Текст книги "Стальной кулак (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14
Стена непонимания

После встречи с Шуховым следующие три дня я занимался обустройством Сурина в КБ.

Прежде всего, выделил ему просторный кабинет на втором этаже, с видом на заводской двор.

Распорядился доставить туда новую мебель и самое современное оборудование для расчетов. Мышкин и Полуэктов тем временем занялись оформлением документов и пропусков.

Особое внимание уделил лаборатории металлоконструкций. Здесь установили новейший спектрограф, микроскоп для изучения структуры металла и испытательные стенды. Сурин, увидев все это, заметно воспрял духом. Глаза загорелись профессиональным интересом.

Зотов, как всегда энергичный и взъерошенный, взял на себя организацию рабочей группы. Отобрал лучших конструкторов, поставил задачи чертежникам. К концу третьего дня все было готово для серьезной работы.

И вот теперь, ранним утром четвертого дня, я вошел в просторный светлый зал, где предстояло готовить презентацию проекта.

Длинные столы заставлены чертежами и расчетами. У огромного окна Сурин и Зотов склонились над детальным чертежом первой башни. В углу негромко шелестела счетная машина «Феликс», где молодой техник Ворошилов проверял расчеты нагрузок.

– Леонид Иванович, взгляните! – Сурин поднял голову от чертежа. Его глаза за стеклами очков сияли воодушевлением. – Мы доработали конструкцию верхней площадки. Теперь она выдержит не только передатчики, но и дополнительное оборудование.

Я подошел ближе. На ватмане прорисованы изящные линии гиперболоидной конструкции. Характерный почерк школы Шухова. Каждая деталь продумана, ничего лишнего.

– А что с ветровыми нагрузками? – спросил я, разглядывая схему креплений.

– Вот здесь, – Зотов развернул еще один чертеж, – мы усилили диагональные связи. Даже при урагане конструкция останется устойчивой.

В этот момент в зал вошел Величковский, наш славный профессор по металлам. В руках он держал свежие результаты испытаний.

– Товарищи, – он по старой привычке использовал дореволюционное обращение, – сталь марки «М-1» показала превосходные результаты. Прочность выше расчетной на двенадцать процентов.

Сурин мгновенно схватил графики:

– Это же позволит нам облегчить верхние секции! – он потянулся за логарифмической линейкой. – Сейчас пересчитаю…

Я наблюдал за работой команды с удовлетворением. Вот она, настоящая инженерная мысль в действии. Никакой бюрократической волокиты, только чистое творчество.

– Василий Петрович, – обратился я к Зотову, – как продвигается макет?

– Готов на восемьдесят процентов, – он махнул рукой в сторону мастерской. – К вечеру закончим. Получается очень наглядно. Каждая секция разбирается, можно показать всю систему монтажа.

В мастерской несколько модельщиков под руководством старого Потапыча заканчивали сборку детального макета башни в масштабе один к ста. Работа тонкая, почти ювелирная. Каждая деталь точно соответствовала чертежам.

– А экономические расчеты? – я повернулся к Котову, нашему главному экономисту.

Тот оторвался от своих бумаг:

– Заканчиваю смету. Получается очень привлекательно. Если наладить серийное производство секций, стоимость каждой башни будет вдвое ниже импортных аналогов.

К полудню основная работа завершена. На столах лежали аккуратные папки с документацией, графики испытаний, детальные сметы. Макет башни занял почетное место в центре зала.

– Что ж, господа, – я окинул взглядом результаты работы, – думаю, к презентации в Наркомсвязи мы готовы. Осталось только закончить последние штрихи.

Закончив с подготовкой технической документации, я решил посоветоваться с Шуховым. Владимир Григорьевич внимательно просмотрел все материалы и порекомендовал обратиться к Бонч-Бруевичу. Тот как раз консультировал наркомат по вопросам радиосвязи.

Михаил Александрович принял меня в лаборатории, заваленной радиодеталями и схемами. Выслушав суть проекта, он оживился:

– А знаете, вам стоит поговорить с Дмитрием Васильевичем Веденеевым. Блестящий специалист, мы с ним еще до революции работали над системами дальней связи. Сейчас он в МВТУ преподает, на радиотехническом.

На следующее утро я уже сидел в кабинете Веденеева. Просторная комната на третьем этаже МВТУ, стеллажи с книгами, на столах радиоприборы и схемы. Сам профессор, высокий седой человек лет шестидесяти в потертом сюртуке старого покроя, встретил меня с типичным для старой профессуры радушием.

– Присаживайтесь, голубчик, – он указал на кресло у стола. – Михаил Александрович уже звонил мне. Да и Владимир Григорьевич очень тепло о вас отзывался.

Я разложил чертежи. Веденеев надел пенсне на тонкой цепочке и склонился над документами.

– Любопытно, весьма любопытно… – бормотал он, изучая схемы. – А вот это решение с верхней площадкой просто превосходно! И система грозозащиты… да-да, очень грамотно.

Он поднял на меня внимательные серые глаза:

– Знаете, а ведь это именно то, что сейчас нужно наркомату. У них серьезные проблемы с организацией дальней связи.

– Вот как? – я слегка подался вперед. Хотя старался не выдать интереса.

– Да-да, – Веденеев прошелся по кабинету. – Буквально на днях разговаривал с Бессарабом из технического отдела. Жаловался, что существующие линии не справляются с нагрузкой. А тут такое изящное решение. Очень вовремя, знаете ли.

Он остановился у окна:

– Хотите, я поговорю с ним? Павел Николаевич человек умный, из старых инженеров. Думаю, он оценит проект по достоинству.

– Буду очень признателен, Дмитрий Васильевич.

– Заходите завтра, – Веденеев снова склонился над чертежами. – А я пока еще раз все изучу. Возможно, будут какие-то технические замечания.

Выходя из МВТУ, я чувствовал, что сделан важный шаг. Теперь оставалось дождаться результатов разговора Веденеева с Бессарабом.

На следующий день я снова был в кабинете Веденеева. Профессор встретил меня с явным воодушевлением:

– А, Леонид Иванович! Проходите-проходите. У меня хорошие новости. Говорил с Павлом Николаевичем Бессарабом, он очень заинтересовался проектом. Особенно его впечатлила идея использования гиперболоидных конструкций.

Веденеев достал из ящика стола исписанный мелким почерком лист:

– Вот, набросал кое-какие технические замечания. В целом все очень грамотно, но есть несколько моментов по организации радиорелейной связи.

Он протянул мне лист:

– И вот что еще… Павел Николаевич просил передать, что будет завтра в три часа в «Метрополе». Он часто там обедает. Думаю, вам стоит… случайно туда зайти.

В глазах старого профессора мелькнула лукавая искра. Было видно, что эта маленькая конспирация его забавляет.

– Спасибо, Дмитрий Васильевич. Обязательно учту все ваши замечания.

– Да-да, – Веденеев проводил меня до дверей. – И знаете… – он понизил голос. – Павел Николаевич тоже человек старой школы. Любит, когда все четко и по существу. Никакой воды в докладах не терпит.

Я поблагодарил профессора и вышел. До встречи с Бессарабом оставались сутки. Нужно было тщательно подготовиться.

В «Метрополь» я приехал без пятнадцати три. Швейцар распахнул тяжелую дверь. В огромном зале с лепными потолками и зеркалами в золоченых рамах было немноголюдно. Обеденное время уже заканчивалось.

Бессараба я узнал сразу по описанию Веденеева. Высокий худощавый человек лет шестидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородкой и золотым пенсне на черном шнурке. Он сидел за столиком у окна, просматривая какие-то бумаги.

Я сделал вид, что ищу свободное место.

– Простите, здесь не занято? – спросил я, подходя к его столику.

Бессараб поднял глаза:

– Прошу вас… А вы, позвольте узнать, не Леонид Иванович Краснов?

– Да, собственно… – я изобразил легкое удивление.

– Присаживайтесь, голубчик, – он указал на стул. – Дмитрий Васильевич много рассказывал о вашем проекте. Весьма, весьма интересно.

Официант в черной тужурке бесшумно возник у столика:

– Что будете заказывать?

– Пожалуй, борщ и котлеты по-киевски, – Бессараб говорил негромко, но с той особой властностью в голосе, которая выдавала человека, привыкшего руководить. – И вам, Леонид Иванович, рекомендую. Здесь отменно готовят.

Когда официант отошел, Бессараб промокнул губы накрахмаленной салфеткой:

– Ну-с, молодой человек, расскажите подробнее о вашей системе связи. Только без лишних деталей, самую суть.

Я коротко изложил основные принципы. Бессараб слушал внимательно, время от времени задавая точные технические вопросы. Чувствовалось, что за внешней сдержанностью скрывается живой интерес инженера старой школы.

– А знаете, – сказал он, когда я закончил, – ведь это именно то, что нам сейчас нужно. У нас колоссальные проблемы с надежностью дальней связи, особенно в промышленных районах.

Он достал из кармана записную книжку в потертом кожаном переплете:

– Вот смотрите: только за прошлый месяц сорок три серьезных аварии на линиях. А ваша система… – он сделал пометку золотым карандашом. – Да, это может стать решением.

Борщ и котлеты действительно оказались превосходными. За едой разговор плавно перешел к организационным вопросам.

– Я поговорю с Кузьминым, – Бессараб промокнул усы салфеткой. – Алексей Петрович человек умный, должен понять перспективы. Думаю, стоит организовать расширенное совещание с презентацией проекта.

В его голосе звучала искренняя заинтересованность.

– Позвоните мне в понедельник, – сказал Бессараб на прощание. – Или лучше зайдите. Часам к одиннадцати.

Мы вышли на улицу. У подъезда его ждал служебный «Паккард» с шофером.

– До встречи, голубчик, – Бессараб пожал мне руку. – И знаете… – он слегка понизил голос. – Проект действительно очень перспективный. Давно не видел ничего подобного.

Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, я думал, что все складывается как нельзя лучше.

После встречи с Бессарабом я собрал команду и рассказал о предстоящей презентации. Сурин и Зотов немедленно занялись доработкой документации с учетом замечаний Веденеева. Особое внимание уделили расчетам надежности системы связи.

В понедельник я приехал к Бессарабу. Его кабинет в здании наркомата оказался под стать хозяину. Строгий, деловой, без лишних украшений. Только старинные английские часы на стене да массивная чернильница на дубовом столе выдавали привычки человека старой школы.

– Все складывается удачно, – сообщил Бессараб, просматривая какие-то бумаги. – Алексей Петрович назначил совещание на четверг. Будет расширенная комиссия. Все начальники управлений, технические специалисты.

Он снял пенсне и протер стекла батистовым платком:

– Готовьтесь серьезно, голубчик. Особое внимание уделите экономическому обоснованию. И не затягивайте с докладом. Регламент двадцать минут.

Вернувшись в КБ, я застал команду за работой. Котов заканчивал экономические расчеты, модельщики под руководством Потапыча полировали детали макета. Сурин и Зотов в который раз проверяли все технические выкладки.

Накануне презентации я позвонил в Нижний Новгород. Варвара ответила не сразу. Видимо, была в цеху.

– Завтра важный день? – в ее голосе слышалась искренняя заинтересованность, но какая-то… отстраненная. Словно речь шла о чужом, далеком деле.

– Да, презентация в наркомате. Как у тебя дела?

– Хорошо. Наладили новый стенд для испытаний двигателей. А вечером собираемся с девчонками в клуб автозавода. Там сегодня танцы. Приехал джаз-банд из Москвы.

«С девчонками» это значит с Машей Звонаревой и другими. А может, и с молодым инженером Вихровым, который в последнее время часто оказывался рядом с ней на технических совещаниях.

– Удачи тебе завтра, – сказала она после паузы. – Хотя она тебе не нужна. Ты же все просчитал, как всегда.

В ее голосе мелькнула легкая ирония. Раньше она восхищалась моей способностью все просчитывать наперед. Теперь эта же черта, кажется, вызывала у нее иные чувства.

– Спасибо, – ответил я. – Повеселись на танцах.

Положив трубку, я подумал, что нас с Варварой все дальше разводят не только километры между Москвой и Нижним.

В десять утра следующего дня я входил в здание Наркомсвязи. Огромный зал заседаний с высокими окнами, лепниной на потолке и длинным Т-образным столом, покрытым зеленым сукном. Модельщики уже установили макет башни на специальном постаменте.

К половине одиннадцатого зал начал заполняться. Чинные работники наркомата в хороших костюмах, технические специалисты с блокнотами, стенографистки у маленького столика в углу. Бессараб приветливо кивнул мне, занимая место рядом с массивным креслом председателя.

Ровно в одиннадцать появился заместитель наркома Кузьмин. Грузный мужчина лет пятидесяти в отличном сером костюме. Его сопровождал начальник планового отдела Зарубин, сухопарый, с аккуратно подстриженными усиками.

– Товарищи, начинаем, – Кузьмин постучал карандашом по графину. – У нас сегодня доклад товарища Краснова о новой системе дальней связи. Прошу вас, Леонид Иванович.

Я начал презентацию. Двадцать минут пролетели как один миг. Технические характеристики, экономические выкладки, демонстрация макета. В зале стояла внимательная тишина.

Когда перешел к масштабам проекта, создание сети по всей стране, я заметил, как Зарубин что-то быстро записал в блокнот и передал записку Кузьмину.

– Вопросы, товарищи? – Кузьмин обвел взглядом присутствующих.

– Позвольте уточнить, – спросил меня заместитель наркома. – Вы предлагаете строить эти башни по всей территории СССР?

– Да, но начать можно с пилотного проекта, линия Москва-Нижний Новгород.

– И сколько металла потребуется? – Зарубин поправил усики.

– На одну башню около двухсот сорока тонн специальной стали. Но конструкция очень экономичная…

По залу прошел легкий шум. Кто-то из технических специалистов покачал головой.

– Продолжайте, – Кузьмин постучал карандашом.

Я перешел к экономическому обоснованию. Показал расчеты – стоимость башен Шухова вдвое ниже традиционных конструкций.

Тем более, мы можем изготовить особую сталь для проекта. Свою, по спецзаказу. Бессараб одобрительно кивал. Но тут встал грузный человек в третьем ряду:

– Товарищ Краснов, а вы учли, что металл нужен для индустриализации? Для заводов, домен, железных дорог?

– Учли. Именно поэтому…

– И еще вопрос, – перебил его сухопарый инженер в потертом пиджаке. – Почему именно гиперболоидные конструкции? У нас есть проверенные решения – железобетонные мачты, стандартные металлические башни…

Я начал объяснять преимущества системы Шухова, но заметил, как Кузьмин о чем-то шепчется с Зарубиным. На лицах читалось плохо скрытое раздражение.

Когда я закончил доклад, в зале повисла тяжелая тишина.

– Что ж, товарищи, – Кузьмин выпрямился в кресле. – Проект, безусловно интересный. Но в условиях первой пятилетки, когда каждая тонна металла на счету…

– Позвольте! – Бессараб привстал. – Ведь это революционное решение для связи.

– Павел Николаевич, – мягко прервал его Зарубин, – давайте мыслить реалистично. У нас есть проверенные технические решения. Зачем рисковать с экспериментальными конструкциями?

– К тому же, – добавил кто-то из задних рядов, – товарищ Шухов уже немолод. А если потребуются доработки? Изменения?

По лицу Бессараба было видно, что он хочет возразить, но Кузьмин уже стучал карандашом по графину:

– Думаю, коллеги, мы можем подвести итог. Проект требует серьезной доработки. Особенно в части распределения ресурсов и соответствия текущим задачам индустриализации.

Я сделал последнюю попытку:

– Товарищи, позвольте обратить ваше внимание на экономическую сторону. При массовом производстве секций…

– У нас нет мощностей для массового производства, – отрезал Зарубин. – Все заводы металлоконструкций загружены заказами для строек пятилетки. Уж вы-то, как металлург, должны это знать.

– Но мы можем начать с малого – три-четыре башни для пилотного проекта…

– И отвлечь ресурсы от приоритетных задач? – покачал головой Кузьмин. – Нет, товарищ Краснов. Сейчас не время для экспериментов.

Я достал из папки письмо от Бонч-Бруевича с поддержкой проекта:

– Вот заключение ведущих специалистов по радиосвязи.

– Мы знакомы с мнением Михаила Александровича, – в голосе Кузьмина появилось нетерпение. – Но решение принимает наркомат. И я считаю вопрос исчерпанным.

Бессараб попытался что-то сказать, но Зарубин уже собирал бумаги:

– Предлагаю на этом закончить. Товарищ Краснов, подготовьте подробное обоснование использования альтернативных технических решений. С учетом реальных возможностей и приоритетов.

Все поднимались, негромко переговариваясь. Только Бессараб задержался, виновато глядя на меня:

– Простите, голубчик. Я не думал, что так получится…

Модельщики уже укладывали макет башни в специальный ящик. Красивая конструкция, которая могла изменить систему связи в стране, оказалась никому не нужна.

Я собрал документы и вышел в пустой коридор наркомата. Нужно придумать что-то другое. Но что?

Глава 15
Неожиданная поддержка

Я медленно складывал документы в папку, когда заметил, что один из присутствовавших на совещании, военный в форме РККА с петлицами связиста, задержался в зале и с интересом разглядывает наш макет башни.

– Позвольте полюбопытствовать, – произнес он, подходя ближе. – Весьма оригинальная конструкция. И главное мобильная.

– Да, система полностью разборная, – я машинально провел рукой по секциям макета. – Можно быстро демонтировать и перевезти на новое место.

– Александр Николаевич Извольский, начальник связи N-ской дивизии, – представился военный, протягивая руку. – А знаете, у нас как раз большие проблемы с организацией устойчивой связи на учениях. Особенно в сложных условиях.

Я внимательнее посмотрел на собеседника. Лет сорока, подтянутый, с умными внимательными глазами. Судя по всему, хорошо разбирается в технической стороне вопроса.

– Леонид Иванович Краснов, – представился я. – Если интересно, могу подробнее рассказать о проекте.

– С удовольствием, – кивнул Извольский. – Тут недалеко есть неплохая столовая Центрального дома инженеров. Как раз время обеда. Заодно и поговорим.

Просторный зал столовой встретил нас негромким гулом голосов и звоном посуды. Мы заняли столик у окна. Борщ оказался вполне приличным, а котлеты – даже очень неплохими.

– Так вот, – Извольский отодвинул пустую тарелку. – На последних учениях связь то и дело прерывалась. А в реальных условиях это может стоить победы…

Он замолчал, но я понял недосказанное.

– Наши башни решают именно эту проблему, – я достал из папки схему. – Смотрите: модульная конструкция, быстрый монтаж, надежная работа даже при сильном ветре или обстреле.

– Обстреле? – Извольский наулонился к схеме. – Вы просчитывали устойчивость к попаданиям?

– Конечно. Особая сетчатая структура распределяет нагрузку. Даже при частичном разрушении башня остается работоспособной.

Глаза военного загорелись профессиональным интересом:

– А маскировка? Высотные конструкции – отличный ориентир для противника.

– Есть интересные наработки, – я понизил голос. – Специальные маскировочные сети, ложные элементы конструкции. Можно даже создавать имитацию разрушения.

Извольский задумчиво постукивал пальцами по столу:

– Знаете что, товарищ Краснов… Нам нужно показать этот проект комвойсксвязи. Думаю, его очень заинтересуют военные аспекты вашей разработки.

– Буду рад, – я достал блокнот. – Когда и где можно организовать встречу?

– Давайте завтра к десяти, – Извольский написал адрес. – Только документацию переработайте с акцентом на военное применение. И макет захватите, у нас, у военных, любят конкретику.

Когда мы прощались у выхода, он добавил:

– И еще. Не огорчайтесь из-за этих бюрократов из наркомата. Иногда военный путь оказывается короче гражданского.

Возвращаясь в КБ, я чувствовал, что неудача с Наркомсвязью может обернуться гораздо более интересными перспективами. Нужно срочно собирать команду и готовить новую презентацию. Теперь уже для военных.

Вернувшись в КБ, я первым делом решил навести справки об Извольском. В моем кабинете как раз находился Полуэктов, он зашел обсудить вопросы поставок броневой стали.

– Александр Николаевич Извольский? – переспросил Георгий Всеволодович, выслушав мой рассказ. – Да, знаю его еще по Гражданской. Толковый командир, из военных инженеров старой школы. Окончил Военно-инженерную академию, специалист по связи. В Гражданскую воевал на Южном фронте, организовывал связь для наступательных операций. Если он заинтересовался, значит, это серьезно.

– А что скажете о его влиянии в военных кругах?

Полуэктов достал неизменный портсигар с вензелями:

– У него хорошие связи в штабе РККА. И что важнее у него репутация грамотного специалиста. Его мнение ценят.

Ну и отлично. Значит, с ним можно работать.

Я позвонил Гаврюшину. У него ведь обширная картотека на всех военных специалистов. Владислав Арнольдович подтвердил слова Полуэктова и добавил несколько важных деталей:

– Извольский сейчас курирует разработку новой системы войсковой связи. Насколько мне известно, они как раз ищут технические решения для устойчивой радиосвязи на большие расстояния.

Получив эту информацию, я вызвал Сурина и Зотова. Нужно срочно готовить новую презентацию проекта. Теперь уже с акцентом на военное применение.

– Михаил Петрович, – обратился я к Сурину, когда тот вошел в кабинет. – Похоже, нам придется серьезно переработать документацию. Созывайте нашу команду.

В просторном светлом зале нашего КБ собрались все ключевые специалисты. Сурин и Зотов склонились над чертежами, Величковский изучал расчеты прочности конструкций, а Сорокин быстро делал пометки в блокноте.

– Товарищи, – начал я, оглядывая команду. – Нам нужно серьезно переработать концепцию башен. Военные заинтересовались проектом, и у нас появился шанс.

– Военные? – Величковский поправил пенсне. – А как же гражданское применение?

– В том-то и дело, – я развернул на столе карту европейской части СССР. – Смотрите: если мы правильно расположим башни, они смогут работать и на военные, и на гражданские нужды.

Сурин понимающе кивнул:

– Двойное назначение… Интересная мысль. На одной и той же башне можно разместить разные типы передатчиков.

– Именно, – я отметил карандашом несколько точек на карте. – Вот здесь у нас крупные промышленные центры. А здесь расположены важные железнодорожные узлы. И одновременно это ключевые пункты для военной связи.

Зотов, как всегда энергичный, подскочил к схеме:

– А если добавить систему быстрого переключения между гражданским и военным режимом? В случае… – он замялся, – особой ситуации.

– Отличная идея, – подхватил Сорокин. – Я как раз разрабатываю новую схему коммутации. Можно будет перенастроить всю сеть буквально за несколько минут.

Величковский задумчиво потер подбородок:

– Для военных особенно важна будет надежность конструкции. Нужно усилить узловые соединения, может быть, добавить дублирующие элементы.

– И систему маскировки, – добавил Сурин. – Владимир Григорьевич показывал мне интересные разработки по маскировочным сетям. Можно адаптировать их для наших башен.

Я достал из папки заметки после разговора с Извольским:

– Военных особенно интересует мобильность. Возможность быстро развернуть и свернуть систему связи.

– С этим проблем не будет, – уверенно сказал Сурин. – Конструкция Владимира Григорьевича как раз рассчитана на быструю сборку. А если еще усовершенствовать узлы крепления, можно намного уменьшить время сборки.

– И разработать специальные транспортные платформы, – подхватил Зотов. – У меня есть идеи по этому поводу.

Величковский поднял руку, призывая к вниманию:

– Не забывайте про помехозащищенность. В военных условиях противник наверняка попытается создавать радиопомехи.

– Я уже думал над этим, – кивнул Сорокин. – Можно использовать систему направленных антенн и частотную модуляцию. Это значительно повысит устойчивость связи.

К вечеру мы наметили основные направления доработки проекта. Я смотрел на заполненную пометками карту и думал, что теперь у нас действительно появился шанс. Оставалось только правильно представить все это военным.

– Михаил Петрович, – обратился я к Сурину. – Подготовьте, пожалуйста, к завтрашнему утру подробную техническую документацию. Особый акцент на военные аспекты, но не забывайте и про гражданское применение.

– Сделаем, – кивнул он. – Василий, – это уже к Зотову, – поможете с расчетами мобильности?

Я оставил их за работой и пошел к себе в кабинет. Нужно продумать стратегию завтрашнего разговора с военными. Теперь, когда у нас появилась четкая концепция двойного назначения, шансы на успех значительно выросли.

На следующее утро массивное здание штаба РККА встретило меня прохладой длинных коридоров и строгими часовыми у дверей. Извольский ждал в вестибюле.

– Идемте, Леонид Иванович. Товарищ Смородин уже в курсе вашего проекта.

Пётр Данилович Смородин, начальник управления связи РККА, оказался крепким мужчиной лет пятидесяти с проницательным взглядом и характерными следами полевой жизни на обветренном лице. Его просторный кабинет был заставлен картами и схемами организации связи.

– Присаживайтесь, товарищ Краснов, – он указал на стул у массивного стола. – Александр Николаевич рассказал о ваших башнях. Давайте подробнее.

Я разложил схемы:

– Товарищ начальник управления, сейчас связь в РККА во многом зависит от проводных линий. Телефон и телеграф уязвимы. Достаточно повредить провода, и связь нарушена.

Смородин кивнул:

– Это наша главная головная боль. Особенно в условиях маневренной войны.

– Наши башни решают эту проблему. Сеть высотных радиостанций обеспечит устойчивую связь на сотни километров. Штабы фронтов и армий получат надежный канал управления войсками.

Я развернул карту:

– Смотрите: размещаем башни в ключевых точках. Каждая может работать как узел связи для крупного соединения. При этом конструкция разборная. В случае необходимости башню можно быстро демонтировать и перевезти на новое место.

– А устойчивость к воздействию противника? – Смородин постучал пальцем по карте.

– Продумано. Во-первых, особая сетчатая конструкция. Даже при частичном разрушении башня сохраняет работоспособность. Во-вторых, система маскировки. В-третьих, возможность создавать радиопомехи для вражеской разведки.

Я перешел к следующему чертежу:

– Отдельный вопрос – авиация. Сейчас большинство самолетов летает без радиостанций. А ведь для эффективного применения авиации нужна устойчивая связь с землей.

– Это верно, – Смородин оживился. – У нас серьезные проблемы с координацией бомбардировщиков и разведчиков.

– Наши башни обеспечат связь с самолетами в радиусе действия радиостанций. Более того, сеть башен поможет в организации ПВО. Информация о вражеских самолетах будет мгновенно передаваться в штабы.

Извольский, до этого молчавший, добавил:

– Петр Данилович, а ведь это решает и проблему дезинформации противника. Можно создавать ложные радиопереговоры, имитировать перемещение крупных сил…

Смородин задумчиво забарабанил пальцами по столу:

– А что с производством? Сколько металла потребуется?

– Значительно меньше, чем кажется. Конструкция очень экономичная. К тому же, – я сделал паузу, – башни можно использовать и для гражданской связи. В мирное время они обеспечат надежную радиосвязь между промышленными центрами и транспортными узлами.

– Двойное назначение? – Смородин прищурился. – Хитро придумано.

Он встал и прошелся по кабинету:

– Значит так, товарищ Краснов. Завтра в десять ноль-ноль большое совещание. Будут представители всех заинтересованных управлений – из авиации, артиллерии, разведки. Подготовьте подробный доклад. Особый упор на оперативно-тактические преимущества системы.

– Будет сделано, товарищ начальник управления.

– И вот еще что, – он остановился у карты. – Подумайте над испытательным проектом. Что-нибудь не слишком масштабное, но демонстрирующее все возможности системы.

Уже в дверях он добавил:

– А насчет Наркомсвязи не беспокойтесь. Если завтра все пройдет хорошо, этот вопрос мы решим.

Возвращаясь в КБ, я перебирал в голове детали предстоящего доклада. Похоже, военные действительно разглядели потенциал нашего проекта. Теперь важнее всего правильно представить его завтра.

Чтобы подготовиться, я собрал команду на экстренное совещание. До утра мы готовили презентацию для военных.

Сурин дорабатывал технические расчеты, Зотов с чертежниками готовил новые схемы, Сорокин проверял расчеты по радиооборудованию.

Ближе к полуночи заехал Величковский, принес результаты испытаний прочности конструкций при различных повреждениях. Цифры выглядели впечатляюще. Даже при разрушении трети элементов башня сохраняла устойчивость.

Под утро я еще раз проверил все документы. На столе лежали карты с расположением первых башен для пилотного проекта, схемы организации связи между штабами, расчеты по маскировке и помехозащищенности, данные об экономии металла по сравнению с обычными конструкциями, подробный план развертывания системы в приграничных округах и макет башни в разрезе, показывающий все технические решения

В девять утра Степан подал машину. По дороге в штаб РККА я мысленно повторял ключевые моменты доклада. Многое зависело от того, как мы представим проект военным.

Большой зал совещаний штаба РККА был уже полон, когда мы вошли туда с Суриным и Зотовым. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, сидели представители всех родов войск. Я узнал начальника управления связи, командующего войсками московского округа, нескольких работников из штаба. В центре Смородин с Извольским.

– Товарищи командиры, – начал Смородин, постучав карандашом по графину. – Перед нами стоит важнейшая задача организации надежной связи для Красной Армии. Товарищ Краснов предлагает техническое решение, которое может представлять значительный интерес. Прошу вас…

Я встал и подошел к развешанным на стене картам.

– Товарищи командиры, – я указал на карту европейской части СССР. – Перед вами схема развертывания принципиально новой системы войсковой связи. В ее основе высотные радиобашни конструкции инженера Шухова, доработанные под военные задачи.

Зотов и Сурин развернули макет башни в разрезе. По залу прошел одобрительный гул.

– Главное преимущество системы – полная независимость от проводных линий связи. Каждая башня обеспечивает устойчивую радиосвязь в радиусе до двухсот километров. При этом конструкция полностью разборная.

Я показал схему монтажа:

– Специальная секционная структура позволяет собрать или демонтировать башню за три дня силами одного взвода. Все элементы стандартизированы и взаимозаменяемы.

– А устойчивость к огневому воздействию? – спросил кто-то из военных.

– Вот здесь особенно интересно, – я кивнул Сурину, и тот развернул новые чертежи. – Сетчатая гиперболоидная конструкция распределяет нагрузку по всем элементам. Даже при разрушении трети конструкции башня сохраняет работоспособность. Кроме того…