Текст книги "Благородный вор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Чемпион страны по пахуюту. То есть, по тайскому боксу, как я понимаю. Еще знает краби крабонг. Искусство мечей и палок. В свое время служил в полку королевской охраны гром нак муай.

Вот уж кого хлебом не корми, дай подраться. Как бульдог, ей-богу. Мне стоит больших усилий держать его в узде.

Хорошо хоть, слушается меня беспрекословно. Ведь когда-то я спас ему жизнь.

Сейчас Рит бы мне здорово помог. Но он остался дома. По моему приказу. Еще и чертовски обиделся за это.

Поэтому, глядя на разбойника, я покачал головой. Висел на стене, как обезьяна.

– Не-а, – я посмотрел вверх. – Не дождешься.

Сжался, сгруппировался и прыгнул. Руки вытянул вперед. Долетел до третьего этажа. Схватился за выступ бревна. Удержался.

– Это как так? – парнишка внизу поднял картуз. Почесал макушку. – Мать чесная.

Я поднялся дальше. На крышу. Тут все покрыто короткими дранками. Тонкими деревянными пластинками, скрепленными гвоздями.

Поднялся вверх, к коньку. Потом вниз. На другую сторону. Осторожно ступал по покрытию.

На другой стороне задний двор. У самой стены трактира телега с сеном.

Ну и отлично. Я прыгнул вниз.

Глава 3
Конверт

Так и ушел. Как колобок. И от грозных бандитов со второго этажа. И от парнишки с ножом. Правда, в сказке для колобка все плохо кончилось.

Ну, посмотрим. Тут все от самого колобка и зависит. Насколько он шустрый.

Так что, нырнул я в телегу. Хорошо, что ноги подставил. Сено только слегка смягчило удар. А так я неплохо приложился о дно телеги. Отшиб ноги в замечательных сапогах.

Долго не горевал. Соскочил с телеги. Отбежал за угол постоялого двора. Пересек дорогу. Остановился возле обувной лавки. Зашел внутрь, якобы присмотреться к товарам. На самом деле, чтобы уйти с поля зрения преследователей.

Хозяин лавки неприязненно посмотрел на меня.

– Ты чьих будешь, откудава взялся такой? От Холмовского, что ли?

Это он что, решил, будто меня конкуренты подослали? Ну конечно, а что еще думать, если к нему в лавку вбежал незнакомый приказчик?

Эдак он меня выгонит. А на улице как раз появились грабители. Я видел краем глаза.

Я поправил мешок на спине.

– Нет, я от Березовых. Слышали про таких? Обувная фабрика в Сибири. Громаднейшая. Хотят продавать в Москве. Вот, ищем компаньонов.

Хозяин перестал хмуриться. Заинтересовался, расцвел улыбкой.

Пришлось угрохать на него минут десять. Посмотреть товары, послушать, как тут все устроено. Интересно, с другой стороны.

Сапожник в третьем поколении. У него дед начинал еще при Екатерине Великой. Производство у него тут же, на заднем дворе.

Он тут у нас вроде как и для армии и для княжеского двора поставки делает. Для лейб-гвардии Семеновского полка сапоги тачает. Для их сиятельств князей Лопухиных и Разумовских.

Короче, чуть ли не магнат стоит передо мной. Скромно скрывающийся в маленькой лавке.

Я вежливо выслушал. Договорился о встрече с мифическим владельцем обувной фабрики. Потом откланялся.

Как раз мои преследователи уже исчезли. Убежали куда-то. Поэтому я вышел беспрепятственно.

Утро уже в разгаре. Я посмотрел на постоялый двор. Вздохнул.

Ну ладно, буду знать. Одна точка засвечена. Хорошо, хоть так, удалось выпутаться.

А то загремел бы с наваром. С поличным.

Чтобы не подвергаться новым опасностям, я поймал местное такси. То бишь, извозчика.

Доехал за десять минут. Место предусмотрительно указал другое. Там уже дальше прошелся пешочком. До своих комнат.

Я снимал флигель усадьбы князя Шахова в переулке Бусева, недалеко от Большой Никитской. Отдельный вход, высокий забор, пять комнат, внутри просторно и светло. Вполне хватает такому холостяку и оригиналу, как я.

Перед воротами я огляделся. Открыл калитку, нырнул внутрь.

Около забора росли густые кусты, а еще клены и рябина. Уже успели покрыться легкой робкой листвой. Так что меня уже не видно.

Открыл дубовую дверь, стремительно ворвался в свои хоромы. Между прочим, безопасность не на уровне. Все открыто, не заперто, заходи, кто хочет.

Навстречу в коридор выскочил смуглый парнишка среднего роста. Мускулистый, с широкими плечами и большой крепкой головой.

Но вес все равно небольшой. Максимум семьдесят кило. Одет в просторные штаны и белую рубаху.

На шее цветочная гирлянда из подснежников. Подойдя ко мне, Рит улыбнулся, сложил ладони вместе, поднеся кисти к подбородку. Поклонился.

– Вай, почтенный господин.

Говорил он, конечно же, с акцентом. Язык уже знает, но акцент остался.

Я поморщился. Может, прежнему Горскому такое обращение нравилось. Но мне не очень.

– О, привет, Рит. Как поживаешь? И хватит называть меня господин.

Рит продолжал улыбаться. Пристально уставился на меня. Почувствовал, что-то не так.

– С вами все хорошо, господин? Как прошла операция? Я вижу, что вы чем-то обеспокоены. Я молился Будде и сделал пуанг малай из вот этих маленьких цветочков. К сожалению, я не нашел лотосов или гиацинтов, чтобы сделать соответствующий пуанг малай. Может, поэтому Будда был немилостив?

Я прошел мимо него. На ходу стаскивал сюртук.

– Все прошло хорошо, – хм, если не считать того, что твой хозяин скончался. В его тело вселился человек из будущего. Всего этого я говорить, конечно, не стал. – Вот только убежище оказалось гнилое. Убежище номер два.

Рит схватил сюртук за рукав. Помог снять. Тоже на ходу.

Черт, я и забыл, что он слуга. Помогает одеваться.

– Что значит гнилое? – спросил он, семеня рядом. – Там очень сыро? Произошел потоп?

Я мотнул головой. Так, как у нас здесь расположены комнаты?

– Гнилое значит, что там меня чуть не ограбили. Половой оказался прохвостом, – я прошел мимо других комнат. В каждую заглядывал. – Позвал дружков. Хотел меня обчистить.

Вот гостиная, вот столовая и кухня. А вот и спальня. Потом рабочий кабинет. Рит занимал небольшую каморку на чердаке.

Я вошел в спальню. Бросил грязный мешок на пол. Звонко звякнули слитки и воровские инструменты.

Осмотрел себя. Не мешало бы принять душ. Прежде чем переодеваться. На ум сразу пришло нужное воспоминание.

– Рит, подогрей воду. Я хочу принять ванну. И приготовь другую одежду. Вот эту сожги.

Сиамец снова поклонился.

– Все уже готово, господин. Я же знаю ваши привычки. Можете принять ванну. Одежда уже там. А насчет убежища… Может, я туда прогуляюсь? Побеседую, с кем надо.

У слуги хищно блеснули глаза. Я почесал искусственные усы. Оторвал.

– А почему бы и нет? Добро должно быть с кулаками. Только, без убийства и тяжких увечий. Просто немножко постучать по рожам. Понял?

Рит радостно кивнул. Я отправился мыться, а он занялся вещами.

Ему можно смотреть результаты операции. Надежен и проверен, как скала.

Освоиться с ванной оказалось нетрудно. Плохо, что нет смыва и все время надо подливать горячую воду. Потом устрою тут ванну из двадцать первого века. С подогревом.

Я вышел посвежевший. На кухне обнаружил кофе и бублики. Кофе на вкус совсем необычный. Не очень, надо самому сварить. Или научить Рита.

А вот бублики неплохие. Жуя их и допивая кофе, я отправился в рабочий кабинет.

Всю стену слева занимали шкафы с книгами. В том числе, на английском, французском и немецком. У окна рабочий стол и стул.

Справа у стены гимнастические снаряды. Гири и гантели. Сразу три «шведских» стенки. Между ними натянуты канаты и веревки. Все для тренировки акробатики.

На столе уже лежали мои сокровища. Надо осмотреть и пересчитать.

Слитки золота в одной стороне. Деньги в другой. Аккуратно разложены по видам валют. Я нашел тут рублевые купюры, франки и фунты стерлингов. Ценные бумаги тоже отдельно.

Осталось только записать и посчитать. Это заняло у меня около часа. Приятные хлопоты.

Вроде все посмотрел. Кофе остыл, булочки засохли. Остался только конверт. Ах да, точно. Я про него запамятовал.

Перед тем, как вскрыть, я осмотрел послание. Обычный конверт. Белая бумага, верхний клапан не гуммирован.

Круглый штемпель синего цвета. На лицевой стороне. В правом верхнем углу. Изображение двуглавого орла, под ним скрещенные рожки. Эмблема почты. Мелкая надпись: «Московская городская почта. За конверт 1 к. с.», что означало оплату за упаковку одной копейки серебром.

Ладно, что там внутри? Я вскрыл конверт и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Весь исписан сплошными рядами цифр.

Ого, у нас здесь шифр. Это становится все интереснее.

Я внимательно посмотрел на лист бумаги. Позвал Рита. Слуга не отозвался.

Я люблю отгадывать ребусы и головоломки. Есть такое хобби. Но сначала надо подкрепиться. На голодный желудок котелок плохо варит.

Первым делом я отправился на кухню. Поискал слугу, но он не отозвался.

Рит, оказывается, уже ушел. Хорошенькое дело.

Уходит, когда хочет, без предупреждения. Надеюсь, он на рынок ушел, а не драться в постоялом дворе.

В кухне я нашел мясной пирог и пирожки с капустой. Очень даже неплохо. Вместо кофе выпил кислый кисель из смородины и малины. Ну хорошо, червячок заморен, я вернулся к письму.

Вооружился листом бумаги и карандашом, начал изучать шифр. Мне уже приходилось работать с тайнописью. В прошлой жизни. Да и сам тоже шифровал свои записи.

Самое главное – подобрать ключ. Желательно, чтобы это была общеизвестная книга или газета. Например, произведения Пушкина или журнал.

Я порылся в почте и собрал все газеты за последнее время. «Промышленный листок», «Газета для сельских хозяев», «Театральные афиши и антракт», «Русские ведомости», «Современные известия», «Ремесленная», «Охотничья» и другие.

Свежие газеты Рит добросовестно складывал на столе. Старые убирал на кухню. Видимо, использовал во время приготовления пищи.

Тоже изучил все статьи. Искал те, которые начинаются и заканчиваются на одной странице. Заняло долго времени.

А потом я наткнулся на любопытное стихотворение. Детский стишок про «Азъ и Буки», про изучение букв. Четкие рифмованные строки, идущие по рядам.

Когда я посчитал количество строк, то сразу заметил, что оно соответствует строкам в послании. Вот оно.

После этого я быстро разобрался с ключом. Шифр несложный.

Каждое слово в стишке обозначало порядковую цифру. Нужная для шифрования буква указывалась такой цифрой, занимаемой в слове ключа. Например, буква «а» обозначалась 2−1 или 5−4 или 7−6 и так далее.

Кроме этих цифр, в послании содержались произвольные. Каждая буква обозначалась четырьмя цифрами. За ними шли произвольные. Их ставили только однозначные.

Шифр шел сплошным текстом. Все цифры писались подряд в строке. Я разбил текст на группы по четыре цифры. Выкинул произвольные.

Через полчаса я расшифровал послание. Его содержание удивило меня.

«Дело анархии будет торжествовать ровно в середине апреля. Невидимый комитет провозгласил начало борьбы. Поработители будут разорваны в клочья. Тираны из Франции и Пруссии – на броде франков. Тиран из России – на семи холмах. Тиран из Англии – в городе рощи. Анархия или смерть».

И дальше приписка: «Подробности по тирану из России у группы Красного Хаоса».

Очень, очень интересно. Кое-что понятно. Но не до конца. Я смотрю, что не только я развлекаюсь, как могу.

– Господин, я пришел, – в коридоре хлопнула дверь и послышались звуки шагов. – Я принес рыбу, рис, огурцы, чеснок и перец. Еще я нашел «корень золотого воина».

О, наконец-то. Явился, не запылился. Я оторвался от конверта. Что еще за корень?

Рит заглянул в кабинет.

– Вот вы где, господин. Сейчас я быстро приготовлю ужин. Вы можете пока что сделать гимнастические упражнения.

Вот какой заботливый. Только забота слегка удушающая. Кто тут слуга и кто хозяин?

– Ты ходил на рынок? – спросил я. – Только туда? И хватит уже называть меня господин.

Я думал, он будет отпираться. Какой там. Рит ничуть не смутился.

– Конечно же нет, господин. Я сходил на постоялый двор. У вас это называется нанести визит.

Он вытер окровавленные костяшки пальцев. Они у него и так набитые постоянными тренировками. Так же, как и голени. Рит все время молотит деревья во дворе.

Когда соседи пожаловались городовому, что басурманин портит сад, занятия пришлось перенести в кабинет. Рит с тех пор ломал дрова. Ударами рук и ног.

– Этот служитель харчевни очень сильно извинялся, господин. Он больше так не будет делать. Можно идти обратно на постоялый двор.

Ага, еще чего. Половому доверия нет. Я же сказал, точка провалена.

– Ладно, забудь. Главное, он знает, кто я?

Рит покачал большой головой.

– Нет, господин. Он даже не подозревал. Кстати, там я познакомился с красивой женщиной, господин. Мы оба получили санук сабай. Вы хотите санук сабай, господин? Сколько можно ходить без госпожи?

Ну да, Рит у нас известный ходок. Гроза горничных и уличных торговок. Просто поразительно, как быстро он умеет соблазнять.

Может, потому что не относится к плотским утехам, как к греховным? Санук сабай в переводе с тайского – радость и удовольствие.

Я вздохнул и указал на дверь.

– Ладно, иди, готовь ужин. Я пока без санук сабай обойдусь. Кстати, что такое «корень золотого воина»?

Рит притащил и показал имбирь. Ну да, вправду корень.

– Может, все-таки приведем женщину, господин? Еще чуть-чуть и вы станете кхон кханг. Нельзя так жить.

Это он уже совсем охамел. Кхон кханг в переводе с тайского – недоделанный. Так называют холостяков.

– Иди уже, – я прогнал наглеца. – Давай быстрее готовь ужин. И найди мой парадный костюм. Мне надо тоже нанести визит. К старому знакомому.

Рит остановился перед дверью.

– Разрешите, я пойду с вами, господин? Я устал сидеть дома. Хочу посмотреть вашего знакомого.

Хм, почему нет? Возвращаться буду ночью. Это небезопасно. Слуга с бойцовскими навыками не помешает.

Я кивнул и Рит радостно помчался на кухню.

Остаток времени до ужина я размышлял над посланием. Почему в кабинете управляющего лежит записка от Невидимого комитета?

Причем невскрытая. Значит, он знал, что это ценное послание. Не осмелился открыть и прочитать? К этому управляющему накопилось много вопросов.

Хотя, может быть, я дождусь помощи от официальных лиц? Сегодня меня приглашали на посиделки к графу Толстову. Так, ничего особенного.

Это просто светский визит. Журфикс каждый четверг. Там сегодня выступление известного поэта Водовозова.

Толстов давний друг отца. Вместе они воевали в Крымскую. Утверждал, что маменька перед смертью просила всенепременно женить меня.

Вот теперь граф всюду ищет мне невесту. Одновременно приглядывает за лоботрясом. Так что каждую неделю мне неизменно приходят от него приглашения на званые вечера.

Я там был пару раз. Потом перестал терять время. Но сегодня надо сходить.

На приемах у графа постоянно ошивается поручик Московского Корпуса жандармов Потапов Дмитрий Никифорович. Я с ним знаком. Шапочно.

Возможно, что это искренне влюбленный в профессию человек. Истинный служака.

Но в обществе не очень отношение к жандармам. К тому же я нынешний и так не люблю полицию. Генетическая неприязнь вора.

Однако, сейчас только Потапов может дать нужные сведения. Так что, придется потерпеть.

– Господин, ужин готов, – Рит снова заглянул в кабинет. – Извольте отведать, ваше благородие.

Ну ладно, посмотрим, что он там сварганил. От интенсивной мозговой деятельности у меня опять разыгрался зверский аппетит.

Я прошел в столовую. Рит уже накрыл стол. Выглядело вкусно, пахло ароматно.

Жареная рисовая лапша с яйцом и кусочками курицы. Некое подобие том яма, острый суп с рыбой, грибами, лимоном и обилием острого перца. Сладкая курица с кедровыми орешками.

На десерт оладьи и блины с медом. Риту очень нравятся. Готов лопать их в любом количестве.

Слуга вскипятил самовар. Будем пить чай.

За полчаса я наелся до отвала. Рит трапезничал на кухне. Я позвал его с собой.

– Так не пойдет, дружище, – сказал я. – С этого дня мы будем кушать вместе. Понял?

Рит удивленно посмотрел на меня. Каким бы эксцентричным не был прежний Горский, но вместе со слугой не столовался. Но мне-то плевать.

– Вы уверены, господин? – уточнил помощник. – Разве я могу сидеть вместо с вами за одним столом?

Я допил чай. Отодвинул стул и поднялся.

– Конечно, можешь. Я разрешаю. Я сам так хочу. Мне нужна компания, понял?

Рит радостно улыбнулся.

– Тогда я с удовольствием расскажу вам, все что думаю о королевстве Россия, господин. У меня много мыслей, как здесь все устроить. Первым делом, монарх должен издать указ, чтобы все подданные все время улыбались. Даже во сне. Это сразу улучшит настроение всех жителей. А после этого надо…

Я хлопнул его по плечу.

– Все это очень интересно. Но сначала тащи мой костюм, дружище. Мне надо ехать. Вернее, нам надо ехать. Давай, торопись, мы опаздываем.

Рит встрепенулся и побежал за вещами. В его понимании точность – вежливость королей. Нельзя опаздывать.

Через полчаса, одетый во фрак с белым жилетом, а снизу в брюки с лампасами, расширенными книзу, я вышел из дома. Галстук ленточный с булавкой. В руке легкое пальто в талию с шнуровой отделкой и трость. На голове шляпа. В кармашке часы.

Сзади важно шествовал Рит. Облачен в сюртук, рубаху и штаны. На ногах туфли с пряжкой.

На поясе дааб в ножнах. Это такой тайский меч средней длины. Похож на слегка изогнутый меч. Используется в краби крабонг.

Ну что, дальше, навстречу приключениям?

Глава 4
Журфикс

Извозчик мигом довез нас до дома графа Толстова. Он у нас второго разряда. Мужик в синем кафтане, с густой бородой и сердитым взглядом. В народе таких называли «резвыми».

Время уже позднее. Ну как, позднее. Часов восемь. Но по нынешним меркам уже тихий час. Электричества еще нет. В ходу свечи и масляные фонари.

Поэтому обычные люди редко веселятся и сидят до утра. Как в двадцать первом столетии.

Если только это не званый ужин. Как сегодня, например.

Особняк графа Толстова располагался на Пречистенке. Копыта коня звонко цокали по мостовой. Извозчик остановил коня возле ворот.

Высокий каменный забор окружал вытянутое трехэтажное здание с лепным декором и чугунным балконом над входом. Декор изображал гирлянды плодов и цветов. Еще фасад украшен коринфскими пилястрами. Они делили здание на пять равных частей.

В глубине территории особняк дополнялся двумя двухэтажными корпусами. Весь участок украшен сквером. Есть где разгуляться.

На стоянке перед воротами стояли кареты и пролетки. Ждали, когда господа выйдут. Лошади стояли с опущенными головами. Извозчики болтали между собой или дремали, сидя на облучке.

Мы прошли через ворота. Направились к главному входу. Окна первого этажа освещены. Оттуда доносилась музыка.

– Каменный пуанг малай – это хороший знак, – Рит одобрительно показал на декоративные гирлянды на фасаде. – Боги благоприятствуют нашему начинанию. Будет сопутствовать удача.

Он отстал от меня и шел сзади. Я поднялся по ступенькам к дверям.

– Ты, главное, веди себя спокойно, – заметил я. Слуга на входе открыл обе створки двери. Поклонился. – Ни с кем не драться. Девок не трогать. Мечом не махать. Без моего разрешения ни шагу, понял?

Мы вошли внутрь. Я отдал плащ и трость другому слуге. Рит смотрел на роскошную люстру на потолке. Открыл рот.

– Ух ты, прямо как в королевском дворце благословенного монарха Пхра Пхутта Чао Луанга. Правда, там лампа побольше.

Слуга Толстова почтительно наклонился ко мне.

– Ваше благородие, однако меч надо сдать-с. Не положено-с лицу низкого звания с оружием.

Я покачал головой.

– Ничего, это просто декорация. Как соломенный. Пусть ходит, это у него такая традиция.

Слуга не стал спорить. Я отправился в гостиную, откуда доносились звуки музыки и голоса. Рит отправился к другим слугам в другую сторону.

На ужин я опоздал. Уже началась светская часть. Танцы и игры. Я вошел в огромный зал приемов, где с легкостью могли поместиться сотня человек. Сейчас здесь не меньше полусотни.

Огромное помещение освещалось люстрами наверху и светильниками на стенах. В дальней части устроили танцы. В ближней играли в карты и фанты. Возле стен стояли кучки гостей и болтали между собой.

Часть гостей танцевали мазурку. Мужчины все сплошь во фраках и белых рубашках. Если танцевали, то обязательно в белых перчатках. У многих в лацканах бутоньерки.

Военные в мундирах. Некоторые в сапогах, но без шпор. Я уже знал, что на подобные мероприятия частенько залетают гвардейцы из Петербурга. Ищут себе пару, чтобы поволочиться.

Нужного мне объекта я пока не нашел. Наверное, пляшет там, среди танцоров.

Дамы и девушки в нарядах по последнему писку моды. Дамы преимущественно в платьях кремового или голубого оттенка, девушки – в белых или розовых. Перчатки в тон платья.

У дам пышные прически. У девушек скромные. С открытыми шеями. Так же и с украшениями.

У многих матрон почтенного возраста ожерелья и колье с крупными камнями. А девушек по минимуму, только подвеска на шее или скромный браслетик.

Первым делом ко мне подошел сам хозяин дома. Он как раз находился неподалеку.

Высокий, чуть прихрамывающий из-за давнего ранения в ногу. Волосы сплошь седые. Лицо в морщинах. Но глаза проницательные, хоть и утонувшие в сетке лучиков и извилистых борозд на коже.

Рано потерял жену, детей нет. Возможно, поэтому граф Толстов Андрей Данилович выглядел старше своих лет. При этом никогда не жаловался. Всегда улыбчивый и веселый.

– Ба, какие перелетные птицы к нам пожаловали, – он широко расставил руки. Приобнял меня. – Неужто зашел навестить старика? Я уж и не надеялся, Витенька. Отправляю тебе приглашения по привычке. Что, все-таки решил остепениться? Вот, смотри, какой богатый выбор. Московские невесты самые выгодные партии.

Он указал на принаряженных девушек, сидевших у стен в сопровождении бдительных дам.

Я мысленно поморщился. Ну, началось. Не успел зайти, уже сватают.

Но виду не показал. Наоборот, кивнул и улыбнулся.

– Почему бы и нет, ваше сиятельство? Сколько можно бобылем ходить? Ну, показывайте, какие есть подходящие партии? Всецело полагаюсь на вас.

Толстов внимательно поглядел на меня. Пытался понять, чего это я вдруг переобулся на ходу.

– Ну, пойдем, коли не шутишь. Ты уже поужинал? Что же ты припозднился? Сегодня такая уха из стерляди была, просто объедение.

Мы отправились приветствовать других гостей. Со многими я знаком. С некоторыми только познакомился.

Я любезно болтал со всеми. Спрашивал, как здоровье и как поживают их дети. Когда освободился, тут же прибился к компании таких же молодых повес, как и я. Всех их я неплохо знал.

Потомок знаменитого рода Вырубов Алеша закончил медицинский факультет. Сейчас врач в Старо-Екатерининской больнице у Петровских ворот. Маленький и щуплый, но ужасно шумный и прилипчивый.

Селезнев Дима сейчас чиновник. Работал в должности младшего редактора отдела сельской экономии при министерстве земледелия. Высокий и желчный тип. Любитель поязвить. С желтым пергаментным цветом лица. В руке держит бокал шампанского.

И Чикаев Сергей единственный пошел по военной стезе. То, что считалось наиболее престижным у молодежи. Сейчас учился в Николаевском кавалерийском училище.

Этот из всей тройки самый открытый и искренний. Когда смеется, запрокидывает голову. Любит выпить коньяка.

Они обсуждали близкую мне тему.

– Ты уже слышал, Витя? – спросил Вырубов. – Что скажешь про ограбление? Только не говори, что не слышал. Весь город сегодня твердит об этом.

Я и вправду сделал удивленное лицо. Как будто с неба свалился или из-под земли выполз.

– Совершенно не представляю, о чем идет речь. Кого ограбили?

Чикаев рассмеялся и махнул стопку коньяка. Он пытался выставить себя эдаким лихим гусаром.

Селезнев ехидно усмехнулся.

– Ну конечно, наверное, вы весьма неустанно и плодотворно трудились во благо империи. За карточным столом, например. Говорят, вы тот еще игрок, а, Виктор?

Вырубов досадливо махнул на них.

– Не может быть, Витя. Мне уже все нутро проели. Сегодня ночью воры забрались в ссудную кассу Лунина, возле Кузнецкого моста. Вытащили оттуда денег и украшений на полмиллиона рублей.

Эге, а я насчитал максимум около двухсот тысяч. Или это я ошибся, или это Лунин слегка преувеличил.

– Неплохой кусок они ухватили, – я присвистнул. – Я бы тоже не отказался. Тогда смог бы выкупить закладную на папенькино имение.

Чикаев опять хотел рассмеяться, но обнаружил, что у него закончился коньяк. Он позвал слугу, чтобы принес новый. Музыканты в конце зала усиленно наяривали мелодию для мазурки.

– Наверное, им следовало позвать вас, Виктор, – Селезнев улыбался только кончиками тонких губ. – Обратитесь на Хитровку, чтобы вас тоже включили в список воров. У преступников наверняка есть такие списки.

С одной стороны, он раздражал неуместным сарказмом. С другой стороны, такие шутки только отгоняли от меня лишние подозрения.

– Воров уже поймали? – небрежно спросил я. – Кто бы это мог быть? Местные умельцы или заезжие?

Вырубов покачал головой.

– Какой там! Лунин побежал жаловаться к городскому главе, а тот к полицмейстеру. Вроде бы сошлись на том, что это залетные. Сейчас полиция переворачивает все вверх дном, но воришек, конечно же, уже след простыл. Они уже наверное, на пути к Варшаве. Если не пересекли границу.

Чикаев его не слушал. Он уставился за плечо Вырубова. Селезнев проследил за его взглядом. Удивленно округлил глаза.

– Ишь ты, какая… – восхищенно протянул Чикаев, не слушая Вырубова. – Ну, господа, кто приглашает на танец? Есть желающие?

Мы все обернулись. Тут же забыли про ограбление кассы Лунина, потому что загляделись на одну из девушек.

Великолепная. В белом пышном платье с турнюром, небольшой подушечкой ниже пояса, отчего попочка казалась больше. Все платье украшено рюшечками, драпировками и складками. Пошито из тафты. Еще украшения в виде бантов и шелковых шнурочков.

Но платье не главное. Главное сама девушка. Высокая, с огромными синими глазами, красиво уложенными русыми волосами. Ярко-коралловые губки созданы для поцелуя. Длинная лебединая шея и слегка приоткрытые молочные плечики.

Вся фигура словно налитая соком. Чувствуется порода. Не хрупкая, а наоборот, дышущая энергией и чувственностью. Такие девушки обычно очень раскованы в любви. Отдают себя полностью.

– Если кто и отважится пригласить, тут же отвалится, – заметил всезнающий Селезнев. – Это же Настасья из рода Евдокимовых. Старшая дочка, недавно начали выводить в свет. Очень себе на уме. Попробуй, Сережа, взять сию крепость штурмом, но уверен, потерпишь сокрушительный разгром.

Но Чикаев так не считал. Подкрутил усы, кивнул нам и рванул кавалерийским наскоком на красавицу. Между прочим, и вправду, другие девушки на ее фоне выглядят блекло.

– Ну-ка, господа, кто принимает ставки? – спросил зловредный Селезнев. – Готов дать десять против одного. Она сейчас его развернет. Кругом марш!

Не скрою, мне захотелось того же. Мы глядели, как наш военный товарищ подошел к девушке и слегка поклонился. Ей и сопровождающей тетушке. Хотя, может быть, это была и матушка, в чем я сомневался.

Сказал пару слов девушке, улыбнулся. Но красавица даже не повернула головы. Сидела все так же, не шелохнувшись.

Только слегка покачала веером. Тетушка тут же скривила рот и Чикаев вынужден был отойти. Несолоно хлебавши.

– Ну вот, что я говорил? – торжествующе сказал Селезнев. – Эта крепость оказалась ему не по зубам.

Чикаев вернулся к нам. На губах обескураженная улыбка.

– Она не танцует мазурку, – объяснил он.

Селезнев тоже улыбался. Опять кончиками губ.

– Эх, жаль со мной никто не спорил. Кто-нибудь еще желает пригласить девушку на танец?

Вырубов покачал головой.

– Нет уж, увольте. У нее уже крайняя степень душевного обморожения. Это я вам, как врач говорю. Тут уже ничто не поможет. Легче пришить ампутированную конечность, господа, чем сдвинуть такую с места.

Не слушая их, я направился к гордячке. Услышал вслед ядовитые замечания Селезнева, но не обратил на них внимания.

Подошел к девушке и ее тетушке. Они сидели у стены. Смотрели на танцующие пары.

Я настроился на бой. Сначала установил мысленный контакт.

Представил, что мы с девушкой находимся одни в комнате. Больше никого. Только мы. Остальные пропали.

Теперь самое главное уверенность в себе. Настойчивость. В прошлой жизни у меня все хорошо было с девушками. Даже очень хорошо.

Я инстинктивно чувствую, чего они хотят. И даю им этого. А практически все девушки хотят уверенного мужика. Который решит их проблемы.

Подошел еще ближе. Еще ближе. Совсем близко. До девушки осталось всего сантиметров десять.

При всем желании она не могла меня проигнорировать. Но все равно смотрела на танцоров. Тетушка что-то сердито закудахтала.

Ничего, я не обращал внимания. Встал перед девушкой. Смотрел ей в глаза. Чтобы пробить на эмоции, отправил волну возбуждения. Ту, которую и сам чувствовал. Чтобы получить ответную реакцию.

Одновременно слегка улыбался. Осанка прямая и уверенная. Но продолжал слегка сближаться.

В нос ударил тонкий соблазнительный аромат духов. В сочетании с манящим запахом тела девушки. Эге, а у меня теперь очень тонкое обоняние. Это хорошо.

– Рад увидеть вас здесь, Настя, – я говорил медленно, замедляя темп и понижая голос. Еще не сводя взгляда с синих глаз девушки. На нее уже подействовала магия. Она удивленно подняла глаза на меня и безропотно отдала ручку для поцелуя. – Вы истинное украшение этой вечеринки.

Ладони в открытом положении.

– Вечеринка? – синие глаза раскрылись еще больше. – Как вы странно выражаетесь, сударь. Или вы иноземец?

Кхм, кажется, я слегка забылся. Но ничего, я продолжил сближение. Совсем вплотную и прошептал на изящное ушко, украшенное маленькой сережкой.

– Нет, не иноземец. Но с вами я бы уехал в дальние края.

Ушко нисколько не отодвинулось. Девушка почти попала под мою магию. Можно даже слегка ее приобнять, что я и сделал со словами:

– Но пока что я, к сожалению, могу только пригласить вас на танец, – одновременно я слегка коснулся губами ушка девушки. Взял за руку и поднял со стула. – Я уверен, вы прекрасно танцуете.

Двигался медленно и плавно, но настойчиво. Настя не сопротивлялась.

Я повел ее к танцующим парам, не обращая внимания на протесты тетушки. Впрочем, она почти сразу же заткнулась.

Сама по себе техника несложная. Имитация подхода альфа самца к самке во время начала заигрывания. Почти гарантированно вызывает в женщинах ответное возбуждение.

Танец только начался. Никогда до этого в прошлой жизни я не пробовал мазурку. Но вот предыдущий Горский умел танцевать.

Мазурка, в целом, быстрый танец. Отлично подходит, чтобы общаться с дамой. Есть бравурный или краковский стиль. Отличается свободой и размашистыми движениями. Кавалеры доминируют.

Но это не вариант. В салонах уже давно танцевали светскую мазурку. Утонченную и изысканную. Плавную и спокойную.

Танцуют долго. Одни пары исполняют фигуру, показанную распорядителем.

– Тур де ме, – с легким акцентом сказал он. Громко и четко. Чтобы все слышали.

Мы с Настей пошли танцевать по кругу. Я держал девушку за левую ручку. Мы вращались вправо.