Текст книги "Я (не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

– Оставляем вас на подготовку к установке инсулиновой помпы, – спокойно объявил врач, поправляя очки. – Состояние нестабильное. Помпа жизненно необходима. Будем держать в стационаре, пока не подойдет ваша квота или пока вы не решите вопрос с коммерческим приобретением аппарата.

Я застыла, чувствуя, как внутри всё обрывается и летит в пропасть. Квота? Наша очередь подойдет в лучшем случае через полтора года!

А стоимость самой инсулиновой помпы и ежемесячных расходников к ней – это космическая сумма. Сотни тысяч рублей. Где нам их взять? Ради таких денег мне придется в буквальном смысле продать почку.

Но не успела я открыть рот, чтобы задать вопрос, как тяжелая дверь палаты распахнулась шире. За спиной доктора выросла высокая, широкоплечая фигура в темном джемпере.

– Добрый вечер. – раздался низкий, уверенный голос Марка.

Я вздрогнула, едва не подскочив на месте от неожиданности. Как он прошел мимо поста? Почему не остался в машине, как мы договаривались?!

Он уверенно шагнул в палату, мгновенно заполняя собой всё пространство. Врач уважительно кивнул ему и тактично удалился, оставив нас одних.

– Катенька…

Мама растерянно заморгала, переводя взгляд с меня на Марка, который в два уверенных шага подошел ко мне и встал так близко, что наши плечи почти соприкоснулись.

– А ты нам представишь молодого человека?

Она смотрела на него с таким нескрываемым восхищением, что мне стало не по себе. А вот папа прищурился. В его измученных, выцветших глазах мелькнула отцовская подозрительность.

– Да, конечно, – я нервно сглотнула, чувствуя, как предательски горят щеки. – Мам, пап, это Марк Васильевич. Мой нача...

– Я мужчина Кати, – ровным, безапелляционным тоном перебил меня Марк.

Я вся вспыхнула, словно меня с головой окатили кипятком. Воздух застрял в легких. Мой мужчина?! Да что он вообще себе позволяет?!

А мама аж расцвела. Ее уставшее лицо озарилось такой счастливой, обнадеживающей улыбкой, что мне стало совестно ее разрушать. Она тут же захлопотала, начала с ним знакомиться, искренне благодарить за то, что привез меня в такую даль.

Марк вел себя безупречно. Он пожал папе руку, смотрел прямо в глаза, отвечал вежливо и с таким врожденным достоинством, что даже отцовская подозрительность начала таять на глазах.

Я же стояла в стороне, закипая от возмущения и смущения одновременно. Все словно разом забыли про слова врача. Точнее, сделали вид, что забыли. Родители ухватились за Марка, как за спасательный круг, лишь бы не думать о том страшном приговоре, который прозвучал минутой ранее.

А у меня в голове бешено крутились шестеренки. Что мне теперь с этим делать? Кредит? Может с моей нынешней официальной зарплатой переводчика мне и одобрят такую сумму…

Спустя пятнадцать минут, убедившись, что родители окончательно отвлеклись и успокоились, Марк по-хозяйски положил горячую ладонь мне на поясницу.

– Нам пора. Кате нужно отдохнуть, мы только из командировки вернулись. Завтра она к вам приедет.

Я подошла к кровати, чтобы попрощаться. Обняла папу, стараясь улыбаться как можно беззаботнее, чтобы не выдать своей паники. Но когда я повернулась к маме, моя фальшивая улыбка дрогнула и осыпалась.

Мама обняла меня в ответ, и в ее глазах я увидела то, что она так отчаянно пыталась скрыть за радостью от знакомства с Марком. Глубокую, безнадежную грусть и страх. Она тоже всё прекрасно понимала. Понимала, что мы не потянем эту помпу.

Я крепко сжала ее холодные пальцы и одними губами, чтобы не услышал отец, прошептала:

– Я всё решу. Обещаю.

Всю дорогу до Москвы я просидела как на иголках. В голове пульсировали слова врача, перемешиваясь со словами Марка. Я лихорадочно высчитывала проценты по кредитам, сидя в салоне внедорожника рядом с миллионером. Какой же сюрреализм. Голова просто взрывалась от происходящего.

Стоило нам только остановиться у моего подъезда, как напряжение достигло пика, и меня прорвало.

– Зачем вы это сказали?! – возмущенно выпалила я, резко повернувшись к нему. – Какой еще мой «мужчина»?! Это неправда! Вы мой босс! Такие вещи вообще-то заранее обговаривают!

Марк заглушил мотор. В полумраке салона его глаза сверкнули опасным, хищным блеском. Он медленно отстегнул ремень безопасности и подался ко мне, загоняя в угол сиденья, отрезая пути к отступлению.

– Это правда, Катя, – его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. – Ты только моя. И очень скоро ты сама это поймешь и перестанешь бегать.

– Вы ведете себя как самовлюбленный эгоист! – я попыталась отодвинуться, но бежать было некуда. Спина вжалась в дверцу. – Не смейте мной манипулировать. Я не ваша собственность!

Я рванула ручку двери, собираясь выскочить на улицу, но Марк оказался быстрее. Его жесткие пальцы перехватили мое запястье. Он дернул меня на себя, зарылся свободной рукой в мои волосы на затылке и жадно, собственнически впился в мои губы.

Он нежно лизнул кончик моего языка, проскальзывая в приоткрытые губы. Чуть потянул нижнюю губу, углубляя поцелуй.

Вся моя злость, все мысли о кредитах и долгах мгновенно испарились, сменившись предательским, тягучим жаром. Я тихо простонала ему в губы, плавясь под его бескомпромиссным напором. Это было похоже на безумие. Он целовал меня так, словно хотел выпить до дна, и, к своему собственному ужасу, я отвечала ему с не меньшей жадностью, цепляясь пальцами за его джемпер.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, мои губы горели огнем.

– Не делайте так больше... – прошептала я, с трудом фокусируя мутный взгляд. – Мне пора.

Я вырвалась из его рук и пулей выскочила из машины в прохладную московскую ночь.

Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь в висках. Я подбежала к подъезду, дрожащими руками приложила магнитный ключ к домофону и юркнула в темный, пропахший сыростью холл первого этажа.

Внутри всё горело. Тело ныло, отчаянно рвясь обратно к Марку, в тепло его машины, в его сильные руки. Но я не могла так поступить. Не могла. Это неправильно! Мы из разных миров.

Глава 46

Марк

Она вырвалась из моих рук и выскочила из машины, словно за ней гнались черти.

Я сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. На губах все еще остался ее вкус. А в салоне витал легкий, едва уловимый аромат ее шампуня и свежести, который сводил меня с ума почище любого афродизиака. Член стоял колом от того, как сильно я ее хотел.

Я смотрел сквозь тонированное лобовое стекло, как ее тонкий силуэт мелькает в свете тусклых дворовых фонарей, как она бежит к своему обшарпанному подъезду. Блять. Я же не смогу уехать. Просто физически не смогу повернуть ключ зажигания и оставить ее здесь одну, в этом мерзком районе, после того, как она так дрожала в моих руках.

Резко, грязно выругавшись сквозь зубы, я заглушил мотор. Толкнул тяжелую дверь внедорожника и длинным, широким шагом направился следом за ней.

Катя успела дернуть металлическую подъездную дверь и скользнуть внутрь. Магнитный замок уже начал противно пищать, готовясь защелкнуться, когда я в последний момент перехватил холодную ручку. Дверь поддалась почти бесшумно.

Лебедева, ослепленная собственными эмоциями и слезами, даже не обернулась. Из-за того, что на улице уже стояла кромешная темень, а в самом подъезде горела лишь одна полумертвая лампочка на первом этаже, она меня не заметила.

Я бесшумно шагнул в темный, пропахший сыростью и старой краской холл. Хотел прямо сейчас забрать ее к себе. Но слова застряли в горле.

Я услышал голос Ники. Что эта ненормальная дрянь здесь делает?! Как она вообще нашла ее адрес?

Я уже готов был сделать шаг вперед, выйти на свет и свернуть своей сводной сестрице шею за то, что она посмела припереться сюда. Но следующие ее слова заставили меня остановиться.

– Бери деньги, нищенка. Бери и отвали от моего мужчины. Или клянусь, я превращу твою жизнь в такой ад, что твое больное семейство этого просто не переживет.

В подъезде повисла звенящая тишина.

Мое сердце остановилось. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. История повторялась с пугающей точностью.

Моя бывшая точно так же стояла перед Никой, смотрела на пачку крупных купюр и, не раздумывая ни секунды, сделала свой выбор. Она забрала деньги и исчезла, оставив меня с выжженной дырой в груди и уверенностью, что в этом мире продается абсолютно всё.

А для Кати эти деньги значили еще больше. Это была жизнь ее отца. У нее просто не было выхода. Ни одна женщина в здравом уме не откажется от такого шанса. Сейчас она нагнется, поднимет этот чертов конверт, и мое наваждение наконец-то закончится. Все они – одинаковые. Продажные, расчетливые, ищущие только выгоду.

Я стоял в темноте и ждал звука шуршащей бумаги. Я был готов к этому предательству с самого начала.

– Забери свои грязные бумажки, – вдруг раздался тихий, но вибрирующий от напряжения голос Кати.

Я перестал дышать. Мышцы окаменели.

– Что ты сказала? – опешила Ника, явно не ожидавшая такого ответа.

– Я сказала: подними свою подачку и убирайся отсюда! – голос Лебедевой окреп, в нем зазвенела чистая ярость. – Я никогда, слышишь, никогда не возьму у тебя ни копейки! Убирайся. Иначе я вызову полицию.

– Ты дура?! – взвизгнула Ника, переходя на истерику. – Твой отец сдохнет, пока ты будешь искать эти деньги!

– Не смей говорить о моем отце! – рявкнула Катя так, что эхо ударило по облупленным стенам. – А что касается Марка... Он не вещь, чтобы им торговать. Пошла вон.

Внутри меня словно разорвалась вакуумная бомба. Она рушила все мои шаблоны и установки. Меня словно с цепи сорвало от ее реакции на Нику.

Она реально дура. Почему она не взяла деньги?

Я медленно вышел из темноты коридора и шагнул на освещенные ступеньки.

– Ты слышала ее, Вероника, – мой голос прозвучал предупреждающе, разносясь по лестничной клетке. – Подними свой мусор и пошла вон.

Обе девушки резко обернулись. Катя побледнела так, словно увидела призрака, ее глаза расширились до немыслимых размеров. А Ника вздрогнула, попятилась назад, и ее идеальное, кукольное лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

– Марк... я... я просто хотела... – заикаясь, забормотала она, лихорадочно приседая и подбирая конверт с грязного пола.

Я преодолел разделявшие нас ступеньки в два прыжка. Навис над ней, источая чистую животную ярость.

– Если ты еще хоть раз приблизишься к ней. Или посмотришь в ее сторону, позвонишь, попытаешься влезть в мою жизнь... – я говорил очень тихо, чеканил каждое слово. – Я заморожу все твои счета. Я вышвырну тебя из квартиры, которую оплачивает мой отец, и лишу тебя всего. Ты поняла меня?

Ника судорожно сглотнула, по ее щекам покатились черные от дорогой туши слезы. Она мелко, жалко закивала.

– Пошла. Вон. Отсюда.

Она всхлипнула, судорожно прижала конверт к груди и, спотыкаясь на своих высоких шпильках, бросилась вниз по лестнице, чудом не свернув шею. Хлопнула подъездная дверь. Мы остались одни.

Катя стояла, намертво вжавшись лопатками в стену. Она тяжело дышала, ее грудь под футболкой быстро вздымалась.

– Марк Васильевич... – ее голос дрогнул, когда она посмотрела на меня. – Что… что вы здесь делаете?

Я медленно, словно крупный хищник, загоняющий свою лучшую добычу, подошел к ней вплотную. Оперся обеими руками о стену по обе стороны от ее головы, отрезая все пути к побегу.

– Почему не взяла, Катя? – хрипло, на грани рыка спросил я, вглядываясь в ее расширенные зрачки.

– Это вас не…

– Отвечай, – жестко перебил я, намеренно давя на нее. – Твоему отцу нужны эти деньги. Ты реально не понимаешь? Ты почему деньги не взяла? Одни плюсы. И отцу поможешь, и я от тебя отстану.

Она задохнулась от моих слов. В ее глазах вспыхнула такая отчаянная, пронзительная боль и обида, что у меня самого защемило в груди.

Она вдруг подалась вперед, вскинула голову и с силой ударила кулачками мне в грудь.

– Не нужны мне эти деньги! Я сама все решу. Сама! – отчаянно проговорила она, – найду, заработаю, не важно! И тебя я терять не хочу! Не хочу!

Глава 47

Марк

Я откровенно кусал ее губы, врывался языком внутрь, сминая любой возможный протест. Но Катя и не думала сопротивляться. Она ответила с таким же первобытным отчаянием, крепко обвив руками мою шею и прижимаясь ко мне всем своим дрожащим, горячим телом.

Мой самоконтроль разлетелся на куски. Я больше не мог ждать.

Я рывком оторвался от ее припухших губ, тяжело дыша ей прямо в лицо.

– Ключи, – хрипло, совершенно не своим голосом скомандовал я, не разрывая нашего раскаленного зрительного контакта.

– Что? – выдохнула она, всё еще находясь в сладкой прострации.

– Ключи от квартиры. Давай их сюда. Быстро.

Дрожащими руками она достала из своей сумочки небольшую связку. Я выхватил их, безошибочно нашел нужный ключ, вставил в замочную скважину обшарпанной двери и дважды провернул. Распахнул дверь, собственнически, но бережно втолкнул Катю в темную прихожую и шагнул следом.

Дверь за моей спиной с металлическим лязгом закрылась, отрезая нас от всего внешнего мира. И я кайфовал от этой мысли. Я наконец смогу насладиться ей сполна.

Одним слитным движением я впечатал Лебедеву в стену узкой прихожей, не давая ей даже вздохнуть. Я целовал ее с таким диким, животным отчаянием, будто держал в своих руках в самый последний раз. Внутри меня всё еще клокотал адреналин от того, что она могла взять те чертовы деньги и уйти, и теперь мне жизненно необходимо было почувствовать, что она здесь. Что она моя.

Катя поддалась мне навстречу. Она отвечала на поцелуй с не меньшей жадностью, зарываясь тонкими пальцами в мои волосы, и от этого доверия мне окончательно сносило крышу. Она впервые так льнула ко мне, показывая свое желание.

Я глухо, по-звериному зарычал прямо в ее сладкие губы. Спустился ниже, покрывая ее изящную шею и ключицы влажными, обжигающими поцелуями. Я знал, что моя щетина оставляет на ее нежной коже красные, покалывающие следы, но мне хотелось пометить ее всю. Оставить на ней свои отпечатки.

Она была такой сладкой на вкус. В штанах было до болезненного тесно. Член уже изнывал по этой девчонке. Как же сильно я ее хотел.

Мои ладони скользнули под ее шелковую офисную блузку. Я сжал ее тонкую талию так крепко, что завтра там наверняка останутся синяки. Но я просто не мог заставить себя ослабить хватку.

Пуговицы на ее блузке раздражали. Я не стал тратить драгоценные секунды на то, чтобы возиться с мелкими петлями. Резкий, уверенный рывок – и тонкая ткань жалобно треснула, расходясь на груди.

Перламутровые пуговицы с громким стуком брызнули в разные стороны, покатившись по линолеуму. Прямо сейчас мне нужна была только ее кожа.

Я сгреб разорванную ткань вместе с ее кружевным лифом, безжалостно сдвигая их в сторону. От вида ее обнаженной, идеальной груди в полумраке прихожей у меня перехватило дыхание. Я накрыл ее грудь руками, жадно и ритмично сжимая, пока сам прикусывал тонкую, пульсирующую венку на ее шее.

Катя выгнулась дугой, послушно подаваясь навстречу моим рукам. Я грубовато очертил ногтем ее затвердевший сосок, а после осторожно, но чувствительно сжал его пальцами.

С ее губ сорвался громкий, несдержанный стон, который ударил мне прямо в пах. Член болезненно дернулся под плотной тканью джинсов.

– Какая же ты сладкая, Катя... – хрипло выдохнул я ей в ключицу.

Ждать больше было невыносимо. Я рывком подхватил ее под бедра. Катя инстинктивно обхватила мой торс ногами, намертво вцепляясь в мои плечи. Не разрывая нашего сумасшедшего зрительного контакта, я в несколько шагов пересек темный коридор и внес ее в спальню.

Я опустил ее на разобранную постель. Старые пружины матраса скрипнули, когда я навис сверху, накрывая ее своим телом. Эта узкая кровать была катастрофически мала для нас двоих, но мне это даже нравилось. Мы были сплетены в единый, пульсирующий от напряжения клубок.

Я изучал ее тело губами, словно изголодавшийся путник, дорвавшийся до воды. Оставлял влажные, обжигающие метки на ее груди, спускался к ложбинке, целовал каждый дюйм открытой кожи, заставляя ее беспомощно извиваться подо мной на сбившихся простынях.

Вдруг ее маленькие, дрожащие ручки вцепились в край моего джемпера. Она нетерпеливо потянула его вверх. Я усмехнулся в ее кожу и послушно отстранился на долю секунды. Одним движением стянул через голову джемпер вместе с футболкой, отшвырнув их в темноту комнаты.

В бледном свете уличного фонаря я видел, как расширились ее зрачки, когда она смотрела на мой обнаженный торс. В ее глазах плескалось искреннее, голодное восхищение. Она потянулась ко мне, жадно обхватывая за шею, и сама впилась в мои губы. И это стало последней каплей для моего терпения.

Я расстегнул молнию на ее брюках и одним слитным рывком стянул их вместе с бельем вниз по ее стройным ногам, отбрасывая на пол.

Она осталась абсолютно обнаженной. Безупречная. Красивая до одури. Я точно никогда не видел женщины красивее и соблазнительнее ее. А она застенчиво заерзала, словно хотела прикрыться. Она постаралась свести ноги, прижав колени к животу, убирая их от моего торса. Но поза вышла только более пошлой. И она почувствовала, как жадно я осматривал ее, а потому залилась густым румянцем.

Я потянул ее за лодыжку, проводя ладонью по ее прохладной коже.

– Как же я хочу тебя, – прорычал я, склонившись к ее уху, – Ты ахуительно красивая девочка. И вся моя.

Я прикусил ее мочку и она вздрогнула подо мной, изгибаясь всем телом мне навстречу. Катя прикрыла глаза, отпуская себя.

Моя ладонь скользнула по ее плоскому, напряженному животу, спускаясь всё ниже. Катя инстинктивно раздвинула бедра, пуская меня к себе. И когда мои пальцы наконец коснулись ее киски, меня самого едва не прошибло током. Боже. Она была такой мокрой, такой горячей и пульсирующей, что у меня перед глазами поплыли черные круги.

Как давно она скрывала свое желание. Ну и чертовка.

Я не стал медлить или дразнить ее. Мой палец безошибочно нашел разбухший, сверхчувствительный бугорок клитора. Я начал ритмично, с легким нажимом стимулировать его. Катя выгнулась дугой, до побеления костяшек вцепившись в простыню. С ее губ сорвался протяжный стон, от которого я окончательно потерял рассудок.

Глава 48

Я уже просто не могла держать себя в руках. Мой хваленый самоконтроль разлетелся вдребезги. От каждого прикосновения Марка меня прошибала обжигающая волна мурашек и электрического тока. Моя киска невыносимо ныла от пульсирующего желания, я буквально растекалась горячей, податливой лужицей на сбитых простынях.

Чувству стыда просто не осталось места. Всю меня без остатка поглотило тягучее, темное, первобытное желание. В этой вселенной, сжавшейся до размеров моей крошечной спальни, я хотела только Марка.

Он безжалостно медлил, растягивая удовольствие, дразня меня. Изучал мое дрожащее тело горячими руками и влажными губами. Его пальцы снова скользнули ниже, уверенно и жестко коснувшись моего клитора, заставив меня выгнуться дугой и едва ли не закричать от пронзительного удовольствия.

Но этого всё равно было мучительно мало. Слишком мало. Я хотела ощутить его всего в себе. Хотела, чтобы он заполнил мою пустоту, чтобы стер все границы между нами.

Не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, я смело скользнула рукой вниз и крепко обхватила ладонью его раскаленный, пульсирующий член.

Это стало последней каплей. Марк глухо, сорванно прорычал что-то невнятное, окончательно теряя контроль. Он резко отстранился на секунду, неловко, дрожащими от нетерпения пальцами достал из кармана джинсов презерватив. В тишине комнаты оглушительно громко разорвалась фольгированная упаковка.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как он быстро раскатывает защиту по своему внушительному члену. В бледном свете с улицы он казался таким огромным, что на секунду мне даже стало страшно: как это вообще может во мне поместиться?

Но то, как Марк снова потянулся ко мне и уверенно перекатил мою набухшую горошину между влажных пальцев, выбило из легких все страхи, заменив их громким, бесстыдным стоном.

Я шире развела ноги, откидывая голову на подушку и демонстрируя ему свою абсолютную готовность.

Марк навис надо мной, его мышцы напряглись, как стальные канаты, и одним мощным, уверенным движением он вошел в меня до самого основания.

Я глухо вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Я была полностью готова, скользкая и влажная от возбуждения, но это невероятное чувство первобытной заполненности всё равно вышибло из меня весь кислород. Ткани натянулись, принимая его размеры, и следом по всему телу от низа живота разлилось густое, одуряющее тепло. Это было так идеально. Так правильно.

Я сама инстинктивно поддалась ему навстречу бедрами, прося большего. Марк хрипло выдохнул, очертил мою фигуру горячими ладонями и начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, давая мне привыкнуть, а затем всё быстрее и жестче.

Его обнаженная грудь терлась о мою. Даже легкое прикосновение моих затвердевших, саднящих сосков к его горячей коже отдавалось в теле новой вспышкой пронзительного наслаждения. Мне хотелось, чтобы он не отрывался от меня ни на секунду. Я крепко ухватилась за его влажную от пота спину, обвила его талию ногами, жадно ловя бедрами бешеный темп его толчков.

Я вцепилась в него, прижимаясь к его литому телу так сильно, чтобы между нами не осталось ни единого миллиметра спасительного расстояния. Каждый его глубокий толчок выбивал из меня стон. Марк утробно, почти по-животному рычал мне в шею, оставлял влажные поцелуи и укусы на ключицах, спускался горячими руками к моей талии и бедрам, оставляя синяки.

В этот момент я чувствовала себя настолько красивой, настолько желанной, что мне просто сносило крышу. Я упивалась той абсолютной властью, которую имела над ним. Этот ледяной, неприступный Вольский сейчас сходил по мне с ума, сгорал в моих руках, выбивая из меня искры.

Темп нарастал. Воздуха катастрофически не хватало. Я чувствовала, как член внутри меня начал пульсировать, становясь, кажется, еще больше и тверже, задевая самые чувствительные точки. В это же мгновение Марк снова опустил руку и вклинился пальцами между нашими слившимися телами.

Он нашел мой клитор и начал безжалостно, ритмично кружить над ним пальцем в такт своим жестким толчкам.

Меня просто снесло. Захлестнуло гигантской, ослепительной волной концентрированного удовольствия. Я больше не могла сдерживаться – я кричала, срывая голос, до крови царапала его спину ногтями и неконтролируемо изгибалась под ним, ловя каждую вспышку экстаза.

Моя киска судорожно, спазмами сжалась вокруг его члена, выжимая из него всё до последней капли. Внутри груди словно взорвалось солнце, заливая тело жидким огнем. В глазах потемнело, и я едва не потеряла сознание от силы этого оргазма.

Всё вокруг померкло и перестало существовать. Я на ощупь, ослепленная наслаждением, нашла губы Марка, жадно и отчаянно целуя его, желая разделить этот момент, эту маленькую смерть на двоих.

Он ответил на мой поцелуй. Я почувствовала, как его тело напряглось до предела, как он сделал последний, самый глубокий толчок. Марк рыкнул что-то невнятное прямо мне в губы, изливаясь. И я окончательно перестала существовать, растворившись в этом невероятном, объединяющем нас чувстве.

Мы долго лежали в тишине, оглушенные стуком собственных сердец и тяжело, прерывисто дыша. Марк крепко прижимал меня к себе, зарывшись лицом в мои растрепанные волосы. Но как только он неохотно отстранился от меня, я вдруг почувствовала странную, сосущую пустоту. Словно вместе с ним из меня вытащили какую-то очень важную, неотъемлемую деталь, без которой я больше не смогу нормально дышать.