Текст книги "Стальной кулак (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2
Плохие новости

Утреннее солнце косыми лучами падало на стол через высокие окна заводоуправления. Я просматривал результаты недавних испытаний, и цифры радовали. Дизель превзошел все ожидания. Шестьсот лошадиных сил при экономичности вдвое выше бензинового мотора. Даже придирчивый Медведев был впечатлен.

Если так пойдет дальше, можно дорабатывать и готовить на финальное испытание. Пройдем его без проблем, я уверен.

А там и до массового производства недалеко. Я представил военный заказ в рамках скорой мировой милитаризации, прикинул прибыль и счастливо улыбнулся.

В приемной послышались быстрые шаги секретаря.

– Леонид Иванович! Срочный звонок из Москвы, товарищ Зубцов.

Я взял трубку, отметив непривычное напряжение в обычно спокойном голосе знакомого из ВСНХ:

– Слушаю, Александр Петрович.

– Леонид Иванович… – Зубцов помедлил. – Тут такое дело… Тут недавно выступали на коллегии ВСНХ. Потребовали закрыть ваш проект по танкам.

Я почувствовал, как холодеет спина.

– Что вы сказали? Кто выступал?

Зубцов тяжело вздохнул в трубку.

– Есть такой Борис Всеволодович Черноярский, бывший комбриг Первой Конной, а ныне начальник КБ по разработке легких танков. Серьезный противник. У него связи в военных кругах, репутация фронтовика.

– На каком основании?

– Говорит, что дизель – это авантюра. Что для танка нужен проверенный бензиновый мотор. Апеллирует к своему боевому опыту… – Зубцов понизил голос. – Но главное не это. У него за спиной серьезные люди. Очень серьезные.

Я молча барабанил пальцами по столу, лихорадочно анализируя ситуацию. Часы на стене мерно отсчитывали секунды.

– Это еще не все, – продолжил Зубцов. – Он подготовил докладную записку. Собирает подписи военных специалистов. И если он добьется своего, то…

– Проект закроют, – закончил я за него.

– Именно. Все наработки передадут его КБ. А ваш завод останется с гражданской продукцией.

Вот проклятье. Я встал, заглянул в окно, чтобы собраться с мыслями.

Внизу кипела обычная заводская жизнь – сновали грузовики, дымили трубы литейного цеха, спешили на работу люди.

– Когда следующее заседание технического совета? – спросил я, принимая решение.

– Послезавтра. Черноярский будет представлять свои аргументы. Говорят, уже готова разгромная статья для «Технической газеты».

– Понятно. Александр Петрович, спасибо за предупреждение. Я выезжаю в Москву.

Положив трубку, я вызвал секретаря:

– Срочно свяжитесь с Варварой Никитичной и Рудневым. Пусть немедленно зайдут ко мне. И закажите билет на вечерний поезд до Москвы.

Пока секретарь выполнял поручения, я перебирал в уме возможные варианты. Черноярский наверняка опытный аппаратчик, умеет играть на противоречиях. Если он заручился поддержкой влиятельных военных, то может доставить много проблем.

В дверь постучали. Вошла Варвара, за ней Руднев.

– Что случилось? – Варвара сразу почувствовала неладное. – У нас же отличные результаты испытаний.

– Присаживайтесь, – я обвел взглядом своих ближайших помощников. – Ситуация серьезная. Черноярский пытается закрыть наш проект.

Руднев нервно протер очки в медной оправе:

– Но как же… У нас же все расчеты, испытания.

– Технические аргументы сейчас не главное, – я жестко усмехнулся. – Идет борьба за военный заказ. И если мы проиграем… – я выдержал паузу. – Проект закроют. Все наработки отдадут КБ Черноярского. А завод останется с грузовиками.

Варвара побледнела. Она лучше других понимала, чем это грозит. Все будет потеряно – месяцы работы над дизелем, уникальные технические решения, перспективы развития.

– Что будем делать? – спросила она, сжав кулаки.

– Я еду в Москву. Вы остаетесь здесь. Варвара, подготовьте полный отчет по испытаниям. Каждую цифру, каждый график. Алексей Платонович, соберите все данные по технологии производства. Если придется драться, будем драться за каждый параметр.

Они кивнули. В глазах Варвары я увидел знакомый упрямый блеск. Она не из тех, кто отступает.

Когда сотрудники ушли, я еще раз просмотрел документы по испытаниям. Все было безупречно – мощность, экономичность, надежность. Но я слишком хорошо знал, как делаются дела в высоких кабинетах. Иногда технические аргументы значат меньше, чем старые связи и умение вести аппаратные игры.

Что ж, придется вспомнить прошлую жизнь. В конце концов, я не зря двадцать лет руководил крупным холдингом. Война в коридорах власти мне знакома.

Я достал из сейфа папку с особыми документами. Кое-что может пригодиться в Москве. Позвонил Мышкину, попросил отправить информацию по Черноярскому.

С текущими делами пришлось заниматься до конца дня. Быстро отдав необходимые распоряжения, я отправился домой, собираться в командировку. Выехал вечером, едва не опоздав на поезд.

Колеса выстукивали привычный ритм, за окном купе проплывали вечерние пейзажи. Проводник в форменной тужурке принес чай в тяжелом подстаканнике с традиционным железнодорожным узором. Я разложил на откидном столике документы, которые могли пригодиться в Москве.

Достал блокнот, я записал все, что узнал о Черноярском через Мышкина. Высокий, поджарый, с военной выправкой и характерным шрамом через левую бровь, след сабельного удара. Всегда носит френч военного покроя без знаков различия. При ходьбе слегка припадает на правую ногу, последствие ранения. Бывший комбриг Первой Конной, сейчас возглавляет КБ по разработке легких танков.

Главное это его связи. Опираясь на репутацию фронтовика, он создал серьезную группу поддержки среди военных. Особенно среди тех, кто скептически относится к техническим новшествам. «Танку нужен простой, проверенный мотор» – это его любимый аргумент.

Я отхлебнул остывший чай. За окном стемнело, в стекле отражалась лампа под зеленым абажуром. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов.

Почему он выступил именно сейчас? После успешных испытаний… Внезапно меня осенило, именно поэтому!

Пока проект был на бумаге, он не воспринимал его всерьез. Но теперь, когда дизель показал реальные преимущества, он всерьез забеспокоился. Испугался, что мы отберем его кусок хлеба.

Я достал папку с результатами испытаний. Шестьсот лошадиных сил против четырехсот у бензинового мотора. Вдвое меньший расход топлива. Надежная работа в любых условиях. Конечно, с такими показателями его легкие танки окажутся безнадежно устаревшими.

В коридоре послышались шаги – кто-то из пассажиров шел в вагон-ресторан. Я машинально отметил, как въелась привычка контролировать окружение. Впрочем, сейчас она может пригодиться.

Стал набрасывать план действий. Первым делом – встретиться с Зубцовым, узнать все детали. Потом… Я задумался. У Черноярского наверняка есть противники среди военных. Те, кто понимает необходимость технического прогресса. Надо найти их, заручиться поддержкой.

Нужно подготовиться к техническому совету. Черноярский силен в аппаратных играх, но в технических вопросах послабее.

Я усмехнулся. Мышкин сообщил, что на одном из заседаний он давал путаные объяснения принципа работы двигателя.

Достал еще один блокнот, с особыми записями. Кое-что из прошлой жизни может пригодиться. Например, опыт борьбы за уральские активы. Тогда тоже казалось, что ситуация безнадежна.

Промелькнули огни какой-то станции. В купе стало темнее, мы въехали в зону густого лесного массива. Я продолжал делать заметки, выстраивая стратегию.

Первое – техническая экспертиза. Нужно собрать независимых специалистов, которые подтвердят преимущества дизеля.

Второе – военные. Найти тех, кто понимает перспективы новой техники.

Третье – пресса. Если Черноярский готовит статью в «Технической газете», нужно дать ответ. Причем не просто оправдываться, а показать реальные преимущества.

Я вспомнил упрямый блеск в глазах Варвары, когда рассказывал об угрозе проекту. Нет, мы не имеем права отступить. Слишком много вложено в этот дизель, не только денег и времени, но и надежд. Надежд на новую технику, которая действительно изменит расстановку сил.

За окном появились первые огни московских пригородов. Я сложил документы в портфель, заперев самые важные бумаги во внутреннем отделении. Поезд начал замедлять ход. Впереди показались знакомые очертания Рязанского вокзала.

Мысленно я уже в кабинетах ВСНХ, готовясь к схватке. Черноярский силен, но у него есть слабое место, он не верит в технический прогресс. А значит, рано или поздно проиграет.

Массивное здание ВСНХ встретило меня гулкими коридорами и запахом канцелярии, смесью бумажной пыли, чернил и мастики для натирки паркета. По широкой лестнице с чугунными перилами поднимались озабоченные служащие, шелестели бумагами курьеры в потертых тужурках.

Зубцов ждал в условленном месте, у высокого окна в конце коридора четвертого этажа.

– Леонид Иванович, – он понизил голос, нервно оглядываясь. – Черноярский с утра уже дважды заходил в кабинет к Петрову. Что-то готовят…

Я не успел ответить. Из-за поворота коридора появилась высокая фигура в военном френче без знаков различия. Черноярский шел характерной походкой, слегка припадая на правую ногу. Его пронзительные светло-серые глаза с желтоватым отливом впились в меня.

– А, Краснов! – его командирский голос с хрипотцой эхом отразился от стен. – Явился все-таки!

Несколько служащих, спешивших по своим делам, невольно остановились. Черноярский явно стремился создать публичную сцену.

– Как вы смеете, – он надвигался на меня, повышая голос, – морочить голову руководству своими «техническими фантазиями»? Я три войны прошел, знаю, что нужно армии!

Я спокойно выдержал его взгляд. Краем глаза заметил, как Зубцов отступил к стене, стараясь стать незаметным.

– Ваш дизель – это авантюра! – Черноярский почти кричал, его шрам через бровь побагровел. – Вы подводите оборону страны! И я этого не допущу!

Он навис надо мной, высокий, поджарый, излучающий агрессивную энергию. Явно привык подавлять противников командирским напором.

– Борис Всеволодович, – я намеренно говорил тихо и четко, заставляя прислушиваться, – ваш боевой опыт достоин уважения. Но техника не стоит на месте. И если вы не способны понять преимущества дизельного двигателя…

– Да как вы смеете! – его лицо побагровело еще сильнее. – Да я вас…

– Что именно, товарищ Черноярский? – я чуть подался вперед, глядя ему прямо в глаза. – Попытаетесь использовать связи в военных кругах? Или организуете очередную статью о «вредительских тенденциях»?

Он осекся. В его глазах мелькнуло удивление, явно не ожидал такого спокойного отпора.

– Вы еще пожалеете… – процедил он сквозь зубы.

– Возможно, – я позволил себе легкую улыбку. – Но давайте решать технические вопросы технически. На совете я представлю все результаты испытаний. И тогда посмотрим, чьи аргументы весомее.

Черноярский хотел что-то ответить, но в этот момент из кабинета вышел Петров, грузный мужчина в сером костюме, начальник технического отдела.

– А, товарищи! – он окинул нас внимательным взглядом. – Как хорошо, что вы уже встретились. На совете обсудим все детально.

Черноярский молча развернулся и зашагал по коридору, его френч натянулся на напряженных плечах.

– Зря вы его так, – пробормотал Зубцов, когда мы остались одни. – Он этого не простит.

– А я и не рассчитываю на прощение, – я достал папку с документами. – Лучше расскажите, кто еще будет на совете.

После встречи с Черноярским я отправился к человеку, с которым познакомился после автопробега – полковнику Дорохову. Его небольшой кабинет в здании Артиллерийского управления был заставлен макетами орудий и техническими справочниками.

– Положение серьезное, – Дорохов постучал пальцами по папке с результатами испытаний. – Черноярский уже заручился поддержкой Тушина и Бережного. А это серьезные фигуры в военной приемке.

– А что думают в танковом управлении? – я отхлебнул крепкий чай из граненого стакана.

– Там раскол, – Дорохов понизил голос. – Молодежь за ваш дизель. Но старая гвардия… Они привыкли к бензиновым моторам. Все, что сложнее, вызывает у них недоверие.

В дверь постучали. Вошел полковник Самохин, худощавый, с аккуратно подстриженными усиками. Я знал его как одного из ведущих специалистов по моторам.

– Я изучил ваши материалы, – сказал он без предисловий. – Впечатляет. Особенно расход топлива. В условиях длительного марша это может стать решающим преимуществом.

– Тем более что с бензином у нас есть трудности, – многозначительно добавил Дорохов.

Самохин кивнул:

– Именно. Но Черноярский давит на другое. Говорит, что дизель сложнее в производстве, требует более квалифицированного обслуживания…

– У меня есть детальные расчеты по технологии, – я достал еще одну папку. – И данные по подготовке персонала.

Следующий час мы детально разбирали технические вопросы. Я видел, как загораются глаза Самохина. Настоящий инженер не может не оценить преимущества новой конструкции.

– Хорошо, – наконец сказал он. – На совете я вас поддержу. Но нужны еще голоса.

– Есть идея, – Дорохов потянулся к телефону. – Сейчас позвоню Трубникову из испытательного центра.

К вечеру у нас сформировалась небольшая, но влиятельная группа поддержки. Трубников, начальник испытательного центра. Братья Касаткины из военной приемки. Полковник Кольцов, специалист по топливному обеспечению.

– Самое важное не дать Черноярскому монополизировать тему боевого опыта, – подытожил Дорохов. – У нас тоже есть фронтовики. И они понимают, что будущая война потребует много новой техники.

Я возвращался в квартиру рядом с заводом пешком, обдумывая результаты дня. Ситуация складывалась неплохо, но расслабляться рано. Черноярский наверняка готовит какой-то сюрприз к завтрашнему совету.

В почтовом ящике меня ждала телеграмма от Варвары: «Дополнительные испытания подтвердили все параметры тчк Держитесь тчк».

Анализируя эту встречу за ужином, я понял. Черноярский опаснее, чем казалось. Он фанатично верит в свою правоту. А фанатики, облеченные властью, способны на многое.

Я достал бумагу, начал набрасывать план действий. Нужно готовиться к серьезной борьбе.

Заснул поздно, почти сразу, как только голова коснулась подушки. Проснулся рано утром. Посмотрел на часы, время еще есть.

Прямо из квартиры Степан отвез меня в ВСНХ.

Большой зал заседаний ВСНХ постепенно заполнялся людьми. Тяжелые портьеры на высоких окнах приглушали утренний свет, создавая полумрак. Массивные люстры под лепным потолком отбрасывали желтоватые блики на длинный стол, покрытый зеленым сукном.

Я сидел в середине стола, просматривая записи. Рядом расположились наши сторонники – Самохин, Дорохов, братья Касаткины. Черноярский занял место напротив, его высокая фигура во френче выделялась среди штатских пиджаков и кителей.

Председатель совета, грузный Петров, открыл заседание:

– Слово предоставляется товарищу Черноярскому.

Черноярский поднялся, его светло-серые глаза с желтоватым отливом обвели зал:

– Товарищи! – его командирский голос с хрипотцой гулко разнесся под высоким потолком. – Я выступаю здесь не просто как специалист. Я говорю как человек, прошедший три войны. Как боевой командир, знающий, что нужно армии!

Он сделал эффектную паузу:

– Нам предлагают заменить проверенный бензиновый мотор на некий «чудо-дизель». Нас убеждают, что он мощнее и экономичнее. Но давайте посмотрим правде в глаза!

Черноярский начал расхаживать вдоль стола, припадая на правую ногу:

– Что такое дизельный двигатель? Это сложнейший механизм, требующий высокоточной обработки деталей. Это особое топливо, которого у нас нет в достаточном количестве. Это необходимость переучивать весь персонал!

Его голос креп, наливаясь праведным гневом:

– А теперь представьте фронтовые условия. Грязь, мороз, необходимость быстрого ремонта. Где мы найдем квалифицированных механиков? Где возьмем запчасти? Куда денем существующие запасы бензина?

Он резко развернулся, шрам через бровь побагровел:

– Я видел, как горят танки! Как гибнут экипажи! И я не позволю подвергать риску наших бойцов ради технических экспериментов!

По залу прокатился одобрительный гул. Черноярский явно задел чувствительные струны у многих военных.

– Поэтому, – он выдержал паузу, – я предлагаю прекратить эти опасные эксперименты. Сосредоточиться на развитии проверенной техники. А средства направить на увеличение выпуска существующих машин!

Он сел под аплодисменты своих сторонников. Я заметил, как переглянулись братья Касаткины. Выступление было сильным.

– Слово товарищу Краснову, – объявил Петров.

Я медленно поднялся. Никакого командирского голоса, никакой патетики. Только факты.

– Товарищи, я начну с цифр, – я раскрыл папку с документами. – Дизельный двигатель показал мощность шестьсот лошадиных сил против четырехсот у бензинового. Расход топлива в два раза ниже. Ресурс до капитального ремонта в полтора раза выше.

По залу пробежал шепоток. Я продолжил:

– Теперь о производстве. Да, дизель сложнее. Но у нас уже работает линия по выпуску точных деталей. Подготовлены специалисты. Налажена система контроля качества.

Я достал следующий документ:

– Теперь о топливе. Мы разработали проект увеличения производства дизельного топлива. Причем его себестоимость будет ниже бензина. Но самое важное, мы сможем производить его из отечественного сырья.

Черноярский что-то резко сказал своему соседу. Я сделал вид, что не заметил:

– Теперь о боевых условиях. Дизельное топливо менее пожароопасно. При попадании снаряда бензобак часто становится причиной гибели экипажа. С дизельным топливом такой риск значительно ниже.

Я обвел взглядом зал:

– Но главное даже не это. Мы стоим на пороге новой эпохи. Будущая война потребует машин с большей мощностью, с лучшей защитой. А значит, с более тяжелой броней. Бензиновый мотор уже достиг предела своих возможностей. Дизель – это шаг в будущее.

В зале повисла тишина. Я выдержал паузу:

– Поэтому я предлагаю провести сравнительные испытания. Пусть два танка – с дизелем и с бензиновым мотором – пройдут одинаковый маршрут. В реальных условиях. И тогда все станет ясно.

Черноярский вскочил:

– Это провокация! Вы хотите затянуть решение вопроса!

– Напротив, – я позволил себе легкую улыбку. – Я хочу, чтобы решение было принято на основе фактов, а не эмоций.

Началось бурное обсуждение. Я сел, краем глаза заметив одобрительный кивок Самохина.

– А почему просто маршрут? – вдруг закричал Черноярский. – Я наслышан про ваши поездочки с грузовиком. Но танки это вам не игрушки. Вы попробуйте дизель в реальных боевых условиях? Он там сразу же себя покажет, все недостатки тут же вылезет! Что, молчишь, Краснов? Ну, ты готов отправить свой дизельный танк на войну?

Я поднялся, в упор глядя на противника.

– А почему бы и нет, собственно говоря?

Глава 3
Вызов

Черноярский пристально посмотрел на меня.

– Вы говорите о боевом опыте? – внезапно резко бросил он, прервав общий гул обсуждения. – Так давайте проверим технику в реальном деле! Докажите, что ваш танк на что-то способен!

Он подался вперед, его глаза с желтоватым отливом впились в меня:

– На КВЖД сейчас идут бои. Наши войска противостоят китайским милитаристам. Вот и отправим туда оба танка, ваш с дизелем и мой с проверенным мотором. Посмотрим, что скажут фронтовики!

По залу пронесся возбужденный шепот. Я заметил, как переглянулись военные. Предложение было неожиданным, но логичным.

– Согласен, – я спокойно выдержал его взгляд. – Две машины, одинаковые условия, реальные боевые задачи.

– И никаких поблажек! – Черноярский побагровел. – Никаких особых условий для вашего «чуда техники»!

– Естественно. Пусть военные специалисты сами определят победителя.

Петров растерянно оглядел зал:

– Товарищи, это серьезное предложение. Нужно согласовать с командованием. Предложение товарища Черноярского о боевых испытаниях требует всестороннего обсуждения. Это уже не технический вопрос, а стратегический.

– Именно! – Черноярский резко повернулся к присутствующим. – Пусть фронт рассудит, чья машина лучше!

– Позвольте заметить, – подал голос полковник Самохин, – что такое решение должно приниматься на уровне командования. Нужно согласование с оперативным отделом, с разведкой.

– Боитесь? – Черноярский победно усмехнулся, глядя на меня. – Одно дело красивые цифры показывать, другое – под огонь идти!

Я спокойно выдержал его взгляд:

– Нисколько не боюсь. Более того – считаю, что боевые испытания действительно покажут все преимущества дизельного двигателя. Особенно в сложных условиях. Я уже сказал, что согласен.

Петров постучал карандашом по графину:

– Предлагаю следующее решение. Первое: признать результаты технических испытаний обоих двигателей заслуживающими внимания. Второе: поручить военному ведомству проработать вопрос о возможности сравнительных испытаний в реальных условиях. Третье: создать специальную комиссию для подготовки такого испытания.

– С обязательным участием фронтовиков! – выкрикнул Черноярский.

– Разумеется, – кивнул Петров. – Предлагаю проголосовать…

Решение приняли почти единогласно. Я заметил, как Черноярский что-то быстро записывает в блокнот. Наверняка уже готовит свои каналы влияния.

– На подготовку предложений по испытаниям даю неделю, – подвел итог Петров. – И имейте в виду – решение будет приниматься на самом высоком уровне.

Когда все начали расходиться, ко мне подошел Медведев:

– Зайдите ко мне через час, – тихо сказал он. – Есть разговор.

По его взгляду я понял – грядут серьезные события. Что ж, мы к ним готовы.

* * *

В небольшом кабинете с зашторенными окнами собрались те, кто реально принимал решения. Тяжелые портьеры глушили звуки улицы, на столе дымились стаканы с крепким чаем. Массивная бронзовая лампа под зеленым абажуром освещала разложенные карты.

Комкор Уваров, начальник бронетанковой инспекции, склонился над картой Дальнего Востока:

– Ситуация на КВЖД остается напряженной. Китайцы продолжают провокации. А японцы… – он многозначительно посмотрел на представителя разведки.

Полковник Самохвалов, худощавый человек с внимательными глазами, чуть подался вперед:

– По нашим данным, японцы усиливают присутствие в Маньчжурии. Их разведка активно интересуется нашей бронетехникой.

– А что в Средней Азии? – спросил Медведев, постукивая карандашом по столу.

– Басмачи еще огрызаются, – ответил начальник оперативного отдела Воронцов, грузный человек с седыми висками. – Но это уже не та сила. Для серьезных испытаний танка будет жидковато, пожалуй.

– В Монголии проводим учения, – перебил его Уваров. – Можно там…

– Нет, – Медведев покачал головой. – Нужны реальные боевые условия. Иначе «старички» скажут, что испытания были «тепличными».

Самохвалов аккуратно разложил на столе несколько фотографий:

– Вот данные аэрофотосъемки укрепрайонов на КВЖД. Китайцы создали серьезные оборонительные позиции. Есть и бронетехника – старые французские танки «Рено».

– Идеальные условия для сравнительных испытаний, – кивнул Медведев. – Пересеченная местность, укрепления противника, возможность прямого столкновения с вражескими танками.

– Но риск… – начал было Воронцов.

– Риск есть везде, – жестко прервал его Уваров. – В Средней Азии можем нарваться на засаду в ущелье. В Монголии – на белогвардейский рейд. А на маневрах не получим реального опыта.

Самохвалов постучал пальцем по одной из фотографий:

– Есть еще один момент. Японцы действительно интересуются нашей техникой. Но это можно использовать…

– Дезинформация? – быстро спросил Медведев.

– Именно. Пусть думают, что мы испытываем обычный танк. А заодно… – он сделал паузу, – можно будет оценить их реакцию на новый двигатель.

В кабинете повисла тишина. Уваров задумчиво разглядывал карту:

– Маршрут можно проложить через самые сложные участки. Болота, сопки, речные переправы… Проверим машину по полной программе.

– А как с секретностью? – спросил Воронцов.

– Официально – испытания в условиях Дальнего Востока, – ответил Медведев. – Неофициально… – он посмотрел на Самохвалова.

– Обеспечим, – коротко кивнул тот. – Группа прикрытия уже готова.

Медведев решительно распрямился:

– Тогда предлагаю: направить оба танка – и дизельный Краснова, и бензиновый Черноярского – в район КВЖД. Провести полный цикл испытаний, включая боевые действия против китайских провокаторов, если представится случай.

– Согласен, – Уваров поднялся. – Готовьте приказ. И распорядитесь о выделении усиленной роты прикрытия.

Когда все начали расходиться, Самохвалов задержался:

– Товарищ комкор, у японцев в этом районе действует очень сильная разведка. Полковник Исии не дремлет.

– Тем лучше, – усмехнулся Уваров. – Пусть посмотрят. И сделают выводы.

Он аккуратно сложил карту:

– А Краснову передайте – пусть готовит машину. Через неделю отправляем на Дальний Восток.

* * *

Старинные напольные часы в углу кабинета пробили девять вечера. За окном догорал летний день, где-то вдалеке слышались заводские гудки. На массивном дубовом столе громоздились папки с документами, чертежи, газетные вырезки.

Величковский, сняв пенсне и протирая его батистовым платком, расхаживал по кабинету:

– Черноярский хитер, очень хитер. Бьет по самому больному – по вопросу надежности в боевых условиях.

Я разложил на столе свежие результаты испытаний:

– Зато теперь у нас есть шанс доказать все преимущества дизеля в реальном деле.

– При условии, что нам дадут до него дойти, – Величковский надел пенсне, близоруко щурясь на документы. – Он наверняка попытается торпедировать проект еще на стадии подготовки.

В дверь постучали. Вошел Сорокин, держа свежий номер «Технической газеты»:

– Смотрите, уже начали… Статья «О вредных тенденциях в танкостроении».

Вот же скотина. И тут уже успел подсуетиться.

Я пробежал глазами текст. Все как обычно – «авантюрные проекты», «нездоровое увлечение сложными конструкциями», «отрыв от реальных потребностей армии».

– Нужен ответный материал, – Величковский задумчиво потер переносицу. – Но не просто оправдание. Нужно показать перспективу.

– Именно, – я достал чистый лист. – Давайте разложим по пунктам. Первое – экономия топлива. В условиях длительной кампании это критически важно.

– Второе – живучесть машины, – подхватил Величковский. – Меньшая пожароопасность дизельного топлива. Это прямо отвечает на его тезис о гибели экипажей.

Сорокин присел к столу:

– Третье – ремонтопригодность. У нас же есть данные по модульной конструкции. Замена узлов в полевых условиях даже проще, чем у бензинового мотора.

Я быстро записывал. План действий складывался:

– Значит так. Готовим развернутый материал в «Техническую газету». Николай Александрович, сделайте, пожалуйста, расчеты по экономике производства и эксплуатации.

– Я подготовлю подробный анализ надежности узлов, – кивнул Величковский. – С цифрами и графиками.

– И еще, – я понизил голос. – У меня есть выход на военное издание через Дорохова. Дадим там статью от имени фронтовика, как раз о перспективах тяжелой бронетехники.

Величковский хитро прищурился:

– А что если… – он достал из портфеля какие-то бумаги. – Вот, результаты испытаний немецких танков. Я их давно собирал. Они тоже идут к дизелю, только мало кто об этом знает.

– Отлично! – я развернул схему действий на листе. – Значит, делаем так. Первый удар – технические статьи. Второй – экономические расчеты. Третий – мнение военных специалистов. И четвертый – международный опыт.

– А еще нужно готовить машину, – напомнил Зубцов. – В Маньчжурии специфические условия…

– Уже продумал, – я достал телеграмму от Варвары. – Она предлагает усилить систему охлаждения и поставить дополнительные фильтры. А Руднев разработал новую конструкцию воздухозаборника.

Величковский одобрительно кивнул:

– Толковая девочка. И команда у вас сильная.

– Вот и используем это преимущество, – я посмотрел на часы. – Завтра с утра встречаюсь с Медведевым, потом сразу в Нижний. Времени мало.

Когда Зубцов и Величковский ушли, я еще раз просмотрел план действий. Черноярский силен, у него связи в военных кругах, опыт аппаратных интриг. Но у нас есть преимущества получше – действительно передовая техника и люди, способные ее создавать.

Я подошел к окну. В свете уличных фонарей кружились первые ночные мотыльки.

Что ж, посмотрим, чья стратегия окажется эффективнее…

Утро началось с тревожного звонка. Я еще просматривал документы в своей квартире рядом с заводом, когда позвонил Зубцов:

– Леонид Иванович, Черноярский уже действует. Формирует экспертную комиссию. Включил туда Тверитинова из Промакадемии и двух немецких специалистов.

Я быстро прикинул расклад. Тверитинов – старый недруг Величковского, известный противник технических новшеств. А немцы… Что-то здесь не так.

– Кто эти немцы?

– Якобы из «Даймлер-Бенц». Но, – Зубцов понизил голос, – по моим каналам, их документы вызывают сомнения.

– Понятно, – я посмотрел на часы. – Где сейчас оформляется комиссия?

– В секретариате ВСНХ. Через час должны подписать распоряжение.

– Отлично. Действуем.

Первый звонок я сделал Дорохову в военную приемку:

– Николай Петрович, срочно нужна ваша помощь. В комиссию по нашему проекту пытаются включить иностранцев.

– Что⁈ – его возмущение было искренним. – Да вы понимаете, это же секретная разработка!

– Именно. Нужно официальное возражение от военного ведомства.

– Будет через пять минут.

Следующий звонок – Медведеву:

– Товарищ комкор, у нас ситуация…

Когда я через полчаса вошел в секретариат ВСНХ, там уже кипели страсти. Тверитинов, багровый от возмущения, размахивал какими-то бумагами. Черноярский стоял рядом, его шрам через бровь побелел от злости.

– Это саботаж! – гремел Тверитинов. – Мы подобрали лучших специалистов!

– Простите, – я вежливо вклинился в разговор, – но у меня тут пакет документов. Во-первых, вот официальное возражение военной приемки против допуска иностранцев к секретной разработке. Во-вторых, предписание ОГПУ о необходимости дополнительной проверки предложенных кандидатур. И в-третьих…

– Что еще? – зарычал Черноярский.

– Распоряжение наркомата о том, что любая экспертиза военных разработок должна согласовываться с военным ведомством. А у нас как раз готовится испытание в особых условиях.

Я заметил, как один из немцев быстро переглянулся с коллегой. Что-то в их взглядах меня насторожило.

– Предлагаю, – я улыбнулся самой любезной улыбкой, – создать комиссию исключительно из отечественных специалистов, имеющих допуск к секретным разработкам. И обязательно включить представителей военной приемки.

– Это затянет процесс! – возразил Тверитинов.

– Зато обеспечит секретность, – я выделил последнее слово. – А то знаете, в последнее время участились случаи промышленного шпионажа.

Немцы заметно напряглись. Черноярский смотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

Через день Медведев сообщил, что создана новая комиссия, полностью из проверенных советских специалистов, половина из которых поддерживает наш проект.