Текст книги "Стальной кулак (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Нэпман 6. Стальной кулак

Глава 1
Гос испытания

Июньское утро выдалось жарким. Я стоял у центральной проходной ГАЗа, поглядывая на пыльную дорогу, где должен был показаться автомобиль московской группы. Заводские корпуса из красного кирпича отбрасывали длинные тени, в утреннем воздухе плыл привычный запах масла и металлической стружки.

Варвара появилась неожиданно, словно соткалась из солнечного света. В простом синем платье, с непослушной прядью темных волос, выбившейся из-под берета. От нее пахло сиренью.

– Опаздывают, – она нахмурилась, глядя на дорогу. – А у нас стенд готов, Звонарев с пяти утра настраивает приборы.

Я украдкой залюбовался четким профилем, упрямым подбородком, длинными ресницами. Варвара почувствовала взгляд, чуть повернула голову:

– Что вы так смотрите, Леонид Иванович?

Ответить я не успел. Со стороны города донесся рокот мотора.

В облаке пыли показался черный «Полет». Один из первых наших грузовиков. Рядом с шофером я увидел характерный силуэт Коробейщикова в его неизменном прожженном сюртуке.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло! – прогудел он, выбираясь из кабины. Его длинная фигура словно развернулась в полный рост, макушка почти доставала до тента грузовика. – Два раза колесо меняли, зато успели обсудить все тонкости сварки!

Из кабины выбрался Величковский, как всегда подтянутый, в безупречном костюме. Пенсне на черном шнурке поблескивало в утреннем свете. Следом появился Сорокин с папкой чертежей под мышкой.

– Варвара Никитична, – Величковский галантно поклонился. – Позвольте выразить восхищение вашей работой по системе охлаждения. Последние расчеты просто блестящи!

Варвара чуть покраснела, я почувствовал, как она мимолетно коснулась моей руки.

– Николай Александрович, вы же понимаете, что без ваших рекомендаций по металлу ничего этого не удалось бы достичь.

– Товарищи, – я прервал обмен любезностями, – предлагаю продолжить в лаборатории. Груз доставили?

Коробейщиков уже открывал задний борт:

– Семь раз отмерь, один отрежь! Все образцы в целости и сохранности.

В кузове, надежно закрепленные, лежали ящики с образцами брони и новым сварочным оборудованием. На каждом бирка «Совершенно секретно» и сургучные печати.

– Леня, – тихо шепнула Варвара, пока остальные занимались разгрузкой, – у меня есть интересные мысли по топливной системе. Зайдешь вечером?

Ее глаза лукаво блеснули. Я чуть сжал пальцы девушки:

– Обязательно. Часов в восемь?

Звонарев появился из проходной, протирая очки на ходу:

– Леонид Иванович! Циркулев там с ума сходит. Говорит, барометрическое давление меняется, надо срочно перенастраивать приборы.

За его спиной показалась долговязая фигура самого Циркулева, в черном сюртуке, с неизменным блокнотом в руках:

– Позвольте заметить, что при изменении давления на пять миллиметров ртутного столба погрешность измерений может достичь…

– Знамение свыше! – раздался из глубины двора возбужденный голос Вороножского. Он спешил к нам, размахивая пробиркой. – Николаус предсказывает успех! Именно сегодня Юпитер находится в благоприятном положении для металлургических опытов!

Я оглядел эту пеструю команду – каждый со своими причудами, но все бесконечно талантливые. Коробейщиков уже командовал разгрузкой, сыпля поговорками. Величковский с Сорокиным склонились над чертежами. Циркулев что-то доказывал Звонареву, размахивая блокнотом. Вороножский советовался с «Николаусом».

Варвара стояла рядом, в ее глазах плясали озорные искорки:

– Ну что, командир, начинаем?

Я кивнул:

– Да. Товарищи, прошу всех в конференц-зал. Нам предстоит большая работа. – я повысил голос, перекрывая общий гомон.

Конференц-зал встретил нас прохладой и полумраком. Ярко поблескивали новенькие дубовые панели. На длинном столе уже разложены папки с документами, а в углу примостился огромный кульман с недавними чертежами.

Руднев, появившийся откуда-то из недр завода, придирчиво протирал очки в медной оправе. Лиловый сюртук казался особенно нелепым в строгой обстановке зала.

– Прежде чем начнем, – я обвел взглядом собравшихся, – напоминаю о режиме секретности. Все материалы конфиденциальные.

– Позвольте заметить, – вклинился Циркулев, поправляя пенсне на цепочке, – что в 1916 году на Путиловском заводе существовала особая система допусков к секретной документации, когда…

– Без труда не выловишь и рыбку из пруда! – перебил его Коробейщиков, раскладывая на столе образцы сварных швов.

Варвара незаметно пододвинула свой стул ближе к моему.

– Товарищи, – я постучал карандашом по графину, призывая к порядку. – У нас один день на предварительные испытания. Нужно проверить взаимодействие брони и силовой установки.

– Николаус предлагает начать с проверки катализатора! – Вороножский вскочил, потрясая пробиркой. Его седые волосы торчали во все стороны еще более безумно, чем обычно.

– Борис Ильич, – мягко осадил его Величковский, – давайте все по порядку. Сначала броня, потом остальное.

– А я считаю, надо с двигателя! – подала голос Варвара. В ее карих глазах вспыхнул боевой огонек. – Мы с Василием Петровичем, – она кивнула на Звонарева, – уже подготовили стенд для испытаний.

– При текущих погодных условиях… – начал было Циркулев, листая блокнот.

Я поднял руку, останавливая начинающийся спор:

– План такой. Сегодня работаем двумя группами. Первая – испытания двигателя. Варвара, Звонарев, Циркулев – это на вас. Вторая группа – броня. Николай Александрович, вы с Коробейщиковым и Сорокиным.

В дверь постучали. На пороге появился взволнованный секретарь:

– Леонид Иванович, прибыла комиссия. От УММ РККА комполка Медведев и от ВСНХ инженер Зубцов.

Я внутренне усмехнулся – уровень комиссии в точности соответствовал статусу промежуточных испытаний. Это хорошо – меньше лишних глаз и ненужного внимания. Тем более что до готового образца еще работать и работать.

– Так, товарищи, – я быстро оглядел команду. – Варвара Никитична, срочно в лабораторию, готовьте стенд. Звонарев, проверьте приборы. Циркулев…

– Уже фиксирую параметры! – он склонился над блокнотом. – Давление семьсот пятьдесят миллиметров, влажность…

– Николаус предчувствует успех! – прошептал Вороножский, пряча пробирку в карман.

В этот момент двери открылись. Первым вошел Медведев – крепко сбитый, с цепким взглядом профессионального военного. За ним – группа командиров и технических специалистов. Замыкал процессию Зубцов из ВСНХ, сухощавый человек в потертом кожаном пальто.

Я отметил про себя, что состав комиссии удачный – Медведев славился здравым практическим подходом, а Зубцов, несмотря на невзрачную внешность, считался одним из лучших специалистов по двигателям внутреннего сгорания. Оба наши старые знакомые, еще со времен автопробега.

Варвара незаметно сжала мою руку под столом и выскользнула из зала. Глядя ей вслед, я подумал, что ее участие в испытаниях может стать решающим – никто лучше не знает все особенности нашего дизеля.

– Товарищ Краснов, – Медведев сразу перешел к делу. – Нас особенно интересует применение дизельного двигателя в перспективной бронетехнике.

Я мысленно отметил формулировку «перспективной». Значит, информация о танке пока не вышла за пределы узкого круга посвященных. Это хорошо, нам пока рано привлекать лишнее внимание.

– Предлагаю начать с демонстрации основных узлов, – сказал я. – Прошу в лабораторию.

По пути я размышлял о предстоящих испытаниях. Двигатель уже показал отличные результаты на стенде. Броня, судя по московским тестам, превосходит все существующие образцы. Но как поведут себя узлы в комплексе? Это и предстояло выяснить.

– Товарищи, вот сюда, – я повел комиссию по гулкому заводскому коридору.

Глядя на знакомую сутулую фигуру Зубцова в потертом кожаном пальто, я невольно подумал, что хорошо, что теперь он здесь, в составе комиссии, это может сыграть нам на руку.

Медведев шел рядом, внимательно осматривая заводские помещения. Я знал его как толкового командира, который разбирается в технике не по бумажкам, а по существу. Такой не пропустит ни одной серьезной ошибки, но и не будет придираться по мелочам.

В лаборатории вовсю кипела работа. Варвара колдовала над пультом управления, ее точные движения завораживали. Звонарев в облаке пара настраивал измерительные приборы. Циркулев, бормоча что-то про «исторические параллели», записывал показания в блокнот.

– Ну, товарищ Краснов, – спросил Медведев, – предлагаю перейти к делу. Что у вас тут?

На испытательном стенде был закреплен наш дизель – детище долгих месяцев работы. Массивный блок цилиндров, блестящие трубки системы охлаждения, паутина проводов от датчиков.

– Разрешите начать? – спросила Варвара, ее рука замерла над пусковым рычагом.

Я кивнул, мельком поймав ее взгляд – собранный, сосредоточенный, но в глубине карих глаз притаилась особая искорка. Та самая, что появлялась у девушки в моменты технических прорывов.

– Внимание! – громко объявил я. – Начинаем испытания.

Первые минуты работы дизеля прошли в напряженном молчании. Только шелестели карандаши по бумаге да мерно гудел двигатель на стенде.

Я наблюдал за стрелками приборов, параллельно прокручивая в голове все возможные сценарии. Мощность постепенно росла, температура держалась в пределах нормы. Пока все шло по плану.

– Давление масла стабильное, – негромко доложил Звонарев, протирая запотевшие очки.

– Прибавляю обороты, – сказала Варвара, плавно перемещая рычаг.

Рокот дизеля стал глубже, насыщеннее. Я невольно залюбовался точными движениями Варвары у пульта управления. Ни одного лишнего жеста, словно она танцует какой-то сложный технический вальс.

– Любопытно, – пробормотал Зубцов, склоняясь над графиками. – Расход топлива значительно ниже расчетного.

Медведев хмыкнул, но промолчал. Я знал этот его взгляд. Так комполка смотрит на что-то потенциально полезное для армии.

Внезапно характер звука изменился – появился едва уловимый металлический призвук. Большинство даже не заметили его, но я напрягся. Что-то пошло не так.

– Варвара, – негромко позвал я, – температура…

– Вижу, – она уже всматривалась в показания термометров. – Начинает…

Договорить она не успела. В системе охлаждения что-то булькнуло, и стрелка температуры резко поползла вверх.

Чертыхнувшись про себя, я лихорадочно анализировал ситуацию. Можно, конечно, заглушить двигатель, но это провал испытаний. А можно рискнуть…

– Николаус! – внезапно взвился голос Вороножского. – Немедленно добавляем катализатор!

Он метнулся к двигателю с пробиркой наперевес. В другой ситуации я бы остановил его, но сейчас…

– Действуйте, – кивнул я.

Пока Вороножский колдовал над системой охлаждения, я краем глаза следил за реакцией комиссии. Зубцов что-то быстро записывал, искренне увлеченный процессом. Медведев слегка нахмурился – он явно не ожидал таких осложнений.

– Температура стабилизируется, – вдруг объявила Варвара. В ее голосе звучало плохо скрываемое облегчение.

Я выдохнул. Снова взглянул на приборы. Действительно, все параметры возвращались в норму. Катализатор Вороножского, похоже, сработал. Или, как сказал бы он сам, «Николаус» помог.

– Интересное решение, – протянул Зубцов. – Очень интересное…

– А теперь, – я решил перехватить инициативу, – продемонстрируем работу на максимальной мощности.

Варвара понимающе кивнула. Ее рука легла на рычаг управления, и дизель снова начал набирать обороты.

Вскоре двигатель вышел на полную мощность, его рокот заполнил лабораторию. Я внимательно следил за показаниями приборов, отмечая каждое малейшее отклонение. Пока все шло даже лучше, чем мы рассчитывали.

– Пятьсот лошадиных сил, – негромко произнес Зубцов, вглядываясь в графики. – При таком расходе топлива? Невероятно…

– Шестьсот, – поправила его Варвара, не отрывая взгляда от пульта управления. – И это еще не предел.

Медведев подался вперед. В его глазах появился особый блеск – так смотрит профессиональный военный на что-то по-настоящему стоящее.

– Барометрическое давление семьсот пятьдесят один миллиметр, температура масла девяносто два градуса, обороты коленвала… – бормотал Циркулев, строча в блокноте.

– Николаус в полном восторге! – воскликнул Вороножский, прижимая к груди заветную пробирку. – Катализатор работает идеально!

Я мысленно перебирал все характеристики. Мощность превышает расчетную, расход топлива ниже ожидаемого, система охлаждения справляется… Кажется, мы действительно создали что-то особенное.

– Довольно, товарищи, – Медведев оторвался от приборов, – а теперь покажите образцы брони.

– Конечно, – кивнул я. – Варвара Никитична, начинайте плавное снижение мощности. Остальных прошу в соседнюю лабораторию.

Проходя мимо Варвары, я на мгновение задержался:

– Отличная работа.

Она чуть улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то большее, чем просто профессиональное удовлетворение.

– Без труда не выловишь и рыбку из пруда! – прогудел за спиной Коробейщиков, готовясь демонстрировать свои сварные швы. – Прошу в наше скромное обиталище металла и огня.

В соседней лаборатории нас встретил характерный запах металла и сварки. Вдоль стен выстроились массивные стенды с образцами, каждый тщательно промаркирован и снабжен подробной документацией.

– Прошу любить и жаловать! – Коробейщиков картинным жестом указал на ряд сварных швов. – Каждый образец – как песня, спетая электрической дугой!

Я заметил, как Медведев внимательно вгляделся в структуру металла. Несмотря на внешнюю простоту, комполка явно разбирался в технических тонкостях.

– Особая технология сварки, – пояснил я. – В сочетании с новым составом брони.

– И катализатором! – вставил подоспевший Вороножский. – Николаус особенно гордится молекулярной структурой!

Зубцов склонился над образцами, его опытный глаз металлурга выхватывал каждую деталь:

– Любопытно… Очень любопытно. А это что за включения?

– Позвольте заметить, – немедленно отреагировал Циркулев, – что подобная структура наблюдалась на крейсере «Рюрик» в 1908 году, когда…

В этот момент в лабораторию вошла Варвара. Я сразу понял по взгляду девушки, что с двигателем все в порядке. Она встала рядом, и от нее еще пахло горячим металлом и машинным маслом.

– Теперь, – я подошел к испытательному стенду, – демонстрация прочности.

Первый выстрел по броневому листу прозвучал гулко. Я внимательно следил за реакцией комиссии. Медведев подался вперед, Зубцов что-то торопливо записывал.

– Вот это да! – воскликнул Величковский, забывшись от волнения. Тут же спохватился: – Простите, товарищи… Минимальное проникновение снаряда.

Второй выстрел. Третий. Броня держалась превосходно, но что-то меня беспокоило. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что по краям зоны попадания начали расползаться едва заметные трещины.

Варвара тоже их увидела. Наши взгляды встретились. Она чуть заметно кивнула в сторону микроскопа.

– Структурные изменения в зоне термического влияния, – пробормотал Зубцов, разглядывая образец. – Похоже на…

Грохнул четвертый выстрел, и броневой лист внезапно треснул. Не насквозь, но достаточно заметно.

– Хорошая попытка не хуже победы! – философски заметил Коробейщиков, но в его голосе звучала тревога.

– Николаус! – взвился Вороножский. – Он предвидел это! Нужно срочно изменить состав.

– Товарищи, – Медведев нахмурился, – это серьезный недостаток.

Я лихорадочно анализировал ситуацию. Что-то мы упустили… Что-то с термообработкой…

– Леонид Иванович, – Варвара тронула меня за рукав. – Помните тот случай с закалкой на Мотовилихинском? Когда добавляли…

– Молибден! – я едва удержался, чтобы не обнять ее прямо при комиссии. – Величковский, срочно проверьте содержание молибдена в последней партии!

Следующие полчаса прошли в напряженной работе. Величковский колдовал над анализами, Вороножский что-то бормотал над пробирками, Коробейщиков готовил новый образец.

– Есть! – наконец воскликнул профессор. – В этой партии действительно пониженное содержание молибдена. Если мы увеличим, тогда порядок!

– На производстве все будет по точной рецептуре, – заверил я комиссию. – Это временная проблема с поставками легирующих добавок.

– Хотелось бы верить, – протянул Медведев. – Но нам нужны доказательства.

– Будут, – твердо сказал я. – Варвара Никитична, найдите образец из предыдущей партии. Тот, с правильным составом.

Новые испытания подтвердили мои слова. Броня с нормальным содержанием молибдена выдержала все выстрелы без единой трещины.

– Впечатляет, – признал Медведев. – Но все же…

– Предлагаю, – перебил его Зубцов, – дать товарищам неделю на окончательную доработку состава. А затем провести повторные испытания.

Я благодарно кивнул старому знакомому. Неделя – это именно то, что нам нужно.

– Согласен, – после паузы произнес Медведев. – Через неделю жду полного отчета и новой серии испытаний.

Когда комиссия ушла, Варвара облегченно выдохнула:

– Успели…

– Успели, – согласился я. – Благодаря тому, что ты вовремя о молибдене.

Она лукаво улыбнулась:

– У меня отличная память. Особенно на некоторые вещи…

Вечером в моем кабинете собралась вся команда. За окном догорал июньский день, где-то вдалеке гудели заводские гудки. На столе громоздились графики испытаний, осциллограммы, образцы металла.

– Итак, товарищи, – я оглядел усталые, но довольные лица. – Давайте по порядку.

– Дизель показал превосходные результаты, – начала Варвара, машинально поправляя выбившуюся прядь. – Мощность выше расчетной на двенадцать процентов, расход топлива ниже ожидаемого.

– Позвольте заметить, – Циркулев поднял свой блокнот, – что температурный режим оставался стабильным даже при максимальной нагрузке. Особенно после применения катализатора.

– Николаус просто счастлив! – подхватил Вороножский. – Его предсказания полностью подтвердились!

Я взглянул на образцы брони:

– А вот здесь у нас еще хватает работы.

– Не боги горшки обжигают! – прогудел Коробейщиков. – С молибденом разберемся, будет броня крепче прежнего.

– Неделя – очень мало времени, – нахмурился Величковский, сняв пенсне. – Нужно провести полный цикл испытаний.

– Справимся, – уверенно сказал я. – Варвара, организуйте круглосуточную работу на стендах. Звонарев, проверьте все измерительные приборы.

– А я пока займусь расчетами новой системы охлаждения, – подал голос Сорокин. – Кажется, я нашел способ увеличить теплоотдачу еще на восемь процентов.

Уже далеко за полночь, когда все разошлись, мы остались с Варварой вдвоем. Она сидела на подоконнике, глядя на огни ночного завода.

– Знаешь, – тихо сказала она, – иногда мне кажется, что мы делаем что-то невероятное. Что-то, что изменит…

– Все, – закончил я за нее. – Это изменит все. Новый двигатель, новая броня, это только начало.

Она повернулась ко мне:

– А дальше?

– Дальше будет сложнее, – я подошел ближе. – Нужно довести двигатель до совершенства. Решить проблему с броней. Начать подготовку к серийному производству.

– И сделать это за неделю, – она улыбнулась.

– Именно. Но у нас отличная команда. Даже если Вороножский немного… эксцентричен.

– Зато его катализатор работает, – Варвара легко спрыгнула с подоконника. – Кстати, надо бы проверить расчеты топливной системы. У меня есть идея…

Она склонилась над расчетами топливной системы, машинально накручивая на палец темную прядь волос.

– А если изменить геометрию форсунки… – она подняла глаза, и я поймал в них особый блеск. Тот самый, что появляется не только от технических озарений.

– Варя, – тихо сказал я, делая шаг к ней.

Она замерла, чертеж в ее руках чуть подрагивал.

– У нас же работа… – прошептала она, но не отстранилась, когда я приблизился вплотную.

– Да к черту работу, – выдохнул я, притягивая девушку к себе.

Ее губы были мягкими и теплыми, с легким привкусом кофе. Варвара подалась навстречу, ее пальцы скользнули по моей шее…

Дверь распахнулась с грохотом:

– Леонид Иванович! Катастрофа с ход…

Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Звонарев, застывший на пороге с какими-то бумагами, даже не обратил на нас внимания:

– Простите… я… там…

– Что с ходовой? – резко спросил я, поправляя галстук. Краем глаза я видел, как Варвара торопливо приглаживает растрепавшиеся волосы.

– Расчеты показывают критическую нагрузку на опорные катки, – Звонарев смотрел в бумаги. – При повороте машины возможно разрушение.

– Сейчас посмотрим, – Варвара уже склонилась над чертежами, будто ничего не произошло. Только румянец на щеках выдавал ее смущение.

Я мысленно выругался. Но работа есть работа, личное подождет.

– Давайте ваши расчеты, – сказал я Звонареву. – И позовите Руднева, нам понадобится его опыт с подшипниками…

Ничего не изменилось, надо работать дальше.

– Где товарищ Краснов? – послышался в коридоре голос Звяги, нашего парторга. – Он срочно нужен!