. Марк ушел в душ.
Ровно через десять минут в дверь тихо постучали. Сотрудник отеля быстро и бесшумно вкатил в комнату отличную, современную раскладную кровать с плотным матрасом и комплектом белья. Я указала ему на самый дальний угол комнаты, у окна, подальше от пугающего шелкового аэродрома.
Когда вода в ванной стихла и Марк вышел в комнату, вытирая влажные волосы полотенцем, моя «однушка» была уже полностью застелена. Я деловито раскладывала на тумбочке рядом свои вещи. Я не претендовала на его роскошную кровать и его территорию.
Марк остановился посреди комнаты. Перевел тяжелый взгляд с огромной пустой кровати на мою скромную раскладушку в углу, а затем посмотрел на меня.
– Ты серьезно? – медленно, с нескрываемым раздражением и легкой насмешкой протянул он.
– Более чем, – ровно ответила я, подхватывая свою косметичку. – Спокойной ночи, Марк Васильевич.
И, не дожидаясь его реакции, я скрылась в ванной, закрыв за собой дверь на щеколду.
Глава 39
Я вышла из ванной, плотно запахнув на себе белый махровый халат. В просторном президентском люксе царил полумрак и тяжелая, звенящая тишина. Только за панорамным окном всё так же неистово бушевал ураган, швыряя в стекло пригоршни ледяной воды.
Огромная шелковая кровать была пуста. Марка в номере не было.
Я окинула взглядом комнату. Его пиджак исчез с кресла. Сердце предательски сжалось от внезапной тревоги. Куда он мог уйти в такой шторм? Неужели вышел на улицу? Я подошла к окну, вглядываясь в темную, залитую дождем улицу, и тут же мысленно дала себе звонкую пощечину.
О чем я вообще переживаю? Он взрослый мужчина. Наверняка просто спустился в лобби-бар отеля, чтобы выпить дорогого виски и снять напряжение. Или... чтобы в тишине поговорить по телефону со своей Вероникой.
От этой мысли к горлу подступила горькая, едкая тошнота. Я резко отвернулась от окна, забралась на свою узкую раскладушку и натянула одеяло до самого подбородка. Завтра тяжелый рабочий день, сложные переговоры. Мне нужно спать.
Экран телефона, лежащего на тумбочке, внезапно вспыхнул в темноте, сопровождаясь короткой вибрацией.
Я протянула руку. Новое сообщение. От того же самого неизвестного номера, который Денис идентифицировал как номер Вольской.
«Держись от моего мужчины подальше, продажная девка. Иначе сильно пожалеешь».
Я смотрела на эти строчки, и меня буквально затрясло от ледяной ярости. Продажная девка?! Я?! Да я последние деньги отдаю, чтобы не спать с ним в одной кровати! Я работаю на двух работах, стираю ноги в кровь, лишь бы ни от кого не зависеть, а он сам, своей властью, втягивает меня в эту грязь!
Пальцы сами заскользили по клавиатуре. Я лихорадочно набирала ответ, желая высказать этой высокомерной дряни всё, что я о ней думаю. Написать, что мне даром не нужен ее лживый изменщик-муж. Что это он меня преследует, а не я его!
Но на середине фразы я замерла. Большой палец завис над экраном.
А зачем я вообще перед ней оправдываюсь? Я ни в чем не виновата. Я не просила Марка оплачивать мой долг. Не просила прижимать меня к матрасу. Если у них в семье проблемы с верностью – пусть разбираются сами. Мой ответ только покажет, что она задела меня за живое.
Я сжала челюсти, удалила набранный текст и просто заблокировала телефон. Полный игнор. Это лучшая защита. А с завтрашнего дня Марк Васильевич Вольский перестанет для меня существовать как мужчина. Останется только субординация. Ледяная, непробиваемая стена.
* * *
Утро встретило меня серым светом и остаточными каплями дождя на стекле. Марк спал на своей огромной кровати, отвернувшись к окну. Его темные волосы разметались по подушке, дыхание было глубоким и ровным.
Я собралась бесшумно, как тень. Надела строгий деловой костюм, зачесала волосы в идеальный пучок и подхватила сумку.
Спустившись на ресепшен, я подошла к администратору – уже другой девушке, из утренней смены. Ураган стих, аэропорт открыли, и несколько постояльцев выехали ранними рейсами. У них освободился крошечный, самый дешевый стандартный номер на втором этаже, окна которого выходили на глухую стену соседнего здания.
Я выгребла из кошелька почти всю свою заначку и перевела остатки с карты, чтобы оплатить этот номер до конца командировки. Мне было плевать на вид из окна и метраж. Главное – это была моя закрытая территория. Перенеся вещи, я выдохнула с таким облегчением, словно сбросила с плеч бетонную плиту.
В конференц-зале мы встретились ровно за десять минут до начала переговоров с итальянцами.
Марк вошел в помещение стремительным, хищным шагом. В безупречном костюме-тройке он выглядел пугающе привлекательно. Его взгляд тут же безошибочно нашел меня. Он нахмурился, заметив, что я стою у окна с документами, а не жду его в люксе.
– Доброе утро, Марк Васильевич, – ровным, безжизненным голосом произнесла я.
Он остановился в паре метров от меня, прищурив серые глаза.
– Доброе. Куда ты исчезла с утра?
– Переехала в свой номер, – я спокойно перелистнула страницу договора, даже не подняв на него взгляд. – Свободная комната появилась, и я ее сняла.
Я физически почувствовала, как потяжелел воздух в зале. Марк сделал шаг ко мне, явно намереваясь выяснить отношения, но в этот момент двери открылись, и вошла делегация.
Следующие четыре часа я отработала безупречно. Я говорила без единой запинки, я мгновенно переводила сложные технические и юридические термины, сглаживала острые углы в диалогах. Я была идеальным сотрудником.
Но каждый раз, когда Марк обращался ко мне, я отвечала сухо, исключительно по делу, ни разу не встретившись с ним взглядом. Я смотрела на его галстук, на документы, на партнеров – куда угодно, только не в его глаза, в которых медленно, но верно закипала ярость.
Он не понимал, что происходит.
Когда контракты были успешно подписаны и партнеры покинули зал, мы остались одни. Я методично собирала бумаги в свою папку, чувствуя спиной его прожигающий взгляд.
– В восемь вечера ужинаем в ресторане на крыше отеля, – безапелляционно заявил Марк.
Это прозвучало не как приглашение, а как приказ.
– Отметим успешную сделку.
Я защелкнула замок на папке. Медленно выпрямилась и наконец-то посмотрела ему прямо в лицо. Мой взгляд был абсолютно пустым.
– Благодарю за приглашение, Марк Васильевич, но я вынуждена отказаться, – ледяным тоном произнесла я. – У меня много работы с переводом приложений к договору на завтра. К тому же, я предпочитаю ужинать одна.
На скулах Марка дернулись желваки. Его глаза потемнели до состояния грозового неба.
– Катя, прекрати этот цирк, – обманчиво тихим, угрожающим голосом произнес он, делая шаг ко мне. – Что за муха тебя укусила?
– Мы здесь по работе. И кроме работы нас с вами ничего не связывает. Хорошего вечера. – жестко перебила я его, отступая назад.
Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, чеканя шаг. Я спиной чувствовала, как он сверлит меня бешеным взглядом, не понимая, как я посмела так легко и жестоко его отшить. И от этого мне становилось одновременно страшно и бесконечно горько.
Глава 40
Наконец нам нужно было возвращаться в Москву. До отъезда я с Марком так и не пересекалась. Я старалась не покидать свой номер и он не сильно рвался ко мне.
Обратный путь в Москву превратился в изощренную, многочасовую пытку. Мы ехали в оглушительном, давящем молчании. Воздух в салоне внедорожника казался настолько густым и наэлектризованным, что при желании его можно было резать ножом.
Марк снова был за рулем. Он выглядел сегодня спокойно. Словно ничего и не произошло. Он вел машину уверенно, включил свой плейлист и не обращал на меня никакого внимания.
А я сидела, вжавшись в пассажирскую дверь и отвернувшись к тонированному стеклу, и просто умирала внутри.
Смотреть на его профиль, вдыхать терпкий запах сандала, чувствовать тепло его тела рядом – всё это причиняло почти физическую боль. Потому что именно в этой звенящей тишине, под мерный гул мотора, ко мне пришло страшное, беспощадное осознание.
Я влюбилась.
Окончательно. Бесповоротно. По уши вляпалась в собственного босса, в мужчину, который всё решает деньгами и контролем. Меня покорили его сила, его бешеный напор, то, как он смотрел на меня. Как заставлял чувствовать себя живой и желанной.
Но между нами стояла незримая, железобетонная стена с высеченным на ней именем. Вероника.
Мои принципы кричали, били во все колокола. Я выросла в простой семье, где честность и верность были не пустым звуком. Мой папа надрывался на заводе, мама считала копейки на лекарства, но они любили друг друга.
А я? Кем стану я, если поддамся этому соблазну? Очередной содержанкой? Грязной тайной? Девочкой для командировок, пока законная жена или официальная невеста шлет мне угрозы с зашифрованных номеров?
От одной мысли об этом горло перехватывало спазмом. Нет. Я лучше вырву это чувство из груди с корнем, чем позволю себя растоптать.
Внедорожник резко вильнул, обгоняя неповоротливую фуру. Меня качнуло в сторону, и я инстинктивно вцепилась в ручку над дверью.
– Хватит вжиматься в дверь, Лебедева, я тебя не укушу, – легко кинул Марк с легкой усмешкой на губах. – Если только сама не попросишь.
– Я просто смотрю в окно, Марк Васильевич, – бесцветным тоном отозвалась я, даже не повернув головы. – И уверяю вас, я ни о чем вас просить не собираюсь.
Он шумно фыркнул, словно моя холодность его забовляла.
– Долго ты еще будешь играть в эту неприступность? – спросил он, не глядя на меня. – Я уже все понял, ты недоступная и холодная. Наигрались и хватит. Можешь теперь показать мне, чего ты на самом деле хочешь.
Его рука быстро упала с руля и потянулась в мою сторону. Он провел пальцами по моему бедру. А меня словно током обдало. Я резко отпрянула, скинув его руку.
– Я хочу только одного, – отрезала я.
Сердце обливалось кровью от каждого брошенного слова, но я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно пустым.
– Чтобы вы наконец от меня отстали.
Марк опасно прищурился. В его серых глазах мелькнуло что-то темное, хищное и обещающее расплату.
– Отстал, значит, – усмехнулся он так, что у меня по спине пробежал холодок. – Ну-ну. Посмотрим, на сколько тебя хватит.
Остаток пути до Москвы мы не проронили ни слова.
Когда мы подъехали к главному офису нашей IT-империи, рабочий день был в самом разгаре. Мне нужно было срочно занести подписанные оригиналы контрактов в юридический отдел и на подпись Марку.
Мы поднялись на верхний этаж в роскошном зеркальном лифте. Я стояла в углу, сжимая в руках тяжелую папку, и считала этажи. Быстрее бы отдать документы, сбежать домой и выдохнуть. Подальше от его удушающей энергетики.
Створки лифта плавно разъехались. Мы вышли в просторную приемную.
Лера, как всегда, сидела за своей стойкой, увлеченно печатая. Но мой взгляд мгновенно прикипел не к ней.
На белом кожаном диване для посетителей, грациозно закинув ногу на ногу, сидела она. Та самая эффектная платиновая блондинка. Модель с глянцевой обложки, которая выпорхнула из кабинета Марка в то утро, когда он впервые навязал мне свои свидания.
На ней был безупречный брючный костюм пудрового оттенка, который стоил больше, чем моя квартира. Дорогие туфли-лодочки, идеальная салонная укладка и надменный, уверенный взгляд хозяйки жизни.
Увидев Марка, блондинка тут же просияла. Она изящно поднялась с дивана, и по приемной разнесся шлейф тяжелого, сладкого парфюма. Того самого запаха, который я чувствовала в его кабинете.
– Марк! Наконец-то ты вернулся, – проворковала она грудным, бархатным голосом, делая шаг ему навстречу.
А затем ее глаза – холодные и расчетливые – скользнули за его спину и остановились на мне. Ее идеальная улыбка дрогнула, превратившись в хищный, снисходительный оскал.
Она окинула меня брезгливым, оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на моем простом костюме и усталом лице. И в этом взгляде было столько яда, что у меня перехватило дыхание.
Я мгновенно поняла, кто стоит передо мной.
– Привет. А мы, кажется, еще не представлены должным образом.
Блондинка плавно шагнула в мою сторону, полностью игнорируя недовольный взгляд Марка. Она протянула мне руку с идеальным французским маникюром, а ее губы изогнулись в победной ухмылке.
– Я – Вероника. Самая важная девушка в жизни Марка.
